Горение

В комнате до безобразия тихо, лишь шуршание бинтов нарушает покой зимней ночи. Лекарь, а именно им предпочитает себя считать девушка в первую очередь, медленно перебирает шкафы, вытирает пыль, методично записывает недостающие и заканчивающиеся лекарства, которые следует заказать, выбрасывает просроченные, словом делает то, на что времени обычно преступно не достаëт из-за многочисленных заданий. Сейчас ей можно сказать повезло, раненых в палатах нет, но можно быть уверенной, что в условиях продолжительных морозов дети скоро толпами повалят к ней с больным горлом и не только. Нечего есть снег и ходить в мокрых сапогах, в прошлом году от воспаления лёгких чуть не умер один мальчик, в этом она застала его вновь в сугробе и вновь без шапки. «Вот заболеешь и помрëшь, знаешь сколько я сил тогда угробила, чтобы тебя выходить?» «Но мисс Арана… » «Слышать ничего не желаю, марш переодеваться и греться у камина; увижу сегодня на улице — Отец тебя накажет, я позабочусь.» За окном ужасная метель, дальше метра в темноте ничего не видно, благо с отоплением в Доме Очага никогда проблем не возникало, иначе бы растения на подоконнике даже при помощи дендро глаза бога не продержались здесь и пары дней. В Фонтейне, к удивлению туристов, да и к её тоже, когда она совсем ребёнком прибыла сюда с папой, погода зимой не слишком то и располагала к нахождению на улице, хотя обычно таких низких температур здесь не бывает. В Сумеру ей нравилось больше, там тепло и солнечно круглый год, а травы и цветы можно исследовать на постоянной основе, описывая всё новые и новые виды, здесь же три месяца в году, а то и больше, некоторые препараты приходится самостоятельно выращивать не без помощи дендро на подоконниках у себя в комнате, в коридорах дома. Последний вариант не очень-то и безопасен, маленькие дьяволята иногда бывают слишком любопытны и суют в рот зелень, которую не следовало бы. После пары случаев тяжëлого отравления было решено переставить самые небезопасные травы к себе в комнату, а дети на своëм горьком опыте выучили, что уподобляться котам не следует и всем новоприбывшим первым делом об этом рассказывают. С такими познаниями в медицине её следовало бы распределить под командование второго предвестника, но к счастью со своим земляком сталкиваться не приходилось во многом благодаря Арлекино. Многое в жизни пошло не так плохо как могло бы благодаря Арлекино. По крайней мере она ещё жива благодаря ей. Крукабена нашла её, когда ей было одиннадцать. Отец умер в тот же год, как они переехали, маленькая она почти возненавидела его за то, что увëз их из тëплого, процветающего, располагающего к научной деятельности, о которой она так грезила, Сумеру в незнакомый, до одури претенциозный Фонтейн в поисках лучшей жизни. Но когда в их дом пришла болезнь вся злость моментально испарилась, а когда на утро на месте угасающего отца был найден охладевший труп, в душе зародилась ужасающих размеров печаль. Она не смогла его спасти, опыта в лечебном деле не хватило, не хватило и материальных ресурсов. У них не осталось денег, всё ушло на бесполезные лекарства и жадных докторов, никто не знал их в городе, в Сумеру она бы легко устроилась помощницей фармацевта в лавку, зарабатывая хоть небольшие деньги, чтобы купить еды, а здесь её прогнали в сопровождении мерзкого смеха. И так одиночество, отсутствие еды и жилья стали её главной проблемой, как и неумолимо приближающаяся зима. Уже осенью ветер мог пробирать до костей и даму, закутанную в дорогое кашемировое пальто, что уж говорить о ней, завëрнутую в непонятно какую тряпку, и трясущуюся, словно полëвка перед когтями филина. «Пошли со мной, если тебе некуда идти.» Статная фигура возвышалась перед ней. «Почему вы предлагаете помощь?» «Потому что тебе придется работать на неё всю жизнь.» Это был другой голос, как в будущем она узнает, — Перуэр. Тогда в затхлом, заплесневевшем переулке её подкупили честностью, хотя если бы в тот момент были альтернативы — никогда бы не связалась с Фатуи, отдавая предпочтение Академии. Но их не было, как и нормальной еды в течение нескольких месяцев, а потому овощное рагу на ужин, неловко съеденное в компании совершенно незнакомых на тот момент людей, показалось ей самым вкусным блюдом, которое можно было бы представить. Подобное больше не готовили, вернее оно каждый раз получалось не таким хорошим, как в самый первый. В комнате темнеет, она бросает разбирать очередную аптечку и роется в шкафу в поисках замены догорающей свечи. Всё вновь озаряется ярким пляшущим пламенем, в зеркале теперь видно более чёткое отражение. Обычно, видя такие круги под глазами, люди тяжело вздыхают и идут высыпаться при любой возможности, но в её случае они там были всегда и переживут, кажется, ещё один катаклизм в Каэнрии. Хотя сон сейчас ей бы точно не помешал даже после нескольких кружек кофе. Нужно закончить работу. Что же, её в очередной раз поймали после отбоя в библиотеке, и хотя это в любом случае будет не так плохо, как если бы это сделала Крукабена пару лет назад, но всё же лучше бы это был кто-нибудь, кто не заведует всем этим местом, потому что можно быть уверенной — Арлекино точно докладывали о прошлых неоднократных нарушениях комендантского часа. И это только когда её ловили, что случалось не очень то часто. «Что это?» — Предвестница держала в руках толстый альбом в кожаной обложке — единственная вещь из Сумеру, которая всё ещё при ней. Лëгкая необъяснимая дрожь проходилась по телу, когда Арлекино листала его, разглядывая рисунки трав, окружëнных ворохом казалось хаотичных пометок обо всём, что удалось выяснить. «Ничего, просто заметки по поводу различных растений с их свойствами.» — Она говорила быстро, пытаясь избегать дрожи в голосе, порождающую сомнения в голове Слуги. К облегчению, она лишь одобрительно хмыкнула, аккуратно закрыв альбом, положила его на стол рядом. Самый большой страх позади — его не сожгли, по крайней мере пока. Быть может в её памяти свежи воспоминания о собственных детских выходках. «Продолжай этим заниматься, только не после отбоя, — Арлекино легко погладила её по голове, — тебе следует больше спать, иначе это может сыграть не в твою пользу на следующей миссии.» Через пару секунд после ухода гостьи Арана заметила, что лицо и уши позорно горели алым. Теперь точно лучше отправиться в постель, пока ей не пришлось объяснять своё состояние. Реакцию в четырнадцать можно было списать на пубертат, она, в своё время, сказать мягко, много об этом прочитала и знает, как всё устроено, на что списывать её в двадцать два — вопрос отличный, остающийся без ответа и по сей день. Отговорка про общую привлекательность Арлекино уже трещит по швам много лет, но всё ещё держится, прекрасно. Ладно, именно Перуэр тогда спасла её от Дотторе, когда бывшая Предвестница решила «почистить» приют от лишних ртов, именно Отец всегда поощряла её тягу к знаниям и регулярно пополняла библиотеку, именно Слуга устроила её работу так, чтобы не очень хорошая в сражениях Арана смогла спокойно выполнять свой долг и лишний раз не лезть на рожон, именно благодаря Арлекино она получила свой глаз бога. Она многим обязана Арлекино, но три года назад Арана хоть частично смогла ей отплатить. Предвестница заявилась посреди ночи с непонятным ранением, но судя по обилию синяков и огромной гематоме — это был вишап. Арана не присутствовала на инциденте пятисот летней давности, но чувствовала, что те последующие сутки были сравнимы с ним. Лечение усложняло то, что одновременно с ужасной раной развивалось и проклятие, до сих пор непонятно, связанны ли эти события, но факт остаётся фактом, около трёх дней и четырёх ночей она провела на иголках, не смыкая глаз. Прогрессия проклятия приводила к отсутствию какого либо заживления, дополнительно вызывая лихорадку. У Арлекино сильный организм, он легко справлялся с большинством повреждений, но даже он не был сильнее этой черноты на руках. На третью ночь, когда никаких сил уже не было, а структуры веществ чудным образом сложились воедино, лекарство, замедляющее распространение проклятия, было создано, вместе с озарением и облегчением от полученного результата, боги даровали ей силу дендро. В обрамлении замысловатых завитков он лежал на столе, прямиком на исписанных чернилами бумагах, а его зелёное пульсирующее свечение, казалось, конкурировало со свечами в палате. На четвёртую ночь лекарство подействовало, и Арлекино, только отошедшая от лихорадки, открыла глаза, предположение Араны сработало и повреждения на коже и под ней стали быстро заживать. Слуга попыталась приподняться на кровати, но Арана кинулась к ней с такой скоростью, что чуть не снесла вазу на тумбочке, и, обеими руками надавив на плечи, поспешно уложила Предвестницу обратно со словами: «Нет, лежите, только час ночи, вам стоит отдохнуть, завтра к вечеру смогу вас выписать.» Арлекино молча смотрела на неё с пару секунд, пока та нервно не убрала руки с почерневшей кожи. Как хорошо, что тусклое освещение не позволяло разглядеть все оттенки красного на лице. «Надо утром.» «Если вы поспите и ваш организм успеет отрегенерировать, то вероятно смогу и утром.» Взгляд Арлекино упал на глаз бога, прицепленный к белому рукаву-фонарику. Она коротко промычала что-то невнятное и слабо ухмыльнулась. «Не зря столько книжек покупала.» Теперь Арана каждый месяц готовит противоядие, всё время пытаясь усовершенствовать формулу, поглощая информацию из книг тоннами, и хотя человеческие усилия не могут перебороть божественное проклятие, но по её наблюдениям, которые Арлекино добродушно позволила ей проводить, распространение черноты существенно замедлилось. Может быть когда-нибудь она сможет не только остановить её, но и полностью избавить руки Арлекино от следов, это, по крайней мере, утоляло детскую жажду исследований. Она тяжело вздыхает и встаëт с пола, голова ужасно кружится, но спустя пару секунд темнота в глазах пропадает и возможность нормально стоять возвращается. На сегодня хватит. Арана приглаживает волосы, выбившиеся из пучка, и со списком бредëт по протяжённых коридорам Дома Очага, в сторону кабинета Арлекино. Дети давно спят, ведь сегодня они весь день украшали Дом, они знают, что сейчас, в преддверии праздников, хулиганство и нарушения того не стоят, ведь совсем скоро от имени Царицы им будут подарены подарки. Сколько радости в их глазах каждый год, когда они видят замысловатые стеклянные игрушки на ёлке, разноцветные гирлянды. Аране сложно скрывать, но она до сих пор испытывает тот же восторг, это её любимая пора. Методичный стук в тяжёлую дверь, глухое: «Входи Ари», — и она заходит в кабинет Отца. Арлекино по обыкновению работает, у рядовых фатуи нет выходных, а у Предвестников и подавно. Морозный воздух из приоткрытого окна пробивает до костей стремительно, так, что та резко содрогается и инстинктивно скукоживается в попытках сохранить тепло. Как кто-то может спокойно работать в подобном холоде? Арлекино не нужно просить, она встаёт со своего места и захлопывает окно, разворачиваясь в сторону Араны. — Дети сегодня хулиганили? — Она начинает первая, будто зная, что сегодня пришлось слегка отчитать воспитанников. — Не то чтобы, но меня напрягает, что они не усваивают уроки. — Тебе было всё равно, когда воспитатели тащили тебя за шкирку из библиотеки после отбоя, — Предвестница легко улыбается, вспоминая прошлое. Она сжимает губы и отворачивается в сторону, то ли от стыда, то ли от удивления, что Арлекино ещё помнит череду этих инцидентов. — Не правда, когда вы попросили не нарушать комендантский час, то я перестала, — Арана выдерживает паузу, — почти. — Приятно слышать, но вернëмся к сути. — Точно, госпожа Арлекино, я составила список недостающих лекарств и трав, большинство из них ещё есть в небольшом количестве, но лучше пополнить заранее. Арана проходит в центр кабинета и складывает немаленький лист на стол, на котором извитым почерком написано всё необходимое. Предвестница берёт его в руки, бегло изучая содержимое: — Пожалуй, завтра передам его, потом будет некогда, — вслух проговаривает она свои мысли, всё ещё не отрываясь от строчек. — Ах, да, — Арана почти подпрыгивает, вспоминая, — вы уезжаете через полторы недели, я подготовила таблетки заранее, не забудьте взять с собой, пейте по тому же расписанию, но по одной штуке в день, я увеличила дозировку, посмотрим, как будет протекать, возможно этот способ будет более эффективен. Она достаёт из кармана юбки белую баночку, протягивает её Арлекино. Та лишь с пол минуты смотрит на неё, берёт таблетки и тут же отставляет их подальше: — Чего ты хочешь, Ари? Секундное замешательство. В голове сразу начали летать мысли, где могла быть совершена ошибка. — Я не поняла вас. — Что ты хочешь в подарок на Новый год? — Э, я…я ведь не ребëнок, мне не нужен подарок, — теперь Арана ещё больше сбита с толку. То есть все любят подарки, но получать такой вопрос от начальства несколько странно. — Говори честно, — требует Предвестница, — ты ведь всегда хотела покинуть приют и Фонтейн в принципе. Я могу перераспределить тебя в Сумеру, там тепло, а задания всегда найдутся. А может ты хочешь больше не принадлежать фатуи, что же, я могу дать тебе зелье, которое сотрëт твою память о Доме, а ты сможешь вернуться на родину и работать в Академии. С чего такие вопросы? Что она сделала? Где оступилась? Да, она не скрывала своей любви к Сумеру, когда только попала в Дом Очага, а Арлекино звали Перуэр, Арана рассказывала ей о доме и о том, как мечтала стать учёным, но это было так давно. Глаза метнулись к баночке на столе. Её работа, главное научное изыскание, оно ничем не отличается от тех, которыми занимаются в Академии. Да, может она и хотела бы домой, может влажные джунгли ей роднее, может и хотела стать академиком, но всё бросить, забыть одни из лучших лет жизни? Ни за что. — Но тогда я не смогу помогать вам с проклятием. Арлекино вздыхает, делая шаг вперёд. — Хочешь остаться пока не доведëшь дело до конца? — Да. — Ты должна понимать, что это может занять вечность. — На это я тоже согласна, не люблю бросать дела, тем более, нет ничего невозможного для науки. Секундная пауза, Арана топчется на месте, хочет сделать то, чего желала душа много лет, и, сама от себя не ожидая, она приподнимается на носках и чмокает Арлекино в щëку, багровея за секунды. Они застыли, паника поднимается в груди девушки, ноги уже готовы бежать куда подальше, спешно извиняясь, но ей не позволяют этого сделать. Арлекино притягивает её за руки к себе, и уверенно, изящно устремляется вперед на каблуках, чтобы прижать Ари прямо к тяжёлому столу, и когда Арлекино целует её, колени внезапно слабеют, они практически подкашиваются от облегчения, которое кипит в сердце и душе. Арана, не зная, куда деть руки, цепляется пальцами за плечи. — Госпожа Арлекино, — задыхается она, или задыхалась бы, если бы не язык, ласкающий её изнутри, зубы, царапающие припухшие губы, руки Арлекино, которые пробрались сквозь волосы Араны и придерживают её затылок, резкий вдох через нос, наклон головы и блуждание рук Арлекино по мышцам, покрытых тканью, которая одновременно слишком тонка и слишком сковывает любое движение. Бëдра горят под хваткой Арлекино, прижатые к столешнице её телом, и прохлада за спиной не делает ничего, чтобы успокоить лихорадочные нервы, когда они поют для Предвестницы, поют для этого и умоляют о давлении еë тела, непристойный стон срывается с губ Ари, когда Арлекино продолжает целовать еë так как она этого хотела. Они отстраняются, Арана не прекращает смотреть в глаза перед собой, видит в них что-то намного темнее сегодняшней ночи. Она, казалось, абсолютно забыла как дышать, да и стоять в том числе, поэтому Арлекино всё так же придерживает её за талию, немного впиваясь своими ногтями. Арлекино отходит назад, за руки утягивая за собой в кресло. Лицом к лицу, на её ногах, раскинутых по бокам от талии Предвестницы, покоятся смоляные ладони, а трясущиеся от волнения руки опять находят место на отнюдь не узких плечах. И вновь поцелуй, глубже, головокружительней, требовательней. Руки Арлекино везде: в волосах, на шее, под юбкой на мягких бëдрах. Губы медленно по скуле перемещаются к уху и слегка кусают его. Пальцы Араны пробираются под лацканы пиджака, стягивает его с плеч вниз, оголяя их и проводя пальцами по предплечьям, Арлекино замирает. — Остановись, иначе я трахну тебя, — она шепчет. Горячее дыхание опаляет шею, заставляя вновь содрогнуться, Арлекино находит резинку в пучке волос и лëгким движением заставляет их рассыпаться по лопаткам. Ари не знает как, но еле произносит: — Так сделайте это. Предвестнице не нужно повторять дважды, её язык широким движением обводит ухо, клыками прикусывая мочку, а рука под юбкой движется выше, пока не находит край ткани промокшего белья и не отодвигает его в сторону, она осторожно вводит сразу два, стараясь не поцарапать нежные стенки. Каждое её действие заставляло Арану тихо постанывать, в попытке не быть слишком громкой, дети спят. Арлекино приподнимает кружевную блузу вместе с лифчиком, и подушечки пальцев тут же сжимают сосок, легко выкручивая его. Она припадает губами к упругой груди, посасывая и играясь с соседней. Лёгкие поцелуи доходят до ложбинки между грудей, неспешно переходя на соседнюю. По кабинету разносятся тихие хриплые стоны и непристойные хлюпающие звуки в такт движений трёх пальцев внутри. Ари кажется, что её нервная система сейчас взорвëтся от переизбытка новых ощущений, она оставляет красные полумесяцы своими ногтями на плечах и спине Арлекино, каждый раз, когда та так правильно задевает что-то внутри. — Пожалуйста, — еле слышно слетает с её губ. Предвестница отрывается от груди, утыкаясь ей в шею, неспешно проводя по ней носом, покусывая её. — Попроси, как хорошая девочка, скажи чья ты. Дыхание в край сбивается и Ари возмущëно стонет и хнычет, когда Арлекино останавливается, вытащив пальцы, оставив её пустой, и выжидательную смотрит на неё, оттягивая приближавшийся оргазм. Понимая, что Предвестница не продолжит без её просьбы, набрав в лëгкие воздух, на одном дыхании она выдаëт: — Госпожа Арлекино, я ваша, пожалуйста, дайте мне кончить. — Хорошая девочка. В следующий раз ты наденешь чулки. Арлекино возобновляет движения, теперь водя из стороны в сторону большим пальцем по клитору, сильно впивается в шею Араны, оставляя на красном засосе следы от зубов и, как бы извиняясь, проходится языком по этому же месту, вновь переходя к поцелуям. И может от грязных слов Предвестницы, а может от того, как она вновь попадает по какой-то точке внутри, оргазм огромной волной захлëстывает её, заставив содрогнуться. Она была бы слишком громкой, если бы вовремя не уткнулась в плечо Арлекино и не заглушила стон. Они сидят молча и неподвижно, казалось несколько минут, тишину кабинета нарушало лишь шумное дыхание и звучное биение сердца. Ари пытается приподняться, но её лишь плотнее прижимают к себе, не давая пошевелиться. — Пустите, — из вредности бурчит она. — О, нет, дорогая, я с тобой ещё не закончила, пойдём в постель, хочу тебя всю.

***

Что же, это было тяжело заставить Предвестницу раздеться полностью, но ей удалось, мамина радость, папина гордость. И в итоге лежать в обнимку на оголëнной мягкой груди Арлекино и слушать неспешное сердцебиение оказалось высшей наградой, но был вопрос, который до сих пор беспокоил Арану: — Почему вы вдруг заговорили про то, чтобы отослать меня в Сумеру? — Я предлагаю всем детям, которые хоть что-то помнят о своей родине работать там. Или же если есть желание выйти из организации — выпить снадобье из моей крови, чтобы забыть. Арлекино молчит, думая, как продолжить мысль, Ари её не торопит, у них целая ночь. — Всем, кроме тебя, я не слишком то горела желанием тебя отпускать. И прошу, на «ты», пока мы одни. Возможно, предложи ей уехать в восемнадцать она бы согласилась, хотя вспоминая свой на тот момент страх перед одиночными поездками, примерно с той же вероятностью и осталась. — И что сподвигло тебя на столь благородный поступок? — Я читала и выявила некоторое сходство между прочитанным и этой ситуацией, — И ты бы действительно меня отпустила? Арана приподнимается на локтях, смотря в алые кресты в глазах Арлекино, они не лгали. — Да, иначе бы не предлагала. - Она неспешно перебирает её пряди волос руке. - Ты ведь ещё когда мы только познакомились рассказывала, как не нравится Фонтейн и как Сумеру близок тебе по духу. — Да, Сумеру важен для меня, я там родилась, но бросать всё, чем я тут занималась неприятно, поэтому я была бы рада съездить туда с тобой. — Конечно, как только Дотторе и его клоны свалят из страны.