Под маской скрыта месть

      Что думал обо всём этом Эдуард? Ну, мужчина уже давно понял, что королевский дворец подобен улею. Снаружи он кажется строго упорядоченным, неприступным, а внутри… Хаос на хаосе и неразберихой прогоняет. И чем ближе ты находишься к эпицентру этого беспорядка, тем меньше удивляешься всему происходящему. Когда власть неожиданно падает на десятилетнего ребёнка, вообще довольно сложно слепить из остатков распадающегося королевства хоть что-то более-менее приличное, но королю Эстебану это удалось, он выстоял, пересобрал всю систему заново и доказал, что в критических ситуациях омеги тоже способны творить чудеса, и управлять государством.       Гершфельд полагал, что его ждёт срочное собрание кабинета министров, но всё оказалось несколько сложнее. Вообще-то Эд и сам мог бы найти нужную дорогу во дворце, но, как того требовало приличие, альфу за собой вёл юноша-лакей. Что немало удивило Эдуарда — они быстро миновали совершенно пустой зал совещаний. Значило ли это, что собрания министров не будет? Не совсем, ведь все многоуважаемые господа заседатели обнаружились в подзавязку набитой приёмной короля, что находилась перед его покоями. Министры походили на мух: их было много, все они жужжали без умолку, создавая страшный гул, да ещё и кидались на каждого новоприбывшего человека, стремясь узнать, по крайней мере у кого-то причину столь внезапного общего сбора. Охранявших двери личных покоев короля гвардейцев вся эта суматоха тоже напрягала, и тем не менее они жёстко и уверенно пресекали все попытки ломиться к королю Эстебану или иным способом нарушать царившее за закрытыми дверьми уединение монарха. Исключений не делали даже для самых знатных графов. Вот почему, когда Эда пропустили в покои, уважаемые господа министры принялись ещё громче и ожесточённее спорить друг с другом, ругать гвардейцев и всячески подчёркивать допускаемую несправедливость.       Град вопросов и возмущённых замечаний остался позади, стоило только дверям сомкнуться, а альфе оказаться внутри. На него сразу же устремили взгляды все остальные присутствовавшие в помещении люди. Их было немного, всего-то трое. Отца Эдуард заприметил сразу. Маркус стоял, фамильярно привалившись спиной к стене, и хмуро прикрывая лицо рукой. Эдуарда он одарил тяжёлым и, будто разочарованным взглядом, что заставило альфу почувствовать сильное напряжение. Отдельно за столом сидел сам король Эстебан Прекрасный. Это был среднего роста, в меру стройный и атлетичный омега чуть за тридцать. Белокурые волосы собранные в рыбью косу, тёмно-зелёный приталенный костюм, несколько колец, надетых поверх белых перчаток и пересекающая грудь голубая лента — его легко можно было спутать с принцем или каким-нибудь придворным, ведь сам Эстебан лишний раз предпочитал не надевать корону.       Это был одновременно похожий на всех и ни на кого мужчина с тонкими чертами лица, пухлыми губами, светлыми бровями и ясным глазами. Чудесный, очаровательный и просто милый омега, глядя на него с этой стороны начинало казаться, что народное прозвище «Прекрасный» ему дали именно из-за внешности, что, в общем-то, не было ложью, но и не всей правдой. Чего у Эстебана было не отнять, так это фирменного характера всех предыдущих королей. Строгий, властный, созидающий и немного капризный.       Получивший престол в десятилетнем возрасте во время смуты, междоусобиц и общего упадка, омега по рождению, он смог удержать власть в своих руках, восстановить Кардилию и до сих пор успешно боролся со всеми своими недоброжелателями. Человек удивительной судьбы. И все же даже он был не идеален и подвержен некоторым слабостям. «Непубличная неделя» — эвфемизм, которым называли течку, прошла очень сложно, в особенности из-за одиночества и запрета на подавители, а потому Эстебан до сих пор приходил в себя. Чего только стоил исходивший от мужчины аромат, который старательно игнорировался всеми присутствующими альфами. И раз уж на то пошёл разговор, рядом с королём, держа того за руку, стоял сам маркиз Цесари. Судя по всё ещё накинутому на плечи плащу и полевой форме, альфа и сам только-только прибыл во дворец. Между ним и Эдуардом уже давно имелась трещина разногласий, но теперь Цесари буквально перемалывал взглядом младшего Гершфельда. Если бы его не держал сам король, то альфа бы точно врезал Инквизитору с самого порога.       — Ваше Величество, вы хотели меня видеть, — Эд прижал руку к груди и поклонился, — Что-то случилось?       — Присядь, — спокойно попросил омега. Его голос звучал вполне дружелюбно, однако выставленный в середину комнаты напротив стола стул и тон короля не оставляли сомнений в том, что ничего хорошего от этой беседы ожидать не стоит. Гершфельд послушно занял место, и Эстебан, высвободив руку, сложил пальцы домиком.       — Да почему вы с ним до сих пор возитесь? Он потенциальный пособник изменникам, — не выдержав, взорвался Цесари делая первые угрожающие шаги в сторону Эда.       — Я не позволю распускать подобные безосновательные обвинения, — тут же включился в перепалку старший Гершфельд, собираясь идти наперерез взбеленившемуся маркизу, что только подстегнуло последнего.       — Родственные связи заговорили? Отец покрывает преступления сына? — зло ухмыльнулся мужчина, бросая вызов, его рука коснулась револьвера в кобуре.       — Наше родство не имеет к этому никакого отношения. А вот ваши заигрывания с мятежниками вполне могли выйти за рамки сбора информации и перерасти во что-то большее… — не остался в долгу отец Эдуарда, аналогичным образом хватаясь за пистоль. В воздухе витало ожидание разворачивающейся прямо на глазах дуэли.       — Совсем с ума посходили? — тут же резко поднялся Эстебан и стальным голосом осадил обоих альф, — Найджел, прекрати истерику и сдай свой револьвер! Маркус, не приближайся к Цесари и придуши свою гордость. Меня интересуют только факты.       Обе стороны были вынуждены пойти на уступки и прекратить свой спор. Вообще-то Цесари очень нравился Эстебан и как омега, и как личность, но как командир он был ужасно требователен и не терпел никаких возражений. Тяжеловато любить того, кто в одночасье может разжаловать тебя до рядового или сделать полноценную выволочку за плохую работу, но Найджел никогда и не искал лёгких путей. Мужчина заметил, как омега поморщился из-за резкого подъёма и необходимости повысить голос, и поспешил помочь королю устроиться в своём кресле.       — Итак, — Эд все же решился подать голос, — Судя по тому, что я услышал, меня хотят обвинить в сговоре с мятежниками? Я правильно понимаю?       Король сжал губы узкую полосу, а Цесари уверенно кивнул.       — Это уже какой-то нонсенс. Ваше Величество, я давал присягу, честно выполнял свой долг во время походов и всегда, как и мой отец, оставался верен вам во всём. Чем я заслужил сравнение с заговорщиками? И почему в таком случае данная тема не обсуждается на собрании кабинета министров?       — Вот именно! Министры поддержали его назначение на должность главы Жандармского корпуса, вот пусть они и решают, достоин ли он доверия, — склонившись к омеге проговорил Цесари. Альфа взял Эстебана за руку и крепко сжал её, — Если мы продолжим шептаться за закрытыми дверями, то ни к какому конструктивному решению это не приведёт. А если пойдут слухи, что нерешительность монарха связана с родственниками…       — Да, связана! — признал омега и повернулся к Эдуарду, — Знаешь, почему свора многоуважаемых министров сейчас маринуется за закрытыми дверями? Они и сами ещё ничего не знают. Не знают ни тех вестей, что принёс мне Цесари, ни твоего серьёзного прокола, который может стоить жизни всему королевству.       Эстебан был в гневе, но его рассудительности было достаточно, чтобы не спускать всех собак на младшего Гершфельда, в конце концов, как показало предварительное расследование, он и правда не имел никакого злого умысла. Альфа уже набрал полную грудь воздуха готовый задать терзающие его вопросы, но Маркус оказался быстрее и дал ответ, по крайней мере, на половину из них:       — Мы накрыли целую шпионскую сеть, которая работала на заговорщиков. Не все ещё пойманы, но нам известны имена. И одного из таких шпионов ты подпустил непростительно близко.       — Всё началось с почты, — продолжил Эстебан, — Несколько месяцев назад мы начали замечать, что с одного из направлений приходят крайне противоречивые сведения. Оказалось, что на почтовых станциях, где передавалась от одного гонца к другому корреспонденция, работают люди мятежников. Они меняли реальные новости на фальшивые, чтобы дестабилизировать ситуацию.       — Да, я помню этот инцидент, — кивнул Эд, — Тогда я предложил отказаться от почтовых станций и вернуться к системе личных гонцов. Это несколько замедлило сроки доставки информации, но зато гонец нёс лично на себе ответственность за сохранность всех сообщений, и в случае чего, с него был спрос.       — Это значительно улучшило ситуацию с достоверностью. Выдать фальшивку за подлинник стало сложнее, — согласился омега. Король взял со стола папку с бумагами и поднял её вверх, — Но не невозможно, судя по этому твоему оптимистичному докладу.       — Я получил письмо с такими вестями от маркиза Цесари, и, честно говоря, мне тоже показалось это подозрительным, но я не посмел сомневаться в его авторитете. Если он считает, что дела идут хорошо…       — Хорошо?! — хохотнул Найджел, — Я три месяца запрашивал подмогу, сдерживая противника, ждал хоть какого-то содействия, но в итоге мои люди оказались просто брошены на произвол. Южная граница пала, нас разбили. Теперь наши противники это не фанатики с мечами и старыми мортирами. У них появились новые пушки, ружья, амуниция. И всё благодаря тебе.       — Мне? — резонно удивился альфа.       — Точнее заверенному тобой приказу, — внёс больше ясности Маркус. Мужчина подал Гершфельду гербовую бумагу. В документе содержался приказ на изъятие из королевского арсенала определённого количества вооружения на текущие нужды, и в конце вместо подписи стояла печать главы жандармского корпуса. Одного из немногих людей, кто мог отдавать подобные распоряжения. Эдуард не верил своим глазам. Мужчина сразу принялся внимательнейшим образом сверять рисунок печати с перстнем-печаткой на своей руке, — Можешь не утруждаться, сходство идеальное. Почти. Во всяком случае, этого оказалось достаточно, чтобы очистить арсенал и запасы пороха, которые бесследно растворились. Цесари, при всём уважении, но проблемы с доставкой верных сведений были и до этого, не думаю, что здесь есть вина Эдуарда. Но вот дело с печатью уже выходит за рамки…       — Клянусь собственной жизнь, что никогда не отдавал подобный приказ и не ставил на нём печать.       — Допустим, но тогда кому-то удалось завладеть выданной тебе индивидуальной печатью или, что ещё хуже, сделать с неё слепок и изготовить копию.       — Исключено, я никому не передавал кольцо и никогда не снимал его, — уверенно заявил Эд, а через секунду его догнала одна опасная мысль.       «Разве что… Нет, это невозможно»       — Но ведь как-то этот документ всё же появился! — заметил Найджел, — А раз на нём стоит печать главы жандармов, то и ответственность за халатность и невнимательность лежит на нём же.       Цесари был прав. Гершфельд понимал, окажись он на месте Найджела, то говорил и действовал бы точно также. Да что там, Эдуард бы уже давно беседовал с подозреваемым в измене не в королевских покоях, а в темнице.       — Цесари, оставьте нас на несколько минут, — как можно спокойнее попросил король. Не ожидавший подобного мужчина оторопело взглянул сначала на монарха, затем и на двух других альф с некоторой опаской.       — Ты серьёзно хочешь, чтобы я ушёл? Чтобы оставил тебя в таком состояние наедине с…       — Найджел, — гораздо мягче и деликатнее произнёс Эстебан, глядя своему альфе в глаза. Они оба до безумия соскучились, работали последние месяцы на износ и просто устали. Но сейчас на кону стояло нечто большее, чем личные прихоти и желания. Цесари кивнул и, не говоря более ни слова, покинул комнату. Иногда, как бы не хотелось подарить человеку всего себя, некоторые тайны лучше держать в секрете.       — Спасибо, — тихо поблагодарил правителя Маркус.       — Найджел очень болезненно относится к моему недоверию, но такие дела лучше решать с глазу на глаз. Я сделал это только ради тебя Маркус. Ради двоюродного брата и первого человека, который поддержал меня в сложные времена, — далее омега обратился уже к Эдуарду, поднимаясь со своего места, альфа немедленно вскочил, повинуясь строгому церемониалу, — Сейчас я пойду подышу воздухом и оставлю вас для одного разговора. Забегая вперёд скажу, что его содержание мне уже известно. Но не Найджелу, поэтому при нём ведите себя осторожно. В конце концов это в ваших же интересах.       И с этими словами король вышел на балкон. Когда-то давно Маркус Гершфельд оказал этому мальчику неоценимую услугу, а теперь, Эстебан возвращал этот долг обратно. Воистину, пути жизненные неисповедимы.       — Отец, я готов поклясться жизнью, что никогда не смел даже помыслить о предательстве, — горячо заявил Эд, но Гершфельд качнул головой.       — Тише, я и король и так это знаем. Вся эта прелюдия была только ради Цесари, чтобы он знал, что король не намерен игнорировать твою халатность.       Молодой человек кивнул, обдумывая услышанное. Кое-что зацепило альфу и дало ему повод для следующего вопроса       — Что значит «и так знаете»? Вы что следили за мной?       — Скорее приглядывали, — неохотно признал Гершфельд.       — Сарацин… — выдохнул Эд, понимая как ловко его провёл собственный же отец. И всё-таки бета оказался его персональным надзирателем.       — Кардилия устроена гораздо сложнее обычного поля боя, здесь больше соблазнов и интриг, уж я-то знаю, — потёр переносицу Маркус. Ему была слишком хорошо известна цена малейшего просчёта и ошибки, и потому теперь, защищая новую семью, альфа стремился держать под своим контролем всё, до чего мог дотянуться, — Я знаю, что уже несколько месяцев в Хаундгуте живёт скурей по имени Иви, которого ты выкупил из борделя.       — Это моё дело, с кем я живу, — резко ощетинился Эдуард, — Он не доставляет ни мне, ни кому другому никаких проблем.       — Некоторое время я тоже так думал, поэтому закрывал глаз, считая это временным безобидным увлечением. Однако недавно всё круто изменилось. Этот омега лазутчик заговорщиков. Он втёрся к тебе в доверие, чтобы передавать информацию своим хозяевам. Полагаю, что история с кольцом — это и его рук дело.       — Отец, ты хватаешься за соломинку. Я лично проверял его биографию и он абсолютно чист. Это человек, которому не повезло угодить в долговую яму. Иви бы никогда не подставил меня.       — Почему ты в этом так уверен? — прищурившись, спросил мужчина. Однако чуткое родительское сердце уже знало ответ, видело его в том отчаянном желании убрать из-под удара дорогого сердцу человека. И тем болезненнее будет рушить эту связь. Из нагрудного кармана Гершфельд достал несколько сложенных убористо исписанных листов бумаги и протянул их Эдди, — Неделю назад Сарацин нашёл скурея, который работал вместе с Иви в одном публичном доме, и он смог рассказать про него много чего интересного. Те сведения, что уже удалось проверить оказались правдивы, и они подробно описаны в этих бумагах.       Эд с некоторым недоверием взял листы и развернул их, начиная бегло ознакамливаться со всеми материалами.       — Иви — сын Ирвинга. Этот сумасшедший, помешанный на лжи гад чуть не угробил своё родное поселение, учинил насилие над Эру и оставил после себя не менее скверное потомство. В старых показаниях нескольких уличных воров он мельком упоминается как соучастник.       Эдуард действительно смог найти в архивных записях два или три мимолётных упоминания Иви. Неудивительно, что в первый раз он не нашёл этих сведений. Чтобы откопать такое нужны недели и месяцы кропотливого изучения старых протоколов самых заурядных уличных происшествий.       — Как видишь, наклонности к обману и криминалу у него имелись уже тогда.       — Это ещё ничего не доказывает, — возразил Гершфельд.       — Мы опросили его бывших, если так можно выразиться, коллег, и один из них рассказал, что во время пребывания в борделе Иви был одержим идеей мести, которую унаследовал от своего отца. Он считал нас, Гершфельдов, виновными во всём, что случилось с Ирвингом, а потому поклялся уничтожить всю нашу семью. Он даже хранил жемчужный браслет Ирвинга в качестве напоминания о своей истинной цели.       — Вся эта история вилами по воде писана. Кто этот «коллега»? Вполне возможно, что он придумал всю эту историю из зависти или из-за личной неприязни к Иви, — как можно спокойнее ответил альфа. Каждый новый довод пошатывал уверенность Эда, наслаивался на прошлые и только больше подталкивал его к осознанию очень неприятной и уродливой истины. Инквизитору хватило бы малейшего подозрения или аргумента, чтобы ополчиться на потенциального заговорщика, Эдуарду Гершфельду же было невыносимо сложно принять очевидное предательство от одного из самых дорогих ему теперь людей.       Признаться честно, они с Эдди никогда не были сильно близки. После смерть Хью, Маркус отдал сына в пансионат, чтобы меньше видеться и не возвращаться мыслями в прошлое. Потом появились Эру, Клод, Винсент и Даниэль — новая жизнь с чистого листа, и стало как-то не до старых недомолвок. Но если Марк и мог как-то загладить свою вину, так это своей поддержкой и заботой теперь. Эду предстоит снова сломаться, и на этот раз рядом с ним будет тот, кто подставит сильное родительское плечо. Мужчина подошел к Эдуарду и вложил ему в руку кулон с подвеской в виде чёрной стеклянной сферы. Молодому человеку она показалась смутно знакомой и, ещё немного поразмыслив, Эд вспомнил, что видел точно такой же кулон на Иви.       «Откуда?»       — Сарацин задержал одного из заговорщиков, который давал Иви различные задания, и, после допроса, выяснил, что одним из последних его заданий было отравить меня и тебя прямо во время приёма в йольскую ночь. В этой сфере содержится токсин морского паладина. Яд — излюбленное оружие приспешников Лайоша. Но первоначальный план нарушился, и потому Иви пришлось срочно выкручиваться и выкидывать ампулу с токсином, благо её нашли под окнами нашего дома. Задержанный пытался совершить побег и был убит.       Гершфельд положил руку на плечо сына и сжал его до болезненного крепко.       — Просто вдумайся, насколько далеко зашёл этот омега. Время не смягчило и не заставило его одуматься. Теперь он может искать новый удобный случай для расправы, и кто знает, может в следующий раз ему повезёт? Только я не позволю этому случиться. Этот юноша не заслуживает твоей любви и защиты, он лжец и интриган.       К горлу Эда подступил ком, альфу замутило. Отец был, вероятно, прав. И все же… На душе стало так гадко и больно. Молодой человек до скрежета сжал челюсти. А ведь он поверил, правда поверил. Каждому слову, каждому взгляду и прикосновению. Решил, что такое чудовище, как он и правда есть за что полюбить.       «А я предупреждал» — ядовито отозвался злой внутренний голос, — «Ты вёл себя как влюблённый кретин, пропуская то, что мог бы заметить даже слепой»       — Неудобно, что пришлось посвещать короля в такие тонкости, но это его право — знать правду. Сейчас Его Величество проведёт совещание с министрами, где ему придётся убедить их начать приготовления к походу против заговорщиков немедленно. А мы вернёмся в Хаундгут, арестуем шпиона и заставим его пожалеть, что он вообще посмел покушаться на нашу семью.