Лилии

Максим На утро никакого сообщения я не обнаруживаю, звонит будильник, приходит что-то от Юли, но всё было отправлено минут двадцать назад и никак не вяжется с уведомлением в пять утра. Ну ладно, наверное, для отправителя это больше не имеет значения. Закидываюсь таблетками, запиваю водой и жду, когда начнётся действие и у меня появятся силы собраться и ехать на работу. Через двадцать минут, чувствую, что уже не такой овощ и могу нормально существовать. Проверяю, во сколько у меня записан клиент, ставлю чайник и иду в душ. Всё тело трясёт, то ли от того, что мне нужно покурить, то ли от того, что я в который раз забываю поесть. Иду курить. Солнца сегодня нет, очень душно и жарко. Так что насладиться сигаретами не удаётся. Хочется скорее залезть в свой прохладный кокон и не вылезать из него. Благо, в машине кондиционер. Перед выходом замазываю веснушки, тушуя консилер на щеках. Еду на работу, пока стою в пробке, переписываюсь с Юлей и искренне не понимаю, как в субботу в обед могут быть пробки. В студии, помимо меня и Адама, сидит Алина. Тоже мастер по тату. Выглядит просто очаровательно, но татухи — мрак, люблю такое. Обмениваемся со всеми стандартным набором фраз, и я приступаю к подготовке рабочего пространства. Вновь в наушниках, вновь стараюсь абстрагироваться от всего, что происходит вокруг. Пока в комнату не залетает Адам — наш администратор — и, постучав по плечу, сообщает: — У тебя плюс один, в 16:00. — Хорошо, какой прокол? — уточняю я чисто для проформы. — Мочки, обе. Мочки, так мочки. Лабреты готовы, иглы имеются. Всё проходит в стандартном режиме. Подготовка, клиент, обработка и подготовка к новому. Ближе к 15:00 я закончил и принялся ждать. Спустя ещё минут десять прибежала Юля, а за ней какой-то парень, которому она две недели назад начала забивать рукав. Сижу в комнате для персонала, играет музыка, а я наблюдаю за Адамом, который снова чем-то занимается в ноуте. Наверняка это связано с нашим сайтом, который только-только появился, и теперь его нужно долго и нудно редактировать. Но меня больше интересует мысль о том, что он ночует здесь. Раньше, наоборот, тащил работу домой, а потом резко всё поменялось. Мы с ним никогда не были друзьями, пару раз беседовали на какие-то отвлечённые темы, не более. Он всегда казался загадочно молчаливым и безэмоциональным даже больше меня. В студии общается в основном с Артёмом и то потому, что, вроде как, у них девушки дружат. Из размышления вывела Алина, сказав, что пришёл клиент. Пока он надевал гостевые тапочки, я перепроверил готовность инструментария. А потом залип. Где-то я видел этого парня. Будто бы даже вчера. Чертовы таблетки и, как побочка, проблемы с памятью. Андрей. Блять. Никогда не думал, что это будет так страшно. Пока ехал в студию, накрутил себя до какой-то паранойи. А потом зашёл и увидел Юлю, так вот где она работает, ну да, теперь стало понятней. Что я понял, я не понял, но главное, что понял. Потом меня отвели в какую-то комнату, и я завис. Я знал, что увижу его. Просто теперь окончательно понял, что всё плохо. То, что я гей, я понял, когда мне было двенадцать, а вот осознал, когда стукнуло четырнадцать. Не скажу, что было какое-то негативное отношение, никакого отношения в принципе не было. Я никогда не сталкивался с этим и, когда понял, что мальчик из параллели вызывает какие-то странные чувства и при взгляде на него на соревнованиях по танцам напрягается в районе паха, был, мягко скажем, в смятении. Потом решил, что, может, это просто период такой, что я «экспериментирую». Решил, что, если найду подходящую девушку, обязательно забуду Вадима, бегающего по залу. Но не получилось. Нет, девушка-то нашлась и вполне симпатичная, харизматичная и умная, вот только лежал с ней, а в голове был только парень из параллельного класса. Потом я решил попробовать с парнем, с Вадимом. На последнем звонке в одиннадцатом классе, рассказал всё, как есть. А потом были пару месяцев непоняток и разборок. Ему нравилось меня целовать, мне — его гладить. Нам нравилось спать вместе, и даже секс был достаточно хорош, не считая первого раза. А потом Вадим сказал, что у него появилась девушка. Что «подурачились и пора бы всё». Я так и не понял, что значило «дурачились» и «всё», потому что я не дурачился. Потом были ещё парни, но всё всегда заканчивалось плачевно. Я слишком быстро влюблялся и привязывался, но характер мой был сложным, и люди уходили. А сейчас я лежу на кушетке и теряю себя в глазах напротив. Слишком светлые, вблизи понятно, что они голубо-серые, но под определённым углом кажутся прозрачными, белыми. Лицо очень серьёзное, сосредоточенное. Рассказывает про уход, про то, что нужно купить, чтоб обрабатывать, что через месяц нужно приехать и поставить украшение покороче. А я честно стараюсь слушать и вникать, но по итогу просто рассматриваю его. Веснушки, которые можно заметить, если приглядеться, они либо стали очень тусклыми за зиму, либо он их закрашивает. Замечаю татуировку, начинающуюся на плече и идущую вниз. Хочется взглянуть. А еще вижу наушник, который обрамляет большое количество проколов. Пять в одном ухе и шесть в другом. Да, я попал. Всё прошло быстро и почти безболезненно. Результат красивый. — Запиши мой номер, — слышу со спины, когда рассматриваю уши. Сердце начинается ускоряться, а кровь приливать к щекам и ушам, отчего места проколов запульсировали. — Ну, если что-то случится с пирсингом. И я тебе на номер скину памятку по уходу. Вот так мы обменялись телефонами, скинули друг другу по точке. И потом он отправил большое сообщение о заживлении и обработке ушей. Так, нужно что-то делать. Выкидывать его из головы. Почему я вообще сюда пришёл? А, ну да, я знаю, почему…