Крестик вместо сердца

      — Эй, Бомгю, вставай и собирайся быстрее. — На мирно спящее тело валится что-то тяжелое. Это явно не Кай. Он по-другому будит. Мягко и более радостно. — Мы опоздаем скоро, кому говорю — собирайся!       Он не с самым большим желанием вылезает из-под одеяла, смотря на пришедшего к нему в хаос. Тэхен теребит край одеяла возле лица и, похоже, не собирается подниматься. Приходится применять всю силу, которая есть сейчас. Сталкивает на пустующую часть кровати и переворачивает на спину.       — Я кому говорю подниматься? У нас с тобой столько дел. — Тэхен цепляется за его руку мертвой хваткой и тянет на себя, заставляя сесть.       — Тебе что вообще от меня нужно? — Бомгю все еще пытается разлепить глаза, трет их и вымученно вздыхает.       — Я, ты и Кай едем сейчас гулять. У меня уже сил нет дома сидеть и на работу ездить. Срочно нужно проветриться. — Он встает перед шкафом, тщательно рассматривая содержимое. Перебирает одежду на вешалках и задумчиво кивает самому себе.       — Мы договаривались?       — Нет.       — Тогда пошел вон с моей комнаты. — Грубо, но еще грубее было его бессовестно будить с самого утра в единственный выходной перед насыщенной неделей.       Бомгю под одеялом прячется и тяжело вздыхает. Слышит только громкий стук двери и топот в зал. Тэхен специально громко говорит о том, что его бросили на произвол судьбы и оставили погибать дома в одиночестве.

***

      В комнату заходят в этот разу уже более тихо, спотыкаются и негромко ругаются себе под нос. Бомгю бы даже этого не услышал, если бы спал. Но утренний заход Тэхена так и не смог оставить его в покое. Он возмущался под нос все время, пока они с остальными ребятами не ушли.       Он лежал тихо, ждал чего-то.       Кого-то.       Кровать мягко прогнулась под чужим весом возле ног. И тишина. Минут пятнадцать прошло с этого момента. Неуверенное касание через одеяло к бедру и тихий, на грани слышимости, голос. Бомгю пытался различить слова, но не мог. Кожа горела от прикосновения.       На пустующую часть мягко опускаются. Лежат на спине недолго, а после переворачиваются на бок. Бомгю теперь может расслышать тихую музыку, доносящуюся из наушников. Теперь его обнимают за талию, чуть прижимают к себе. Или пытаются придвинуться. Не важно.       Бомгю аккуратно переворачивается в руках и спускается чуть ниже на кровати, чтобы самому обнять и уткнуться в чужую шею. Енджун на какое-то время замирает и не двигается, ждёт, когда он наконец-то сможет лечь поудобнее, и расслабляется.       — Спасибо, что не как Тэхен. — Бомгю говорит тихо, его почти не слышно. Он дышит чуть-чуть загнанно, потому что жарко.       Потому что Енджун.       — Я на твоем месте ему бы голову давно открутил. Как и Каю. Жалко, правда, будет. — Он почти невесомо поглаживает по спине и прикасается губами к макушке, совсем незаметно. — Хотел еще немного поспать, но одному скучно стало. Субина в комнате нет, никто какого-то шума не создает.       Бомгю только кивает на это и прикрывает глаза в попытке снова зацепиться за потерянный несколько часами ранее сон. Они в последний раз так засыпали, когда только дебютировали. Это было самое начало, когда все пять участников делили одну комнату между собой. Прятались под одеялом, немного друг в друге. Вырисовывали пальцем заурядные рисунки на коже. И шептали что-то под покровом ночи на ухо, пока самые младшие пытались их заткнуть.       Солнце пытается проникнуть сквозь темные шторы, а электронные часы на полке неприятно тикают каждую минуту. За окном слышны проезжающие машины, разговоры людей — они тоже будто шепчут что-то. В зале играет телевизор с какой-то новостной программой. Бомгю пытается прислушаться к чему-то из посторонних звуков. Но улавливает только размеренное дыхание Енджуна, который с каждой секундой жмется к нему все сильнее, пытаясь, видимо, полностью вдавить в себя.       — Мы не станем одним человеком, даже не старайся. — Бомгю отодвигается немного, оставляя короткий поцелуй на шее. — Я тоже по тебе соскучился.       Енджун улыбается довольно, глаз не открывая. Тоже оставляет поцелуй там, где придется, попадает в глаз. Они смеются и снова погружаются в тишину. От надписей на теле приятно разливается тепло по телу. Она горит, заставляя обладателей скромно улыбаться уголками губ. Она печет, вызывая бабочек в животе. Она греет, принуждая сильнее прижаться друг к другу.       — У нас полностью свободный от шума день. Все ребята уехали до самого вечера. Обиделись, что мы с ними не поехали. — Енджун рукой зарывается в чужие волосы, накручивает прядь на палец и немного оттягивает. — Я бы не вынес еще одного дня с ними. Убил бы первого, кто просто под руку попался.       — У меня сил не хватило расправиться сегодня утром с Тэхеном. Так бы и отправил его в окно. Это он от Кая такому научился? — Бомгю аккуратно проводит вдоль позвоночника подушечками пальцев, заставляя выгибаться. Он тихо смеётся с реакции и вновь оставляет поцелуй на щеке, чуть задерживается.       Щеки у Енджуна мягкие, нежные, такие только покрывать поцелуями. Бомгю бы вновь пережил все, что между ними было, чтобы сейчас оказаться в этом моменте. Тот, как кот, подставляет лицо под приятные прикосновения. Ему остается только замурлыкать и лапы к животу поджать.       Бомгю тоже мягкий, он растекается под чужими руками, которые заползли под футболку и теперь оглаживают надпись на ребрах. Выпрямляется, после сразу закидывает ноги на чужие бедра. От того Бомгю, что был месяц назад, осталась только оболочка. Они так и не смогли поговорить нормально в суматохе из-за работы и друзей. Но Енджун больше не лезет, приходит иногда просто рядом полежать, голову на колени кладет во время фильма. Теперь он разговаривает. Много и на разные темы. Будто бы копил несколько лет, чтобы сейчас безостановочно о чем-то болтать.       Сейчас он рассказывает о странном сне, который приснился ему прошлой ночью – лабиринте из зеркал, где он не мог найти себя. Рассказывает о глупой шутке коллеги, о новой песне, которая застряла в голове, о цвете неба, который сегодня был особенно синим. Голос его звучит ровно, без прежних надрывов или отстраненности. Делится мыслями, озвучивает свое и спрашивает чужое мнение. Интересуется и улыбается.       — Я очень хочу проваляться весь день в кровати. — Бомгю руками обвивает шею Енджуна и тянет к себе. — Но надо дела доделать домашние. Тяжело. Не хочу.       Енджун не перестает смеяться и говорить, что он как ребенок. Порой совершенно глупый, наивный и до безумия шумный. За ним сейчас присматривать только. Будто за недолгих тридцать дней он оправился, превратился в неугомонный хаос и теперь улыбается вечно.       — Я люблю тебя. — Енджун шепчет это на ухо. Боится, что его может услышать еще кто-то.       — Я знаю. — Бомгю несколько раз кивает в подтверждение своих слов. — Мы так и не поговорили с тобой.       — Я знаю. — он виновато улыбается и зарывается в чужие волосы. — Давай еще поспим?

***

      «Нас не будет до завтрашнего вечера. Родители Субина столько вкусного приготовили, грех всё не попробовать, за один день мы не справимся, а вы и дальше сидите дома, скучайте»       Тэхен еще что-то пишет в общий чат, но Бомгю больше не читает. Он сидит на кухне и ждёт, когда на стол наконец-то что-то вкусное поставят. Енджун уже второй час пытался приготовить все сам, отказываясь от доставки.       Они смогли вылезти из кровати только ближе к вечеру, когда солнце начало опускаться, а шум за окном потихоньку исчезать. Тогда и чувство голода появилось впервые за день, окончательно заставляя выбраться из теплой кровати и направиться на кухню.       За весь день парни просмотрели все социальные сети, которые могли, еще немного поспали, обсудили какие-то планы на следующую неделю и немного расстроились из-за предстоящего расписания. Домашние дела были отложены на следующие выходные.       Солнце пробивается сквозь тонкие занавески, погружая кухню в приятные желто-оранжевые оттенки. На подоконнике птицы стучат по стеклу и водоотливу, пытаются высмотреть людей в помещении. Весна подходит к своему приятному завершению, погружая землю в приятные зеленые оттенки.       — Я скоро подумаю, что ты меня отравить хочешь. — Бомгю делает пару фотографий видов из окна, отбрасывает телефон куда-то в сторону и прижимает колено к груди. Наблюдать за Енджуном, который что-то старательно делает, очень интересно и забавно.       — Если хотел бы, то давно траванул, сколько уже шансов выпадало, пока ни одним не воспользовался. — Он наконец ставит свой шедевр на стол и присаживается напротив. — Приятного аппетита.       — Спасибо. Тебе тоже — Бомгю принимается за пищу, внимательно разглядывая каждый кусочек, приготовленный парнем. — Ребят до завтрашнего вечера не будет. Они останутся у родителей Субина.       — Их вообще каким ветром занесло на другой конец города? — Он ест быстро, отвлекается иногда на телефон, кому-то отвечая. — Стоп, у нас же завтра расписание.       — Почаще в группе отвечай, пожалуйста.

***

      Фильм скучный и непонятный. Руки приятно путаются в чужих мягких волосах и немного их оттягивают. Енджун пытался заплести косичку из нескольких прядей, но получилось так себе. Он не смотрит, что на экране, полностью посвящая себя в самокопание и Бомгю.       Тот лежит и не двигается. Внимательно наблюдает за персонажами и иногда комментирует непонятные моменты. Возмущается негромко, не нарушая тишины. Он поглаживает чужое колено, иногда сжимая и убирая руку.       — Как он может так с ней поступать? Они ведь в отношениях. — Бомгю резко садится, чем пугает Енджуна. — Ты вообще следишь за ними? — Разворачивается в сторону друга и замирает на время.       Енджун красивый. В полумраке зала, подствеченный только тусклым светом от телевизора. В домашней одежде, без макияжа и с нежно-виноватой улыбкой на лице. Енджун очень красивый. Хотя относился когда-то к нему также, как главный герой к своей возлюбленной. Енджун до безумия красивый. Смотрит куда-то сквозь, что-то обдумывая. Перебирает край футболки, постоянно то сжимая, то разглаживая ткань. Бомгю засматривается.       — Прости.       Бомгю тихо смеется и садится совсем рядом, чтобы крепко обнять. Закрывает глаза и ничего не говорит. Чувствует, как его в ответ обнимают за талию. Пальцы ласково скользят по его бокам, а затем чуть сильнее притягивают к себе. Бомгю издает довольный вздох, уткнувшись носом в шею, и чувствует, как ответные объятия становятся еще крепче.       Он чувствует себя таким легким и беззаботным, словно все проблемы этого мира испарились, оставив место лишь для этого теплого, обволакивающего чувства. Ему кажется, что каждый вдох наполняет его солнечным светом, а каждый выдох уносит прочь остатки тревоги. Он смеется, без видимой причины, просто от ощущения полноты существования, которое так давно ему не было знакомо.       Это именно то, что ему было нужно. Бесконечная череда мыслей, беспокойство и суета всех прошедших дней отступают, оставляя лишь мягкое тепло и ощущение абсолютной принадлежности. Он сильнее прижимается, словно пытаясь слиться воедино, и позволяет себе полностью раствориться в этом моменте, зная, что здесь он в безопасности.       Бомгю ненадолго отстраняется, но только для того, чтобы перекинуть через него ногу и плотно прижаться всем телом. Енджун откидывает голову назад и смотрит на парня перед собой из-под приоткрытых век. Он смешно подмигивает и улыбается. Руки скользят по спине, перемещаясь на бедра и чуть сжимая их.       Енджун несколько раз целует его в щеки. Оставляет поцелуи-бабочки на лбу и висках. Трется носом. Рассматривает подрагивающие ресницы на прикрытых глазах. Давит смешок от довольной улыбки и целует ямочки. Не сдерживается, когда замечает покрасневшие уши. Засматривается на губы и рвано выдыхает.       Не дает себе возможности прикоснуться.       Он аккуратно дотрагивается рукой до чужой щеки, поглаживая большим пальцем кожу. А Бомгю к ней прижимается. Тоже кот в каком-то роде. Всегда притихает, когда его трогают по волосам. Всегда подставляется под чужие руки в общих компаниях во время разговоров, чтобы ему просто перебрали мягкие пряди или гладили по спине. Всегда не против обняться с кем-нибудь. Всегда мягкий, всегда пушистый.       Всегда Бомгю, которому просто нравится любить и получать любовь.       Приоткрывает глаза, первым тянется и прикасается к губам. Оставляет короткий поцелуй, совсем невидимый. Прячется после где-то в изгибе шеи. Ведет себя так, будто это первый раз.       Будто между ними ничего никогда не было.       — Я скучал. — Енджун говорит так, будто давно не видел его. — Я так скучал. — Голос дрожит, вот-вот и заплачет. — Я так хотел быть рядом, но никогда себе этого не позволял. — И заплакал. Первая слеза скатилась по щеке и упала на плечо Бомгю. — Прости меня.       — Я не могу сказать, что не осуждаю тебя, потому что ты бежал и делился всем с Субином, а не напрямую ко мне. Хотя, в данном случае, именно я должен быть на первом месте. — Бомгю аккуратно вытирает чужие щеки и целует в покрасневший нос. — Не могу сказать, что не обижаюсь и не обижался никогда, потому что все мои попытки как-то обсудить ты пресекал сразу. — он отстраняется и руки укладывает на чужие плечи. — Не могу сказать, что не ненавидел тебя, потому что совру. — Аккуратно поправляет рукава футболки и смотрит куда угодно, но только не на Енджуна. — Это было моей ошибкой допустить то, что между нами было. Я сразу не смог обозначить границы и подпустить тебя ближе, прекрасно осознавая, чем это всё закончится. — Бомгю улыбается грустно и трет глаза, в попытке унять подступающие слезы. — Больше я не хочу, чтобы кто-то так по мне топтался. Не хочу, чтобы ты по мне так топтался.       Бомгю дышит тяжело, глубже, в попытке унять сильно бьющееся сердце и оставить расползающуюся боль от надписи. Сейчас он может сказать все, что не мог до этого, но слова больше не складываются в четкие предложения, остаются неприятным комом в горле и огнем в груди.       — Ты поступил ужасно. А я позволил этому случиться.       Енджун крепче сжимает его бока, тоже хочет добавить, но останавливается. Вслушивается в тихие всхлипы, наблюдает за подрагивающими губами, аккуратно убирает прилипшую ко лбу челку, заправляя за ухо. Ему и нечего, наверное, добавить. Знает, что провинился, знает, что сейчас чувствует Бомгю. Понимает, что просто так его не простят.       — Я не прошу громких слов, показушных действий. Только простого человеческого отношения. То, что мы сейчас сидим так, разговариваем и не ругаемся, то, что ты не сбегаешь вновь в свою комнату, меня уже радует. — Он вновь перемещает руку на шею, поглаживает кожу и рассматривает родинки, проводя невидимые линии пальцем. — Можно постараться, договориться, прийти к общему мнению. — Бомгю обнимает его не сильно, говорит тихо, на ухо. — Только не обвиняй меня больше в ребячестве. У нас с тобой одна работа. Прекрасно знаю, что тебе тяжело, но я тоже не робот с постоянными положительными эмоциями. Тоже устаю, тоже хочу помолчать и тоже хочу побыть один. Я не буду докучать и навязываться, если ты не хочешь проводить со мной время.       Бомгю на несколько минут замирает. Главные герои фильма на фоне закончили свою историю любви и разошлись по разным сторонам. Он вслушивается в женский плач, драматичную музыку на фоне. Утыкается носом в свою руку и выравнивает дыхание. Енджун всё также сидит неподвижно, думает над словами, о скором будущем, о недавнем прошлом.       О них.       О них, которые могли бы давно прийти к чему-то общему, как сказал Бомгю.       О них, которые в будущем будут счастливы.       О них, которые сейчас вот-вот сорвутся на плач и затопят всю гостиную в слезах.       — Только не отталкивай меня. Прошу. Приходи. Говори. Доводи. Но не ломай дальше простым молчанием. Я не переживу еще раз.