К свету

      Императорский дворец замер в напряжённом ожидании. Служанки тихонько перешёптывались, старшие евнухи шикали на них не позволяя распространять сплетни. Но даже самые опытные слуги в эту ночь не могли сдержать волнения. Ведь они лучше других знали, что в императорском дворце тишина сменяется бурей.       Казалось, даже цикады в саду приглушили свои голоса. В комнате, примыкающей к императорским покоям, тишину нарушал лишь звук шагов. Одна из женщин, что среди ночи собрались здесь, ходила из угла в угол. Видно было, что она в спешке поднялась с постели, но всё же попыталась привести себя в порядок. Женщина эта была очень красива, хотя её лицо без косметики выглядело нервным и слегка осунувшимся.       — Ваше Величество, отдохните, — обратилась к ней служанка.       Императрица бросила на девушку гневный взгляд, и служанка в страхе упала на колени.       — Пришло время забыть об отдыхе, — произнесла императрица хриплым от волнения голосом.       На самом деле она забыла об отдыхе и спокойствии в тот день, когда вошла во дворец. А теперь для неё настанут ещё более трудные времена… и не только для неё. На руках у ещё одной служанки спал мальчик лет шести. Императрица подошла и нежно коснулась его волос. Ради своего сына она готова на всё, как и любая женщина.       Дверь императорских покоев отворилась. Императрица вздрогнула, няня маленького принца судорожно вздохнула, наложница, что задремала, устав от ожидания, проснулась и резко вскочила. Все взгляды обратились к человеку, который вышел из спальни императора. Это был лекарь, седой щуплый старик, за ним следовал помощник с ящиком лекарств.       — Как Его Величество? — спросила императрица.       Все затаили дыхание. Слова лекаря определят их судьбу. Лекарь кашлянул, взгляд его старческих, мутноватых глаз испуганно бегал по комнате, пока не остановился на императрице.       — Этот слуга сделал всё, что мог.       Всеобщий вздох был похож на порыв осеннего ветра, что несёт с собою перемены. Императрица первой вышла из оцепенения.       — От вас никакого проку! — воскликнула она.       Старый лекарь спокойно встретил её гнев. Ему множество раз приходилось видеть, как боль и скорбь перерождаются в ярость. В конце концов, императрица такая же женщина, как жена чиновника или даже простолюдина.       — Никому не дано противиться воле Небес. Этот слуга может лишь приготовить лекарство, способное облегчить страдания императора.       Ровный голос лекаря подействовал на императрицу отрезвляюще. Она взяла себя в руки. Сейчас ради сына она должна сохранять спокойствие.       — Ну так приготовь скорее.       Лекарь поклонился и ушёл, оставив всех ещё более напряжёнными, чем раньше. Прошло совсем немного времени, императрица лишь дважды успела пересечь комнату, как двери императорских покоев снова открылись. На этот раз наружу вышел главный дворцовый евнух. Этот человек уже много лет служил императору и являлся его доверенным лицом. Наверняка, он здесь, чтобы провозгласить волю Его Величества. Те, кто подумали так, не ошиблись в своих ожиданиях.       — Император желает видеть Его Высочество! — медленно, нараспев произнёс евнух.       — Чего ты ждёшь, скорее разбуди наследного принца! — прикрикнула императрица на служанку.       — Ваше Величество, этот слуга неточно выразился и просит прощения, — сказал вдруг евнух и жестом остановил девушку, которая уже начала тормошить спящего ребёнка. — Его Величество приказал позвать не Его Высочество наследного принца, а Его Высочество принца Жуй Цзэ.       Тишина, воцарившаяся после его слов, была громче удара гонга. Секунду все приходили в себя, я потом их взгляды сошлись на человеке, который до этого момента казался незаметным среди красавиц-наложниц. В углу сидел юноша. Услышав слова евнуха, он несколько раз удивлённо моргнул, а потом, будто не до конца веря в происходящее, поднялся и сделал пару шагов к двери императорской спальни.       — Ваше Высочество, прошу, поторопитесь, — сказал евнух.       «Вы можете не успеть», зловеще повисло в воздухе. Юноша нервно сглотнул и бросил настороженный взгляд на императрицу. Женщина явно задыхалась от возмущения, но ничего сказать не могла. Под её пристальным и словно прожигающим насквозь взглядом принц Жуй Цзэ пересёк комнату.       Как и все присутствующие, он выглядел встрёпанным и испуганным, но это не делало его осанку менее благородной, а черты лица менее изящными. Принца, без сомнения, можно было назвать на редкость красивым мужчиной. Пусть он ещё не достиг расцвета силы и красоты, его фигура уже сейчас выглядела внушительно. Но, чувствуя враждебность императрицы, Жуй Цзэ ссутулился, словно желая стать меньше. По правде говоря, сейчас больше всего на свете он хотел исчезнуть. Но нельзя, его позвал брат.       Жуй Цзэ переступил порог императорских покоев, и дверь закрылась за его спиной. Здесь царил полумрак, в воздухе разлился горький запах лекарств. Глаза Жуй Цзэ ещё не успели привыкнуть к темноте, когда он услышал слабый голос:       — Брат, это ты?       Принц, забыв о нервозности, которую испытывал совсем недавно, быстро подошёл к кровати и опустился на колени.       — Ваше Величество… Старший брат.       Человек на императорском ложе совсем не выглядел старым, ему выпала горькая доля покинуть этот мир в расцвете лет. Как и его младший брат, император был красив, но болезнь измотала его. Он выглядел очень бледным, яркие некогда глаза потускнели и запали, сильные совсем недавно руки едва шевелились. С трудом нащупав ладонь младшего брата, император сжал её в своей.       — Мне недолго осталось, — вздохнул он.       Принц замотал головой и принялся горячо убеждать:       — Не говорите так, вы обязательно поправитесь…       Но император лишь поморщился и жестом заставил его замолчать.       — Не стоит тратить время на ерунду. Брат, я всегда старался жить, почитая законы Неба и законы нашей страны. Я заботился о народе, и когда наши предки спросят, хорошо ли я исполнял свой долг, мне не будет стыдно… Но есть и то, что давит на сердце…       Император замолчал, и некоторое время в полутёмной комнате было слышно лишь его хриплое дыхание. Была ли эта пауза вызвана усталостью? Или император боялся рассказать о том, что мучает его? Бледные пальцы сильнее сжали руку Жуй Цзэ.       — Я должен увидеть его ещё один раз… чтобы попросить прощения…       — Увидеть кого? — спросил принц, про себя думая, не бредит ли его старший брат.       Силы оставляли Императора, и он жестом попросил Жуй Цзэ приблизиться. Принц склонился над кроватью, и следующие несколько минут император говорил очень тихо, даже главный дворцовый евнух, что стоял у дверей, не услышал ни слова. Впрочем, старый слуга и так знал, каково будет предсмертное желание императора.       Выслушав брата, Жуй Цзэ поднялся на ноги. Его слегка шатало. Всё это не укладывалось в голове. Казалось, ужас и боль, что свалились вдруг на юношу, способны раздавить его… Но тут на плечо Жуй Цзэ легла рука евнуха.       — Ваше Высочество! Оставьте сожаления на потом.       Взгляд принца сфокусировался на морщинистом лице слуги. Жуй Цзэ не дал себе погрузиться в отчаяние. Сейчас он должен взять себя в руки. Ради брата.       Женщины были шокированы, когда принц Жуй Цзэ вылетел из императорских покоев и побежал куда-то. Императрица хотела было преградить ему путь, но замерла, встретившись со взглядом принца. Она так и не смогла понять, что же остановило её, что она увидела в его глазах.       — Приказ императора! — сказал Жуй Цзэ, пробегая мимо неё.       Что за приказ умирающий император мог отдать своему младшему брату? Страх сковал императрицу. Она прижала к себе сына и поцеловала его растрёпанную макушку.       Но вопреки её ожиданиям, совсем не борьба за власть гнала Жуй Цзэ вперёд по галереям и тропинкам Запретного города.       — Дождись… — шептал на бегу принц, глотая горькие слёзы. — Ты только дождись нас, брат…

***

      В павильоне на лотосовом пруду тоже было тихо, но для этого места тишина стала привычной. Поздним вечером служанка принесла чай своему господину, что сидел в беседке.       — Закат сегодня был красивым? — спросил молодой мужчина, принимая из её рук чашку.       — Очень красивым, господин, — ответила девушка.       — Хорошо.       Он молча допил чай и ушёл в дом. Служанка подала воду для умывания, расчесала ему волосы и потушила свечи, которые зажигала в покоях господина скорее для себя.       — Спокойной ночи, господин, — сказала она прежде, чем оставить его в одиночестве.       — Спокойной ночи, — отозвался молодой мужчина.       Двое обитателей павильона погрузились в сон. Служанка заснула почти сразу, а её господин ворочался некоторое время, неясная тревога сжимала его грудь. Ближе к полуночи ему всё же удалось заснуть. Но отдыхал он недолго.       Когда в дверь павильона начали колотить, господин проснулся раньше служанки, у него был очень чуткий слух. Сначала он растерялся, а потом испугался. За все десять лет, что он живёт здесь, ни разу не случалось так, чтобы кто-то стучал посреди ночи.       — Мяо-эр! — позвал мужчина.       Он поднялся с кровати и стал шарить вокруг в поисках верхней одежды. Свечи он не зажёг.       — Мяо-эр!       — Я здесь! — служанка, наконец, проснулась и выскочила из своей комнаты, на ходу поправляя одежду. — Господин, вернитесь в постель, эта служанка пойдёт и посмотрит, кто там.       Девушка выглядела не менее взволнованной и озадаченной, чем её господин. Она пересекла небольшой дом, прошла по мостику через пруд, что отделял это уединённое жилище от остального мира, и распахнула ворота. На пороге стоял юноша, растрёпанный и тяжело дышащий от долгого бега. Пламя свечи в руке служанки задрожало, и в неровном свете она разглядела изящные черты лица ночного гостя. Девушка ахнула, а потом поспешила поклониться.       — Ваше Высочество!       Служанка видела принца Жуй Цзэ лишь мельком, но не могла не запомнить его. Принц, наконец, справился с дыханием и поднял на неё покрасневшие глаза.       — Где он?

***

      Вэнь Муянь как раз закончил одеваться, когда до его ушей донёсся звук шагов. Мяо-эр возвращалась не одна. Вэнь Муянь наклонил голову, прислушиваясь. Спутником Мяо-эр был мужчина. Отличить походку мужчины и женщины проще простого. И это, несомненно, молодой мужчина, его шаги очень лёгкие, старики ходят иначе. Он явно спешил, почти срывался на бег, служанка с трудом поспевала за ним. Неясная тревога, что мучила Вэнь Муяня весь день, вдруг снова всколыхнулась в его душе.       Перед дверью его покоев ночной гость остановился и несколько раз глубоко вздохнул, словно успокаивая себя.       — Ты не нужна сейчас, — бросил он служанке прежде, чем войти.       Вэнь Муянь не узнал его голос, но лишь раз услышав, тут же представил себе статного юношу, обладающего благородной внешностью и слегка властным характером. Прожив много лет во тьме, он научился ориентироваться на слух и даже составлять впечатление о людях по голосу. Было интересно, сбудется очередное «предсказание» или нет.       Находясь так близко, слепой мужчина мог слышать даже тихое шуршание одежды из дорогой ткани. Благовония, запахом которых пропиталась эта одежда, тоже были очень дорогими. Но почему-то к тонкому аромату примешивался назойливый запах лекарств. Вэнь Муянь нахмурился. Кто этот человек, богато одетый, взволнованный, судя по частому дыханию? Зачем он пришёл посреди ночи?       Несколько секунд царило молчание. Вэнь Муянь уже хотел заговорить первым, но незнакомец вдруг несколькими шагами пересёк комнату и схватил Вэнь Муяня за плечи. Незрячий человек не смог увернуться, только в страхе схватился за парчовые рукава роскошных одежд.       — Это правда ты!..       В голосе юноши — теперь Вэнь Муянь был полностью уверен, что его гость очень молод — слышалось волнение, удивление и какая-то странная горечь.       — Вэнь Муянь?       Слепой мужчина вздрогнул. Не так уж много людей осталось в этом мире, которые знают его имя. «Ся няннян», так его называют уже много лет. Слепой наложник.       — Кто вы? — спросил Вэнь Муянь.       Страх сковал его. Почему-то Вэнь Муянь точно знал, что появление этого человека в ночной час разобьёт спокойствие его жизни. Спокойствие, тонким слоем льда покрывающее океан боли. Но что ему оставалось, кроме как ступать по этому льду? Он не хотел лишаться последней опоры.       — Ты не узнаёшь меня?       Голос ночного гостя дрогнул. Складка между тонких бровей слепого наложника обозначилась чётче. Он был уверен, что всегда узнает человека по голосу. Конечно, с возрастом голос меняется, но не так сильно, чтобы тонкий слух слепого мог ошибиться. Если только… если только Вэнь Муянь не слышал голос этого юноши до того, как он начал ломаться в подростковом возрасте.       — Я Жуй Цзэ.       Мгновение Вэнь Муянь никак не реагировал. Жуй Цзэ… Имя из прошлого. Из того короткого периода жизни, что был полон невыносимой боли и бесконечного счастья, глубокой, как море, ненависти и светлой привязанности.       — А-Цзэ!       Вэнь Муянь от радости забылся и назвал взрослого уже мужчину нежным детским именем. Он отпустил рукава, в которые вцепился, и обнял маленького принца. Теперь Жуй Цзэ уже не маленький, конечно, он выше Вэнь Муяня и шире в плечах, но что это меняет? Уж точно не любовь слепого наложника к маленькой пельмешке.       — Ты наконец-то приехал! Как ты?       Вэнь Муянь широко улыбался. Все эти годы он тосковал по А-Цзэ, но понимал, что вряд ли принцу позволят навестить его. И вот теперь А-Цзэ приехал к нему! Не забыл, не обиделся! Вэнь Муянь, чьим проклятьем и благословением много лет было одиночество, заключил в объятия человека, которого, несмотря ни на что, считал родным! От счастья у него кружилась голова.       Руки Жуй Цзэ медленно и словно нерешительно легли ему на плечи. Прошло несколько секунд, и вдруг принц прижал слепого наложника к себе так сильно, что Вэнь Муянь даже вскрикнул. Жуй Цзэ уткнулся лбом ему в плечо. Он дал себе немного времени, чтобы осознать, поверить, принять… А потом произнёс слова, что клинком пронзили сердце Вэнь Муяня:       — Мой брат умирает.       До этого момента Жуй Цзэ не думал о конце как о неизбежности. Но стоило сказать вслух эти три роковых слова, как разбившаяся надежда рухнула на него тяжестью горы Тайшань. Стройное тело в его объятиях содрогнулось, возле уха раздался судорожный вздох.       — Мы должны пойти к нему… Ты должен пойти. Он хочет тебя увидеть.       Вэнь Муянь мог отказаться. Наверное, ему стоило отказаться. Впоследствии он сам не знал, почему, и секунды не потратив на раздумья, ответил:       — Хорошо.       Между ними было столько лжи, боли, обиды и ненависти… Но в тот миг всё вдруг позабылось. Это не значит, что Вэнь Муянь простил. Будь он способен простить, остался бы с Жуй Сюанем. Нет, простить он так и не сумел, возможно, это делает его злым и жестоким человеком… Но отбросить свою боль ради облегчения боли другого, это Вэнь Муянь мог сделать. Сейчас Император при смерти, и если он хочет увидеть слепого наложника, нельзя отказать ему в такой ничтожной просьбе.       Жуй Цзэ, не теряя времени, потащил Вэнь Муяня за собой. Принц больше всего на свете боялся опоздать. Каждую секунду он прислушивался, не огласится ли ночь печальным звоном колокола. Но пока что тишина императорского дворца оставалась нетронутой. Это значит, что они ещё могут успеть.       Вэнь Муянь крепко сжимал руку Жуй Цзэ, позволяя вести себя. Ладонь юноши была холодной. Бедное дитя! Он потерял родителей так рано, а теперь единственный брат… Пока сердце Вэнь Муяня обливалось кровью от сострадания, разум быстро отмечал детали. У Жуй Цзэ изящные руки, не слишком крупные, но и не миниатюрные. Мозоли от меча старые, вряд ли он часто сражается и тренируется. Вэнь Муянь вздохнул с облегчением. Малыш так и не стал воином, и это хорошо. Но на пальцах Жуй Цзэ он нащупал какие-то странные твёрдые мозоли и не мог понять, от чего они.       Пока Вэнь Муянь размышлял, они покинули павильон, и под их ногами заскрипели доски деревянного мостика, что вился через пруд, потом тихо скрипнули ворота. Вэнь Муянь думал, что его посадят в карету, но даже запаха лошадей не почувствовал. Это было странно. Жуй Цзэ продолжал молча тянуть его вперёд.       Дерево под ногами сменилось каменными плитами. Местами они лежали неровно, Вэнь Муянь несколько раз спотыкался. Дорога явно нуждается в ремонте. Размер и форма этих плит… Запахи вокруг… Всё казалось странно знакомым…       Вэнь Муянь остановился. Жуй Цзэ, не ожидавший этого, дёрнул его вперёд так резко, что рука чуть не вылетела из сустава. Но слепой наложник не двинулся в места. Все странности, что он подмечал за десять лет, все подозрения и догадки сложились в единую картину, и правда оказалась ещё более ужасающей, чем он мог себе представить. Всё это время… Всё это время он находился в Запретном городе!       Жуй Цзэ знал, что этот момент настанет, но надеялся, что понимание настигнет слепого наложника позже. Сейчас у них просто нет времени! Жуй Цзэ никогда себе не простит, если не исполнит последнее желание брата! Но в то же время он понимал, что это зависит не от него. Он мог бы привести Вэнь Муяня силой, но что в этом толку?       — Ся няннян… — позвал принц и замолчал, не зная, что сказать.       Он видел, что у Вэнь Муяня дрожат губы, красиво очерченные брови заломились, руки сжались в кулаки. Слепому наложнику хотелось кричать от отчаяния и гнева. Один-единственный раз он чего-то попросил. Один-единственный раз свои желания поставил выше чужих. Вэнь Муянь просил отпустить его. Но даже в этой милости ему было отказано. Снова обман, ещё более чудовищный, чем раньше. Снова его будто не считают за человека.       — Вэнь Муянь! — на этот раз голос Жуй Цзэ прозвучал громче.       А потом раздался какой-то глухой звук, и юноша схватил руку слепого наложника. Вэнь Муянь понял, что Жуй Цзэ опустился перед ним на колени.       — Вэнь Муянь, ты не обязан прощать. Мы не заслуживаем твоего прощения.       Он сказал «мы», имея ввиду всю свою семью. Жуй Цзэ принял на себя вину, что не должна отягощать его невинную душу. Но он чувствовал, что обязан разделить это бремя.       — Сейчас мой брат при смерти, — продолжил принц, из последних сил сдерживая слёзы. — Его последнее желание — увидеть тебя ещё один раз и попросить прощения. Просто выслушай его, просто позволь взглянуть на тебя! Я прошу тебя проявить милосердие!       Принц на коленях просил простолюдина проявить милосердие к императору. В безлюдной части Запретного города они были одни, и никто этого не видел.       Сердце Вэнь Муяня дрогнуло. Он не умел оставаться равнодушным к чужому горю. Пусть на короткое мгновение он позволил гневу овладеть собой, теперь это чувство рассеялось, словно туман.       — А-Цзэ, встань! Не делай так больше! — воскликнул Вэнь Муянь и протянул руки, чтобы помочь принцу подняться.       По поведению Жуй Цзэ, по дрожащему голосу было понятно, что он ничего не знал. Правда обрушилась на него так же внезапно, как и на слепого наложника. Этот ребёнок не должен страдать от чужих ошибок.       — Ты пойдёшь со мной? — спросил Жуй Цзэ, страх и отчаяние в его душе уступали место робкой надежде.       — Поспешим, — сказал Вэнь Муянь.       Жуй Цзэ вёл его по извилистым дорожкам и галереям дворца. Запретный город огромен и представляет из себя настоящий лабиринт. Спрятать здесь человека не составляет труда… Звуки и запахи постепенно менялись. Вместо шелеста листьев быстрые шаги слуг и тихие шепотки. Запахло дорогими цветами и благовониями. Пару раз Вэнь Муянь чувствовал сладкие ароматы духов и косметики, должно быть, они проходили мимо дворцов императорских наложниц. Постепенно нарастал гул приглушённых голосов.       — Осторожно, ступеньки, — предупредил Жуй Цзэ.       Вэнь Муянь понял, что они пришли.       — Ваше высочество? — раздался женский голос, испуганный и нервный.       Жуй Цзэ не обратил внимания на женщину, лишь нетерпеливо бросил кому-то:       — Пропустите, приказ императора!       Вэнь Муянь слабо улыбнулся уголком рта. Приказному тону принц научился ещё в детстве.       — Ваше Высочество, наконец-то! — воскликнул пожилой человек, евнух, судя по голосу.       — Не споткнись о порог.       Жуй Цзэ придержал Вэнь Муяня за локоть. На слепого наложника, чьё обоняние было острее, чем у обычного человека, обрушилась волна запахов. Пахло лекарствами, а ещё он уловил странный, ни на что не похожий удушливый запах, который бывает в комнате неизлечимо больного человека. В юности Вэнь Муянь следовал за своим отцом-лекарем и с тех времён запомнил, как пахнет смерть.       Жуй Цзэ провёл Вэнь Муяня немного вперёд, а потом отпустил его руку. Сделав ещё шаг, Вэнь Муянь упёрся в край кровати и опустился на колени рядом. И тут его руку накрыла чужая ладонь, сухая и прохладная. Вэнь Муянь помнил руки этого человека, помнил его прикосновения. Сердце сжалось от того, как сильно Жуй Сюань похудел, какими слабыми стали его пальцы.       — Муянь?       Слепой наложник едва узнал его голос. Впервые в жизни он обрадовался своей слепоте. Вэнь Муяню приходилось видеть умирающих людей, измотанных долгой болезнью. Он не хотел видеть Жуй Сюаня таким. Вэнь Муянь не чувствовал злорадства или мрачной радости от чужих страданий. Он был бы счастлив и обиду в себе подавить, но не мог.       — Я здесь, — отозвался слепой наложник.       Сейчас не время выплёскивать свою боль и гнев. Жуй Сюань умирает, и если Вэнь Муянь хоть как-то может облегчить его последние минуты, он должен это сделать. Даже не ради всего хорошего, что было между ними, не ради моментов нежности и счастья. Просто во имя милосердия.       Вэнь Муянь чуть сдвинул пальцы и нащупал точку на запястье Жуй Сюаня, где чувствовалось неровное биение пульса. И если прежде у слепого наложника была какая-то надежда, то теперь она испарилась.       — Ты про… — император зашёлся в приступе кашля, но Вэнь Муянь и так понял, что он хотел спросить.       — Прощаю.       В этот момент Вэнь Муяню стало легче, боль немного отступила, сердце, что прежде словно сжимали тисками, забилось свободнее. Но полностью отпустить он не мог и ненавидел себя за это.       Кашель прошёл, но хрипы слышались в дыхании… пока после очередного выдоха на императорские покои не обрушилась тишина. Слабое биение под пальцами Вэнь Муяня замерло.       — Ваше Величество? — позвал дрожащим голосом старый евнух.       Он тоже слышал пугающую тишину, но не хотел верить, что это тишина смерти.       — Император мёртв.       Император Жуй Сюань умер, и провозгласил об этом не придворный лекарь, а слепой наложник, что считал его пульс в последние мгновения. Жуй Сюань ждал его и дождался. Он не сказал всего, что хотел сказать, сил уже не хватило. Но единственное слово, произнесённое Вэнь Муянем, позволило ему уйти с лёгким сердцем. Император умер.       — Ваше величество! — завопил евнух.       Он бросился к постели своего господина и оттолкнул Вэнь Муяня. Евнух был тучным, а слепой наложник худым и слабым. Он упал, больно ударившись плечом о прикроватный столик. Склянка с каким-то лекарством упала и разбилась, по комнате тут же разлился горький аромат трав. Вэнь Муянь поднялся на ноги, но его тут же снова толкнули. Это придворный лекарь спешил проверить пульс императора и засвидетельствовать смерть.       — Император умер!       Тишина, что казалась нерушимой минуту назад, теперь была разорвана в клочья. Среди множества голосов Вэнь Муянь различил голос Жуй Цзэ. Принц плакал навзрыд и звал брата. Слепой наложник хотел подойти к нему, обнять и утешить, но снова наткнулся на мебель и чуть не упал, а потом кто-то задел его ушибленное плечо. Вэнь Муянь, дезориентированный и растерянный, отступал назад, пока не нащупал у себя за спиной колонну. Он медленно сполз по ней на пол и замер, сжавшись в комочек. Вокруг него творился хаос. Люди ходили туда-сюда, их голоса сливались, только рыдания старого евнуха и крики принца «Брат, брат!» Вэнь Муянь слышал отчётливо. Где-то за дверью заголосила женщина, потом вторая, третья, заплакал ребёнок…       Вэнь Муянь зажал уши. От этой какофонии скорби у него едва не лопались барабанные перепонки. А ещё казалось, что в груди что-то натянулось, тоже готовое порваться. Слишком много всего навалилось одновременно. Горькая правда воскресила всю ту боль, которую Вэнь Муянь запирал в своём сердце. Он чувствовал гнев и твердил себе, что это неправильно. А ещё постепенно приходило осознание, и душу накрывала скорбь. Жуй Сюань умер. Навсегда ушёл человек, которого… которого…       — Господин?       Кто-то потряс Вэнь Муяня за плечо, возвращая к реальности.       — Его Высочество приказал отвести вас в павильон на лотосовом пруду.       Вэнь Муянь рассеянно кивнул и позволил увести себя. Его словно накрыло плотное одеяло, отделяющее от всего остального мира и даже от собственных эмоций. Пропали все голоса, пропали чувства, что раздирали грудь минуту назад, осталась только пустота, бездонная и тёмная, как сама смерть.       Вэнь Муяня посадили в паланкин, дворец слишком большой, и высокопоставленные особы не передвигались по нему на своих двоих. Жуй Цзэ слишком спешил, исполняя последнюю волю брата, но сейчас позаботился о том, чтобы слепому наложнику не пришлось идти обратно пешком. Но Вэнь Муянь даже не почувствовал благодарности, просто машинально передвигал ноги, а потом сидел в паланкине с неестественно прямой спиной. Ему подали руку и снова куда-то повели, раздался знакомый скрип и вслед за ним знакомый голос.       — Господин! — воскликнула Мяо-эр. — Где вы были? Чего от вас хотел Его Высочество? Эта служанка очень волновалась!       Вэнь Муянь ничего не ответил ей. Он ступил на мостик, дальше всё было знакомо, и ему не требовалось держаться за чью-то руку. Мяо-эр что-то щебетала, но её господин не слышал, даже не отреагировал, когда она накинула ему на плечи тёплый плащ. У слепого наложника слабое здоровье, а ночи весной прохладные, Мяо-эр очень боялась, что он заболеет.       Занималась заря, небо над лотосовым прудом немного посветлело, но над резными крышами императорского дворца звёзды ещё не погасли. Мяо-эр думала, что волнения ночи остались позади, но вдруг над Запретным городом разнёсся звон колокола. Служанка вздрогнула, услышав протяжное и печальное «Бо-о-ом». Этот звук словно проникал вибрацией в тело и оставался где-то внутри, как сильный яд. Вэнь Муянь пошатнулся, Мяо-эр хотела поддержать его, но он покачал головой и прошёл ещё несколько шагов по узкому мостику. Темнота, окружающая его уже много лет, вдруг сгустилась ещё сильнее, Вэнь Муянь потерял сознание.