̷С̷о̷н̷н̷ы̷й̷ ̷п̷а̷р̷а̷л̷и̷ч

…сон в бессонницу.

В последнее время Хван словил себя на идее фикс: напоить невинного Ббоки и посмотреть, какой он под действием алкоголя. Этот парень же совсем жизни не видел! Для него всё происходящее буквально впервые! Катание на горках в парке развлечения — впервые. Проба настоящей японской кухни — впервые. Поход в кино с другом тоже впервые! И алкоголь он никогда не пробовал. Так как даже бокалов в доме не оказалось, что просто шок для Хвана. Так что, взяв в магазине тортик, закуски и алкоголь, Джинни, в том числе преследовал свою меркантильную цель напоить парня. Предвосхищая, что вряд ли блондин напьётся от пары бокалов, Хёнджин взял сразу несколько бутылок. Но кто знал, что после первой же худенького блондина скосит хмельной градус? — Да она же полная дура! — кричал разъярённый Ббоки, тыкая закуской к алкоголю в экран ноутбука. Там шло аниме, которое они сначала поставили просто на фон, а потом слишком заинтересовались сюжетом и смотрели более осознанно. Если можно так выразиться, когда речь шла про двух молодых людей, открывших уже третью бутыль с алкоголем. Главная героиня аниме — обычная девочка подросток, разве что из богатой семьи, и она страшно тупила, раз за разом, отвергая чувства главного героя, по каким-то непонятным причинам. И Ликса, как оказалось, это страшно раздражало. — Зачем она так себя ведёт? Она что возомнила себя королевой и единственной на свете девчонкой?! Этому парню надоест за ней бегать, и он найдёт кого-нибудь получше! Она что не понимает этого?! — возмущался громко он заплетающимся языком, пока Джинни тихонько угорал с этого. Он ожидал от этого парня чего угодно. Что тот вырубиться после первой же бутылки и заснёт. Что он станет очень весёлым и возможно чуточку более раскрепощённым. Или наоборот станет плаксивым и жутко чувствительным. Но всё оказалось совсем не так. Алкоголь вскрыл все внутренние тараканы блондина, и в частности продемонстрировал его ярость во всей красе. Ббоки и в жизни то взрывался от любой мелочи, по поводу и без. А уж под градусом… Например, полчаса назад его возмутило, что Джинни отказался налить ему ещё порцию алкашки в кружку. Хван аргументировал свой отказ тем, что Ли будет завтра очень плохо. Но Ликс решил, что Хёнджин просто жадина, и что он собрался бухать в одиночку. Причём предпосылок для данного умозаключения не было никакого. Просто Ликс сам себе придумал повод, на что разозлиться, и разозлился. — Большинство проблем в таких сюжетах заключается в том, что герои тупо не могут поговорить и быть откровенными друг с другом! И это такая раздражающая тупость! Будто создатели и авторы специально ищут причины, чтобы доить сюжет до последнего! Почему они не поговорят нормально?! — продолжал возмущаться Ликс, когда героиня в очередной раз оттолкнула от себя хорошего парня. Вследствие чего сама же ночью в подушку плакала, как и её возлюбленный. — Ты слишком к ней категоричен и смотришь на ситуацию однобоко, — хохотнул Хван, решивший почему-то защитить честь главной героини, — Её окружение с самого детства её обязывает быть такой, как они все. Ругает за любую провинность. На неё со всех сторон давят обязательства. И деспотичная мать нашла для неё жениха ещё тогда, когда она под стол ходила пешком. Конечно же, учитывая всё это, героиня боится признать свои чувства. К тому же они с главным героем слишком разные. Она из богатой, привилегированной семьи, а он — бедняк из плохого района. У них множество причин не быть вместе! — Да это полнейшая тупость! Почему их вообще должно волновать, что о них там будут говорить, если они счастливы вместе?! Неужели лучше страдать всю жизнь с тем, кого не любишь, под гнётом дебильных родственников, чем рискнуть и сделать прыжок веры? Тем более парень очень клёвый и ответственный. Он же пообещал сделать их жизнь прекрасной, так чего ей бояться-то?! А мать, ради которой героиня так сильно старается быть хорошей девочкой, вообще плевать на неё хотела! Для неё важна лишь обложка, вид идеальной и послушной дочери, а на чувства и счастье героини с высокой колокольни плевала эта деспотичная мымра! Нахуй героиня не сдалась ни матери, ни отцу, ни бабке этой противной — главе их семейства! — Хахахаха! — засмеялся Хван, отклонившись на спинку дивана. Боже! Если бы он знал, что Ббоки под алкоголем превращается в сплошной комок ярости и ненависти ко всему живому, то давно бы напоил. Это представление того стоило! — Всем и на всех срать в этом мире! Так какого хуя главные герои должны не срать на всех остальных? — возмущался Ликси. — Потому что они главные герои. Они же пример для подражания! — Пример чего, блять? Слабохарактерности? Тряпковости? — Нет такого слова! Ахахаха! — Да насрать мне! — рявкнул блондин, — Чё там есть, а чего нет! Если нет, значит, появится! — То есть это так теперь работает? — Да! И вообще не меняй тему разговора! Половину проблем этой дуры можно было решить, если бы она просто и честно поделилась своими чувствами! — Ты смотришь на эту ситуацию со стороны. И, конечно, тебе легко судить. А окажись сам в такой ситуации, неужели бы признался тому, кто тебе нравится? Зная о всех рисках и опасностях такого выбора? — усмехнулся Джинни, подняв брови и заглянув в глаза собеседника. Ббоки на этот раз не стал сразу отвечать и с пеной у рта доказывать, как Хван не прав. Вместо этого он сделался чертовски серьёзным, на миг замолк и задумался. А потом уверенно произнёс: — Да. — Правда что ли? — удивился Джинни. — Да! Если бы от этого зависела моя судьба. Если бы это был мой единственный шанс вырваться в лучшую жизнь. И если бы мне признались первому! — Ага!!! — вскрикнул Хван, тыкнув указательным пальцем в блондина, так как уличил в не совсем честной игре, — А тебе не кажется это слишком нечестным? От героини требуешь невозможного, а сам признался бы, но только если точно знал, что нравишься человеку! — И чего тут нечестного? — нахмурился Феликс, — Мы с ней в равных позициях! Сколько раз герой ей признавался? Сколько делал по отношению к ней хороших вещей? Сколько спасал и вытаскивал из передряг? Если мы рассматриваем с этой позиции, то мы с ней на равных! Я тоже хочу быть уверенным, что нравлюсь! И тогда отвечу на признание без проблем! — А откуда ей знать, что ей не соврали? Может он просто прикалывается над ней? Или на спор признался? — Но это не так! Ты чем аниме смотрел? — В том и дело! Мы смотрим на ситуацию со стороны. Мы знаем героя и что он из себя представляет. А ей-то откуда знать? Она всё время в лживом окружении, и сама не заметила, как погрязла во лжи. Надела маску и пытается строить из себя того, кем не является. Пытается соответствовать тому, чего от неё хотят видеть. Она словно принцесса в золотой клетке. Она привыкла так жить. Внутренне опустошённая, уставшая и пребывающая в отчаянии девушка. Попробуй понять её и её страхи! Ликси снова замолк. Он сильно нахмурился и уставился на Джинни. Долго вглядывался в тёмные карие глаза, горящие знаком вопроса, а потом, прищурившись, спросил: — А хули ты звучишь так, будто сам живёшь в её шкуре и знаешь, о чем говоришь? Улыбка с лица Хвана тот час исчезла, а сердце пропустило один короткий удар. Про такие моменты говорят: не в бровь, а в глаз. Он вдруг почувствовал, что его на чём-то поймали. На чём-то, что он давно в себе держал и никому не показывал. Странное чувство. А Ббоки отчего-то решил, что морального давления мало. Поэтому отставив в сторону кружку с алкоголем, забрался на диван, встал на четвереньки, подполз к Джинни и выдохнул ему почти что в лицо: — Чего замолк? Я попал в точку? Ты тоже отвергаешь свои чувства? — Не неси бред, — отмер Джинни, нервно хохотнув и попытавшись отстраниться, — Я просто очень внимательно смотрю аниме и стараюсь размышлять о ситуации с разных углов. Только и всего. — А, по-моему, ты что-то скрывааааешь! — протянул Ббоки, нависнув над чужим лицом, — Колись. Кто это тебе нравится? — выдохнул он. Обычно, у загнанного в угол Хвана включался некий турбо режим, позволяющий ему быстро собраться с мыслями и придумать выход из сложной ситуации. Вот и сейчас сработал данный рефлекс. Он вытянул перед собой руку и мягко оттолкнул от себя блондина, усадив его обратно на попу и диван, и главное, подальше от себя. А затем посмеялся. — По-моему тебе достаточно сегодня алкоголя, нет? Не будь Ббоки пьян в стельку, услышал бы неестественность тона, которым Хван произнёс реплику и заметил бы его нервозность. Но в алкогольном опьянении он услышал нечто своё, полностью забыв то, в чём обвинял и что требовал от Джинни ещё секунду назад. — Ты чё?! Опять жадину включил? Алкашку зажал? — воскликнул возмущённо Ликс, Хёнджин смог облегчённо выдохнуть. «Обошлось.» — Нет же! Я просто голову твою жалею. Она у тебя завтра утром пипец будет болеть! — Так это мои проблемы, а не твои! — возмущению Феликса не было предела, а в кошачьих глазках, плывущих от алкоголя, никакого понимания ситуации. Джинни засмеялся. — Че ты ржешь опять?! — воскликнул Ли, смутно вспомнив, что над ним кажется утром смеялись так же. Совершенно тупо и без веской на то причины. И вот опять! — Потому что ты смешной! И похож на котика шипящего, когда злишься. — В каком это месте я смешной? — нахмурил брови Ли. — Ругаешься прикольно! — Сам ты прикольный! — выплюнул Ликс и обиженно отвернулся. А потом ещё и отодвинулся от ржущего Хвана подальше, сев почти на самый край дивана. Дулся недолго. Заметил на столике тарелку с нарезанными персиками и взял один, чтобы заесть обиду. — Это что сейчас было? Это ты типа меня обозвал? — посмеялся Хёнджин, вновь почувствовав контроль над ситуацией и возможность свободно дышать. — Да! Потому что ты жадюгой редкостным оказался! — выругался Ликс и закусил свою обиду половинкой нарезанного персика. — Ты в курсе, что ты обзываешь жадиной того, кто принёс тебе эти персики? — игриво поинтересовался Джинни. Ликси прекращает жевать. Медленно поворачивает голову к Хёнджину. Снова долго смотрит и выдаёт: — Ты чё, пёс, ещё и персики зажать хочешь?!?! — в голосе его столько обиды и неверия, будто Хван внезапно и только что предложил его собственность на себя переписать! Тем самым, оставив Ббоки на улице с голой жопой, без вещей и средств к существованию! — Ахахпххпх! Да нет же!!! — засмеялся Джинни, замахав руками, — Никто твои персики не отбирает! Кушай, малыш, кушай! В голове Хвана эта попытка утихомирить парня, воспринимающего всё в штыки, звучала идеально. Но, кто же знал, что это обернётся полным крахом, а милое обращение вызовет и вовсе неожиданную реакцию? Феликс, только услышав, как его посмели назвать, в шоке открывает рот, затем кладёт недоеденный персик на тарелку, хватает подушку с дивана и со всей силы запускает ей прямо в лицо хохочущего брюнета. — Да фиг ли ты обзываешься?! — закричал обиженный и очень пьяный Феликс, — Какой я тебе малыш, блять?! Какой котик нахер?! Я взрослый, а не ребёнок! Подумаешь ростом не вышел! И руки мелкие! Это чё теперь повод для оскорблений?! На Хёнджина его возмущённые крики не произвели никакого эффекта. По крайней мере того, на который надеялся Ли. Вместо этого ещё больше рассмешили. Хван от смеха аж задыхаться начал. Тогда Ликс прекратил кидаться словами в попытках дозваться до совести брюнета и пошёл в прямое нападение. Он схватил подушку в руку, забрался на еле живого от смеха Хёнджина и принялся лупасить его так сильно по глупой башке, что перья в стороны летели. И орать при этом: — Сам ты мелкий, понял?! Вырос тут, бля, гигант, понимаешь ли! Отрастил конечности с Эверест! Не всем! — удар подушкой, — Дано! — удар, — Такими! — ещё удар, — Быть!!! Хван сильно смеялся и параллельно с этим пытался защитить себя. Он закрывал лицо руками, пытался отобрать оружие из рук блондина или хотя бы скинуть его с себя, из-за чего, в конце концов, они оба неожиданно оказались на полу. С их падением не выдержали и последние швы наволочки. Мягкие, белые перья из уничтоженной подушки засыпали всю комнату так, словно снежный тайфун прошёлся. Они были везде, на каждой полочке, на диване, на люстре, в ноутбуке, в тарелках и кружках, во рту у парней, в конце концов! Потеряв своё единственное оружие, Ликси подскочил с пола и побежал за следующей пуховой жертвой. Хван, отплевавшись от перьев, попытался действовать на опережение и благодаря своим длинным (и так сильно раздражающих этим фактом) конечностей успел перехватить оружие массового поражения первым и поднять его над головой. Чтобы Ликс до него не дотянулся. Это разозлило парня ещё больше. Он, понимая, что ему не тягаться с этим дылдой, со всей дури резко толкнул того в грудь, из-за чего Хван не устоял на ногах и завалился спиной на диван. Ну а Ббоки, воспользовавшись положением, вновь забрался на него и попытался вырвать из его цепких пальцев подушку. — Мы завтра квартиру не очистим! Пожалей её и несчастные подушки! — умолял сквозь смех Джинни, находясь под Феликсом в прямом смысле этого слова, но, всё равно, не сдаваясь и не позволяя вырвать из своих рук пуховое орудие. — Ты ещё и подушки зажал?! Они вообще-то мои! Они были в этой квартире, когда я въехал! Отдай их сейчас же!!! — Да никто на них не претендует! Просто хватит их уничтожать и потрошить! И квартиру превращать в цыплячье гнездо! — Тогда извиняйся! — потребовал Ликс, вдруг успокоившись на миг и прекратив пытаться забрать подушку. Чем воспользовался Хван, откинув её очень далеко от дивана. — Извиниться? За что? — удивился Джинни. — За то, что обзывался. — Я? — Ты! — Это когда это? Когда «малышом» тебя назвал? — уточнил Джинни, хихикнув, и пьяненький Ликс сразу нахмурился. Судя по слишком уж весёлой физиономии Хвана, вину за содеянное он вообще не испытывал! А значит, требовалось достать откинутую в сторону подушку и добить кретина! Решившись на активные действия, Феликс попытался подняться, но резко был схвачен за тонкую талию длиннющими руками (чтоб их) и утянут обратно на диван. А потом Джинни, пользуясь их разной весовой категорией, ловко поменял ситуацию в свою сторону. Теперь он главенствовал и нависал над парнем, а не наоборот. — И что теперь? — ухмыльнулся Джинни, прижав обе руки блондина по бокам от его головы. Ликс под ним вдруг замолчал и прекратил брыкаться. Он часто дышал, переводя дух после небольшой разминки, и просто смотрел на Джинни, хлопая своими большими кошачьими глазами. Потом медленно повернул голову и посмотрел на свою руку, прижатую Хваном к поверхности дивана. Джинни очень хотелось знать, что творилось в этой маленькой светленькой головушке. Потому что Ббоки, вдоволь насмотревшись на их руки, повернул голову обратно и снова уставился в глаза Хёнджина. И покраснел. Понимания ситуации — ноль. Что со стороны брюнета, что со стороны Ликса. И если у блондина алкоголь в крови играл далеко не последнюю роль в этом вопросе, а потому и действия он совершал не поддающиеся никакой логике, то вот к Хвану были некоторые вопросики. Он вроде бы ощущал себя относительно трезвым, так как обычно ему требовалось куда больше выпить, чтобы опьянеть. Однако сообразить, а что собственно сейчас творилось, он не мог. Что за покраснения со стороны Ликса и отчего он так смотрит на него, будто чего-то ожидая? Какого-то конкретного действия. Почему вдруг успокоился и не продолжил их шуточные разборки? Отчего сменил гнев на молчание? Чего вообще ждал? Но самое главное: почему Хван не мог глаз от него отвести? Почему залип на невинный облик Ликса так, словно ничего красивее в своей жизни не видел? Почему ощущалось, будто эти карие глаза его поглотили, сожрали всего и без остатка? Почему по его коже табунами забегали мурашки? Почему сердце так зашлось? Почему вдруг во рту образовалась слюна, а губы занемели в ожидании чего-то определённого? Почему же так сильно захотелось… Скорее всего, когда до Хёнджина снизойдёт осознание собственных поступков, парень триста раз пожалеет о том, что он собрался сейчас сделать. Но то будет завтра. А пока что, отключив все мыслительные процессы, отвечающие за совесть и благодетель, и пока не передумал, Хван резко склонятся к лицу Ёнбока и прижимается своими губами к его. По телу сразу же проносится приятный и будоражащий разряд тока, когда его собственные мягкие и гладкие губы встречаются с потрескавшимися и сухими, но такими до чёртиков желанными. Не счесть сколько раз за последнее время Хван задумывался о поцелуе и о том, как уменьшить между ними дистанцию. Для того, чтобы расставить все точки над И. Хотя бы для себя. Но как подступиться, чтобы не спугнуть, как предложить, чтобы его не послали далеко и надолго, он не знал. Ведь его внезапная просьба с нифига точно, как минимум поставила бы парня в ступор, а как максимум отпугнула бы и сделала их отношения крайне странными и неловкими. Так почему бы не воспользоваться моментом, при котором объяснения будут излишни? Ещё сегодня утром, пробравшись в комнату к спящему Ёнбоку, Джинни лежал рядом и смотрел на него, глубоко погрузившись в собственные мысли в попытке разобраться, что он испытывает к нему. Смог бы он решиться сократить дистанцию и поцеловать? Ведь Ёнбок, не смотря на свою довольно миловидную и феминную внешность, всё ещё оставался парнем, а Хван самоубеждённым натуралом. И шанс проверить себя самого представился совершенно внезапно, и этим же вечером. И Хван соврёт, если скажет что ему нормально, что его ничего не пугает и ничего такого не происходит. Потому что происходило. И очень многое. Он целовал, целовал, целовал и целовал Ёнбока! Буквально пожирал его рот, наслаждаясь вкусом персика, который Ликс недавно ел и еле слышным шлейфом алкоголя на его потрескавшихся губах. И Джинни никак не мог насытиться и оторваться! Будто путник в пустыне, так долго не видевший воды и получивший целое море, и которому мало было даже этого. Феликс на его поцелуи практически не отвечал, потому что не знал как, да и не умел. Он очень растерялся, замер и практически не дышал. Не решался что-то сделать в ответ. Но Хёнджина не отталкивал и принимал всё, что тот давал. Иногда лишь болезненно ойкал, когда Джинни перебарщивал. Так как всё тело Ббоки, как и его разбитые губы, после вчерашней встречи в туалете с неадекватным мужиком под веществами всё ещё болели. Но Хвана не останавливало даже это. «Выходит Ликсик не обманул, когда говорил, что если к нему сделают шаг навстречу, то и он ответит тем же?» — вскользь подумалось Хвану. И не важно, что в их разговоре речь шла про совершенно иное. Подобная вседозволенность со стороны блондина совсем раскрепостила Джинни, и он приступил к более активным действиям. Он давно отпустил руки Ёнбока, которые ранее прижимал к поверхности дивана, чтобы перенести вес тела на одну из своих, а второй забраться под одежду Ликса. Она слишком давно бередила мысли и не давала покоя. Иногда, или скорее даже чаще, в беспокойном ключе (из-за страха получить подтверждение своим догадкам на счёт того, что парень сам себя калечит), а иногда неожиданно в возбуждающем, как сейчас, например. Про запах, который очень привлекал Джинни с тех самых пор, когда он впервые вдохнул его с мягких светлых волос, Хван вообще молчит. Он всё ещё до чертиков приятный и вызывающий самые разные, откровенные желания. Ни один парфюм у его бывших пассий не вызывал и йоту подобных реакций. Ни в теле, ни в мыслях. Хван аккуратно прошёлся рукой по животику и пополз дальше, выше. Ликс в ответ болезненно промычал в поцелуй и упёрся ладошками в грудь парня, слегка надавив на неё, тем самым показав, что ему не очень-то приятно. Джинни понял свою ошибку и руки с болезненного места убрал совсем, решив, что в следующий раз, когда все гематомы и раны заживут, попытает удачу снова. Оставил он в покое и губы, переместившись с поцелуями на шею и ключицу, еле выглядывающую из-под сбитой набок оверсайз толстовки. Ликс, наконец, получил доступ к полноценному кислороду и попытался вдохнуть. Но помогло это мало. То, что вытворял с ним и его телом Джинни ни в какие рамки не укладывалось. Пьяную голову, конечно же, посещали мысли по типу: «а что вообще происходит и как до такого дошло?», но блондин умело отгонял их от себя. Почему? Да потому что ему было приятно. Потому что для него всё было в новинку и вызывало интерес. И потом, когда ещё он нечто подобное испытает? Получит шанс на поцелуй, как в его любимых романтических аниме? Скорее всего, никогда. Поэтому тот факт, что ему было больно, он старался скрывать от Хёнджина и просто принимал как данность. Как некую расплату за внезапно упавшее на него удовольствие. Тем более сейчас, когда Джинни переключился на другие части тела, которые вчера не пострадали в ходе потасовки, когда расцеловал каждую венку на его шее, мягким и тёплым языком облизывал его ключицы Феликс начал испытывать очень приятные чувства. Они накрывали его будто мягкое пуховое одеяло. По коже бегали мурашки, сердце учащённо билось, низ живота тяжелел и будто наполнялся порхающими бабочками. Кровь приливала не только к лицу, но и к нижней части его тела. Чувств слишком много, их невозможно стало сдерживать и Ликс издал первый протяжный стон удовольствия. И для Хёнджина это прозвучало, как лучшая награда. А ещё как разрешение на дальнейшие действия. Совсем отключив голос разума и крики совести, он запустил одну руку под резинку штанов. Нащупал чужое возбуждение, и провёл ладонью по всей длине сквозь ткань трусов. Ликс в ответ издал лёгкий вскрик от неожиданности и выгнулся в пояснице. Но отгонять от себя Хёнджина не стал. Напротив даже, вцепился пальцами в его предплечье так сильно, будто от этого действа зависела его жизнь. Хван же потерял связь с реальностью совсем. Стоны и реакции тела Ббоки действовали на его разум похуже любого опьяняющего напитка. И совсем развязывали руки. Поэтому прекратив ходить вокруг да около, он запустил ладонь под резинку трусов и слегка сжал пульсирующую, горячую и возбуждённую до предела плоть. На самом деле он не особо понимал, как действовать правильно. Ведь для него подобный интимный опыт с человеком своего пола впервые. Ещё час назад он по глупости думал о том, что поцелуи с парнем от поцелуев с девушками чем-то отличаются. По факту ничем особо. Если только не считать того, как сильно и опьяняюще они действовали на Джинни. И хоть опыта в постели с парнями — ноль, Хван ведь знал, что приносило удовольствие конкретно ему. Так что он собирался именно эти знания применить на практике. Вновь припав губами к шее Ёнбока, он начал медленно водить рукой по его члену, чтобы собрать немного естественной смазки, тем самым улучшив скольжение, чтобы в дальнейшем не доставить своими действиями боли. Добившись своего, собрав губами множество мурашек с нежной кожи на шее парня, словив несколько его стонов, Хван начал действовать рукой более активно и смело. Иногда ускорялся, иногда специально замедлялся, давая прочувствовать Ббоки полный букет из контрастных ощущений. Джинни будто игрался и издевался, тем самым вызывая со стороны Феликса всё новые и новые стоны. Его предплечья давно были расцарапаны в кровь, и ужасно саднили, а он кайфовал с этого и в отместку терзал чужие губы и тонкую кожу шеи, оставляя там всё новые и новые засосы. Чтобы довести парня (и неожиданно себя) до исступления много времени не понадобилось. Несколько последних, довольно активных и резких движений ладонью и Ббоки выгнулся в спине, громко простонав и в последний раз оставив на коже Джинни глубокие царапины. Хван же в последний раз прижался к потрескавшимся губам, облизал их и ухмыльнулся в поцелуй. Затем шумно выдохнул и приподнял голову, чтобы встретиться с глазами Ликса. Зрачки у него расширены, тяжело дышит. Пытается прийти в себя после оглушительного оргазма и еле держит открытыми глаза. Всё ещё слишком пьян и, кажется, вообще не соображает, что творили с ним и что он творит сам. Потому что внезапно он вдруг поднял свою ручку и коснулся щеки Джинни. Нежно провёл по ней и произнёс полушепотом: — Это так похоже на… Но договорить свою мысль парень не успел, внезапно отключившись на середине фразы. Рука упала на грудь, глаза закрылись, голова слегка повернулась на бок и Ликси засопел. Он и без того устал за день, а алкоголь и испытанный оргазм его добили окончательно. Данное начало фразы, как обухом по голове прошлось через сознание Хвана. И слишком напрягло. Что Ббоки хотел этим сказать? «Это так похоже на..?» На что? Или на кого? Что он имел этим в виду? Разве Ликс не невинный одуванчик, ни разу не пробовавший даже целоваться? Почему-то мысль, что Хёнджин у парня не первый, вдруг вызвала ревностное раздражение. И тут же испугала. С испугом пришло и общее осознание произошедшего. Хёнджин вдруг резко вскочил с парня и отскочил от дивана на приличное расстояние. С разбегу и по неосторожности умудрился влететь лопатками в мебель. Шкаф слегка покачнулся, но на месте устоял. А Джинни, забив на боль и всё остальное, прижал ладонь к лицу и испуганно выдохнул: — Блять! Он с ужасом смотрел на результаты своих стараний и не мог поверить, что всё реально. Те самые «результаты» сейчас лежали на диване и находились в глубоком сне. Замученные и расцелованные им. Хван не постыдился бы даже словечка пожёстче, а именно — затраханные. Хотя ничего подобного между ними не произошло (подумаешь, дрочка обычная) но любой человек, увидевший их взъерошенный вид — что у Хвана, что у Ббоки, сделал бы соответствующие выводы. И не то чтобы ошибся. Если бы блондин внезапно не вырубился, то кто знает, насколько далеко мог бы зайти Джинни. Только сейчас до Хёнджина начало доходить, насколько он был невменяем и насколько сильно заблуждался, считая себя трезвым. Иначе он не позволил бы себе сделать всё то, что он сделал. Сказать от чего именно он был пьян сложно. То ли от выпитого алкоголя, то ли от вседозволенности и возбуждения. Оно кстати всё ещё не отступило окончательно. Хван посмотрел вниз и увидел натянутые штаны в районе паха. Он вроде бы тоже кончил, но плоть продолжала пребывать в полувозбуждённом состоянии и требовать продолжения банкета. Мало Хёнджину было того, что он получил. Как итог: в штанах пожар, сердце колотится, дыхание сбито, в мыслях полнейший хаос и беспорядок. Зато на свой вопрос: а сработает ли у него на парня, для себя самого Джинни ответил. Сработает. Ещё как. Вот только что дальше с данной информацией прикажете делать? Выходит всё так, как шутили его друзья? Он оказался геем? Би? Пансекусалом? Или просто извращенцем, у которого встал на одного из его близких друзей и в отношении которого он позволил себе поступить так, как поступил? Кто он теперь? И как дальше существовать со всем этим? Впрочем, сейчас не до этого. Да и над этими вопросами лучше думать на трезвую голову. А пока что Хван спешит в ванную. Он хочет убежать от правды и хаоса, устроенного им же самим. Заодно привести себя в порядок и выдохнуть.

***

…сон.

Спустя час Джинни полностью трезвый и соображающий возвращается в зал. Там ничего не поменялось. Ликси, свернувшись в комочек, мирно сопел на диване. Вокруг и по всей комнате выпотрошенные перья из подушки. На полу перевёрнутые тарелки с недоеденной едой, а стулья, которые они использовали в качестве стола, залиты алкоголем из кружек. Одним словом, полный хаос и беспорядок. Благо они ничего не разбили и осколков нигде не было. Джинни выдыхает, оглядывая всё это. Понимает, что уснуть не сможет сегодня, так что хорошей идеей ему показалось прибраться. Но для начала надо было Ликса уложить на нормальную кровать. Закусив нижнюю губу, Хван тихо подходит к парню и садится перед диваном на корточки. Смотрит на сопящего блондина, на его руки, тело и видит, что на открытых участках его шеи расцветает несколько ярких засосов. — Бляяяять! — тихо стонет Джинни. И как он будет завтра объясняться? Как вообще будет смотреть парню в глаза? Как себе после всего в глаза смотреть? Своим поступком Хёнджин разрушил всё. Собственные установки разбил в пух и прах. Со стороны он может и казался тем ещё альфачом, раздолбаем и плейбоем, бегающим за каждой юбкой, однако он всегда держался некоторых принципов, которые сам для себя установил ещё с тех пор, как начал вести полноценную половую жизнь. Первый принцип гласил, что без осознанного согласия его партнёра он не имеет никакого права покушаться на него. Иначе, им же самим это считалось за изнасилование. В его постели до сих пор и никогда не было девушки, находящейся в невменяемом состоянии и не осознающей свои действия. Да, он знакомился обычно в клубах, где трезвые не водились, но они всегда были лишь слегка навеселе и полностью отдавали отчёт своим действиям. Зачастую Хван знакомился с ещё только-только пришедшими в бар, или с теми, которые выпили, максимум один бокал спиртного. А если и случалось так, что всё шло к интимной близости, но Хёнджин видел, что девушка явно переборщила с алкоголем, то он укладывал подобную особу в постель, а сам: либо покидал её, в надежде найти кого-нибудь другого для плотских утех, либо вовсе обходился без этого и отправлялся глубоко несчастный и разочарованный домой. Но никогда, НИКОГДА, он не пользовался пьяным и невменяемым состоянием партнёрш. Ещё один его принцип гласил, что со своими близкими подругами он никогда не будет спать. И даже пытаться. Данная установка появилась не так давно. Учась на первом курсе в Малайзии, парень-таки добился своего и уломал на секс одну из его близких подруг. Ему тогда даже показалось, что она ему нравилась настолько, что он готов попробовать серьёзные отношения. Пару раз они переспали, Джинни, как и обычно, стало скучно, а девушка захотела чего-то большего, чего Хёнджин дать ей не мог. В итоге его поступок разделил их общую с этой девушкой компанию друзей на два лагеря. И от тех, кто встал на сторону подруги он получил знатно. Но благо даже тогда, когда явным мудаком в ситуации оказался Джинни, Джисон всё равно остался на его стороне. Да, он тоже прошёлся по другу. Хорошенько отчитал его и поругал на чем свет стоит, но сделал это в отдалении от чужих глаз. На публике же первым кидался на защиту и даже пытался обелить репутацию распутного Джинни. А после взял с Хвана слово, что он никогда впредь больше не будет ухлёстывать за их подругами. Поэтому Джисон так страшно бесился, когда по приезде в Корею Хёнджин не сдержал слова и флиртовал с Юной на первых этапах знакомства. Для Хвана в тот момент она ещё не стала подругой, так что, по мнению брюнета, обещание нарушено не было. Но Хани смотрел в будущее. И не прогадал. Хорошо, что Джисон остановил его вовремя. Но что теперь? Что сделал Джинни сейчас? Правильно. Нарушил все установки разом. Про его третий принцип, выбора партнёра исключительно противоположного пола, чтобы быть нормальным и как все, Джинни вообще молчит. Он тяжко вздыхает, трёт ладонями лицо и качает головой. Ббоки своим появлением в его жизни сломал в нём всё. Все его убеждения. Все установки. Он перевернул его жизнь буквально с ног на голову. Но что удивительно, Хёнджин не чувствовал себя разбитым. Возможно, случись это всё ещё месяц назад, Хван бы истерил и ужасался, но сейчас в душе и на сердце царили тотальное спокойствие и принятие. Ну и разве что огромное чувство вины за то, что, не спросив Ликса, воспользовался его уязвимостью. Практически раздел, практически принудил к интимной близости без согласия, практически изнасиловал. Принятие и спокойствие пришло к парню, пока он принимал душ. Холодая вода утихомирила не только его перевозбуждённое тело, но и окончательно поставила на место его мозги. Ему нравился Ли Ёнбок. Очень. Причём во всех смыслах. Как внешне, так и душой. Пора признаться себе в этом. Ему было хорошо рядом с Ббоки. Он испытывал слишком много положительных эмоций от общения с ним. Он тянулся к нему всеми фибрами души. И чувствовал, пусть не всегда, но что Ббоки нуждается в нём не меньше. Словно они — две половины одного целого. Словно Инь и Ян, как сказала однажды про них старуха. Да, Джинни всё ещё боялся неизвестности и будущего. Боялся, что своей влюблённостью в парня разочарует родителей и родственников, не оправдает их ожиданий на свой счёт, но всё равно чувствовал в себе огромную потребность и желание быть рядом с Ёнбоком всегда. Защищать его от всех напастей, дарить ему каждый день радость и улыбки. Прямо как сегодня, когда внезапно явился с алкоголем (чтоб его) и с тортом. Джинни чувствовал, что произошедшего на диване час назад было мало и что сильно хочет ещё раз поцеловать парня и услышать его стоны. И чтобы это желание было взаимным и осознанным. Чтобы Ликси хотел от него того же. Ведь корень всех обид Хвана рос именно отсюда. От осознания, что возможно Ёнбок не испытывает того же, что и он по отношению к нему. И только чуть-чуть Хёнджин боялся, что всё случится прямо как на первом курсе с подругой. Вдруг Джинни, получив своё, переспав с парнем, утеряет к нему интерес? Как понять, что это не временное помешательство, а истинные чувства? Вчерашний случай в злосчастном баре, когда он, осознав, что Ббоки нет рядом, что он в туалете один на один с тем маньяком, испугал Хёнджина как никогда ранее. Мельком даже подумалось, что если с Ликси что-то случится, то его собственная жизнь будет окончена. А тот ужас, который он испытал, когда нашёл блондина разбитым, дрожащим в кабинке туалета и какую ненависть почувствовал по отношению к мужику и Параличу, устроившими этот кошмар… Все эти случаи говорили о том, что испытываемые Хваном чувства куда глубже и куда более искренние, чем все что были до? Или Хёнджин ошибается? И самое жуткое, что ответ на данный вопрос может дать только время. Не попробуешь, не узнаешь, чтоб его! Но то, что разбивать этого парня и его сердце Хван точно не хочет — это однозначно. Ббоки хватило несчастий на его голову, и Джинни не должен стать ещё одним. Поэтому, пожалуй, пока что свои признания, он придержит при себе. И постарается быть для Ёнбоки просто верным другом. Заодно сам внимательней приглядится и к себе, и к пареньку. Возможно, тогда найдёт ответ на свои вопросы: взаимно ли это у них? И если нет, то есть ли шанс стать чуточку ближе друг к другу, чем просто друзья? А пока что Джинни нежно проводит по щеке, усыпанной веснушками, тыльной стороной ладони, убирает мешающую прядку светлых волос за ушко, наклоняется поближе к лицу парня и, прошептав: — Извини… — мягко целует в губы. Ещё раз заключает для самого себя, что от этого не испытывает, кроме спокойствия и лёгкой радости больше никаких эмоций, особенно тех негативных, что пугали его раньше, улыбается. Потом наклоняется ещё разок, желая повторить поцелуй, пока была такая возможность, но осекает себя. Резко отдаляется от лица Ббоки и поднимается на ноги, чтобы не соблазняться лишний раз. Он и так наделал много всего непотребного этим вечером. Ещё плюс один грех добавлять в копилку всех его деяний не особо хотелось. Хёнджин аккуратно подхватывает на руки тельце спящего блондина и тащит его в спальню. По пути удивляется насколько же лёгкий Ббоки. Ликсик сам по себе очень миниатюрный, так ещё и жутко худой. Видимо из-за постоянного стресса и недоедания на фоне этого. «Надо бы чаще и больше его кормить!» — думает про себя Джинни. Меж делом добирается до спальни, и аккуратно, чтобы не разбудить, укладывает парня в кровать. Замечает мокрое пятно на его штанах. — Блять, — устало ругается в воздух. С одной стороны — надо бы переодеть парня, не оставлять же так, а с другой… Не слишком ли это? Хотя, что ему терять? Он уже успел сделать слишком многое, а переодевание хотя бы за хорошее дело сойдёт. Найдя в шкафу чистые трусы и чистые штаны, Хван быстро избавляет парня от его испачканных, стараясь лишний раз не смотреть туда, куда смотреть не стоит без разрешения. Снова ужасается насколько же худенькие ножки у блондина под одеждой, пока натягивает на него чистое одеяние. В какой-то момент пугается, когда Ббоки вдруг еле слышно стонет, но слава богам не просыпается. Всего лишь меняет позу на удобную для себя, свернувшись в комочек. Хван улыбается, укрывает парня одеялом, желает ему спокойных и сладких снов, без всяких красноголовых гадов, и покидает спальню, прикрыв за собой дверь. А сам возвращается в зал, где принимается за уборку и мытьё посуды. На всё про всё уходит около полутора часов. Джинни смотрит на время. До пар осталось какие-то жалкие три часа. Надо использовать их, чтобы немного поспать. Пусть мало, но это лучше, чем совсем ничего. Перед сном в голове снова всплывает в памяти последняя реплика Ббоки. «Это так похоже на…» На что, блин? Что имел в виду Ёнбок? Поцелуи? Они на что-то похожи? Или Хван похож на кого-то? Кого-то, кто целовал Феликса? Обнимал? Что делал? Как же эта неизвестность и неопределённость бесила! Разозлившись, Джинни с головой накрывается пледом (он не стал стелиться) и закрывает глаза. Через минут пятнадцать беспокойный рой мыслей в голове утихомиривается, а он сам проваливается в глубокий сон. В это время на оконной раме с той стороны квартиры сидел кот с ржавой шерстью и внимательно наблюдал за всем, что происходило в гостиной этим вечером. И только убедившись, что все интересовавшие его люди уснули, он аккуратно спрыгнул вниз по деревьям на асфальт и убежал в темноту улиц. Пробежав через весь двор, пересёк проезжую часть, и, минуя пару пьяниц в подворотнях, которые попытались схватить «милого котика» добежал до пятиэтажного здания. Во дворе, на скамейке перед одним из подъездов кот нашёл свою хозяйку. Молодую девушку с яркими, длинными красными волосами, с ног до головы обвешанную звонкими украшениями. Прямо как в её образе старушки. Она сидела и смотрела наверх, на окно второго этажа многоквартирного дома и чего-то ждала. Кот подбежал к ней. Его шёрстку обдало привычным холодом от тела хозяйки, но он никак не отреагировал на это. Он остановился перед девушкой, открыл свою маленькую зубастую пасть и крайне неприятно, скрипуче и громко мяукнул. Молодая девушка не испугалась. Она задолго почуяла приход своего питомца. А когда он мяукнул, тут же прекратила сверлить глазами окна квартиры и перевела их на кота. Наклонила голову набок и насмешливо спросила: — Что ты сказал? — Мяу! — повторил кот противным голосом и запрыгнул к ней на колени. Она расплылась в лёгкой улыбке, прикрыла веки и прижалась лбом ко лбу своего пушистого спутника. Сидела так какое-то время, потом отклонилась назад и усмехнулась. — Очень неожиданно, конечно, но выводы пока что делать рано. — Мяяяяуу! — возразил кот. — Хорошо. Тогда понаблюдаем ещё, — кивнула она согласно в ответ. В это время из окна второго этажа, в который пялилась девушка до прихода рыжего котяры, донёсся пронзительный женский крик и плач. А ещё через минут пятнадцать издалека послышался вой сирен. Красноволосая расплывается в улыбке, вздыхает и произносит: — Пошли? Дел у нас навалом. Кот лениво ведёт ухом, зевает и медленно кивает. А она, слабо посмеявшись, треплет его по мягкой, ржавого оттенка шёрстке, хватает на руки и поднимается со скамейки. А спустя секунду около лавки никого не стало. И только остаточный холодок сообщал, что, возможно, тут всё же кто-то был.