̷С̷о̷н̷н̷ы̷й̷ ̷п̷а̷р̷а̷л̷и̷ч

…сон.

Хван, сильно переживая и внутренне трясясь добрался до остановки и сел в местную маршрутку, ведущую прямиком до больницы. Он сел на свободное место и прижался головой к прохладному стеклу и прикрыл веки. Он ощущал тотальную усталость во всём теле, так как этой ночью не смог сомкнуть глаз. В голову бесконечно лезли воспоминания вчерашнего вечера. До того момента, когда они услышали голос Минхо.

***

Они с Ббоки сидели в выступе уже восьмой час. На улице совсем потемнело, хоть глаз выколи, и очень похолодало. Чтобы не замёрзнуть, Джинни периодически поднимался и делал лёгкую зарядку, путём поиска связи и звонка в службу спасения, а потом возвращался к продрогшему Ликсу, усаживался как можно ближе, забравшись под свою куртку, которую ранее отдал ему, и так они грелись. Джинни хотел пить, но он терпел. Во-первых, вода ледяная, из-за этого только замёрзнет больше, во-вторых, его жажда не была ещё столь критичной, а в-третьих, он не станет объедать Ббоки. Его косяк, что не взял с собой ничего. И что оказались они тут, тоже он виноват. Так что свою воду, которой осталось на пару глотков, пусть лучше Ликс пьёт. — Ты как? Как твоя нога? — тихо спросил Джинни, укладывая голову на макушку прижатого к нему парня. — Горит, — пожаловался Ликси зуб на зуб не попадая. — Верю, — со знанием дела покивал Хёнджин. — Завтра будет чуть лучше. — И как ты на такой ноге тогда до дома добрался, а потом ещё и ночь вытерпел? — спросил у парня Феликс. — С божьей помощью, — невесело хохотнул Хван. — Но ты так не смей. Нас сейчас вытащат и сразу езжай в больницу. Наступило молчание. А потом Ббоки медленно произнёс: — А вытащат ли? — Конечно, вытащат! Я уверен, нас уже ищут. Время одиннадцать ночи! Они бы уже тридцать раз осознали нашу пропажу! — Это да. Но вот только лес огромен… И какова вероятность, что нас найдут? На это Хван ничего не ответил. Он просто хотел верить в свою везучесть и что и в этот раз удача его не оставит. Не тогда, когда он рисковал дорогим для себя человеком. — Прости меня, — всхлипнул Ликс. — Мы уже обсуждали это. И я повторюсь: ты ни в чём не виноват. Это всё я. Испортил поездку тебе, испортил себе... Всем испортил! А ты не виноват, — сказал Джинни и крепко обнял Ликса за плечи, притянув дрожащее тельце к себе. Так они просидели немного. Хван шмыгал носом, старался думать о лучшем исходе, вслушивался в посторонние звуки, чтобы не упустить момента, когда за ними придут, пока Ликс, погрузившись в свои мысли тихо дрожал. А потом он открыл рот и тихо произнёс. — Не понятно выживем ли мы, поэтому… Я не хочу умереть, так и не узнав правды. Давай пожалуйста поговорим? Только не увиливай в этот раз от ответа. — О чём? — спросил Джинни, на самом деле догадавшись, куда клонит парень. — Всё о том же. Что происходит, Джинни? Почему ты злишься? Что я делаю не так? Хван крепко сжал зубы и выдохнул через нос. Он боялся, что речь снова зайдёт об этом. А здесь ему даже деваться некуда. Разве что прыгнуть со скалы и разбиться на смерть, а такой вариант он даже не рассматривал. Слишком ценил свою жизнь. — С чего ты взял, что делаешь что-то не так? — Потому что ты злишься постоянно! Хван открыл было рот, чтобы ответить, но Феликс отодвинулся от него и перебил: — И если ты снова сейчас начнёшь говорить, что это не так или что мне это кажется, то нет! Я с тобой не согласен! Я не слепой дурачок! Я всё прекрасно вижу и осознаю! Когда такое происходит один раз, это можно назвать случайностью. Когда повторяется во второй и третий, — можно притянуть за совпадение, но сомнения появляются! Но когда в четвёртый, пятый и шестой разы … То это точно закономерность! И это длится уже слишком долго! Ликс всхлипнул, сделав небольшую паузу. Хван закусил нижнюю губу и опустил виноватый взгляд вниз. В глубине души он и правда надеялся на чужую наивность. Но Ббоки действительно не дурачок. — Я… — продолжил Ёнбок. — Мне очень нравится дружить с ребятами и Джисоном. Я так долго мечтал быть нормальным человеком с кучей друзей. Отдыхать в большой компании, искать приключения на пятую точку, выбираться из передряг всем вместе... Но не такой ценой! Если дружба с ними стоит мне нормальных отношений с тобой, то нафиг мне такая дружба не сдалась! — воскликнул Ликс. И его крик шёл от самого сердца. Он готов был отказаться от всего, что его так сильно радовало. Лишь бы Джинни из его жизни никуда не уходил. Пусть это походит на одержимость, пусть знакомы они не так долго, но он уже успел полюбить этого парня всем своим сердцем. Уже успел прикипеть так, что дальнейшей жизни без него просто не мог представить. Никто не был способен заменить Хёнджина. Никакая огромная компания друзей или даже новая влюблённость. Он слишком незаменим, слишком особенный для Ёнбока. Хван, услышав признание, сжал зубы сильнее. Ну пиздец! И это то, чего он добивался? Он же так хотел показать Феликсу нормальную жизнь. Показать, как это классно дружить и общаться с людьми. И сейчас сам же, своими, мать его, руками, своими действиями, своим поведением откатывает весь прогресс назад! И всё почему? Потому что трусливый, эгоистичный мудак с комплексами! — Я не хочу так, Джинни! — продолжил Ббоки. — Не хочу тебя терять. Ты слишком важен для меня. Ты первый, кто не испугался моего проклятия, первый кто подошёл ко мне, первый стал моим другом... Впервые за долгое время я почувствовал, что я не один! Ты первый, кто готов меня поддержать всегда и во всём! Поэтому ты для меня всегда будешь выше кого бы то ни было. И я не хочу терять нашу дружбу! Она правда очень важна для меня! И если ты так сильно злишься, когда я с Джисоном общаюсь, тогда я не буду больше… Только не бросай меня! Не оставляй одного! — разрыдался Ликс. — Нет. Нет. Нет… — забормотал Джинни, замотав головой в стороны и схватив себя за волосы. —Всё не так, Ликси! Ты не должен отказываться от нормальной жизни! Я рад, правда рад, что ты теперь общаешься со всеми… — Но тогда почему? Объясни почему? Почему ты злишься? Хван прикрыл лицо обеими руками и тихонько простонал. Сердце забилось с удвоенной силой. Стало безумно страшно! Но видимо наступил тот самый момент, когда он либо берёт себя в руки и признаётся, либо своими же руками посадит Ликса за четыре стены, заставит бояться общества до конца его дней и убьёт в нём любое социальное начало. И это совершенно не устраивало Джинни. Он не настолько мудак. Он не абьюзер и он не желает любимому человеку такой участи. Он хочет видеть его счастливым, открытым, ярким, улыбающимся и радующимся жизни. Таким, каким он был в последнее время. Ведь именно таким он нравился Хёнджину ещё больше. Хотя куда уже? И всё это следствие положительного общения Ёнбока с людьми. Одним только Хваном он не должен ограничиваться. И не должен от всего отказываться, лишь бы сохранить между ними дружбу. Нормальные люди должны таких ограничителей, вроде Хвана, выкидывать из своей жизни раз и навсегда! Но Ббоки легко готов был отказаться от всего, что его так сильно радовало. И всё ради мудака Хвана! И это так смело, так отчаянно! А Хёнджин в это время что? Не может вытащить свою голову из песка и открыто признаться в чувствах? Хотя мнит себя при этом самым смелым и пиздатым? Да он же просто жалок! И это то, с чего он собирается начать свой путь исправления. Хван отнимает руки от лица, глубоко вздыхает и выпаливает: — Я злюсь, потому что… Я ревную. Наступает неловкое молчание. Ликс даже всхлипывать перестаёт. А Хёнджин, закрыв руками лицо, ждёт звуковой реакции с его стороны, так как ему страшно посмотреть в глаза. — Ну… — чуть погодя произносит Ббоки. — Я так и думал, в принципе. Хван резко отнимает руки от лица, поворачивается и таращится на парня во все глаза. Что? Он знал? Однако рассмотрев блондина чуть дольше и лучше, понимает: нет. Не понял его Ёнбок. Совсем. Точнее понял, но что-то совсем не то, что имел в виду Джинни. — Как я и пообещал, я не буду больше общаться с Джисоном, так что не надо больше злиться. Хорошо? — просит Ликси жалобным голоском. — Причём, блять, здесь он вообще?! — эмоционально восклицает Джинни. На кого злится в данный момент времени и сам плохо понимает. То ли на себя, что нормально объясниться не может, то ли на глупенького Ббоки, который в его словах слышит что-то своё, то ли на ситуацию в целом. Ведь найди Хван в себе силы раньше и признайся нормально, как подобает, в романтической обстановке, со свечами и ужином, то они не оказались бы в данной ситуации вообще! — Ты же сам сказал, что ревнуешь… — лепечет Ббоки, опять не поняв, что же так сильно разозлило Джинни. — Да! Ревную! Но не его, блин! А тебя! Ликс резко замолкает и смотрит на Джинни широко распахнутыми, кошачьими глазами. Так будто впервые видит. — Что? — переспрашивает глупо он. И вот теперь-то до него, кажется, начинает доходить, что пытался донести Хван, потому что бледные из-за холода щёчки багровеют и его самого бросает в жар. И Джинни в этом вопросе ему не уступает. Собственное же признание согревает его так, как не согревала зарядка, которую он делал каждый час. И так хотелось вновь включить дурачка, списать всё это на шутку или на предсмертный бред сумасшедшего… Но Хван сам себе не простит, если так поступит. Раз уж начал говорить, то доведи дело до конца! Будь мужиком, в конце концов! Поэтому Хёнджин сглатывает, отворачивается, прикусывает нижнюю губу, вздыхает и выпаливает: — Мне приятно, что ты меня считаешь таким замечательным другом. Но прости… У нас это не взаимно. Потому что я к тебе испытываю далеко не дружеские чувства. Я… — он прерывается на секунду и добавляет шёпотом. — Я хотел бы большего. Высказав всё, что накопилось на сердце Хван ощущает, как огромная ноша упала с его плеч. Он сказал всё как есть. Без утайки. Теперь его слова нельзя как-то неправильно понять. И Ликсу решать, что с этим всем делать. И будь что будет. Пусть его возненавидит, пусть пошлёт. Главное, чтобы больше не страдал и не думал прекращать общение с ребятами из-за эгоистичности Хвана. Рядом с ним полнейший шок и немое офигевание. Ликс продолжает пялиться на Хёнджина и пытаться осознать услышанное. Мельком думает, что на самом деле умер, упав со скалы и всё что видит и слышит вокруг себя — это что-то вроде лимба, пространства между двумя мирами, не являющимися ни адом, ни раем, где он застрял навеки вечные, потому что не заслужил определённости. Ему признались в симпатии? И кто? Хван Хёнджин? Это шутка такая? Звучит, как полнейший бред! Но молчать и дальше уже как-то некрасиво. Хёнджин ведь ответа от него ждёт? Но что сказать? Как вообще реагировать на признания подобного рода? — Я не… — выдавливает из себя Ликс, не понимая толком что несёт. Но вдруг на его рот ложится чужая рука. — Тихо! — приказывает Хван. Ли повинуется, и Хёнджин шепчет: — Ты слышал? Только что? Ликси пытается прислушаться к звукам, но слышит только шум ветра, крики некоторых птиц и диких животных. Он собирается сказать об этом Джинни, но вдруг до его уха доносится эхо. Голос. Этой чей-то голос! — Кто-то кричит! — шепчет поражённо Ликс, и Хван подтверждает это кивком головы. А эхо раздаётся вновь. И теперь, прислушавшись, ребята уверены, что слышат свои имена. — Блять! Блять! Блять! — вскакивает на ноги Джинни и лезет в карман штанов. — Нужно срочно подать знак, что мы тут! А эхо с отголоском их имён раздаётся вновь. Хван пытается прокричать в ответ, но что-то подсказывает ему, что его не услышали. Выступ, в котором они находились, скорее всего всю мощь звука принял на себя, не пропустив его дальше. Значит надо как-то вылезти наружу и подать световой сигнал. Найдя телефон, Хван включает его и фонарик на нём. Высовывается из укрытия и машет смартфоном. Крики, зовущие их, продолжаются. — Мы слишком низко. Наверное, свет не доходит до них, — говорит Ликси, подползая на коленях поближе к Джинни. — Тогда остаётся только один вариант, — серьёзно произносит Хван. Он меняет режим света на вспышку, пихает смартфон в карман, спускает рукава толстовки, чтобы защитить и без того ранее повреждённые ладони и готовится лезть наружу. — Что ты делаешь? — в страхе за парня кричит ему Ббоки. — Попытаюсь забраться повыше и закинуть туда телефон. — Ты же упадёшь! — Я жилец, каких только поискать. Не переживай, — улыбается ему Джинни, сам в свои слова не веря. На самом деле ему плевать, что с ним будет. Главное, чтобы те, кто за ними пришли, заметили сигнал и спасли Ёнбока. Феликс с таким положением вещей вообще не согласен. Он начинает возмущаться и просить Хвана вернуться назад, не рисковать жизнью, придумать что-то ещё, предлагает свою помощь (пусть и не в состоянии её оказать), но Хёнджин его не слушает. На дрожащих, от переизбытка физического воздействия на них, руках, он вылезает из укрытия и взбирается наверх по веткам и торчащим из-под земли корням. Лезет выше, пока имеется запал и возможность. А когда совсем выбивается из сил, цепляется за ствол дерева и поднимается на ноги. Вскидывает руку с зажатым в ней телефоном, горящим в режиме вспышки, и что есть мощи, кидает его наверх. Задерживает дыхание. Смартфон летит высоко и далеко. Приземляется на один из склонов и к удаче Хвана фонариком вверх. И теперь парень думает, что отсюда зовущие их люди, точно должны увидеть свет! А чтобы наверняка, парень, воспользовавшись своими последними силами, кричит в воздух: — МЫ ТУТ!!!! Повторяет это несколько раз и без сил скатывается на землю, держась за ствол дерева. Чувствует, что на сегодня перевыполнил любую норму физических упражнений. Он сделал всё, что мог. Брюнет устремляет взгляд в даль и надеется, что за ними уже спускаются. Глаза слипаются от усталости, но он продолжает держать их открытыми. Ведь только он сможет указать на место, где сидел Ббоки. Спустя час он слышит голоса, видит свет и спасателей. Широко улыбается и указывает им нужное направление. Просит, чтобы Ликса вытаскивали первым. Часа два спецоперации по спасению, и они оба оказались в безопасности. Ликса сразу увезли на скорой в местную больницу, к нему Джинни не рискнул подходить. Туда же хотели забрать и его, но он наотрез отказался. Слишком боялся после признания остаться наедине в одной палате с Ёнбоком. Под пристальным присмотром Хана и потоком его нотаций, Хван разрешает медикам обработать свои руки, а дальше они добираются до отеля вместе с ворчащим, вредным преподом и остальными их с Ббоки спасителями, которые спрашивают всю дорогу что произошло. Джинни молчит и ничего им не рассказывает. Сил уже ни на что не осталось. Зайдя в отель, он принимает из рук друзей горячий чай, благодарит и отправляется в комнату. Не умывшись, не помывшись валится без сил на кровать и сразу засыпает. Утром видит пришедшие на телефон сообщения. От друзей, интересующихся все ли в порядке и от… Ббоки. Друзьям отвечает смайликом, а вот последнему так и не решается ничего написать. Хотя глубоко в душе радуется: если Феликс ему написал, значит, как минимум не возненавидел. Надежд на прежнюю дружбу Джинни не питал после своего признания, но хотя бы хотел остаться хорошими знакомыми. Иногда интересоваться, как там поживает Ббоки и что новенького произошло в его жизни. Почему же Хван был уверен, что всё кончено? Потому что он слышал, перед тем, как их позвал Хо в лесу, Ббоки начал говорить: «Я не…». «Я не…» что? Я не люблю тебя? Я не могу принять твоё признание? Твою ориентацию? Я не могу больше продолжать наше общение? Вариантов была масса и каждый новый хуже предыдущего. И Хван бы пролежал так до самого отъезда, съедаемый собственной тревогой о том, что будет с ними дальше, если бы не заявившейся к нему Джисон и выставивший его за дверь. Теперь вот, внутренне трясясь Хван ехал к больнице. И конечно же, у погруженного в переживания человека, дорога по ощущениям заняла жалкие секунды, хотя по факту прошло не меньше получаса. На дрожащих ногах, кусая до крови губы, Хван выбирается из автобуса и смотрит на небольшую местную трёхэтажную больницу. На секунду думает развернуться и бежать, но чертыхается сам на себя и мысленно приказывает не быть тряпкой. Останавливается перед лестницей, ведущей ко входу в больницу, вдыхает воздух через нос, кивает сам себе и делает первый шаг. Вдруг стеклянная дверь медицинского учреждения открывается и оттуда вываливаются почти все его друзья. Они смеются, громко разговаривают, обсуждают, куда бы ещё сходить, раз уж у них время до отъезда осталось предостаточно. Йеджи хочет ещё раз съездить до магазинчиков, она не всем знакомым и родственникам сувениры купила, Чонин предлагает просто прогуляться по окрестностям и пофотографироваться, а остальные привычно делятся на два лагеря, объявленного этими двумя. Юна первой замечает Хёнджина, застывшего внизу лестницы и радостно к нему подскакивает: — Джинни! Ты как? — Нормально, — чуть заторможенно кивает Хван. Про себя думает, что Джисон мог бы его вытолкать из номера раньше. Чтобы Джинни застал друзей и не пришлось оставаться один на один с Ббоки в палате, испытывая неловкость за вчерашнюю откровенность. — Ну ты потрепал всем нервы! — хлопает его по плечу Чан. И внутренне благодарит всех богов мира, что из всех проблемных людей, ищущих себе приключения на пятую точку, в родственники ему досталась Ханна, а не Хёнджин, например. — Простите, — извиняется Джинни перед друзьями. — Вы от Ббоки? Друзья кивают. — И… Как он? — А чего ты у нас спрашиваешь? Иди к нему и узнай! — говорит Чонин. — Он очень за тебя переживал, — сообщает Черён. — И жаловался, что ты ему не ответил на сообщения утром! — воскликнула Йеджи, сложив руки на груди. — Да! Что за дела, Джинни? — интересуется Юна. Хёнджин виновато опускает взгляд вниз и жмёт плечами. Что ответить на это, да так, чтобы не стало неловко за собственную нерешительность, он не знал. — Давай пиздуй к нему, пока он на больной ноге не сорвался в отель, — говорит Хо. — Ну не настолько же он там паникует… — бормочет Джинни. — Именно настолько! — Ты придумываешь. — Ничего я не придумываю! Да, ребята? — обращается Минхо к остальным, и те уверенно кивают. — Так что давай, поторапливайся! Джисон написал Минхо десять минут назад и сказал, чтобы Хвана, если вдруг встретят, цитата, «ссаными тряпками гнали в палату Ёнбока». А то он и слинять может! И Хо, со всей присущей ему ответственностью (на самом деле вредностью) собирался исполнить данный приказ в лучшем его виде. — Тебя Джисон покусал что ли? — хмурится Хёнджин, улавливая нотки его лучшего друга в другом своём друге. — Ну у нас парочек свои приколы, — жмёт плечами Хо. — … Чего, блять? — ошалело переспрашивает Хван. Он вроде только сутки провёл вдали от всех, а тут успело произойти немыслимое? Минхо с Джисоном успели стать парой? Что ещё он пропустил? Чан громко рассмеялся и повесил руку на плечо Хо, дав другу слабого подзатыльника. — Не обращай внимания! — просит он ошалело пялящегося Хвана. — Они как начали встречаться, так сразу же расстались! — Это с фига ли? — возмутился Хо. — Я не давал такого согласия! — Зато Джисончик давал, — хихикнула Юна. — Он считает ваши короткие отношения ошибкой! — Как так? Я к нему со всей душой! А он расстался со мной, даже не обговорив это лично с глазу на глаз? Я не согласен! Кто вообще разрывает отношения не поговорив? Да он хуже тех, кто кидает по СМС-ке!!! Джинни, хлопая глазами с открытым ртом переводил взгляд с одних своих друзей на других. Складывалось ощущение, что он не сутки отсутствовал, а целый год в спячке в той пещере провёл. Потому что совсем прекратил выкупать данные приколы. Если это вообще приколы! — Джинни, — зовёт парня тихий голос Черён. — Они просто шутят. Лучше иди к Ббоки. Он правда очень тебя ждёт. Хван ошалело кивает, провожает спины наперебой доказывающих что-то друг другу друзей (серьёзность или её отсутствие в чувствах у Хо), потом сглатывает и поднимается по лестнице. Зайдя в больницу, осматривается. Видит регистратуру и направляется туда. За компьютером женщина лет 45 в очках в роговой оправе, увлечённо набирает текст на клавиатуре. — Здравствуйте, — робко здоровается с ней Хёнджин. Она поднимает на него глаза и смотрит поверх очков. — Чем могу быть обязана? — Не подскажете в какой палате находится Ли Ёнбок? Его вчера ночью с растяжением связки привезли. Женщина пробивает в компьютере имя и находит нужного пациента. — Вы кем приходитесь? Хван теряется. На самом деле он и сам бы хотел знать, кем они друг другу, после вчерашнего, приходятся. Спустя небольшую заминку, он выдавливает: — Друг. Я его друг. — Это я и так поняла. Мне имя ваше нужно. — А. Простите! Хван Хёнджин. Заслышав имя, женщина вдруг перестаёт печатать и снова смотрит на парня. — Ага, — говорит она. — Хван Хёнджин значит? Ещё один свалившийся с горы? Парень кивает, подтверждая. Что да, это он и есть. — В таком случае просьба перед посещением палаты вашего друга пройти в кабинет 341 на третьем этаже. Там осмотрят вашу травму и сделают перевязку. — Это обязательно? — спрашивает Хван, закатив глаза. — Да. Раз уж вы вчера отказались ехать к нам. Хван сначала хотел отказаться, сославшись на какую-нибудь выдуманную причину, вроде личного врача у себя дома, а потом подумал: а почему бы и нет? Его посещение врача оттянет немного момент смерти от встречи с крашем сердца. — Какой говорите, кабинет? — 341. Третий этаж. Поднимаетесь на лифте и сразу направо, — повторяет женщина с улыбкой и протягивает ему карточку, которую только что завела на его имя. — Доктор вас уже ожидает. И только отойдя от регистратуры и залезая в лифт, Хван вдруг осознает. 341. Это же 143 только наоборот! Ублюдок и сюда влез? Однако вопреки его паранойе, доктор оказывается самым обычным. Молодой парень, лет 30, интересуется состоянием, осматривает ссадины на лице и содранные ладони, меняет повязку и даёт указания, как это делать дома самостоятельно. А потом говорит, где искать Ли Ёнбока. В палате под номером 149, во втором корпусе больницы. В этот раз совпадение с чёртовым числом совсем минимальное и паранойя Хвана успокаивается, но не совсем. Джинни спускается на первый этаж, проходит мимо регистратуры, где сидит всё та же женщина и мирно работает. На долю секунды Хван сомневается и думает сбежать, но подгоняемый собственным раздражением, на зло всему и главное себе, он упрямо идёт вперёд. Переходит во второй корпус, находит нужную палату. Перед тем как постучаться и войти, про себя молится, чтобы Феликс был там не один. Ведь при посторонних тема чувств не будет поднята. Затем, собравшись с силами Джинни открывает дверь в палату.

***

…сон в бессонницу.

Когда ребята уходят от Ёнбока, он прекращает улыбаться и снова погружается в себя. С грустью заглядывает в телефон. Ответа от Джинни всё ещё нет. Это расстраивает и тревожит. Вчера ночью, когда он написал ему, он очень надеялся на ответ, которого не последовало. А когда его сообщение проигнорировали ещё и утром, то Ббоки сильно расстроился. Потом вспомнил: Хёнджин свой смартфон же выкинул! И это объясняло, почему он не отвечал. Но потом пришедшие проведать друзья, сказали Ликсу, что ничего подобного. Хван вернулся с телефоном. И отвечал им утром. И тогда Ббоки окончательно потерялся. Разве так ведут себя признающиеся в чувствах люди? Хотя что он вообще в этом понимает? Он с таким не сталкивался. Он миллионы раз прокручивал вчерашние слова Хвана в голове. Сомневался правильно ли их расслышал и понял. И судя по отсутствию ответа на СМС, всё же неправильно. Хотя что можно не так понять во фразе: «я с тобой не хочу дружить, я хочу большего»? От представления в красках того самого «большего» к лицу прилила краска. Ббоки тихо пискнул и спрятал в одеяле лицо. Посидел так какое-то время, немного успокоившись и снова набрал сообщение.

Ликси:

Ты как?

Как твои руки?

Почему в больницу вчера не поехал?

Потом блондин какое-то время подождал ответа, но, когда его не последовало, вздохнул и заблокировал смартфон. Повесил от расстройства голову. Вся их переписка за последние сутки выглядела подобным образом. Его вопросы и беспокойство о здоровье оставались без ответа. Наверное, он всё-таки что-то не так понял. Что куда логичней и более правдоподобней, чем признание Хёнджина ему в чувствах. Вдруг тихо скрипнула дверь. С мыслями, что это, наверное, врач пришёл проведать, Ббоки без особого энтузиазма смотрит на вошедшего и теряет дар речи. На пороге Джинни. В руках пакет с вкусняшками, который тот купил по дороге в больницу (всё с той же целью потянуть время). Хёнджин неловко переминается с ноги на ногу и расплывается в лёгкой улыбке. — Привет, — говорит он. — Привет, — кивает ему Ликс. Хван проходит вглубь палаты. Смотрит на соседнюю кровать. Она пустует, и он тяжко вздыхает. Видимо тут мог лежать он. — Ты как? Как твоя нога? — интересуется Джинни. — Нормально, — отвечает Ббоки. Брюнет кивает, затем достаёт содержимое пакета: несколько батончиков шоколада, пара фруктов, видимо взятых из столовой отеля, небольшая пачка сока и пачка с персиковым молоком. Все это он раскладывает на прикроватной тумбочке и садится на соседнюю койку. Ликс не сводит с него взгляда, не зная, что и говорить. Спросить о том, что это вчера такое было, ему неловко. Потому что всё ещё сомневается, что это случилось взаправду, а не его помутнение на фоне стресса и обморожения. — Ты ещё тут останешься? Автобус сегодня вечером в четыре выезжает. — Нет. Доктор сказал, что травма не критична и если я желаю, то могу домой ехать. Он даст мне больничный на недельку, чтобы нога в покое побыла. А потом покажусь своему врачу и скорее всего меня выпишут. — Так быстро? А меня тогда месяц держали! — возмутился Джинни. — Потому что у тебя был ушиб хуже моего. Да и я говорил тебе ранее, что на мне, всё как на собаке, — быстро заживает, — неловко посмеялся Ликс. Хван ему этим же не ответил и наступило молчание. Джинни опустил глаза в пол и Ликс окончательно для себя решил, что не было никакого признания и вообще вчерашнее — это одна большая ошибка. Недопонимание. Осталось вернуть их общение в прежнее русло и всё пойдёт как по маслу. Ликс принялся судорожно искать в голове варианты того, как он мог бы продолжить беседу. И тут резко кое-что вспомнил. — А я… Я сон сегодня ночью видел! — сказал он брюнету. — Что? — тут же поднял голову вверх Джинни. — Паралич? Что там было? — Нет, не он. Снова чёрное болото. И снова я там был один. Ни огней, ни того «другого». Я просидел в чёрной жиже и проснулся, — пожал плечами Ббоки. — Вот как… — пробормотал Джинни, и беседа снова сошла на нет. Теперь в голове Ёнбока разве что обезьяна в тарелки не била, настолько там было пусто и ноль идей, как убрать это напряжение между ними. Может на курсы по социальному взаимодействию и вербальному общению записаться? Чтобы больше не попадать в такие ситуации, при которых надо уметь говорить, а Ббоки не в состоянии это сделать? — Слушай, — прочистив горло, вдруг произнёс Хёнджин, прервав молчание. — На счёт вчерашнего… Сердце Ликса замерло в страхе. Он сжал крепче край одеяла, в который вцепился будто в спасительный канат, и прикусил нижнюю губу. Хотелось прервать Хёнджина, чтобы он не сказал лишнего, ведь тогда уже ничего не исправить, но одновременно с этим Ликсу было интересно, что же он собирался сказать. Сообщить, что всё ошибка? И попросить забыть? Или признаться, что пошутил? — Я просто хотел сказать, что ты совсем не обязан мне что-то отвечать на моё признание, — сглотнув, выдавил из себя Джинни. — Жалеть меня и через силу общаться тоже не надо. Если я вдруг тебя смущаю и, если ты хочешь, я могу исчезнуть. Но это вовсе не означает, что ты должен прекращать общение с ребятами. Ликс сидел, разинув рот и не в состоянии обработать разумом сказанное Хваном. Что больше всего поражало, так это то, что Джинни не стал обращать это всё шуткой. И подтвердил, что это не было ошибкой. Вчерашнее не было помутнением рассудка у Феликса. Джинни признался ему в чувствах и это безумие какое-то! — Ты же с-сейчас не ш-шутишь? — всё же не удержался и уточнил Ббоки. Потому что внезапно обрадоваться признанию и потом узнать, что всё не так понял, было очень страшно. — А похоже? — поднял голову Джинни и выдавил из себя слабую улыбку. Он выглядел нервно: теребил край чужой куртки (Ликс уверен, что такую видел на Хани) и тряс правой ногой. Выглядел, как щенок побитый. Не меньше. И это реально безумие! По-другому не описать! Сам Хван Хёнджин признавался ему в чувствах! И эта симпатия… Она взаимна! Неужели Ликси реально умер? — Поэтому если тебе неудобно, и мои неуместные чувства тяготят, я правда, могу исчезнуть и больше не побеспокою тебя, — снова повторяет Джинни. — А моё мнение на этот счёт тебя вообще не волнует? — выпаливает Ликс, внезапно разозлившись. Почему вдруг Джинни всё порешал за них двоих? Это он поэтому с утра игнорировал сообщения Ликса? Потому что решил вот так исчезнуть из его жизни втихушку? И это после вчерашней мольбы Ёнбока, чтобы его не оставляли одного? А пришёл в итоге в больницу не потому, что сам захотел, а потому что Хан заставил, раз уж на нём его куртка? — Конечно, волнует, — невесело улыбнулся Джинни. — Или скорее пугает. Потому что я боюсь услышать то, чего совсем не хочу услышать. Ты вчера говорил, как тебе важна дружба со мной… И для меня всё так же. Мы с тобой так мало знакомы, но, мне кажется, я ещё с первой нашей встречи подсознательно понял, как на самом деле близко мы связаны. Вот только для тебя важна дружба, а я… Не могу тебе ответить ей же. Потому что влюбился. И так сильно испугался потерять тебя, что начал вести себя, как придурок. Бесился на Хана и тебя заставил думать, что это ты во всём виноват. Поэтому хорошего ответа с твоей стороны особо не жду. Я точно не тот, ради кого стоит бросать всех друзей, и забивать на общение. Я та ещё заноза в заднице и ходячая проблема. И всё же где-то в глубине души, так глупо, но я продолжаю надеяться на взаимность, — закончил Джинни и слегка всхлипнул. Глаза защипало, и он закрыл лицо обеими руками. Свежие, только перевязанные бинты сразу пропитались его слезами. Впервые в жизни он ощущал нечто подобное. Впервые в жизни, признаваясь другому человеку был искренен. И впервые в жизни до ужаса боялся, что его реально могут оттолкнуть, хотя секунду назад сам дал на это добро. — Ну ты и..! — выслушав, воскликнул вдруг Ликс, откинул в сторону одеяло и резко поднялся с места. За один прыжок преодолел разделяющие их расстояние, буквально упав в объятия Хвана и повалив его на кровать. Испугавшийся Джинни в последнюю секунду перед столкновением успел раскрыть руки и перехватить Ббоки в воздухе, чтобы ни он сам, ни Ликс не ударились. — Т-ты чего прыгаешь? — громко возмутился Хван. — Вчера не наскакался с горы? Хочешь ещё что-нибудь себе повредить? — Так, а кто меня вчера довёл до такого? — И поэтому ты решил, что теперь можно за жизнь и здоровье вообще не парится? — Да! У меня же теперь парень есть, который если что, меня спасёт! Хван замирает. Его сердце пропускает сразу несколько сильных ударов. — Что ты сказал? — переспрашивает он, думая, не послышалось ли ему. — Парень? — Ну да, — раскраснелся Ббоки, привстав на локтях. — Т-ты же предложил встречаться? Да? Т-так вот это м-мой ответ. Хвану казалось, что все внешние звуки, запахи, вообще всё из этого мира исчезло. И всё его существование сузилось до этого момента и этой секунды. Ббоки с покрасневшей мордашкой, нервно кусая губы, сейчас лежал на нём и говорил, что согласен встречаться? Теперь «не шутит ли он» хотелось спросить Хёнджину. А ещё скрыть свои истинные эмоции: чувство радости и желание расплакаться от счастья, за глупым, бессмысленным юмором. — Вообще-то никакого предложения встречаться я не делал… — начал было Джинни совершенно по-тупому шутить, и брови Ликса сползлись на переносице. — А да? Простите, что я неверно всё понял! — воскликнул он и попытался подняться с ухмыляющегося придурка, но был им же остановлен. Хван крепко сцепил обе руки на его талии, вместе с парнем принял сидячее положение, вклинив свои ноги между его бёдер и пока этот маленький ротик не успел выдать ещё порцию ругательств по поводу дурацкого Хванова юмора, прислонился губами к его. Феликс замер в его руках. По коже и по всем нервным окончаниям прошёлся разряд тока. Стало невыносимо жарко. Хван ещё ближе притянул его к себе и проник языком внутрь. Он принялся жадно исследовать его рот, словно дорвавшийся до воды путник, и не давая вообще никакой инициативы проявить самому Ликсу и хоть как-то попробовать ответить. И это было перебором для нервной системы Феликса. Он чувствовал, как плавится сам и плавятся его мозги. А ещё как дрожат руки, которые от непонимания куда бы примкнуть, трогали парня то за шею, то за складки его одежды на груди, то за волосы на затылке. Всё тело сотрясала дрожь, а ещё начал заканчиваться воздух. И всё же это было так потрясающе! Ббоки и в мечтах не мог представить, что когда-то его сон с тем «другим» Джинни станет явью. И тут в реальной жизни это всё ощущалось куда ярче, чем в сновидении. Куда настоящей, куда приятней и куда крыше сносней. Хван оторвался на секунду от его рта, только затем, чтобы дать вдохнуть Ббоки, вобрать воздуха самому, прошептать: — Как же я давно хотел это сделать… — а потом с новыми силами вновь припасть губами к губам Ббоки. И вот это однозначно ответ на все озвученные ранее вопросы. Полное понимание смены статуса их отношений, наверное, дойдёт не сразу, ближе к вечеру или вообще завтра, но сейчас они просто наслаждались моментом, растворяясь друг в друге. Или скорее Ликс растворялся в Хёнджине, теряя связь с реальностью и не понимая, где заканчивался он и начинался Джинни. Ли позволял делать парню всё, что тот только пожелает. Любое касание, любое движение вызывало сладостный, волнующий трепет во всём теле, распаляя сознание и сердце. И один бог знает к чему бы это всё привело, если бы слева от парней внезапно не раздался чужой голос: — Я уже совсем постарела и прекратила понимать значение слова «друг»? Оба парня в страхе отпрянули друг от друга и повернули головы влево. Рядом с койкой стояла та самая женщина из регистратуры. Брови нахмурены, а в руках у неё планшет с прикреплённым к нему листом бумаги. — Я… — Мы… Начали парни в унисон, не зная, как продолжить и вообще объяснить происходящее. Хотя, чего тут объяснять? Всё и так очевидней некуда. — Не надо оправданий, — прервала их женщина, выставив ладонь перед собой. — Я тоже была когда-то юной и кровь у меня так же бурлила. Однако же, молодые люди, здесь не лав-отель, а больница. Поэтому пожалуйста впредь думайте где и что делаете. Парни активно и очень послушно закивали. Однако же позы, при которой Ликс сидел на коленях Хвана так и не сменили. — Ваш больничный, — сказала женщина, сняв листок бумаги с зажима на планшете и продемонстрировав его Ёнбоку. — Подпишите, пожалуйста, и верните потом в регистратуру. И в целом можете быть свободны. Затем она прошла до тумбочки, положила листок туда, снова посмотрела на жавшихся в страхе друг к другу парней, покачала головой и выдала: — Эх, молодость! — и вышла из палаты, громко хлопнув дверью. Новоявленная парочка ещё какое-то время сидела неподвижно с глазами по пять вон и с распухшими от поцелуев губами, сверля взглядом захлопнутую дверь. А потом, переглянувшись меж собой, зашлась неловким смехом. — Блять! — смеялся Хван. — Это было опасно! В глубине души он был благодарен пришедшей женщине. Потому что происходящее минуты назад не на шутку его распалило. И если бы не она, он боялся, что полез бы руками под футболку Ликса, а потом и ему в штаны. И, наверное, для такого ещё слишком рано. Они ведь только-только признались в чувствах и впервые в жизни осознано поцеловались! Ликс ему даже не отвечал толком, так как опыта у него всего единственный раз. И то случился по пьяни, и который не помнит. Но кажется он не сильно возражал, когда всю инициативу на себя взял Хёнджин. Возможно даже тут они подходили друг другу на все сто процентов. Ведь Джинни сложно представить себя ведомым. А Ликса данная роль, кажется устраивала полностью. — Пиздец какой-то! — пробормотал смущённый до смерти Феликс, спрятав лицо на шее у брюнета. Сердце клокотало в груди так сильно, но при этом он был таким до чёртиков счастливым, что не мог сдержаться и прекратить улыбаться. — Хорошо не завопила и не погнала из больницы пинками под зад, — посмеялся Хван. Вообще с его стороны это был очень рисково и недальновидно устраивать тут подобное, учитывая гомофобные настроения общества. Но он ощущал себя таким окрылённым, держа в руках своё сокровище, ответившее ему взаимностью, что всё уходило куда-то на задний план. — Так мы встречаемся значит? — уточнил он у Ликса. На всякий случай. — Не считаешь этот вопрос глупым после всего, что мы тут устроили? — смущённо пробормотал Ббоки. Ему казалось, что после произошедшего вообще никаких сомнений быть не должно. Будь он против, разве не откусил бы Хвану язык? — Нет. Не считаю. Просто хочу, чтобы ты хорошо подумал и точно осознал, на что подписываешься и с кем начинаешь отношения, — хохотнул Джинни. — И с кем же? — спросил Ёнбок, чуть отодвинувшись назад и заглянув в глаза брюнету. — Я тебе проходу не дам, — расплылся в кривой ухмылке Хван. — А до этого прям давал! — закатил глаза Ликс, вспоминая преследования со стороны Джинни на первых этапах знакомства. — Я прилипну, как жвачка. Намертво! Я невозможный. — А то я не знаю, — снова саркастично бросил Ликс. Всё он прекрасно осознавал. И всё равно хотел быть с ним рядом. Где-то в мечтах: до конца их дней. Наивно ли это? Ещё как. Но что вы хотите от влюблённого по уши впервые в своей жизни парня? — Точно не пожалеешь? — уточнил Джинни. — Я не понимаю, ты меня сейчас пытаешься отговорить? — Нет. Но даю последнюю возможность от меня избавится. — Не надо мне этого, — надул губы Ликс. Хван расплылся в широкой улыбке. — Ну тогда пеняй на себя… — прошептал он и снова приблизился к чужим губам. Только в этот раз его остановили две ладони, закрывшие ему рот. — Сюда снова могут войти! — Ну и пусть. — Нет, не пусть! — Давай последний разочек и я отстану? — Врёшь ведь, — засомневался Ликс. Но слушать его возмущений и разумных доводов никто не стал. Убрав две ладошки от своего лица, Хван вновь припал к желанным губам, и парни потеряли связь с реальностью на ближайшие полчаса.

***

Когда до отъезда домой оставалось примерно полтора часа, новоявленная парочка засобиралась выезжать из больницы, чтобы успеть вернуться в отель, забрать свои сумки и сесть в автобус. Однако сообщение от Джисона их остановило. Он написал, что все их вещи собраны и скоро будут погружены в автобус. Так же друзья займут места для Хёнликсов, парные, поэтому эти двое могут не волноваться. Ещё Джисон поделился только недавно выясненной информацией. Оказывается, водитель автобуса — это папа Е Шухуа, что объясняло почему же она сидела внутри, когда он только открыл двери для студентов перед отправлением на экскурсию. Девочки попросили Шу и та договорилась с отцом, чтобы он заехал на остановку больницы и забрал Джинни с Ббоки. Подытожив всю выясненную информацию, парни поняли, что теперь никуда им торопиться не надо было, разве что добраться в назначенный час до остановки. И так как Ликс со своей ногой передвигался очень медленно, парни решили выйти на час раньше назначенного времени. Чтобы заодно новые поцелуи не провоцировать. Кое как, опираясь на Джинни, Ббоки дополз до остановки. Хван усадил его на лавку и сам присел рядом. Отписался друзьям, что они уже ждут, пусть главное их не забудут. — Твой смартфон… — пролепетал Ббоки, заметив разбитый экран. — Ага. Снова надо новый покупать, — улыбнулся Джинни. — Моего вчерашнего броска он не пережил. Ликс вздохнул, вновь почувствовав укол вины за произошедшее. — Это не твоя винааааа, — нараспев произнёс Джинни, слегка боднув плечом блондина. — Чего бы ты там не говорил, но это было моё решение сойти с тропы. — Ладно. Чем расплачиваться будешь? — спросил Хван. Ликс в голове начал судорожно подсчитывать количество денег, спрятанных в его тумбочке, раздумывая хватит ли ему на покупку нового смартфона для Хёнджина, как брюнет снова подал голос: — А, да. Забыл сказать, что принимаю только натурой. Час поцелуев, объятия на часа два минимум, твоё разрешение спать с тобой в одной постели… Думаю на первых порах меня вполне устроят. Потом ставки вырастут, но пока так. Феликс ошалелыми глазами уставился на ухмыляющегося Хёнджина, перечисляющего все свои желания с совершенно бесстыжей мордой лица. И кажется вмиг понял, зачем Хван у него десять раз уточнял, готов ли он встречаться. В тот момент, окрылённый первой влюблённостью, Ликс не до конца понимал масштаб проблемы, а сейчас вдруг до него дошло. Этот парень! Он же беспринципный, наглый, дерзкий, бесстыжий, беспардонный, бессовестный, похабный и непристойный! Если, будучи другом, Феликс иногда обалдевал с его поведения, то что сейчас его ждёт, когда он дал Хёнджину карт-бланш на себя и своё сердце? — А задницу тебе не подставить? — выпаливает обалдевший от запросов Хвана Ликс. Джинни на миг замирает, секунду осознаёт услышанное, потом расплывается в ещё более довольной ухмылке и говорит: — Скрывать не буду. Твоя мелкая, юркая задница тоже в списке моих желаний. Но я подумал, что для этого пока рановато, ведь мы даже на свидании ни разу не были. Но раз ты сам предлагаешь… — Ну ты и..! — Я давал тебе возможность передумать! — напоминает Джинни. Феликс так и ахает с наглости. Но он и сам не лыком шит. Ему палец в рот не клади, откусит по локоть. — Спешу тебя огорчить, но до свадьбы ты ничего не получишь! — фыркает он, отвернувшись. — Я тебя понял, — совсем не расстроился Хван. — Дай свою руку и закрой глаза. — А это ещё зачем? — Пожалуйста закрой глаза и дай свою руку. С выражением лица полного недоверия, Ликс сглатывает, но повинуется. Он зажмуривает веки и протягивает дрожащую ладошку Хёнджину. Слышит около себя шорох, потом его руку мягко берёт перебинтованная кисть Хвана, а чуть погодя безымянный палец ощущает холод металла. Не дождавшись разрешения, Феликс в шоке распахивает глаза и смотрит на свою руку. Теперь на его пальце красовалось светлое кольцо с камушками. И смутно оно что-то ему напоминало. — Э-это что? — в изумлении спрашивает Ббоки. — Предложение руки и сердца, полагаю. Когда церемонию проведём? — спрашивает Хван, поиграв бровями. — Ты иногда… — качает головой Ликс, в ступоре сверля свою руку с надетым на неё кольцом. — Тебя вообще возможно как-то вывести из равновесия? Смутить? Что ты за человек такой? Ты вообще человек?! — Я давал тебе возможность отказаться! — снова напоминает Джинни. — Может ты уже и детей усыновил в тайне от меня? — Нет. Но над вопросом суррогатной матери обещаю в ближайшие пару дней подумать, — пообещал Хван. — Да иди ты! — отвесил ему лёгкого подзатыльника смущённый Ликс. Потом снова посмотрел на кольцо и спросил: — А если серьёзно, что это такое? — Кольцо. — Это я и сам вижу! Я имею в виду, как давно оно у тебя? Где ты вообще его взял и почему таскаешь с собой? — Купил его в ТЦ, когда мы одежду подбирали мне в поездку. Случайно увидел тобой подаренное, — Джинни достал из кармана своё чёрное и продемонстрировал его Ликсу. — Выяснил, что оно парное и не удержался. Купил для тебя второе. Мы же, словно Инь и Ян, — поиграл Хёнджин бровями. — Вот с тех пор таскаю с собой. Просто никак не мог найти повода для подарка. Ликс ахнул. Больше месяца! Хван таскал кольцо с собой больше месяца! Так он в него с тех пор влюблён? Тут же вспомнились все моменты с его неоднозначными шутками, и то как друзья и особенно Юна отреагировали на что-то в пакете у Джинни. И как они почти каждый день подкалывали Хвана на счёт его краша. А этим крашем всё это время был Ёнбок?! Так же Ликс вспомнил, как они болтали с Джинни о симпатиях, и брюнет ему рассказал, что влюблён в кое-кого и что ужасно боится этому человеку признаться. Он и тогда имел в виду его?! Его он сильно хотел поцеловать всё это время? Ликс впал в глубочайший шок. Какой же он глупый и слепой! Мог бы и догадаться! Всё ведь так очевидно! Ликс мог бы не отрицать все эти двусмысленные подколки и не списывать их на странную манеру Джинни дружить! Не было это дружбой с самого начала! И это такой шок для Ёнбока, впервые оказавшегося в такой ситуации. — Но теперь я нашёл повод и с удовольствием вручаю кольцо тебе, — улыбается счастливо Джинни. Пребывая в своих мыслях, Ликс выпаливает: — Повод — твоё желание оприходовать мою задницу? Хван вдруг прекращает улыбаться, переводит взгляд на Ббоки, замирает так на некоторое время. И не выдерживает. Складывается пополам, начиная неистово ржать. — Боже! — восклицает он, задыхаясь от смеха, пока Ббоки в невинном непонимании хлопает глазками. Отсмеявшись и немного успокоившись, Джинни выпрямляется и вытирает набежавшие слёзы с глаз. Снова смотрит на Ёнбока и говорит: — И ты меня ещё бесстыжим называешь? По-моему, в этом вопросе ты мне ещё фору дашь. — Не скидывай с больной головы на здоровую! Ты сам завёл этот разговор о заднице! — восклицает смущённый до смерти Ликс. — Вообще-то его начал первым ты. Я лишь попросил обнимашек и поцелуев. А под поводом для дарения кольца я имел в виду, наше официальное начало отношений. А не то, что ты там себе вообразил. Ликс вспыхнул и чертыхнулся про себя. Правда вины за собой не увидел, подумав, что набрался дурости и беспардонности у Хвана за время их общения. Он обиженно стукнул парня кулачком в плечо, посчитав себя отомщённым. — Но совсем невинного строить из себя не буду, — добавил Джинни. — Этого мне тоже хочется. Как и всего, что предполагают отношения двух людей. Только давай не будем с этим особо торопиться? Хорошо? — он наклонился к Ликсу, положил на его плечо голову и переплёл их руки вместе. Ббоки посмотрел на это и почувствовал желание расплакаться. Начиная новый учебный год, он ни за что бы не подумал, что его жизнь так кардинально изменится. Сначала друзья, теперь ещё и первые отношения… Всё это похоже на сон! И если это так, то он ни за что не хочет просыпаться.

музыкальная рекомендация~

The National — I Need My Girl

— Сновидение Ханны сбылось, — чуть погодя хихикнул Джинни. — Какое? — Две руки вместе, два парных кольца… — медленно растягивая слова сообщил Джинни, потом бросил взгляд на дорогу и добавил: — А вот и автобус. Когда Ликс поднял голову, увидел, как к остановке действительно приближался университетский автобус. Он мигом вырвал руку из ладони Джинни и отпрянул немного в сторону, испугавшись что их могут увидеть остальные студенты. Они уже были неосторожны и спалились перед той женщиной из регистратуры. И благо она была совсем незнакомкой. Вряд ли они ещё хоть раз увидятся. А вот по университету снова могут поползти слухи. И пусть в этот раз они будут правдой, с последствиями не хотелось встречаться лицом к лицу ни одному, ни второму парню. Правда, как только Ликс вырвал руку, запоздало про себя подумал, не слишком ли это было резко и грубо? Это ведь может Джинни обидеть! Но кажется Хёнджин понял его намерения и ничуть не расстроился. Он спокойно встал на ноги и тепло улыбаясь протянул руку Феликсу, чтобы помочь ему подняться. — Я… — начал оправдываться Ли, но Хван прервал его качком головы. — Всё нормально. Нам же ни к чему улей подколодных змей подпитывать новыми сплетнями, да? — Ага, — расслабленно улыбнулся в ответ Ли и схватился за протянутую ладонь. Запоздало испугался, что причинил этим боль Хвану, но тот и глазом не повёл. Он взвалил на себя основной вес тела Ёнбока, дождался, когда автобус остановится напротив них и отворит свои двери. Как только оказались внутри транспорта, парни увидели Чанчонов, что сидели очень близко к выходу. При виде Хёнджина и Ббоки, они сразу поднялись со своих мест. — Мы вам здесь заняли, чтобы не пришлось далеко ходить, — сообщил Айенни. — А вещи ваши наверху, — указал на верхнюю полочку для багажа Чан. — Спасибо, ребят, — поблагодарил парней Хёнджин, ещё раз убедившись, что у них самые лучшие в мире, самые заботливые друзья. Чанчоны перебрались назад, где изначально и планировали сидеть, Хёнликсы расположились на своих местах, а автобус закрыл двери и отправился в путь. Минхо, что снова сидел рядом с Джисоном, сказал парню: — Похоже они помирились. У Хёнджина рожа больно довольная. Джисон расплылся в улыбке, пожал плечами, разблокировал смартфон, напечатал сообщение и отправил его лучшему другу.

Хани:

Тебя можно поздравить?

Джинни: Можно.

Хани:

Ну и стоило оно того?

Всей нервотрёпки и мозговыноса?

Джинни: Иди в задницу. Каким бы дерзким содержание сообщения не было, Хан, глянув через ряды, заметил, как Хван расплылся в довольной, мягкой улыбке.

Хани:

Ну уж нет.

Это теперь по твоей части, бро 😘

Джинни: Серьёзно, что ли? Только ли по моей? Хо согласился с тобой расстаться? Джисон громко цокнул и посмотрел на лучшего друга, что самодовольно ухмылялся. Они оба продемонстрировали друг другу средние пальцы и на том мирно разошлись. — Вы, гляжу, тоже свои конфликты уладили? — поинтересовался Хо. — Теперь точно да, — вздохнул Джисон. — Но я не уверен, что это надолго, потому что Хван всё ещё невозможный ублюдок. — А ты всё ещё упёртый баран, — добавил Хо. — Мы оба такие, — поправил друга Джисон. Хо посмеялся, устроился поудобнее, подложив под голову смятую кофту и собираясь проспать весь остаток пути до дома. Джисон же достаточно выспавшись сегодня днём, достал из кармана беспроводные наушники и воткнул себе в уши. А потом вдруг краем глаза уловил чей-то пристальный взгляд, будто сквозь себя. Когда Хан резко обернулся, то встретился глазами с испуганным Ким Сынмином. Тот, поняв, что его поймали, смутился и отвернулся, уставившись в окно. Джисон нахмурился. Посмотрел справа от себя, на сопящего Хо и снова на Сынмина. Включил мозговую активность. А ведь на обратном пути Минни мог сесть сзади. Подальше от них и, главное, подальше от Минхо! Однако же почему-то выбрал место совсем рядом, в соседнем ряду, напротив них. Минни сел рядом с Черён. И могло показаться, что выбор он этот сделал, потому что они с девушкой неплохо начали общаться за последнее время. Но этот пристальный взгляд… Хан готов был поклясться, что Ким точно смотрел на Минхо. Неотрывно и внимательно. И смутился, как только его за этим поймали. «Нихуя себе новости!» — подумалось Хану. Он только-только избавился от груза чужих тайных влюблённостей, а тут ему похоже новую подкинули? Хан начал перебирать в голове всё, что случилось за последнее время. И вдруг осознал, что это произошло явно не вчера. Это началось задолго до. Не слишком ли часто Сынмин стал появляться рядом с ними в университете, делая вид, что это случайность и просто так карта совпала, что у них пара в одном кабинете? И не слишком ли бурно он реагировал на Хо и его выкрутасы? Иногда даже специально нарываясь на внимание с его стороны? И это его фраза, что рядом с Хо всё время ошиваются сущности. Ведь чтобы это заметить, надо не один день следить за Минхо. И утром сегодня, в столовой… Что за странные переглядывания были за столом? Особенно когда друзья шутили про фейковые отношения Хо и Хана? Чтобы не ходить вокруг да около, и чтобы много не думать, Джисон решил просто спросить у знающего человека.

Джисон:

Скажи честно.

Твой лучший друг не вкрашился ли в кое-кого?

Ответ пришёл почти сразу. Ханна: Откуда ты узнал?

Джисон:

Серьёзно???

В Минхо???

Ханна: Сама была в шоке, когда узнала. Только Минни уверяет, что это прошло и осталось в далёком-далёком прошлом. Якобы он ещё на первом курсе переболел.

Джисон:

Пиздит.

Ханна: Я так и знала! Слишком жёстко палится?

Джисон:

Да вроде нет.

Хорошо конспирируется.

Я бы и не догадался, если бы случайно не заметил,

как он пожирает Хо глазами.

Вчера много всего произошло,

и видимо защитная стена дала трещину.

Ханна: Бедный Минни… Он такой влюбчивый. И вечно выбирает всяких придурков.

Джисон:

Хахаха

Да уж.

Сочувствую.

Хотя Ёнбок в этом плане его точно обошёл.

Ханна: Ого Они начали встречаться?

Джисон:

Да.

Это свершилось, наконец!

Ханна: Ахахаха Может тогда у Минни тоже случится сказка с долго и счастливо? Слушай, а скажи честно Там есть вообще шансы на нечто адекватное? Взаимное? Хани вздохнул и задумался. Глянул на спящего рядом с ним Хо. На все так же отвёрнутого к окну Сынмина, что делал вид, что ему всё равно, и набрал ответ.

Джисон:

Сложно сказать на самом деле.

В данный момент времени я не уверен,

что Хо готов к каким либо серьёзным отношениям вообще.

Он производит впечатление человека,

которого ничего серьёзно не может увлечь.

Как бы так сказать…

Он слишком легко ко всему относится!

Не думаю, что это то, что нужно Сынмину.

Ханна: Этого я и боялась. А можешь узнать точно? Только чтобы Минни об этом не узнал! Иначе он опять в себе закроется…

Джисон:

Без проблем!

Ханна: Спасибочки! Минни пытается создать себе образ сильного и неприступного парня, но на самом деле он та ещё чувствительная булка с корицей. Я не знаю, как он отреагирует, если узнает, что мы за его спиной делаем.

Джисон:

Это я уже понял по тому,

что он свою любовь протащил аж с первого курса.

Ханна: Ты такой понимающий и проницательный! Такой хороший друг! Ты случайно девушку себе не ищешь?

Джисон:

Ахахха

В данный момент времени нет.

Я увлечён учёбой, а потом планирую заняться карьерой

Ханна: Ещё раз убедилась, что все нормальные парни либо заняты либо не ищут отношений либо геи Что за несправедливость?😓

Джисон:

Не переживай 😇

Ты ещё найдёшь свою любовь!

Ханна: Поскорее бы ~ Улыбнувшись, Хани спрятал телефон в карман, снова посмотрел налево, где сидел Минни. Парень, опустив чуть сидение, тоже задремал, как и Хо. «Синхронизировались!» — не к месту пришла забавная мысль на ум Джисону. Затем он включил музыку в наушниках и принялся рассматривать проплывающий пейзаж за окном.

***

очередная музыкальная рекомендасьён~

Greg Laswell — Comes and Goes (In Waves)

*переводом поделюсь в конце главы.

…сон в бессонницу.

Ближе к восьми вечера автобус прибыл в город. Дальше он должен был высадить всех студентов около университета, однако в качестве пассажиров имел полторы калеки. Шухуа и тут подсобила парням, поговорив с отцом и попросив его заехать на остановку поближе к дому Ёнбока. Многим в автобусе это не понравилось, и они начали требовать довезти до дома и их. На аргументы со стороны друзей Хвана и Ббоки, что это всё из-за травмы, а не потому, что Хёнликсы какие-то особенные, этим наглым студентам было всё равно. Однако, когда невозмутимая Шу предложила сломать им ноги, в счёт бесплатного проезда до дома (Хо с Чаном и Джисоном пообещали в этом деле девушке помочь) все возмущённые заткнулись в тряпочку и больше никак не отсвечивали до самого конца пути. А Ббоки с Хваном, от всей души поблагодарив за помощь и водителя, и его дочь, и само собой своих замечательных друзей, выползли из автобуса. Чан хотел вызваться помочь добраться им до дома, но Хван заверил его, что всё в порядке и они справятся сами. Автобус отъехал, а парни медленно пошли до квартиры. — У нас ведь сумки ещё… Может стоило согласиться на помощь? — с запоздалым сожалением в голосе сказал Ббоки. — Они совсем не тяжёлые. Я ведь Джисона попросил некоторые вещи выкинуть. — Это какие? — Например, свои порванные. К чему они мне? Всё равно я их не надену больше. И шампунь с гелем для душа тоже сказал оставить. В счёт платы за тот, что мы истратили на отмывку ковра. В итоге мой рюкзак пуст, и твой почти ничего не весит. Как и ты сам, — добавил Джинни, расплывшись в хитрой ухмылке, за что был награждён свирепым взглядом исподлобья. Затем парни добрались до дома Ббоки и вошли внутрь квартиры. Оставленная на пару дней и ночей, она ничуть не поменялась. Для обычных людей это просто констатация факта, обычное дело, но для Хёнликсов — лишний повод для радости. Так как они были знакомы с одним неприятным типом и его мерзким котярой, которые периодически любили наведываться в квартиру без спроса. Хван из изменений отметил разве что воздух, который стал немного спёртым. Поэтому первым делом он оббежал помещение и распахнул везде окна для проветривания. Потом они вдвоём заказали доставку еды, поужинали, разложили вещи и засобирались спать. Хван помог Ликсу добраться до ванной и порывался зайти внутрь, с шутливым предложением, от которого нельзя никак отказаться («спинку потереть»), но был выставлен за дверь с громкими возмущениями со стороны Ёнбока. Хёнджин не обиделся отказу и после помывки он встретил Ли, как подобает хорошему бойфренду и довёл его до кровати, отправившись мыться следующим. Ббоки, полностью готовый ко сну, с включённым в комнате светом, сидел на кровати, прикрыв ноги одеялом и сверлил глазами распахнутую дверь. Хван вышел из душа пять минут назад и что-то делал в гостиной. Ликс не знал, чем именно занимался парень, но сам чего-то сильно ждал с трепетом в сердце. Ему очень хотелось, чтобы Джинни вошёл в спальню, выключил свет и лёг рядышком. Ли помнил, как он стребовал с него это в качестве платы за разбитый телефон. Однако что-то не очень Хван торопился брать дань, и Ббоки начинал беситься. Хотелось ужасно сильно, но попросить напрямую смущало. Он не мог понять границы дозволенного и вообще свыкнуться с мыслью, что отныне они не друзья, а возлюбленные. Ещё в ванной, его как озарило: — У меня теперь есть парень. Бойфренд! Охереть!!! …так он всё не мог прийти в себя. А теперь сидел на кровати и щипал свою руку, чтобы, если это всё же сон, проснуться и не тешить себя понапрасну. В раздумьях он не услышал, как на пороге спальни появился Джинни. Он заглянул внутрь, улыбнулся, сказал: — Сладких снов, Ликси, — выключил свет и закрыл дверь. С той стороны. Ликс как сидел, так и остался сидеть, пялясь на дверь. Только теперь в темноте. И снова начал сомневаться в своей адекватности и реальности происходящего. А потом разозлился на самого себя. Потому что, если чего-то хочется, всегда ведь можно попросить! А если уж засунул язык в жопу, то довольствуйся теперь результатом! Обиженный сам на себя, сильно надув губы, он укладывается на бок и закрывается одеялом по самую макушку. Проходит минута, вторая, третья и дверь в комнату резко распахивается. — Не. Ну ты реально думал, что я просто свалю? — смеётся Джинни, появляясь на пороге. Затем Ббоки чувствует, как рядом с его головой что-то мягко падает. Он убирает одеяло в сторону и смотрит назад. Видит, что это прилетела кинутая Хёнджином подушка. А потом и он сам плюхается рядом. Нагло залезает под одеяло Ёнбока, руками нашаривает там маленькое тельце и схватив своими загребущими лапами, силой притягивает к себе. Крепко-крепко обняв, носом утыкается в его макушку и вдыхает запах его волос. Про себя думает, что его тело раньше него догадалось о его чувствах, ведь с этого запаха Хвана уносило ещё на первых порах их знакомства. — Ну вот теперь действительно сладких снов, — счастливо бормочет Хёнджин и прикрывает веки. Ликс, зажатый им со спины по рукам и ногам, не смел и пискнуть. Ему и дышать то удавалось с трудом. Но именно в таком положении, тело вдруг обмякло и полностью расслабилось. Все тревоги и мысли из головы испарились, и он почувствовал, как его накрыло усталостью и сонливостью. Веки сами собой сомкнулись, и он тоже провалился в сон, вслед за своим парнем. *** Обращение от автора. Ну вот! Хёнликсы, эти два любимых дебилушки, вместе! И теперь официально можно пить шампанское! Я разрешаю 🙌 Деткам — детское, взрослым — Асти Мартини за мой счёт! Ура! 🥳🥳🥳 *** В этой части аж две песни. И если первая скорее подходит под вайб своей музыкальной составляющей (так и вижу этот тёмный салон автобуса, спящих там людей и вспышки редкого света от дорожных фонарей, мелькающих за окном. Романтика дорог, если кто меня понимает). И конечно же грустно смотрящего Сынмина на краша своего сердечка. Да. Эта песня по большей части ассоциируется у меня с ТуМинами, а не с Хёнли. Просто, когда писала часть с грустинкой Минни, то заиграл этот трек, определивший настроение в автобусе и в целом став ОСТом для этой парочки. Поздравляю, кстати, всех нас и тут с раскрытием ещё одной тайны этой работы. Их пара планировалась практически изначально. Простите меня все, кто думал на Минсонов, но мне не жаль. 😜 ТуМинов я открыла для себя недавно, но они мне больше по душе, нежели Минсоны. Есть между Хо и Минни довольно интересная искорка. Они оба такие вредины внешне, но внутри мягкие булки. И это подкупает. Мне интересно будет вести их линию и надеюсь не запорю. А вот вторая песенка попала по всем параметрам. И она так подходит Хёнликсам! Она и текстом и вайбом даёт надежду, наставляет на борьбу за лучший сценарий жизни. Она для Ббоки и для Джинни, которые нашли друг друга, и которые будут бороться за своё счастье до конца. И в это охотно верится. 😇 Обещанный перевод песенки. Greg Laswell - Comes and Goes (In Waves) «Приходит и уходит (волнами)» Эта песня для одиноких, для тех, кто ищет и находит, Только чтобы вновь разочароваться, раз за разом. Эта песня для сломленных, для экспертов по падениям. Ну же, друзья, поднимайтесь, вы совсем не одиноки. И эта часть для тебя, и эта часть для тебя, Эта часть для тебя, помнишь ли ты? Всё приходит и уходит волнами, я… Эта песня для неверующих, для тех, кто удивлён, Что они там, где они есть, несмотря на свою борьбу. Эта песня для веры, хотя бы ради неё самой. Ну же, друзья, поднимайтесь, любовь нужно создавать. И эта часть для тебя, и эта часть для тебя, Эта часть для тебя, помнишь ли ты? Всё приходит и уходит волнами, я Только и могу гадать, почему, Всё приходит и уходит волнами, я Только и могу гадать, почему, Почему я пытаюсь Это для тех, кто стоит, Для тех, кто пытается снова, Для тех, кому нужна рука помощи, Для тех, кто думает, что сможет. Всё приходит и уходит волнами, я Только и могу гадать, почему, Всё приходит и уходит волнами, я Только и могу гадать, почему, Почему я парю. *** Спасибо за внимание и напоминаю, что я всегда рада отклику! 🥰