хисгига фанпóфан

      Тихий гул отражался от металлической обшивки палубы: пол подрагивал, а где-то на другом ярусе — внизу — с некоторой периодичностью продолжала звучать сирена. Звук шагов казался особенно громким. Некибертронец вышел к панорамному окну, с интересом смотря на бескрайний космос, простиравшийся за стеклом. На видневшуюся под кораблём сизо-зелёную планету со ржавыми пятнами морей и пустошей. Гладкий светло-серый фейсплейт разрезала сардоническая улыбка.       — Гори же пламенем тысячи Кузниц, — насмешливо прорычал гиг, склонив голову набок.       Где-то внизу раздался взрыв.       Гиг вздрогнул всем телом и обернулся, вглядываясь в скрывающийся во тьме дверной проём.       — Разве это того стоит? — печально раздалось из тени.       — А что ты видел в своём будущем? — вопросом на вопрос отозвался гиг.       В ответ прозвучал лишь тяжёлый вздох.       — Правильно, — скалится первый гиг. — Что вся эта чёртова система — все эти шарковы четыре планеты, что наша собственная — все достойны уничтожения!       — Тебя остановят. — Обладатель голоса наконец выходит на несколько освещённую площадку: у артефактора вертикальный блок на корпусе, рельефные наплечники, две плавно изогнутые назад панели на шлеме. Он выглядит печальным. — Ты был Прайм-Персонажем… До чего же всё это дошло.       — В моём прежнем мире Праймами звались совершенно другие! — рычит гиг, склонившись вперёд и растопырив пальцы. — И если ты ещё хоть раз заикнёшься об этом…       — То что? — требует артефактор с горечью. — В этой вселенной уже есть другая версия тебя. Первоначальная. И это твоя заслуга — ты делал много добрых дел.       — Ага, — кривится гиг, наступая. — После того, как меня насильно модифицировали и бросили на этой адской однополой планете. Я помню, Час. И, поверь, я сделаю так, что этого не забудешь и ты.       — Что же… Я готовился к такому повороту истории… — тихо бормочет артефактор, в бессилии качая головой. А затем добавляет громче: — Мы не в Фане, друг мой. Это Фанпофан. Что бы здесь не произошло — это не повлияет на нашу реальность.       — Твою реальность! — буквально выплёвывает гиг. — Это. Твой. Блядский. Мир! Я на это не подписывался! Поэтому не ставь мне в упрёк то, что я выжгу это место дотла, ибо остановить меня всё равно некому. И ты знаешь прекрасно — грань между двумя реальностями мне не преграда. — Гиг стучит по шлему — гладкому и футуристическому устройству — и широко улыбается. Улыбается так, что холодеет кровь. — Как ты и сказал… я Прайм-Персонаж для этой идиотской вселенной.       — Тогда я стану тем, кто тебя остановит, — бросает Час и принимает подобие боевой стойки. — Помни. Я могу так целую вечность.       — О, пока мы не начали… — гиг откидывает голову назад, делая вид, что задумался. — В который раз я тебя уже убиваю в этот момент?       Час сначала молчит. Затем лицо его искажается смесью агонии и упрямства: — В сорок первый.

###

      Лер мечется по одинаковым серым коридорам, ощущая лишь неминуемое приближение смерти. Что, в общем-то, неправильно, разве это не так? Он ведь уже умер?       Или нет?       Бесконечный лабиринт этого так называемого послесмертия — или что это вообще такое — наполняется звуками, постепенно нарастающими, внушающими такой первобытный ужас, что сложно выразить словами.       Что-то двигается за углом, стремительно приближаясь — Лер выставляет руки перед собой, жалея лишь о том, что фазер достать не получается, что в этом месте, куда бы он не попал, не работает блок подпространства.       Он до смешного безоружен.       Так что он замирает. Подавляет беззвучный крик. Ждёт на месте. И когда из-за поворота вылетает тень, он делает то, что умеет лучше всего — хватает.       Тенью оказывается гиг в странном шлеме на голове, с рельефными наплечниками и вертикальной панелью на груди. Тот смотрит на Лера широко раскрытыми глазами, несколько раз ошеломлённо моргает, осознавая себя в пространстве, а затем вдруг сипит:       — Лерник Тхэн?

###

      Он кричит.       — Стойте, нет, не надо, не трогайте!       Он отбивается.       Дёргается в хватке, отталкивает чужие руки, пинает кого-то ногой.       Его всё равно приковывают к столу.       Санитаров — этих прихвостней самого Ларкса — становится больше. Среди них появляется тот, кто смотрит на него не с безучастным выражением лица, а… с сочувствием.       — Пожалуйста, это ребёнок!       Непоколебимые в правоте собственных действий гиг отходят в сторону, оставляя его на столе. Но когда кажется, что он — рыдающий от собственной беспомощности — остался в помещении совершенно один, на периферии зрения вновь всплывает то лицо, искажённое лёгким беспокойством.       — Привет, Дэфф, меня зовут Час.       Дар вновь дёргается в своих путах, с мольбой вскрикивая: — Помогите мне!       Представившийся Часом удручённо качает головой.       — Прости, Дэффендар. Я здесь не из-за тебя.       Дар замирает. Смотрит широко раскрытыми глазами. Сквозь застывшие слёзы.       — Что?.. Пожалуйста! Они убьют его!       — Мне нужен не ты, — вновь говорит Час, склоняя голову набок и смотря куда-то вниз. — Мне нужны… Эмирон, Тайгранер, Ярсаар, Ринклоерс… Мне нужны те, кто способен драться.       Дар в неверии смотрит на него и сдавленно произносит: — Но это даже… Здесь не…       — Это не твой мир, я знаю это, — ровным тоном произносит Час. — Но их команда придёт за тобой, они заберут тебя домой. И, я надеюсь, меня с собой тоже возьмут. Мне необходимо… Переговорить с ними. У нас с вашим боссом… есть общий знакомый.       — Они… Придут… Сюда? — еле-слышно выговаривает Дар. Слёзы стекают новой дорожкой по его щеке. — За мной? А ребёнок?       — Увы, они не успеют, — с видимым безразличием пожимает плечами Час, чем вызывает в искре Дара новую порцию ужаса.       Он не знает, что говорить. Не знает, как объяснить. Кажется, слов для подобного просто не существует.       — Пожалуйста.       Час смотрит на него несколько мгновений — несколько ужасных мгновений, за которые в коридоре успевают раздаться шаги, — но затем его взгляд всё же смягчается. Он движется к двери, поворачивает на ней замок, после чего кидает неожиданно весёлый взгляд на Дара.       — Ну. Кажется, нянька тогда из тебя в будущем для Дейртрона будет действительно ужасная.       Дверь, благослови её Отта, продержалась до того момента, как Эрнортер, Ярсаар и Ринклоерс материализовались в Фанпофане.

###

      — Скажем так: вы почти Прайм-Персонажи, но до них чуточку не дотягиваете, — протянул Час, закинув ноги на стол и практически соединив большой и указательный пальцы, показывая эту самую чуточку.       — Не понял, — Лер, проводя салфеткой по фазеру, изогнул бровь.       — На каждый сегмент Зоны существуют свои так называемые хранители, — со вздохом поясняет Час, принимая нормальную позу. Опершись локтями о поверхность стола, он разводит ладони в стороны и приводит пример: — Для всех вселенных, параллельных друг другу, в трансформерской части Зоны хватает и одного Прайм-Персонажа — это Джоркот. Он вроде бывший автобот, и вообще робот из будущего, с Земли… Мутная история. — Час морщится.       — Трансфо… Типа, кибертронцы? — кривит рот Лер, наклоняясь вперёд и лениво взмахивая фазером в воздухе. — Как кибертронцы-кибертронцы? Те, что завалились к нам в систему хренову тучу лек назад?       — Проходит ещё реформа о вытеснении их с Гиги, — практически шипит Дар, сверкая неестественного цвета глазами. — Мы надеемся, что они улетят, но прибыли они не так уж давно.       — Хотя ладно, иногда кажется, что они здесь уже целые оты, — ворчит гиг с острым гребнем, скрестив руки на груди. — Если бы они…       — Подожди-подожди… — Лер жмурится и, выставив вперёд ладонь, качает головой. — Реформа?! О вытеснении?! Это было ещё до того, как мне восемьдесят прилетело!       — Ты не выглядишь, как мой ровесник… — хмурится Дэффендар. — Ты… Ты старше не раза в два? Сколько тебе?       — Уж побольше твоего, мелочь беременная, — язвит Лер и оборачивается на Часа. — Какого хрена?!       Артефактор, пряча лицо в ладонях, медленно произносит: — Ну спасибо, что вспомнили о моём существовании… Во-первых, вы из разных времён. Я достал вас не только из разных точек пространства или линий Фанпофана…       — То есть, эта язва из будущего? — хмыкает Эмирон. — Ну что? Мы выгнали их? Скажи!       — Да! — вскидывается гиг с острым гребнем. — Эти долбанные защитнички вселенной свалили нахрен с нашей планеты?       Лер молча смотрит на него в ответ. Затем говорит медленно, с расстановкой: — Да. Совет расширили с десяти до одиннадцати членов ради принятия решения большинства голосов, а не единогласного, как было принято до военного положения и какое-то время после него. Я… — гиг замолкает, смотря в стол. С запинкой выдавливает: — Я должен вернуться. Найта хотят убить…       — Выживет, никуда не денется, — ворчит Час. — Я верну вас в те же точки, из которых забрал.       Дар неуверенно поднимает руку.       — Из которых забрал, а не в которых встретил.       Дар плавно опускает руку.       — Но я… — сдавленно начинает Лер, а затем утробно рычит, вскакивая и перегибаясь через стол. — Я был мёртв! Ты не можешь вернуть меня туда, откуда вытащил! Воскреси меня!       Час обречённо вздыхает, прижимая руки к шлему, и выдыхает: — Ты бы и сам нашёл дорогу из Ситиса. Нашёл бы — и стал бы бессмертным. Невероятным существом, способным мгновенно переноситься между двумя измерениями. И тогда таскай своего драгоценного советника хоть на руках! — под конец фразы Час тоже поднимается, опираясь ладонями об стол, и пристально смотрит на Тхэна, не прерывая зрительный контакт.       Гнетущая тишина повисает в комнате, пока не разбивается недоверчивым эмироновским: — «Советника»?       — А, то есть, концепция жизни после смерти нас не смущает, хорошо, — ровным тоном произносит тёмно-синий гиг с двумя изогнутыми рогами.       Эмирон же продолжает презрительно смотреть на Лерника: — Ты… Завязан с Советом?       — Более того, — кривится Час, понимая, что разговор ушёл куда-то не туда, — в Фане он сам является советником.       — Тогда нам не о чем говорить, — скрещивает руки на груди Эмирон и отворачивается, откинувшись на спинку стула.       — Есть о чём, — с нажимом произносит Час, пока Лер не успел открыть рот (или хуже — поднять фазер). — Поговорим об экс-сикере. Экс-трансформере. Называйте как хотите. Ваш знакомый — а точнее, его гиг-версия — решил, что вселенные, ему вверенные, не достойны того, чтобы существовать. Мы здесь как раз для того, чтобы решить, как его остановить.       — Убить? — изгибает бровь бело-чёрный зверо-гиг.       Сидящий рядом с ним бело-золотой и так же молчавший до этого компаньон со вздохом выдавливает: — Тайгра, нет.       — Сорцкорд прав, — кивает Час. — Смерть в Зоне — это не конечный статус. Если Ст… если он попадёт в Ларекса Отта Ситис и выйдет оттуда, то он, напомню, станет бессмертным межпространственным существом. Ему больше не нужен будет шлем телепортации или ещё что-то, чтобы свободно перемещаться по всей системе…       — Почему мы вообще должны в это верить? — наклоняется вперёд гиг с острым гребнем. В зелёных глазах нет ничего, кроме любопытства, так что Час решает отклониться от темы и ответить.       — Потому что, Яр, легенды Арито в достаточной степени правдивы. То, что для нас — для вас — всего-лишь слухи и шепотки древних верований, для них сохранилось как вполне доказанная история.       — Да… Я слышал, что у них даже храмы подземные целы все до единого, — бормочет Эмирон, хмурясь. — Но зачем вообще нужно его убивать? Если отодвинуть в сторону тот факт, что он может и не умереть насовсем. Почему с ним нельзя просто поговорить?       — Я попробовал целых сорок два раза, — болезненно шипит Час, потирая грудь. — Запас моей энергии не бесконечен. Я не могу столько раз подряд смотреть вперёд. Я пробовал… я перепробовал всё! Единственное, что у меня получилось, — артефактор стучит по шлему, — так это забрать это.       — С хрена ли он вообще свихнулся? — кривится Лер в непонимании. — Если я правильно понимаю, о ком вообще речь… Он вошёл в историю как наш союзник… И вообще улетел потом на свой драгоценный Сайбертрон — или как там его!       — Если мы из разных времён и — как может оказаться — разных линий Фанпофана, — резонно произносит рогатый, — то у всех нас может быть разная история. — Гиг на мгновение поджимает губы, а затем кивает на Яра, Эмирона и остальную их компанию. — Хотя у нас она явно одна общая.       — Ну… — Час задумчиво проводит пальцем по поверхности шлема, глядя при этом в стол. — Я знаю, что ты исчезнешь в Фане. Пронесёшься сквозь время. Я не знаю, каким образом, но… — артефактор поднимает взгляд на тёмно-синего, затем переводит на Лерника. — Ты… Вот с его ребёнком потом познакомишься. Подружишься. Ровесниками будете.       — Что? — выдыхает, что неожиданно, Ярсаар, широко раскрыв глаза. Затем сглатывает. — Это… Это можно как-то изменить?       Час равнодушно пожимает плечами.       — Вы из Фанпофана. Почему это вообще должно на вас отразиться?       — Хорошо… — подаёт вновь голос Дар. — А кто такой… Дейртрон?       Теперь вздрагивает Лерник. Так, словно его ударили. Наотмашь. Со всей силы.       — Как ты сказал? — практически угрожающе произносит он, медленно поднимаясь.       — Дейртрон! Бета Лера и Найта! — всплёскивает руками Час. — Можем теперь заткнуться и вернуться к тому, что Прайм-Персонаж хочет нашей смерти?! Пожалуйста?!       — А Лер — это… Ты? — медленно кивает на Тхэна Яр. — Ну так. Для протокола.       Лерник тяжело дышит — не то от гнева, не то информацию переваривает.       — Кто такие Прайм-Персонажи, ещё раз, — просит Сорцкорд, поднимая ладонь.       Час ударяется лбом об стол. От столешницы раздаётся невнятное: — Я сказал… Хранители конкретных сегментов Зоны… Наша её часть — это История. И сюда входит буквально всё, что вы знаете, о чём имеете лишь мутное представление, и что вам даже неизвестно. Это весь Фан, весь Фанпофан, прошлое и будущее всей системы, а также Сайбертрона и его колоний — таких, как Стоун Паф. И, несмотря на то, что история Сайбертрона, по сути, должна входить в сегмент таких параллелей, как Земная База, например… Ну, История слишком обширна, а поэтому Джоркот — Прайм-Персонаж трансформерского сегмента — одобрил наличие здесь другого Прайм-Персонажа. То есть, кого-то, кто может спокойно перемещаться по Зоне, контролировать её, защищать, следить за ней. И, господа, — Час невесело усмехается, — спешу вас обрадовать, наш Прайм-Персонаж сошёл с ума.       — А Зона — это… — полувопросительно тянет Лер.       — Надо было просто позвать помощь со стороны, о Отта, — бормочет Час, а затем громче объявляет: — Зона состоит из сегментов. Альфа-Миры — там главными являются Маг и Дракон. ТЭ ЭФ — здесь как раз заправляет всем тот робот из будущего, Джи-Кот или Джоркот — в зависимости от того, в какой момент его истории ты с ним разговариваешь. Есть ещё Нейтрал и всякие маленькие миры. И История. Это сама История; Фан, включающий в себя то, что должно было с вами произойти с точки зрения мироздания самой Зоны; и весь Фанпофан — то, что не должно было произойти в Фане, но всё-таки произошло. Ну, урок о строении вселенных усвоен? Вернёмся к насущному?       — Да, да, псих Прайм-кто-то-там, который хочет всех убить, — закивал тёмно-синий. — Окей. Переходи сразу к той части, как ему мозги вправить, и разбежимся.       — Один вопрос, — чуть слышно произносит Яр. — Сколько… Сколько у Рина времени?       Час недоумённо смотрит на него, затем переводит взгляд на названного и недовольно выдыхает: — Я же сказал: вы из Фанпофана. Вас это может и не коснуться.       — Но всё же, — с нажимом повторяет Ярсаар.       Артефактор пожимает плечами: — Может быть… Десяток?       — Десять лек?! — хрипит Яр и бросает быстрый взгляд на тёмно-синего.       — Ауч, — с нотками узнавания вдруг произносит Лерник. Его взгляд недоверчивый. — Вы же пара.       Яр моментально оборачивается к нему и смотрит — требовательно и как-то отчаянно.       Тхэн разводит руками: — Уж извини. Я как-то шоу — особенно такими старыми — не особо увлекался.       — А если перенести Прайм-Персонажа… — медленно тянет Дар. — Из его собственного сегмента в другой… То он потеряет силы?       Час задумчиво смотрит в потолок. Затем горько хмыкает: — Ну, в целом, это может работать. Маг и Дракон, забредя к нам как-то раз, растеряли свои силы. Проблема в том, что кроме Прайм-Персонажа покинуть сегмент не может никто. А мы не можем его вышвырнуть и просто закрыть за ним дверь, помахав перед этим платочком вслед. Мы просто не сможем открыть эту «дверь».       — Значит, не вариант, — откидывается на спинку стула Эмирон. Пару мгновений он печально косится в сторону, но затем вновь поворачивается и с какой-то мольбой говорит: — Могу я сначала с ним просто поговорить? Мы были…       — Это не он, — качает головой Час. — Тот, кто является твоим другом, так же является целью — как и все мы. — И неуверенно: — Но попробовать ты, конечно, можешь. Я для того вас и собрал.