Fourth of July.

Проходит месяц, проходит второй, но состояние Донни не становится лучше. Он всё ещё был разбит, как и тарелка, которая так внезапно оказалась на полу, когда Донни пытался справиться со своими эмоциями. Или, правильнее было бы сказать, пока он их выплёскивал. Сухие, лишённые всяких витаминов ладони сжимают колени Донни, когда он садится на пол, прислоняясь спиной к кухонной стойке. Его всхлипы глухо разносятся по кухне, его футболка снова становится мокрой, а подрагивающий хвост прилипает к его ноге, словно пытаясь спрятать его от окружающей его тишины. С момента похорон Лео Донни сам не свой. Он перестал есть, перестал проявлять инициативу на работе, из-за чего вскоре его, по словам его начальника, ждал выговор и снижение заработной платы. Он даже не выходил из дома, если это не были поминки Лео, организованные родителями покойника, или работа. Донни хотел скрыться ото всех и от всего. Ему казалось, что вместе с Лео в тот день умерла ещё одна душа, его. Донни больше не ощущал себя прежним. Его тело ослабло, когда-то крепкие мышцы стали часто болеть от напряжения и отсутствия должной нагрузки. Он заметно похудел, мешки под глазами стали видны более отчётливо, а некогда наполненные жизнью глаза преобрели мёртвый вид. Донни разучился видеть мир в красках. Единственными моментами, когда краски возвращались в его жизнь были дни, которые Донни провёл на кладбище, сидя на прогретой солнцем земле рядом с надгробьем Лео. Этой осенью пейзаж здесь был особенно красив... Цветы, как сорняки, так и красивые декоративные, играли яркими красками на пожелтевшей траве; по ночам она уже покрывалась тонким слоем инея, а утром таяла, образуя блестящие капли росы, отражающие солнечный свет. Всё казалось таким сказочным... Как и голос Лео, позвавший Донни откуда-то со спины. Его голос был, как глоток свежего воздуха, как что-то, захватывающее дух. — Донни... — Комок образовался в его горле, когда, оглянувшись через плечо, Донни увидел его. Лео стоял позади него, уперев руки в бёдра и глядя вниз на него с ослепляющей, такой родной улыбкой. Донни не мог в это поверить и даже замер на несколько минут, затаив дыхание. — Лео? — Имя вышло из его рта, как тихий шёпот. Лео же смотрел на него своими красными глазами, улыбаясь ему и, наконец, находясь так близко, спустя месяцы разлуки. Донни не помнит, когда в последний раз ему так сильно хотелось сорваться с места, загрести Лео в свои объятия и никогда больше не отпускать. Стоило Лео сделать шаг назад и похихикать, как Донни начал вставать со своего места. Он воспринял это как зелёный свет, как новую игру, в которой ему сровно нужно было взять Лео за руку, усадить в машину и увести в их квартиру, чтобы остаться там вдвоём. — Лео... Подожди, пожалуйста, подожди! — Донни отчаянно бормотал себе под нос, пытаясь выравнять дыхание и дотянуться до Лео. Он побежал за ним в попытке догнать и докоснуться. Но Лео становился всё дальше и дальше, убегая от него, заставляя тратить всё больше сил, чтобы достать его. Донни и не осознавал, насколько далеко он был от их воссоединения. От присутствия Лео не остаётся ни следа. Он пропал, как пропал и его смех, его нежный голос и невообразимые красные глаза. Красные? Осознание своего провала слишком резко обрушивается на и без того сломанного Донни. Он застывает на месте, просто глядя вдаль, где только что был его Лео. Ему потребовалось совсем немного времени, прежде чем он вдруг удивился собственным мыслям. Глаза Лео были зелёными. Такими, в какие он когда-то влюбился. Они не были красными, они не были карими или голубыми, они были зелёными. А силуэт, буквально только что появившийся перед его лицом, был не более, чем галлюцинацией. ... Сегодняшний вечер на работе был таким же скучным, как и все дни Донни. С того дня на кладбище он обнаружил, что Лео приходил к нему всё чаще и чаще. Донни видел его везде, где только мог, на пешеходном переходе, затерявшись в толпе спешащих йокаев, около своей работы, даже в лицах знакомых. Он отчаянно хотел прикоснуться к нему, взять его за руку и вывести из толпы куда-нибудь в уединённое место, где они смогли бы обняться и забыть всё, что произошло несколько месяцев назад. Но Лео словно играл с ним в кошки-мышки, появлялся в огромной толпе, а затем исчезал, напоминая о трагичной судьбе их дуэта. Мысль о том, чтобы поскорее выбраться из этого душного кабинета, сесть в свою машину и помчаться домой, чтобы зарыться носом в подушку, пропитанную запахом его Лео, становилась соблазнительнее с каждой секундой, пока, наконец, не наступил девятый час. Тогда Донни собрал все свои вещи в потрёпанную сумку и как можно скорее покинул место работы. Дорога домой была тихой, умиротворённой, казалось, даже сказочной. В воздухе витало приятное чувство спокойствия, но также какой-то настороженности, будто затишье перед бурей. В квартире стояла оглушительная тишина, свет от лампы в коридоре светил как-то странно, подчёркивая атмосферу одиночества. Ботинки Донни глухо ударились об пол, когда тот разулся. Однако это не было единственным звуком, который вдруг раздался около него. — Ты сегодня рано. Сердце Донни замерло. Это был голос, который он так желал услышать все эти последние месяцы. Он был так близко, так громко отдавался эхом в его ушах, что Донни не хотелось верить в происходящее... Это... — Тебя перестали задерживать на работе? Голос Лео был сладок, мягок, как и несколько месяцев назад. Донни не мог поверить своим глазам: Лео сидел на комоде в коридоре, глядя на него с мягкой улыбкой на лице. Его ноги свисали к полу, его тело было расслаблено, а образ казался таким живым, что сначала Донни действительно опешил. Его взгляд блуждал по телу напротив, а на лице застыло выражение недопонимания, шока. В зелёных глазах Лео не было ни капли злости, грусти, тоски, которой он когда-то одаривал Донни, замечая его гневное или недовольное выражение лица. Лео был рад его видеть. — Ты купил то, что я просил? Всё это казалось бессмысленным. Донни пытался проморгаться, он даже тряхнул головой и зажмурил глаза в попытке прогнать галлюцинацию. Но Лео не исчез. Он остался здесь, терпеливо и даже как-то радостно ждал его ответа. — Н-нет... — Интонация была скорее вопросительной, скрывающей его чувство вины, образовавшееся из неоткуда. На секунду образовалась тишина, Лео поджал губы и кивнул головой. Его голос стал значительно тише, неувереннее, но в то же время давил на чувство вины. — Я знаю. Ты сказал, что у тебя есть какие-то дела... — Извини, — Это слово вырвалось случайно, но Донни не хотел возвращать его. Он никогда не вёл себя так прежде, никогда не чувствовал себя настолько виноватым перед своим любимым мужчиной. Лео, казалось, не винил его. В его глазах больше не было того блеска, что был при жизни, но даже этого достаточно, чтобы подумать, что он реален. Лео словно был нарисован самым профессиональным художником... — Хочешь поужинать вместе? Ты всегда так уставал, что у тебя не ненаходилось времени для меня. Эти слова сильно ударили Донни в голову. Каждый раз, когда он слышал этот вопрос, ответ был один и тот же. Нет. Я устал. Но сейчас всё было иначе. Он не смел больше думать о том, чтобы отказать своему возлюбленному. Ему хотелось снова оказаться рядом, снова слышать этот голос, снова чувствовать его присутствие рядом с собой. — Да... Я хочу. Лео тихо хмыкнул, наконец спустя столько времени получив желаемый ответ. Казалось, его образ стал ещё ярче, чем прежде. Он спустился с комода, мягко развернулся на своих белых носках и прошёл на кухню. Его присутствие было именно тем, чего так не хватало Донни. Он был тем, кого Донни так сильно желал. — Прости, я ничего не приготовил на ужин, — Лео усмехнулся, — я устал готовить. — Всё хорошо. Атмосфера между ними казалась такой тихой, такой комфортной. Лео занял место за столом напротив Донни. Зелёные глаза Лео особенно выделялись из-за белоснежной футболки. Она также успокаивала Донни, позволяя ему, наконец, в полной мере насладиться красотой покойника. — Как ты? — Голос Лео всё ещё отзывался эхом в его ушах. — Намного лучше. Глаза Лео сияли радостью. Он осторожно опустил голову на свои сложенные на столе руки, его взгляд остановился на пальцах Донни, которые, будучи расслабленными, всё ещё слегка дрожали. — Тебе завтра рано вставать на работу. Когда ты собираешься спать? — Он взглянул наверх, их пальцы были всего в нескольких миллиметрах от соприкосновения. — Я... — Донни прочистил горло, его взгляд оставался прикован к нежному и родному лицу Лео, — наверное, где-то через час. Что-то в образе Лео не давало ему покоя. Может быть, его мозг наконец-то давал ему понять, что его снова мучают галлюцинации и что ему следует помнить об этом. Но Донни не хотел. — Не уходи... — Эти слова в отчаянии сорвались с его губ, когда он вдруг осознал, насколько сильно соскучился по своему Лео. — Тебе нужно поспать, Донни. ... Это стало настоящей пыткой. Донни становилось так тяжело жить с осознанием, что его парень где-то рядом, но не с ним, что он обратился к психотерапевту. Впрочем, никакой помощи, кроме ещё одной банки таблеток он не получил. Психотерапевт сказал, что это поможет ему избавиться от его галлюцинаций, а потому теперь, почти каждый день, Донни принимает таблетки. Ему назначили курс, примерно на месяц, прежде чем он сможет сделать двухнедельный перерыв, а после начать второй курс лечения. С этого момента Лео, любые проявления его присутствия стали пропадать. Донни не мог сказать, что он был рад этому, его сердце всё ещё болело от утраты, но он старался не отвлекаться и продолжал принимать таблетки. Впрочем, его выдержки хватило совсем ненадолго. Стабильная мигрень забирала всё внимание на себя, заставляя Донни иногда забывать про надобность пить те самые таблетки, и вместо них принимать обезболивающее. Наверное, для него это был лучший вариант, чем каждый раз просыпаться по ночам от мучающей головной боли. Его организм совсем не отдыхал. Лео, или, может быть, голос в его голове твердил ему, что ему пора забыть об этом обезболивающем. Что когда-нибудь Донни переборщит, примет слишком много и, наконец, наступит передозировка. Но разве это могло волновать влюбленного по уши, соскучивающегося Донни, когда он видел Лео, лежащего около него на их кровати по вечерам? Едва ли. — Что сказал психотерапевт? — Будто невзначай спросил Лео, глядя на своего парня. Донни устало вздохнул. Он явно не хотел говорить об этом сейчас, особенно со своими галлюцинациями. — Не знаю. Я не ходил к нему. Ему было невтерпёж взять Лео за руку, провести большим пальцем по этим нежным костяшкам, крепко прижать его к себе и никогда не отпускать. Донни чувствовал острую потребность быть рядом с ним. — Ты побледнел... — Взгляд Лео отражал печаль, заботу и любовь, которых так не хватало Донни. — Я знаю. Потребность во сне была непреодолимая. Донни еле держался в сознании, желая подольше побыть с тем, по кому так соскучился. Ему хотелось заставить Лео забыть обо всех невзгодах, дать понять, что всё, что сейчас важно, это только то, что они снова вместе. — Не волнуйся об этом.