̷С̷о̷н̷н̷ы̷й̷ ̷п̷а̷р̷а̷л̷и̷ч

Ребята нервно прохаживались в фойе торгового центра в ожидании Йеджи. Хотя девушка сказала, что будет через минут пятнадцать, по факту её не было уже минут двадцать пять. Но ничего удивительного. Сейчас вечер и на дорогах Сеула пробки. Вполне вероятно она задерживается из-за транспорта. По крайней мере волнующиеся ребята успокаивали себя этим и планировали поднять панику, если подруга не явится в ближайшие минут десять. И, будто услышав данное предупреждение, судьба смилуется над ними, и в фойе появляется она. Запыхавшаяся, с взлохмаченной причёской и с лёгким оттенком безумия, который читался в выражении её лица. Она очень торопилась. Ребята выдыхают, а Йеджи глазами находит Ббоки с Хваном и не видя препятствий спешит к ним. Парни не успевают сказать слова приветствия, как она быстро тыкает что-то в своём смартфоне и пихает им обоим под нос. — Это же она, да?! Джинни хмурится. Берёт в руку телефон, чтобы приблизить фото, которое открыла для них Йед-дон. Ббоки подходит к нему с правой стороны и тоже заглядывает в экран смарфтона. Остальные ребята подбираются со спины. Взору всем предстала старая фотография. На ней группа людей, в большинстве своём довольно молодых. В медицинской форме. И среди них всех одна девушка привлекла особое внимание Ббоки и Джинни. — Это же она, да ведь?! — снова спросила нетерпеливо Йеджи. — Та медсестра! Это она меня кошмарила! И вас тоже! Да ведь? Ббоки посмотрел на девушку и осторожно покивал. Определённо она. Та самая, что привела его к больничному архиву. Та самая с кудрявыми волосами. Однако не ярко красными, а вполне себе обычными тёмными, характерными для любого азиата. — Блять, да! Я знала это! Как фото увидела, сразу её вспомнила! И, по-моему, поседела на пять тонов! — прохныкала Йеджи. — Что это за фото? Где ты его взяла? — спросил у неё Джинни. — А это с левого краю не твой отец сидит? — уточнил Минхо, внимание которого больше привлёк молодой парень, нежели девушка, которую он никогда в своей жизни не видел. — Именно. Это мой отец, — ответила другу Йед-дон. — Молодой ещё. Он тут чуть старше нас всех. А эту фотку я взяла у него в кабинете. Она стояла в рамочке у него на полке. — Ты же спросила у него про эту девушку? — уточнил Хван. — Конечно, да! За кого вы меня принимаете? — возмутилась Йеджи. — Может пойдём куда-нибудь в более тихое место? — предложил Чонин, нервно озираясь по сторонам. Их компания и без того очень шумная собирала взгляды вокруг. А внезапно подбежавшая к ним и слишком эмоциональная Йеджи привлекла ещё больше ненужного внимания. Все согласились с мнением друга. Гораздо спокойней говорить, когда никто посторонний не будет слышать. Они выбрались из торгового центра и прошли к парковке позади здания. В тёмное время суток большинство машин уже разъехалось по домам, и ребята смогли найти подходящий им, укромный уголок для общения. Сесть там было некуда, поэтому они просто встали небольшим кругом для дальнейшего разговора. — Так и кто это такая? — нетерпеливо поинтересовался Хван. — Её звали Сон Юци. Она училась вместе с моим отцом. Они проходили практику в одной больнице. — Звали? — переспросил Джисон. — Да. Звали. Потому что на последнем курсе, она вместе со своим парнем… Они разбились на мотоцикле, — выдавила из себя Йеджи. — Он получил несовместимые с жизнью травмы, и скончался там на месте. А вот она попала в больницу и впала в длительную кому после операции. — Какой ужас! — прошептала Черён, сразу проникнувшись эмпатией к незнакомой девушке и горю всех её близких. — Все надеялись, что она очнётся… — продолжила Йеджи. — Но, к сожалению, спустя два года врачи сообщили родным, что её мозг умер и вероятность того, что Сон Юци проснётся равна практически нулю процентов. И её родители приняли решение отключить от аппарата жизнеобеспечения. Она скончалась больше двадцати лет назад. — Так он реально принимает облики мёртвых людей! — воскликнула Юна, подведя итог того, что все и так поняли. Джинни посмотрел на Ббоки и оба тяжко вздохнули. Для полноценного вывода им не хватало ещё как минимум одного подтверждения своей догадке. И вот пожалуйста. Йеджи им его предоставила. — Значит и та старушка… — печально прошептал Ббоки, опустив голову вниз. — Остаётся хотя бы надеется, что этот ублюдок не сам их убивает, — процедил сквозь зубы Хван. Все смолчали. Хотя и понимали, что скорее всего так дела и обстоят. Вряд ли Паралич святой и принимает облики исключительно случайно ушедших на тот свет людей. — Выходит, что он убивает ради того, чтобы потом притворяться ими? — уточнил Айенни. — И для чего ему эта херня? — спросил Хо. — Может он ограничен в своих возможностях? Что если на самом деле он не может вот так запросто выходить из мира снов? — предположил Джисон. — И таким образом, натягивая на себя личину погибших людей, может выходить в свет? — Это похоже на правду, — согласился с ним Ббоки. Ему не хотелось так думать, но выводы напрашивались сами собой. — Но зачем ему это? Чтобы до вас достать? — спросила Йеджи у Ёнбока с Хёнджином. — Это вряд ли, — помотал отрицательно головой Хван. — Он с нами может общаться посредством снов. С Ббоки вообще с самого детства это делает. Если и хочет что-то донести, обращается там. Но для чего-то он стал выходить наружу… — Думаешь..? — начал Ббоки и Джинни перебил его. — Всё ещё думаю, что он мутит здесь что-то. У него есть какая-то конкретная цель и он идёт к ней. И это далеко не желание раскрыть нам какую-то правду. Потому что слишком много телодвижений тогда получается для того, что решилось бы простым разговором. Все покивали. И правда. Для чего столько стараний? Просто для развлечения? Тем более, если предположить, что у Паралича имеются ограничения, значит эти ограничения кто-то или что-то ему поставил. Кто-то или нечто свыше него. И тогда выходит, что он рискует, убивая людей, принимая их личину и выбираясь в свет. И только для того, чтобы до Джинни и Ббоки донести какую-то истину? Маловероятно. — Слушайте, ребят. А вам не кажется, что вы личность Сонного Паралича пытаетесь оценивать по людским меркам? — внезапно сказала Юна. — Рассматривать его и его поступки со стороны людского опыта немного странно. Он же неведомая личность из снов! Вряд ли его опыт похож на наш. Он живёт другими правилами и другими ценностями. А может они у него и вовсе отсутствуют. — Это да, — кивнул Ббоки. — Вряд ли он переживает хотя бы за одну убитую им жизнь. Для него слова: смерть, горе и утрата вообще, по-моему, никакого значения не имеют, — с грустью и печалью в голосе произнёс Ёнбок. Паралич легко мог убить молодую девушку — Йеджи. И он почти сделал это. Он так же покушался на детей! А некоторых даже убил. Это ведь только малышке Миён повезло, потому что Хёнджин вмешался. А вспомнить тех ребят, с которыми общался Ббоки в средней и младшей школе. Тех, кто умер. Они ушли слишком рано! А ведь всего лишь были детьми! Безвинными детьми! За что с ними так? — Значит придётся ему объяснить эти ценности через силу. Раз он сам не понимает, что творит, — зло выплюнул Джинни. — И для этого мы должны продолжить наше расследование и докопаться до правды! Кстати на счёт него. Что там с Ким Сынмином? — Да ничего, — пожал плечами Хо. — Буквально ничего. Не то чтобы мы лучшие друзья-приятели, но я парой слов с ним перекинулся и… Он обычный парень, Хван. Не считая тех странных ситуаций, про которые вы уже знаете. — Я… Я тоже немного за ним наблюдал, — внезапно подал голос Чан и все удивлённо на него уставились. Айенни, стоящий рядышком с Крисом, незаметно хмыкнул. «Немного.» Да конечно, немного! Его парень за последнюю неделю больше уделял внимание Сынмину, чем ему самому. Наверное, Крис таким образом пытался внести свою лепту в расследование, чтобы вернуть доверие друзей к своей персоне. На любой перемене, когда Хо не видел, Чани незаметно следовал за Кимом по пятам. И в столовой, куда они шли с Айенни на обед, специально подсаживался поближе к однокурснику. А во время разговора с бойфрендом вообще не понимал, о чём они с ним разговаривали, так как всё внимание уходило на то, чтобы попытаться услышать, о чём общался Ким по телефону или с кем-то из других студентов. В любой другой ситуации Чонин бы обиделся, возмутился, что его парень им и его персоной так попрекает, и они бы поругались, но он понимал, для чего Чан это делал. У них общее дело в конце концов. И вставлять палки в колёса, закатывая сцены Чонин не собирался. Хотя ему и было немного обидно. — И что ты выявил? — спросил у Чана Джисон. — Как бы не хотелось это признавать, но... Ничего. Вообще ничего подозрительного, — выдавил из себя Крис. И это было правдой. Из подслушанных разговоров за неделю он узнал, что отец Сынмина в разводе с его матерью и живёт где-то отдельно и что они почти не общаются. Так же Чан выяснил, что и с самой матерью у Кима отношения такие себе. Как-то слишком грубо и отчуждённо он с ней разговаривал, будто она не мать для него, а обуза какая-то. Так же Чан выяснил, что у Сынмина только один единственный друг, с которым он полностью честный и открытый. И это Ханна. Именно с ней он созванивается и переписывается двадцать четыре на семь. Неужели и правда встречаются? — Блин! — чертыхнулась Йеджи, сложив руки на груди. Она надеялась, что они накопают что-нибудь на Сынмина в ближайшую неделю. Но вот она почти закончилась, а они по-прежнему с пустыми руками. — Да ладно вам. Неделя только прошла. Я думаю, надо ещё подождать и понаблюдать, — сказал Джисон. — А вдруг это бесполезно? Вдруг ничего не происходит из-за того, что Паралич в курсе, что мы вышли на его след и залёг на дно? — предположил Джинни. — Реально пугает, что этот ублюдок никаких активных действий не предпринимает. И уже слишком давно! — пожаловался брюнет. Парня и без того это сильно напрягало в последнее время, а теперь, когда ребята отчитались, что подозрительный Ким Сынмин ведёт обычную жизнь обычного студента, это натолкнуло на мысль, что Паралич что-то узнал об их плане и теперь прячется. Продумывает свой новый хитроумный ход, чтобы внезапно и в любой момент ударить по ним. — Он всего лишь неделю назад появлялся за спиной Сынмина в зеркале, — напомнил Чонин. — Для тебя это «ничего не предпринимает»? — Да это херня! Это не активное действие! — возразил Хван. — Он же любит всякие записочки кидать, своего кота подсылать, людям другим мозг морочить и самому появляться в чужом облике и пугать. А сейчас его отсутствие ощущается, как затишье перед бурей. Очень напрягает! — Он может и по полгода себя никак не проявлять, — напомнил ему Ликс, и все обратили свои взгляды на парня. — В прошлом он часто пропадал так надолго. Иногда мне даже казалось, что кошмар закончился и я могу теперь спокойно жить, но… Он всегда возвращался, — пояснил он остальным. — Я не согласен ждать так долго! — нахмурился Хван. Он был намерен покончить с этим в ближайший месяц и ни секундой позже. А потом набраться храбрости, предложить Ликсу встречаться и зажить счастливо. — А что там кстати с больничным архивом? — поинтересовался Хо. — Вы придумали, как туда пробраться? — На вас надеялся. Особенно на Йед-дон, — кивнул в сторону подруги Джинни. — Я же объясняла уже, что я тут бессильна! — напомнила друзьям Йеджи. — А если туда пробраться во сне? — подняла руку вверх Юна, и все недоумённо уставились на неё. — Вы же были там во сне. И Ббоки говорил, что сон с больницей один из самых повторяющихся. Так почему бы не пробраться в архив там? — А это кстати неплохая идея! — воскликнул Джисон, уставившись на лучшего друга и его краша. — Реально, почему бы там не посмотреть? — На самом деле я тоже думал над этим вариантом, — вздохнул Джинни. — Но есть одно НО! Сон — это полностью подвластная Сонной Твари территория. Насколько можно ему доверять? А ещё, он разве нас пускал? Ббоки, ты же помнишь, что он нас запер в фойе и я не мог зайти ни в одну дверь там? — Ликси покивал. — Он не давал мне этого сделать! — Это странно. Если он так сильно хочет, чтобы вы туда попали, и что-то выяснили, то какой смысл вам препятствовать? — недоумевал Крис. — Кто поймёт этого ублюдка? — зло выплюнул Хван. — И всё же попытаться стоит, — сказал Ббоки, слегка подёргав парня за край его рукава. Джинни на него глянул и кивнул, хотя и нехотя. — Осталось дождаться, когда он этот сон повторит, — заключил Хван. — Да! Тем более если это ваш единственный вариант туда пробраться, — улыбнулась Юна.

***

Удивительно, но выходные после того разговора с ребятами в ТЦ прошли совершенно спокойно. Никакого Паралича, никакого рыжего котяры, никаких снов со смертями, больницами или чего-то подобного. И надо бы в такой ситуации расслабиться и наслаждаться жизнью, но Джинни наоборот становилось не по себе. Он всё больше ждал подвоха, какой-то бури, внезапного взрыва, хоть чего-нибудь! Но пережив за спокойными выходными такой же спокойный понедельник включил режим максимальной тревожности. И ей богу, если бы не невозмутимый Ббоки, который на контрасте с ним выглядел слишком уж умиротворённым и расслабленным, то Хван давно бы что-нибудь устроил. Но Ббоки достаточно было улыбнуться и сказать: «да успокойся ты!» и Джинни передумывал его расстраивать своими импульсивными желаниями. Однако тот факт, что желаемых новостей Минхо с Чаном так и не приносили (Хван очень хотел услышать, что Ким Сынмин как-то причастен к Параличу, чтобы начать действовать), он решил к слежке подключиться сам. И как же его взбесило, что он тоже ни черта не мог выловить подозрительного! Сынмин реально вёл обыкновенную жизнь обычного студента. Разве что вдруг внезапно прекратил посещать встречи оккультного клуба. Когда Хван на очередном обсуждении с ребятами об этом упомянул, друзья, а особенно Минхо, пальцем у виска покрутили. — Он ушёл оттуда, потому что у них сменился лидер и они не поладили с Сынмином. Тот парень оказался наглой сволочью и навесил на него кучу грязной работёнки по типу распространения листовок или уборки помещения после собраний клуба, — объяснил уход Сынмина Минхо. И не сам Минни ему об этом рассказал, естественно. Просто однажды Хо стал случайным свидетелем крайне неловкой сцены. Он застал ссору однокурсника с лидером оккультного клуба, после которой Минни показал ему и всем остальным средний палец и официально объявил себя покинувшим клуб. Напоследок правда фразу странную кинул: — Всё равно вы оказались бесполезны… Но об этом факте Хо умолчал. Сам не знает почему. Наверное, всё ещё пытается абстрагироваться от мыслей, что сестра его лучшего друга близко дружит с этим поистине загадочным парнем. Да и фразу эту, если очень захотеть можно интерпретировать по угодному себе сценарию. А такого предвзятого отношения, без прямых доказательств причастности к Параличу, Хо хотел избежать. Особенно зная, насколько Хван в гневе бывает импульсивным и опасным. — Всем привет! К скамейке, где перед началом пар сидели Хан, Минхо, Джинни, Ббоки и Юна с Черён подошли Чан с Чонином. Крис выглядел вполне себе сносно и бодро, и это он к слову поздоровался. А вот Айенни почему-то прятался за его спиной и выглядел очень неуверенным. И была для этого одна весомая причина. — Ого! Ты решил сменить стиль? — заметил Джинни прячущегося парня. — Если бы… — вздохнул Ян. — Меня ситуация заставила. Зрение испортилось. На лице светловолосого теперь красовались очки. Именно для этого он на прошлой неделе звал с собой Чана в торговый центр. Чтобы бойфренд помог выбрать самые подходящие. Они много провели времени в салоне оптики, перемеряли кучу вариантов, и Чонину показалось, что нашли самые идеальные. Не портящие его внешность и удобные. Но вот вчера он сходил за готовыми очками, надел их утром и засомневался. Они правда ему идут или слишком странно смотрятся? Чан попытался его успокоить, сказав, что безумно идут и Айенни чертовски очарователен в них. Для вида Чонин кивнул, согласившись с мнением бойфренда, и всё же привыкнуть к новому своему облику было сложно. Поэтому всю дорогу до универа он так и порывался опустить голову как можно ниже, и жалел, что не надел толстовку с капюшоном. — Скажите же, что ему идут? — попросил друзей Чан, сложив руки в умоляющем жесте. — Очень идёт! — сделала комплимент Черён. — Классно смотрятся, не парься, — показал большой палец вверх Джинни. — Я подобную оправу на айдоле недавно видел, — поделился наблюдением Джисон. — А можно померить? — попросила Юна, вскочив со своего места и не дождавшись положительного ответа сама стянула с лица Айенни его новенькие очки. Тут же надела на себя и громко ойкнула от внезапного головокружения. Потом часто поморгала, привыкла к тому, что видит и ещё немного походила по коридору взад и вперёд, не забыв сфотографировать себя на память. Добрые слова друзей и забавные действия Юны успокоили Айенни. Расслабившись, он уселся рядом с Чаном на скамейку и огляделся. Не найдя одного человека, он поинтересовался: — А Йеджи где? — Она ещё не пришла, — ответила Юна, подойдя к парню и вернув ему очки обратно. — У неё что-то случилось опять? — беспокойно спросил Крис. — Вроде бы ничего такого не говорила… — промямлила Черён и тут же увидела подходящую к ним подругу. — Вот она! Почему-то у Йеджи на голове была кепка, на которую ещё сверху девушка натянула капюшон толстовки. И вроде бы обычный такой облик. Для Ёнбока. Но никак не для Йеджи, которая обычно одевалась довольно эффектно. Любила женственные образы, укладки и прочее. — Ты сегодня на спортивном? — повисла на ней Юна, когда девушка подошла ближе. — Проспала немного, — пожаловалась Йед-дон. — А чего в кепке и капюшоне? — спросил Хёнджин. — Голову, наверное, помыть не успела? — хихикнула Юна. — Ничего подобного! — воскликнула Йеджи. — Просто фурор произвести хотела. Зацените! — торжественно произнесла она и стянула кепку вместе с капюшоном. У ребят от шока открывались рты. Обычно длинные, ярко рыжие, мандаринового оттенка волосы девушки внезапно укоротились так, что еле скрывали её шею. Да ещё и почернели! — ВОУ! — выдавил из себя Хани. — Тебя не узнать. — Как классно! — заверещала Юна, начав прыгать около подруги. Была бы возможность, она бы захотела примерить новую причёску подруги, как в случае с очками Чонина, но скальп же не снимешь, поэтому пришлось довольствоваться простым ощупыванием. — Мне идёт? — поинтересовалась Йед-дон, покрутившись перед друзьями. — Очень! — кричала восторженная Юна. — А твоя смена имиджа в честь чего? Я упустил какой-то флэшмоб? — спросил Хо. За почти шесть лет знакомства с девушкой он так привык видеть её с длинными и ярко рыжими волосами, что данный облик подруги показался чем-то инопланетным и странным. Хотя безусловно она красотка и ей очень шло обновление имиджа. — Такие требования на работе. Обязательно естественный цвет волос. — И обязательно короткие? — Нет. Это уже я так решила. Если пришла в парикмахерскую с целью поменяться, то только кардинально! Поэтому попросила помимо перекраски отрезать мне длину. — Ты теперь выглядишь так серьёзно! — призналась подруге Юна. А Йеджи на это рассмеялась. — Мой отец тоже вчера так сказал! Типа «наконец я вижу, что моя дочь повзрослела и стала чуть осознанней и серьёзней! Хоть какие-то плюсы от этой ненужной подработки!» — девушка очень здорово сымитировала голос и манеру общения своего чересчур строгого отца и рассмеялась. — Погоди! Но твоя мама же тоже с рыжими волосами? — вспомнил Хван женщину, которую видел в больнице. Хван Соён была с точно такой же стрижкой, как сейчас у Йед-дон. Но цвет волос у неё был светло рыжим. — Уже нет, — улыбнулась Йеджи. — Она недавно практически побрилась под ноль и покрасила волосы в блонд. — Серьёзно? — засмеялся Минхо, представив лицо Хвана-старшего, когда жена явилась к нему из салона в таком облике. — Подожди! Я сейчас правильно понимаю, что твой батя считает, что внутреннее мировоззрение связано с внешним обликом? — уточнил Хван. И подруга кивнула. — И он дочь окрестил инфантильной только из-за цвета волос? — она снова кивнула. — Но при этом твоя мама серьёзная, а ты нет? — В том и дело, что нет! — засмеялась Йеджи. — Никогда он маму серьёзной не считал. Он наоборот всегда говорит, что тот факт, что я отбитая — это всё её влияние. Ребята громко засмеялись. Тяжело приходилось чересчур строгому и серьёзному мужчине в семье, где были целых две безбашенные женщины. — Нет, ну вы скажите! Мне правда идёт моя новая стрижка и цвет волос? Потому что вчера в салоне мне вроде бы всё понравилось. Но с утра я посмотрела на себя в зеркало и теперь странно себя ощущаю. Как будто это не я теперь. — Ты столько лет ходила с рыжими волосами, поэтому не привыкла ещё, — успокоила подругу Черён. — Тебе очень идёт, и ты очень красивая. Ребята закивали и Йеджи расслабленно выдохнула. Потом она заметила Чонина с не привычными на его носу очками. — О! У тебя тоже смена имиджа? — Нет. Это вынужденная мера в связи с испортившимся зрением, — надул губы Айенни. — Переживаешь что ли? Зря! Тебе идёт, — честно сказала Йеджи, и Айенни улыбнулся. — И тебе твоя причёска тоже, — вернул он ей ответный комплимент. — Красивым девушкам редко, когда что-то не идёт, — вставил свои пять вон в обмен любезностями Хван. — А что бывают некрасивые девушки? — искренне удивился Чонин. Когда-то давно он прочитал в каком-то журнале о том, что некрасивых женщин не бывает, бывают только неухоженные. Эту цитату часто приписывают разным известным людям, однако по факту она лишь отражает собой философию ухода за собой, которую популяризовала Коко Шанель и другие иконы стиля, подчёркивая, что это и есть ключ к красоте, а не врождённые данные. И это так врезалось в память ещё тогда юного парня, что он и по сей день помнил о ней. Юна заулюлюкала от умиления: — Ты такой милый, Айенни! Я иногда даже жалею, что ты гей. Ведь это такая потеря для всего женского рода! Чонин виновато улыбнулся, как бы говоря: ну уж простите, я не выбирал это, оно само, а остальные парни усмехнулись. Юна так сказала, что можно подумать, что натуралы никогда не говорят о том, какие девушки красивые. Это же не так! И лишь Джинни внезапно нахмурился и громко возразил: — Некрасивых не бывает? Ещё как бывают! — У тебя кто-то конкретный на примете? — нахмурился Джисон. — Да. Чан Вонён. Никого страшнее в своей жизни не встречал! Все уставились на него широко распахнутыми глазами. Даже Ёнбок. — Как бы сильно я ненавидела эту стерву, но даже я признаю, что она одна из самых красивых девушек университета, — произнесла, шокированная высказыванием Хвана, Йеджи. — Реально! Хван, ты офигел что ли так говорить? — вторил ей Джисон. Ни разу в своей жизни он не слышал, чтобы его лучший друг так полоскал гадостью девушку. Объективно очень красивую к тому же. — А вы попробуйте заглянуть глубже её больших кукольных глазок, пухлых губок и миленького личика. Она уродует себя сама своим же поведением. Ей бы косметику не на лицо малевать, а нажраться. Может изнутри станет чуточку красивее, — буркнул Хван, используя цитату одной из известных айдолок Южной Кореи. Затем поднялся со скамейки, схватил Ббоки, и они вдвоём свалили только в им одним известном направлении. Джинни не лукавил ни капли. Да он влюблялся в красивые лица, он признаёт это. Все его бывшие пассии (если девушек на пару ночей можно было назвать таким словом) словно модели с обложек. И Чан Вонён до недавней поры он считал очень даже привлекательной. Но один её неверный поступок, и теперь глядя на эту искусственную куклу его тошнило и хотелось морщиться от омерзения. Ничего не помогало увидеть в ней ту красотку, на которую он по началу учёбы тут клюнул. Внутреннее содержание слишком легко перекрывало напускное внешнее. Это было мнение Хвана и остальным не обязательно с ним соглашаться. — Хуя он эстет! — заржал Хо, когда парни пропали из виду. — Я думал, что знаю своего друга вдоль и поперёк, — сказал ошарашенный Джисон. — А оказывается омут по имени Хван Хёнджин не изучен и на пятьдесят процентов… Я в ахере, ребят! — Корея вскрыла в Джинни слишком много интересного и неожиданного, да? — хихикнула Юна. — Даже чересчур, — кивнул Джисон. — Я за этим дерьмом не успеваю!

***

После одной из пар Джинни шёл по коридору, торопясь к Ббоки, когда внезапно столкнулся с Айенни, нагруженным до самого носа учебными материалами. Оценив обстановку, Хван спросил: — Тебе помочь? — Если тебе не сложно, — прокряхтел Айенни, избавляясь от части учебников, передав их в руки друга и выдыхая от усталости. — Куда ты их тащишь? Где ты вообще их взял, и главное зачем? — Скучно жилось знаешь ли. Думал всё, как разнообразить свой досуг и внезапно решил, а потаскаю ка я учебники! — съязвил сначала блондин, на что Джинни усмехнулся. — А если серьёзно, то препод попросил перетащить в другой кабинет на четвёртом этаже второго корпуса. — Обещал зачёт? — Нет. Просто попросил помочь. Он ещё Черён запрячь хотел, но я её отпустил. Не будет же она тяжести таскать. Хван подумал о том, что та Черён, которую он знает, точно не оставила бы Чонина одного в беде. Она таскала бы по чуть-чуть, по пять штук может, но обязательно таскала бы. — Ты ей соврал, что тебе помогут? — уточнил Джинни. — Вроде того, — кивнул Айенни и оба посмеялись. Они прошли по второму этажу, поднялись на третий и преодолели длинный коридор, чтобы из него перейти во второй корпус, где и находился нужный четвёртый этаж. Время было позднее, студенты, те, у кого пары закончились в нормальное время, давно разбрелись по домам. Остались только самые невезучие с нескольких курсов. Например, психологи и филологи, которым предстояло отсидеть ещё одну пару. Хотя и среди этих курсов многие решили забить на это и свалили домой. Хёнджин бы тоже пошёл, но Ббоки изъявил желание остаться в универе, так что и Хвану выбора не осталось. Всё равно он один никуда не пойдёт и будет ждать Ликса. Джинни с Чонином спокойно шли по переходу во второй корпус универа, болтали обо всяком, когда на встречу им вышла та, кого Хёнджин вообще никогда не хотел бы видеть. Её и так слишком много было на занятиях, потому что не повезло с ней учиться на одном курсе, так что Хван желал хотя бы на переменах не лицезреть её лица. Но вопреки всем его желаниям, Чан Вонён шла ему на встречу в компании людей из студсовета, видимо обсуждая свою будущую должность президента, на которую должна вступить уже в следующем месяце, если всё пойдёт так, как она запланировала. Джинни решил проявить свою взрослость и разумность и сделать вид, будто её не увидел. Не то настроение было для разборок. Однако у истерички были на это свои планы. Оторвавшись от остальных и дождавшись, когда они покинут данный коридор (только Сольюн осталась с ней рядом), она обратилась к спокойно шествующему Хвану. — Твои попытки мне навредить такие до нелепого смешные, — хихикнула она. Установка не обращать на истеричку внимание, которую Хван ранее вбил себе в голову тут же дала трещину. Не сложно догадаться, что она говорила об их совместных с Нин Ичжо попытках накопать на неё информацию. Но откуда она узнала об этом? — Ты о чём вообще? — сделав максимально недоумённое выражение лица спросил у неё Джинни скучающим тоном. — Думал я не узнаю, что вы с Нин Ичжо-сонбэ спелись и что-то замышляете против меня? — снисходительно улыбнулась Вонён. Джинни не собирался играть по её правилам и отдавать ей лидерство в диалоге. Истеричка обычно так и выезжает. Поэтому надо максимально опустить её самомнение. Для этого Джинни рассмеялся: — Вау! Вот это самооценка! Ты думаешь весь мир около тебя одной крутится, что ли? Опустись на землю, девочка! Я начал общаться с Ниннин совершенно случайно. И вовсе не для того, чтобы тебе как-то досадить. Заняться нам что ли больше нечем? — Хочу похлопать твои актёрским талантам, Хван! — улыбнулась девушка и действительно похлопала в ладоши. Очень показушно, неестественно. — Но твоё излишнее красноречие лишь подтвердило, что я попала в точку. У меня везде уши и глаза есть. И то, что вы с Ниннин-сонбэ спелись и пытаетесь под меня нарыть информацию я в курсе. Так что ни к чему притворства, Хван. Хёнджин вздохнул. Им с Ичжо так хотелось оставить всё в тайне, однажды внезапно огорошить истеричку и поставить на место, но теперь это задумка полетела под откос. Теперь, когда Вонён всё знает, она станет очень аккуратной. И наверняка уже продумывает, а может и воплощает в жизнь, контрмеру против них двоих. Однако отчаиваться он не собирался. Они придумают что-то ещё, как с ней справиться. — Послушайте, возможно это не моё дело, — подал вдруг голос до этого момента молчащий Чонин, — но эта ваша война уже переходит все мыслимые границы. К чему эти игры с манипуляциями? Почему бы все ваши конфликты не уладить обычным и взрослым разговором? На крайний случай, можно же просто игнорировать существование друг друга, если уж так не можете взаимодействовать? Этот совет был хорошим вариантом. К тому же Чонин на практике знал, что он действующий и самый эффективный. Таким образом уже как пару лет сосуществовали Ким Сынмин с его бойфрендом в одной группе. Это же так просто игнорировать неугодный тебе субъект и всё. Никаких проблем ни у Хвана, ни у Чан Вонён с этим быть не должно. — А знаешь, ты прав, — внезапно согласилась с ним девушка. — Это действительно не твоё дело, — произнесла она очень резко и холодно. Её тон совершенно не соответствовал её милому, кукольному личику и игривой, мягкой улыбке, что украшала её губы. От внезапности и контрастности его видения с реальностью, Айенни опешил и замолк, не найдясь с тем, что мог бы ответить. А Хван глянул на него таким взглядом, в котором читалось: «всё ещё считаешь, что уродливых девушек не бывает?» — Я это к чему, Хван, — продолжила меж тем Вонён, подойдя к парням ближе и заглянув в глаза Джинни. — Просто хотела тебя предупредить, что там, где ты учился, я преподавала. Так что не стоит идти против меня. Лучше, как послушный мальчик, успокойся сам и Нин Ичжо-сонбэ заодно утихомирь. А то оба обожжётесь так, что никогда потом не оправитесь. Я это тебе гарантирую. Хван ухмыльнулся. Сколько живёт, а методы запугивания у людей не меняются. Они все так говорят. До поры до времени. Пока сами не понимают, с кем связались. — Ты до хера берёшь на себя, дамочка, — оскалился он. — Запугивай сколько влезет, мне плевать. Главное сама потом не пожалей, что дорогу мне перешла. Сказав это Джинни развернулся и пошёл по коридору, не намеренный и дальше продолжать данный разговор. Айенни засеменил за ним, обрадовавшись, что в этот раз обошлось без кровопролития. Они почти дошли до самого конца коридора и ещё секунда, скрылись бы совсем, но в спину парням прилетел ответ от Вонён: — Тебе может и плевать. Как и Ниннин-сонбэ. Но если мне не изменяет память, то Ли Ёнбок совсем не такой. В прошлый раз он, кажется, неделю из дому не выходил, да? Ты уверен, Хван, что хочешь рисковать снова? Джинни замер на месте. Одно только имя, его имя, перевернуло в его душе всё. Перед глазами возник образ Феликса, так ярко и по солнечному улыбающегося, не беспокоящегося ни о чем. И которое тут же сменяется его образом в той подсобке на пятом этаже. Разбитым, плачущим, кричащим и прогоняющим Хвана. Джинни почувствовал, как от данной картины он загорается изнутри. Сердце начинает стучать оглушающе громко, мышцы напрягаются, зубы и кулаки сжимаются, дыхание спирает, а перед глазами темнеет. Он медленно оборачивается…

***

— Я думаю, что тут нужно добавить абзац. А то как-то пусто выглядит. Так не думаешь? — спросила Черён у Ббоки. Они вдвоём сидели на первом этаже в ожидании последней на сегодня пары. На коленях Ёнбока лежал его ноутбук, и они вместе с Черён оформляли презентацию по их общему, предстоящему к сдаче, групповому проекту. — Наверное, ты права, — согласился с ней Ликс и исправил. Потом он посмотрел на готовый результат и усомнился. — А теперь кажется, что перегружено. — Ага. Теперь слишком много текста получилось. Преподаватель не оценит. — Может его как-то сократить? — Мы вроде бы уже убрали всё лишнее… — задумчиво сказала девушка. — Давай, когда Айенни придёт, мы ему покажем? Что он на этот счёт думает. — Да, давай, — согласился Ббоки и захлопнул ноут. В их тройке они распределили работу самым эффективным и удобным для всех способом. Информацию искали все вместе, анализировали, обрабатывали, убирали лишнее, находили чем дополнить — всё это в совместных обсуждениях. А потом решили разделиться. Так как и Черён, и Ббоки очень слабы в публичных выступлениях, за них троих с удовольствием согласился выступить Айенни. А они взяли на себя роль создания презентации и текста, который их друг будет вещать перед преподом и одногрупниками. Но по некоторым вопросам, само собой, Ликс и Черён консультировались с Айенни, чтобы проект действительно получился групповым, и чтобы каждый вложился в него достаточно. — Ребят, вы не видели Айенни? — раздался над ними голос. Подняв головы Ббоки с Черён увидели перед собой Чана. — Его преподаватель задержал… — ответила растерянно девушка. — А ты разве не согласился ему помочь? — Помочь? В чём? — удивился Крис. — Там надо было учебники перетащить на другой этаж. Преподаватель попросил меня и Чонина. Но Айенни сказал, что написал тебе и ты придёшь ему на помощь, поэтому меня отпустил, — пролепетала Черён. Крис выглядел самую малость растерянным и удивлённым. Думая, что пропустил сообщение своего парня с призывом о помощи, он достал телефон из кармана и увидел, что никто и ничего ему не писал. С бойфрендом последний раз он общался на прошлой перемене. Более они словом не перекинулись. — Вот гадёныш! — выдохнул Чан, догадавшись, что на самом деле произошло и присел рядом с девушкой. — Ничего он мне не писал! — Опять на себя всё взвалил! — надула губы брюнетка, поняв, что её нагло обманули. — И давно он там помогает? — Нас с пары отпустили чуть пораньше. Уже минут двадцать как. — Наверное он там уже перетащил всё, — заключил Крис. И всё же разблокировал экран смартфона и написал бойфренду с предложением помочь. Но прошла минута, вторая, а СМС так и осталось висеть без ответа и даже не заимев статус прочитанного. — Посижу тут с вами тогда. Не помешаю? — Вовсе нет, — улыбнулась Черён. — А у тебя разве пары не закончились? — Да. Но мы с Хо чуть задержались. И я в любом случае хотел Айенни дождаться. — Минхо тоже ещё тут? — удивилась девушка. Она знала Хо, как человека, который ни секунды лишней не задержится в универе, если на это нет весомой причины. — Вроде где-то тут. С Юной, Джисоном и Йеджи куда-то пошёл, — пояснил Чан и вновь глянул на открытый чат со своим парнем в надежде увидеть от него ответ. Но сообщение так и осталось непрочитанным. Крис вздохнул, решил, что бойфренд ещё не освободился. Если он его сейчас побежит искать, велика вероятность разминуться и потеряться, так что смысла нет в этом. Лучше уж подождать тут, рядом с Черён и Ёнбоком. У их группы тут пара последняя будет и Ян точно придёт сюда. — Ббоки! У тебя хорошо всё? — вдруг услышал Чан обеспокоенный голос девушки и повернулся в сторону парня. И увидел нечто странное. Блондина трясло. Натурально трясло. Он обхватил себя двумя руками, кутался в свою кофту и громко стучал зубами от холода. — Н-не знаю, — не попадая зуб на зуб, выдавил из себя Ликс. — Мне в-вдруг х-холодно с-стало. Оч-чень. Черён и Чан недоумённо переглянулись. Не было тут холодно. От слова совсем. Никаких распахнутых настежь окон, никаких дверей. Но даже если было бы, то не настолько сейчас холодно на улице, чтобы так стучать зубами. Вполне себе комфортная температура что в университете, что снаружи. Тем более, что одет Ббоки был словно капуста. В тёплую кофту, под которой выглядывала то ли водолазка, то ли что-то подобное. Черён рядом с ним вообще сидела в одной тонкой блузочке, юбке и довольно тонких колготках. И ни капли не мёрзла. — Чани! У него губы синеют! — воскликнула перепуганная на смерть девушка. Крис и сам это видел. Он резко поднялся с места, стянул с себя свою толстовку и накинул на плечи парня. Потом присел подле него на корточки и принялся растирать его плечи и руки. Черён ему в этом помогала. Но вопреки всем ожиданиям, Ббоки не становилось лучше. Губы всё сильнее синели, а щёки бледнели. Чан коснулся его лба и ужаснулся. Ни о какой нормальной человеческой температуре тела и речи не шло. Ёнбок был очень холодным. — Что это за херня? — воскликнул Крис. Ему нечего было больше дать парню, поэтому он просто продолжил активно растирать его плечи в надежде, что это поможет. — Может сбегать за горячим напитком в автомат? — спросила девушка. — Нет! Мне кажется надо скорую вызывать, — ответил ей Кристофер. Это была единственная сейчас хорошая идея. Он никогда прежде с таким ещё не сталкивался и не знал, как действовать наверняка. Но одно было ясно как день: если они не могут помочь своими силами, то надо срочно ехать в больницу. Вдруг у Ббоки давление скакнуло или что-то вроде этого. И если они замедлятся хоть на секунду, то от такого резкого падения температуры тела он просто на просто умереть может! Девушка кивнула и спешно достала из сумочки телефон, но не успела разблокировать, как увидела, что прямо перед их скамейкой остановился совершенно неожиданный человек. Ким Сынмин. Он молчал, выглядел слегка обеспокоенным чем-то и смотрел неотрывно на Ббоки. Заминку девушки заметил Крис и заинтересованно обернулся посмотреть на то, что её так сильно могло удивить. Чан с Сынмином встретились глазами. Ким первым отвёл взгляд в сторону, сглотнул и поджал губы. Снова посмотрел на Ёнбока, нервным движением руки почесал заднюю сторону шеи, закрыл глаза и покачал головой. Что-то беззвучно прошептал себе под нос, отвернулся от ребят и пошёл дальше по коридору. Он вёл себя крайне странно. Его занятия на сегодня окончены, ему пора домой, однако же… Пары шагов не сделав, он, выдохнув ругательное: — Да, блять! — быстро развернулся и кинулся к Ёнбоку. Подбежав, схватил одну его руку, закинул себе на плечо и рявкнул, обратившись к Чану: — Помоги мне! Растерянный странным поведением и тем, что творилось с Ббоки (а с ним с каждой новой секундой становилось всё хуже, казалось, он почти что потерял сознание) Кристофер даже спорить не стал и послушался однокурсника. Он тоже закинул себе на плечо вторую руку Феликса, и они вместе с Кимом водрузили не стоящего на своих двоих, дрожащего от холода парня на себя. — А теперь потащили его! И живее! — приказал Ким, и они вместе с Чаном потопали к лестнице, ведущей на второй этаж. Девушка, что так и не набрала номер скорой, быстро запихнула телефон в сумку, заметила упавшую на скамейку с плеч Ёнбока толстовку Криса, схватила её и побежала следом. Никто, кроме Сынмина не понимал, куда они тащат парня. Сначала Черён с Чаном думали, что в медкабинет (который скорее всего закрыт, но это единственный логичный вариант того, куда Сынмин мог отвести парня), но Ким минул второй этаж, затем и третий. Там он свернул в сторону перехода во второй корпус. И когда они почти добрались до него, до ушей ребят донёсся пронзительный женский крик. — НЕТ! ИСЧЕЗНИ! ПРЕКРАТИ! ЗАТКНИСЬ! ХВАТИТ!!! — кричал этот голос, перемешанный с громкими рыданиями. Обладательница, кем бы она не была, испытывала истинную боль. Она натурально билась в агонии и отчаянии. Будто её прямо сейчас, как минимум, кто-то убивал. Чан нервно сглотнул. «Да что, блять, происходит?» И по мере того, как они приближались, эти крики становились пронзительнее и громче. У Криса, как и у Черён волосы на теле дыбом стали от услышанного. А когда они, таща полуживого, дрожащего от холода Ббоки вывернули в тот коридор, то, казалось и вовсе, поседели от ужаса. Первое что заметил именно Чан, это своего парня. В том виде, каком он никогда ранее его не видел. Чонин, часто и глубоко дыша, стоял прижавшись к стене спиной, держась на приличном расстоянии от всех остальных, кто был на этаже. Он прижимал к груди руку и стеклянными не видящими глазами смотрел перед собой в пустоту. Казалось будто боролся с чем-то внутри себя. С каким-то ужасом известным только ему одному, потому что вроде бы внешней опасности никакой не наблюдалось. Сольюн в противоположной стороне от него, однако состояние девушки было очень похоже на его. Она тоже прижималась к стене, дрожала от страха, как осиновый лист и с зажмуренными глазами тихо плакала. А крики ужаса, отчаяния и боли издавала Чан Вонён. Вот на кого, а на неё смотреть было страшнее всего. Зарёванная, она билась в истерике, хваталась за голову, буквально волосы на себе рвала, активно мотала головой в стороны, умоляла заткнуться… Отстать от неё! Оставить её в покое! И это при том, что ей ничего не угрожало. Рядом с ней никого не было. Никто не представлял для неё никакой опасности. — ХВАТИТ! ХВАТИТ! ПРЕКРАТИ ЭТО! — рыдала громко она, двумя руками с силой дёргая на себе волосы. И это так не вязалось с вечно идеальным и собранным образом принцессы университета Чан Вонён. Она была похожа на безумную пациентку психбольницы, которая словила приход из-за того, что ей не дали вовремя лекарства и забыли одеть в смирительную рубашку. А в завершение всей этой жуткой картины был Хван. Не так далеко от Вонён, буквально в паре шагов от неё, он стоял на коленях посреди коридора спиной к кричащей однокурснице, с низко опущенной головой, крепко сжимая кулаки и очень тяжело дыша. Он морщился от боли так, будто каждый вдох давался ему тяжело и отдавался ужасной болью. Цвет его кожи, обычно бледный, словно у фарфорового принца, теперь был красным, раскалённым до предела. Пот тёк с парня крупными ручейками по шее, по лицу, по всему телу, словно он находился под душем, не меньше. Одежда взмокла как после двухсот километрового марафона по раскалённой пустыне и под палящем солнцем. Вены, проступившие на лбу, на шее и на руках сильно набухли. Джинни хватал ртом воздух, но не мог толком ничего вобрать в лёгкие. Каждая его попытка вдоха опаляла их жаром. Он чувствовал себя и выглядел так, словно горел изнутри! И именно к нему, пользуясь помощью Чана, внезапно отмерший от созерцания поражающей картины, Сынмин потащил Ёнбока. Остановившись перед страдающим парнем, он буквально кинул в него почти что превратившегося в сосульку, и, кажется, потерявшего сознание Ббоки. Чан тоже отпустил Ликса, действуя на автомате, и отступил на два шага назад. Хван, не смотря на своё состояние, краем глаза заметил подошедших и успел раскрыть свои руки так, чтобы кинутый в него блондин мягко спикировал прямо к нему в объятия. Он крепко сжал почти что остывшее, холодное тельце в своих руках и лицом зарылся в его шею. Прижался к нему так, словно это была та самая нужная и желаемая вода после марафона, а потом… Потом очень медленно, словно по волшебству, но всё начало возвращаться в норму. Джинни смог сделать желаемый полноценный вдох, а затем и второй. Жар начал покидать его тело так же стремительно, как накатил. Ббоки же в свою очередь начал отогреваться и приходить в себя. Он отмирал, словно прятавшийся под слоем снега цветок, почувствовавший первые лучи солнца. Его кожа порозовела, побледневшие от холода веснушки стали ярче, губы вернули свой нормальный розоватый оттенок. Он прекратил трястись от холода и прижался сильнее к Хвану, как к единственному источнику тепла, который его согревал. Они оба медленно, в объятиях друг друга, начали возвращаться в норму. Вместе с этим прекратились и истошные крики Вонён. Она не перестала плакать, но теперь не рвала на себе волосы и лишь слегка подвывала, покачиваясь в стороны. Всё ещё больше похожая на пациентку психбольницы, чем на нормального человека. И лишь это, да тяжёлое дыхание Хвана с Ббоки нарушали общую тишину. Прижатые по стеночкам Сольюн с Чонином так же отмерли и потерянно огляделись вокруг. К Чонину подбежал Крис. Схватил за плечи и спросил всё ли нормально. Немного заторможено, растерянно Чонин покивал, не в силах произнести ни звука. Кристофер прижал его к своей груди. Успокаивающе погладил по задней стороне шеи и по лопатке. А Сольюн, придя в себя, первым делом кинулась к своей подруге. Помогла ей, продолжающей бесконтрольно лить слёзы, стонать и качаться, подняться на ноги, и они вдвоём так быстро, как могли постарались скрыться ото всех. В это же время в коридор вошли Джисон, Юна, Йеджи и Минхо. Они находились этажом ниже и услышав подозрительные крики, поспешили наверх, думая, что там кого-то пытали. И именно на них налетели две зарёванные подруги. Вонён была совершенно в невменяемом состоянии. Она даже не постаралась скрыть своё зарёванное лицо с размазавшейся на нём косметикой, от четвёрки друзей за разворошёнными волосами. Она тихонько подвывала и смотрела мёртвым взглядом в никуда, пока Сольюн тащила её на себе. Девушки скрылись, а Хани и остальные осмотрелись вокруг. И первые, кто бросился им в глаза были Хёнликсы, стоящие на коленях посреди коридора и так тесно друг к другу прижатые. И их общее состояние, особенно вид раскрасневшегося и насквозь мокрого от пота Хёнджина поразил ребят. Хани воскликнул: — Какого хуя тут произошло? Чан, всё ещё обнимающий своего парня, пожал плечами. Не знал он ничего. Ему самому было интересно какого хуя сейчас произошло. Тогда друзья посмотрели на Черён. Она растерянная, с широко распахнутыми от шока глазами, открыла было рот, чтобы хоть что-то рассказать, но поняв, что сказать ей так же, как и Крису, нечего просто пожала плечами и робко указала пальчиком на последнего, кто мог хоть что-то прояснить. Тогда-то остальные заметили Сынмина. Тот стоял, нависнув над Хёнликсами, и неотрывно на них пялился. Почувствовав сразу несколько пар удивлённых и недоумевающих глаз на своей спине, парень отмер и отвернулся от созерцания обнимающейся парочки. Резко осознав, какую оплошность совершил, сначала поучаствовав в событиях, а потом вовремя не исчезнув, резко сорвался с места и убежал, пока его не успели о чём-либо спросить. Во время побега Минни чуть не сбил с ног Хо, мимо которого пронёсся. И только благодаря быстрой реакции последнего, что отскочил в сторону, столкновения не случилось. Наступила гробовая тишина. Спустя минут пять первой её решилась разорвать Йеджи: — Ребят, да что тут произошло? — И что тут делал Сынмин? — следом за ней поинтересовался Хо. — Хван, Вонён из-за тебя в таком состоянии убежала отсюда? — обратился Джисон к лучшему другу, что хоть и продолжал обнимать Ёнбока, но выглядел уже куда более вменяемым. — Что ты им с Сольюн сделал? Почему Хан решил, что виноват его лучший друг, он не знал. Наверное, по привычке? Да и кто это мог быть, как не он? Остальные с Вонён так не воевали. — Н-ничего, — прочистив горло, вдруг заговорил отмерший Чонин. Все уставились на него. Крис, почувствовав, что всё вернулось в норму, слегка отстранился от парня, но рук с его предплечий не убрал. Айенни слабо ему кивнул, поблагодарив за помощь. А потом похлопал ладонями себе по щекам, немного встрепенулся и приободрился. Снова прочистил горло и уже немного громче произнёс: — Он, правда, ничего ей такого не сделал. Все вопросительно посмотрели в сторону Хвана. Тот глянул в ответ и прикрыл веки. Он не хотел и не мог ответить. Он успокаивал себя, своё громко стучащее сердце и остужал свою горячую кожу в объятиях такого приятного и почему-то очень прохладного Ббоки.

***

Раздался писк электронного кода на входной двери, а затем и она сама распахнулась. Ханна, сидящая за компьютером в наушниках, слушая музыку, скорее всего и не узнала бы, что в квартире больше не одна, если бы не увидела в отражении экрана ноута, ввалившегося в её комнату Сынмина. Не заметив его странного состояния, она сильно обрадовалась приходу парня и подскочила со стула. Сняла наушники с головы и подбежала к нему. — Зацени демку! Я её сегодня записала! — поделилась она своей радостью и водрузила на его голову наушники. Недавно она, помимо своей блоггерской деятельности, которой зарабатывала на жизнь после того, как бросила университет, увлеклась написанием музыки. В последнее время её потянуло к такому виду творчества, несмотря на то, что когда-то она его возненавидела. И всё из-за матери, что отдала её в музыкальную школу против её воли. Сейчас Ханна находилась в процессе записи своего первого альбома. Блоггером она пока что была не очень уж крупным и всемирно известным, но на жизнь вполне себе хватало, как и на запись треков. И слава богам ни родители, ни брат не были в курсе того, чем она занималась. Иначе давно бы лавочку прикрыли. Она всё ждала, когда Минни хоть как-то отреагирует на её новый трек, но смотря перед собой пустующим взглядом, он, кажется вообще не слышал, что у него в ушах что-то играло. И только тогда радостная пелена спала с глаз девушки, и она обеспокоенно сняла с его головы наушники, повесив себе на шею, сделала крупный шаг назад и спросила: — У тебя что-то случилось? Сынмин с шумом выдохнул и кивнул. Потом прижался спиной к стене и прикрыл веки. Остервенело растёр руками лицо. — Минни, что случилось? — обеспокоенно повторила свой вопрос Ханна. — Я влез туда, куда влезать мне не стоило, — выдавил он из себя. Наступила пауза на осознание сказанного, а потом девушка выдохнула: — Только не говори, что ты полез… — Именно это я и сделал, — не дав договорить подруге, перебил её Сынмин. — Блять! Минни! — застонала она. — Я не знаю на кой хер я это сделал... Я… Я просто растерялся! Я… Если бы не влез, хрен знает, что случилось бы! — размахивая руками, пытался он сам для себя придумать хоть какое-то оправдание. Что было бессмысленным, ведь Ханна и так знала с кем общалась. — Твоя добрая душа тебя когда-нибудь погубит, — поджав губы, вынесла она свой вердикт. И оба замолчали. Так простояли некоторое время в тишине друг напротив друга, пока Ханна первой её не нарушила: — Хочешь завтра в универ с тобой пойду? — И с братом своим встретишься? — Просто от нападок будет легче отбиться вдвоём. А брат… Да пошёл он! — зло выплюнула девушка. — Может лучше вообще не идти тогда? Отсижусь дома, потом через месяц заберу на хер документы из универа… Буду тебе с музыкой помогать? — предложил Сынмин. — Ты не сделал ничего плохого, чтобы прятаться и бежать! — разозлилась на него девушка. Она знала, что Сынмин хотел получить это образование. Он поступил на факультет вполне осознанно. И вот так бросать всё, к чему он стремился, она ему не позволит из-за какой-то мелкой оплошности. Ким вздохнул и кивнул. А Ханна, поддавшись порыву, подошла и крепко обняла парня. — Всё будет нормально, — прошептала она ему в грудь. — Думаю в этот раз объясняться будет куда сложнее… — вздохнул Минни, крепче обнимая подругу в ответ. — Прорвёмся. Не впервой же. — Угу.