К свету

      Жуй Цзэ переминался с ноги на ногу перед воротами уединённого павильона, затерянного в глубинах Запретного города. Он знал, что должен будет рано или поздно прийти сюда, но откладывал этот момент. Жуй Цзэ просто не представлял, как посмотреть в незрячие глаза Вэнь Муяня, что ему сказать. Теперь принц знал всё, от начала и до конца. Кое-какие догадки у него и раньше были, и брат на смертном одре подтвердил их.       «Зачем ты мне рассказал? — вопрошал мысленно Жуй Цзэ. — Зачем на мои плечи переложил свою ношу?.. Ты хотел, чтобы я позаботился о нём, верно?»       Именно поэтому Жуй Цзэ не мог просто развернуться и уйти. Сегодня похоронили его старшего брата. Вернувшись во дворец, Жуй Цзэ и сам не заметил, как ноги принесли его к лотосовому пруду.       На мостик, единственную артерию между павильоном и берегом, нельзя было ступить, не преодолев ворота. Но если обойти пруд, весь павильон был как на ладони. Приходил ли сюда Жуй Сюань, чтобы издали понаблюдать за человеком, которого любил и которым не мог обладать?       «Если такова любовь… то я никого не хочу любить», — подумал Жуй Цзэ и всё-таки постучал в ворота.       Ждать пришлось долго, должно быть, служанка Вэнь Муяна совсем обленилась. Наконец, с той стороны раздались шаги, и створка приоткрылась.       — Ваше Высочество! — испуганно пискнула девушка.       Она не думала, что увидит принца снова, и полагала, что им просто принесли продукты, поэтому не спешила открывать. Её накажут за медлительность? Но принц, хоть и бросил на служанку сердитый взгляд, не стал упрекать её.       — Проводи меня к своему господину, — сказал он ровным голосом.       Мяо-эр подумала, что принц человек добрый, поэтому, пройдя половину мостика, всё-таки решилась.       — Ваше Высочество!       Девушка обогнала его и преградила дорогу, Жуй Цзэ нахмурился.       — Ваше Высочество, эта служанка не знает, к кому ещё обратиться. Прошу, помогите!       — Что случилось? — спросил принц, внутренне холодея. Что-то с Вэнь Муянем?       — С того дня, как император умер, мой господин почти не ест и не спит. Эта служанка слёзно просила его позаботиться о себе, но он не слушает. Господин так в могилу себя сведёт! Ваше Высочество, поговорите с ним!       Девушка действительно была в отчаянии. Сердце Жуй Цзэ сжалось. Вэнь Муянь скорбит об императоре… несмотря на всё, что с ним сделали.       — Я ради этого и пришёл, — сказал принц.       К служанке у него тоже есть вопросы, но это может подождать. Девушка, снова обретя надежду, повела Жуй Цзэ к павильону. Обстановка внутри была элегантной и скромной, без вычурности, свойственной некоторым дворцам Запретного города. Значит, здесь Вэнь Муянь провёл десять лет… Подумать только, прошло десять лет!       Принц и служанка вышли с другой стороны павильона. Здесь начинался ещё один извилистый мостик, что вёл к уединённой беседке посередине пруда. Казалось, что она плывёт по поверхности воды, окружённая бутонами лотосов. Это место могло бы стать спокойной обителью для размышлений и неспешных бесед, для любования лотосами… но стало тюрьмой.       Жуй Цзэ остановился, неотрывно глядя на светлую фигуру в беседке. Вэнь Муянь сидел неподвижно, если бы не распущенные волосы, с которыми играл ветер, издали его можно было принять за статую. Взгляд невидящих глаз был устремлён на лотосовый пруд. Жуй Цзэ задумался, что видит сейчас Вэнь Муянь в своих мыслях? Или кого?       — Оставь нас одних, но далеко не уходи, — шёпотом распорядился Жуй Цзэ.       Служанка поклонилась и скрылась в доме, оставив Жуй Цзэ в одиночестве предаваться сомнениям. Он не чувствовал и десятой доли той уверенности, которую демонстрировал внешне. А что если Вэнь Муянь не захочет с ним разговаривать? Жуй Цзэ вообще не был уверен, хватит ли у него смелости приблизиться. Когда-то они с Вэнь Муянем были близки. Слепой наложник заботился о ребёнке, которому так не хватало тепла. Осталось ли между ними теперь что-то, кроме горечи и боли?       Пока Жуй Цзэ думал, с чего же начать, Вэнь Муянь, как когда-то давно, пришёл ему на помощь. Он повернул голову в сторону павильона, и над лотосовым прудом разнёсся его негромкий, чистый голос:       — Ваше Высочество, это вы?       Что-то дрогнуло в груди Жуй Цзэ. Голос Вэнь Муяня почти не изменился. Слепой наложник с самого начала знал, что Жуй Цзэ стоит совсем рядом и смотрит на него. Должно быть, услышал шаги. Жуй Цзэ успел забыть о том, какой у Вэнь Муяня острый слух.       — Это я, — отозвался принц, больше не скрывая своего присутствия.       Он прошёл по мостику и оказался в изящной беседке. На низком столике остывал нетронутый чайник, а по полу были разбросаны несколько подушек, на одной из них и сидел Вэнь Муянь. При приближении принца слепой наложник поднялся на ноги, чтобы поприветствовать его… вернее, попытался. Как только Вэнь Муянь встал, его одолело головокружение, но сильная рука юного принца не позволила упасть.       — Осторожно! — воскликнул Жуй Цзэ.       Конечно, беседка отделена от водной глади перилами, но всё равно это слишком опасно! И как брату в голову пришло поселить Вэнь Муяня именно здесь?       — Прошу прощения, что не могу должным образом выразить почтение Вашему Высочеству, — слепой наложник смущённо улыбнулся и позволил усадить себя обратно на подушку.       Жуй Цзэ сел рядом. Он смотрел на Вэнь Муяня, и сердце его болезненно сжималось. Слепой наложник действительно довёл себя до истощения, как физического, так и душевного. Он был очень бледен, а под глазами залегли тёмные тени. Жуй Цзэ помнил, как десять лет назад сидел у постели тяжело заболевшего Вэнь Муяня, но даже тогда он не выглядел столь скверно.       Жуй Цзэ понимал, что должен что-то сказать. Молчание с каждой секундой становилось всё более невыносимым, оно ощущалось как тяжёлый камень на груди. Но Жуй Цзэ не знал, что именно сказать. Стоит ли начать с запоздавших на много лет извинений? Но тут неподъёмный камень расколол звенящий от беспокойства голос Вэнь Муяня.       — А-Цзэ, как ты? Что я могу сделать для тебя?       В императорском дворце никто не показывает истинных чувств. Жуй Цзэ позволил себе несколько минут слабости, когда стоял над телом почившего брата, но не более. Ему нельзя плакать, нельзя выражать эмоции, нельзя, чтобы кто-то видел, насколько он растерян и раздавлен горем. В императорском дворце стоит показать слабость, и в тебя вцепятся, станешь дичью на охоте. И конечно, в императорском дворце никто не спрашивает: «Что я могу сделать для тебя?».       Прочные стены, в которых Жуй Цзэ запирал свою боль, рухнули от одной фразы. Губы принца задрожали, в горле встал комок. Он ещё держался, но Вэнь Муянь понял всё по изменившемуся ритму дыхания. Он протянул руки к Жуй Цзэ, и принц, что уже давно считал себя взрослым, бросился в его объятия и разрыдался, как дитя.       Он не позволял себе такого уже очень-очень давно. Строгие учителя и старший брат отчитывали маленького принца, стоило ему пустить слезу, поэтому ещё ребёнком он редко плакал. Но сейчас Жуй Цзэ неожиданно почувствовал себя… в безопасности. Ведь предаваться горю можно только, если ты в безопасности. Руки Вэнь Муяня, обнимающие его, были холодными, но такими родными! Детская память подёрнулась дымкой, но в этот миг все воспоминания вдруг отчётливо пронеслись перед внутренним взором принца. Десять лет назад он обрёл старшего товарища, который не обращался к нему по титулу. Вэнь Муянь позволял ему просто быть ребёнком, которым Жуй Цзэ и являлся на самом деле. Тогда и сейчас Вэнь Муянь единственный, кто видел в нём человека!       Жуй Цзэ, плакал, выплёскивая всю ту горечь, что накопилась в сердце. Ведь он потерял родного брата. Все, кого юный принц любил, и кто любил его, уходят. Родителей он не помнил, а от приёмной матери никогда не получал тепла, которое она дарила лишь родному ребёнку. Из всех наставников ему нравился только генерал Ци, но он уехал, чтобы обрести счастливую жизнь за пределами дворца. Вэнь Муянь… Жуй Цзэ думал, что он тоже уехал. А теперь брат навсегда покинул его.       — Почему, почему все бросают меня? — произнёс Жуй Цзэ, захлёбываясь рыданиями.       Почему, уходя, они оставляют тёмные тайны? Приёмная мать, а теперь старший брат…       Вэнь Муянь гладил принца по голове, и эти монотонные движения успокаивали. Надрывный плач перешёл в тихие всхлипы, и тогда Жуй Цзэ разобрал, что же Вэнь Муянь шепчет ему.       — Прости… Прости… А-Цзэ, прошу, не плачь! Твой брат так любил тебя, разве он хотел бы видеть, как ты страдаешь?.. Я больше не брошу тебя, обещаю…       — Обещаешь? Точно?       Жуй Цзэ схватил Вэнь Муяня за плечи. Сквозь пелену слёз он видел бесконечно печальное лицо слепого наложника. Вэнь Муянь тоже плакал, но беззвучно.       — Я не должен был оставлять тебя одного.       Вэнь Муянь думал лишь о себе и о Жуй Сюане, совершенно позабыв о человеке, который действительно в нём нуждался. Малыш Жуй Цзэ, милая пельмешка… Он ведь остался один-на-один с кознями императорского дворца. Да, брат защищал его, но разве может император уделять достаточно внимания ребёнку? Этого предательства Вэнь Муянь никогда в жизни себе не простит!       Жуй Цзэ смотрел на него широко распахнутыми глазами. Вэнь Муянь… винит себя? Человек, который должен ненавидеть Жуй Цзэ и всю его семью… Почему он не злится? Почему обнимает вместо того, чтобы оттолкнуть? Почему изводит себя и скорбит по Жуй Сюаню, а не злорадствует? Когда-то маленький Жуй Цзэ обижался на Вэнь Муяня, а потом повзрослел и понял, как невыносимо было слепому наложнику во дворце. Так почему Вэнь Муянь чужую боль и чужое счастье всегда ставит выше собственной жизни?       — Ваше Высочество…       — А-Цзэ! — тут же поправил принц.       — Как я могу продолжать называть тебя этим именем? Ты ведь уже взрослый.       — Всё равно! Зови меня А-Цзэ!       «Ты единственный, ты последний человек в этом мире, который называет меня так», добавил про себя Жуй Цзэ.       — Хорошо. А-Цзэ.       Светлая и спокойная улыбка Вэнь Муяня такая же, как и десять лет назад. Только в красиво очерченных губах ни кровинки. Тут Жуй Цзэ чуть не влепил себе оплеуху. Заботясь о других, Вэнь Муянь забывает заботиться о себе. А значит, эту задачу должен взять на себя кто-то другой. Как Жуй Цзэ после смерти посмотрит брату в глаза, если позволит Вэнь Муяню свести себя в могилу?       — Сегодня были похороны, — произнёс Жуй Цзэ.       Ему не нужно было изображать подавленность, он на самом деле чувствовал себя ужасно.       — Ох… Тебе было очень тяжело?       Вэнь Муянь нащупал его руку и сжал в своих холодных ладонях. Его светлая кожа казалась полупрозрачной, весь Вэнь Муянь выглядел истощённым и словно готовым растаять в воздухе.       — Да, церемония похорон императора очень долгая. И это не те похороны, на которых можно дать волю скорби… Было тяжело. Знаешь, мне кусок не лез в горло с утра, и теперь я жутко проголодался.       Это тоже была правда. Когда вскрылся нарыв в душе, Жуй Цзэ, наконец, обратил внимание на своё тело. У него в животе тянуло от голода. А как себя чувствует Вэнь Муянь, который не ел нормально уже несколько дней, принц даже представлять не хотел.       — Я и не подумал! — всплеснул руками Вэнь Муянь. — Мяо-эр! Мяо-эр!       Девушка оказалась неподалёку и тут же прибежала на зов.       — Господин, чего изволите?       — Приготовь обед для принца и, пожалуйста, поторопись!       Жуй Цзэ поймал взгляд служанки и одними губами произнёс:       — Что-нибудь лёгкое.       Вэнь Муянь явно нездоров, лучше ему не есть жирного сейчас. Девушка понятливо кивнула и убежала в дом. Должно быть, у неё уже всё было готово, потому что через минуту Мяо-эр вернулась с чайником свежего чая и первыми закусками. Она указала Жуй Цзэ на чайник, а потом сложила ладони вместе и склонила голову. Принц кивнул, догадавшись, что в чай добавлены успокаивающие травы. Видят Небеса, им обоим это не помешает.       Вот только общаясь жестами с Мяо-эр, когда Вэнь Муянь сидит рядом, Жуй Цзэ чувствовал себя прескверно. Он обманывает слепого человека. Так же поступал его брат. Но ведь маленькая ложь Жуй Цзэ во благо!.. А что если брат говорил себе то же самое? Жуй Цзэ не успел разрешить это противоречие, Вэнь Муянь уже разлил чай по чашкам.       Жуй Цзэ поражался тому, как ловко слепой управляется с горячим чайником. А потом Вэнь Муянь взял палочки и положил в тарелку Жуй Цзэ кусочек тушёной курицы.       — Кушай, я помню, ты это любишь.       Вэнь Муянь предлагал Жуй Цзэ одно блюдо за другим, и наблюдая за его движениями, принц заметил, что лёгкость и быстрота были лишь иллюзией. Мяо-эр, должно быть, всегда ставила посуду в одном и том же порядке, который Вэнь Муянь помнил наизусть. Но всё равно перед тем, как взять чайник, он осторожно вёл рукой по столу, пока не почувствовал тепло. Его палочки для еды двигались плавно и медленно, Вэнь Муянь слегка тыкал ими в блюдо, определяя, что в тарелке. И так с каждым простейшим действием. Он прикладывает усилия для того, что у остальных людей получается без труда. Жуй Цзэ прикусил губу и проглотил так некстати снова появившийся ком в горле.       — Ты тоже попробуй, очень вкусно, — сказал он, когда был уверен, что справится с голосом. — Я гость и не могу набивать живот, если хозяин не ест. Вот, овощи особенно удались.       Приём был простой, но действенный. Вэнь Муянь, поколебавшись немного, всё же съел немного овощей, пару ложек супа, даже ломтик мяса. Жуй Цзэ был весьма доволен собой. Завтра он придёт сюда снова, чтобы мягкими уговорами заставить Вэнь Муяня поесть. Он будет приходить каждый день… если Вэнь Муянь ему позволит.       Заметив, что Вэнь Муянь уже глотает через силу, Жуй Цзэ забеспокоился. Он помнил, как десять лет назад во время болезни слепой наложник не мог удержать в себе пищу, даже если ел. Толку не будет, если его сейчас стошнит.       — Ох, я объелся! — громко произнёс Жуй Цзэ. — Можно позвать Мяо-эр, чтобы она убрала со стола?       Вэнь Муянь с радостью кивнул. Служанка забрала пустые тарелки и снова оставила их вдвоём. Жуй Цзэ налил Вэнь Муяню ещё чашку чая. Сам он выпил всего пару глотков, сегодня у принца ещё есть важное дело, сонливость станет помехой.       От еды и горячего чая на щёки Вэнь Муяня пролился лёгкий румянец. Больше он не выглядел, как неупокоенный дух… Хотя, если задуматься, то Вэнь Муянь уже много лет существует, словно призрак.       — Так значит… все эти годы ты провёл здесь? — спросил Жуй Цзэ.       Он мог бы завести разговор о каких-то приятных пустяках. Наверное, так было бы лучше… Но принц должен знать правду! Если совсем недавно Жуй Цзэ сердился на брата за то, что тот раскрыл тайну, то теперь сам стремился узнать больше. Лучше ужасная правда, чем красивая ложь, он понял это ещё очень давно. Примерно в то время, когда перестал называть покойную императрицу матушкой.       — Да, — ответил Вэнь Муянь, единственное слово прозвучало как усталый вздох.       — Но ты думал…       — Ты ведь и так знаешь.       Вэнь Муянь впервые перебил его. Голос слепого наложника оставался мягким, но всё же Жуй Цзэ почувствовал, что не стоит продолжать. Это слишком больно. Жуй Цзэ не стал на него давить. Есть и другие способы узнать подробности.       Принц встал и отошёл к перилам, окинул взглядом лотосовый пруд. В воде резвились яркие карпы, по берегам росла буйная зелень. Среди деревьев Жуй Цзэ заметил протоптанную тропинку, что изгибалась к самой кромке воды. С того места удобно наблюдать, как обитатель павильона прогуливается по деревянному настилу вокруг дома или сидит в беседке… Жуй Цзэ не знал, что чувствует, когда думает обо всём этом. Стыд, злость, недоумение, сострадание, всё смешалось в его душе.       — Что такое? — обеспокоенно спросил Вэнь Муянь.       Жуй Цзэ не понял, чем выдал себя. Должно быть, от подступающих слёз его дыхание стало прерывистым. Вэнь Муянь подошёл и положил руку ему на плечо.       — А-Цзэ, не расстраивайся из-за меня.       Он произнёс это так легко, с такой интонацией, которую обычно используют в разговоре с маленькими детьми. «Почему, почему ты не злишься на меня?!», снова недоумевал Жуй Цзэ. В этот миг он был как никогда близок к тому, чтобы сорваться и выкрикнуть этот вопрос Вэнь Муяню в лицо. Но к счастью, не успел. Слепой наложник вдруг улыбнулся, и это была улыбка без оттенка грусти.       — Как сильно ты вырос! — произнёс Вэнь Муянь.       Он развернул Жуй Цзэ к себе и двумя руками ощупал его плечи, потянулся к лицу, самыми кончиками пальцев коснулся лба, бровей, носа, губ…       — Ой, прости… не стоило мне… — спохватился Вэнь Муянь, когда чужое дыхание пощекотало его ладонь.       — Всё хорошо, — поспешил успокоить его Жуй Цзэ. — Теперь ты знаешь, как я выгляжу?       — Только то, что ты высокий и красивый, — улыбнулся Вэнь Муянь. — Я никогда не сомневался, что ты вырастешь именно таким.       Тут Вэнь Муянь зевнул, его одолевала сонливость.       — Тебе нужно отдохнуть.       Пока слепой наложник не успел возразить, Жуй Цзэ взял его за руку и повёл в павильон.       — Я совсем не устал, — сказал Вэнь Муянь, впрочем, не сопротивляясь.       — По тебе видно, что ты плохо спишь в последнее время. Ты должен лучше заботиться о себе.       Вэнь Муянь споткнулся о порог и очень смутился от своей неловкости. Но не успел он опомниться, как Жуй Цзэ подхватил его под спину и колени, отрывая от пола.       — Мне не тяжело, — сказал принц, не дожидаясь вопроса.       Его тело тренированное и сильное, а Вэнь Муянь такой худой, что кажется вовсе бесплотным. «Буду кормить его три раза в день лично! А лучше четыре», пообещал себе Жуй Цзэ. Когда-то Вэнь Муянь заботился о нём, теперь, повзрослев, Жуй Цзэ должен отплатить тем же.       Когда Жуй Цзэ уложил его в постель, Вэнь Муянь уже засыпал. Откуда-то появилась Мяо-эр. Благодарно улыбаясь принцу, она сняла со своего господина сапоги и укрыла его одеялом. Осторожно закрыв дверь спальни, они не решались говорить, ведь у Вэнь Муяня очень неспокойный сон. Жуй Цзэ сделал служанке знак следовать за ним и вернулся в беседку на пруду.       Некоторое время принц смотрел на лотосы и карпов. Красота этого места теперь казалась зловещей. Не в силах больше сдерживать ураган эмоций, Жуй Цзэ ударил ладонью по перилам. Дерево опасно хрустнуло, а Мяо-эр, не зная, чем вызван гнев принца, на всякий случай опустилась на колени.       — Как давно ты служишь в этом павильоне? — спросил Жуй Цзэ, повернувшись к ней.       — Два месяца.       — Так мало? — принц удивлённо поднял брови.       — Прислуга здесь меняется каждые полгода.       Жуй Цзэ сначала нахмурился… а потом понял. За семь лет в Холодном дворце Вэнь Муянь и Сяо Бао из господина и слуги стали товарищами. Они привязались друг к другу, заботились, доверяли. Жуй Сюань не мог допустить, чтобы у слепого наложника снова появился кто-то вроде Сяо Бао. Чтобы кто-то раскрыл ему тайну. Поэтому он не позволял Вэнь Муяню заводить близкие отношения со слугами, просто не давал ему времени.       — А те, кто отработал полгода?       — Покидают дворец и дают клятву молчать.       Жуй Цзэ сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Внутри него закипал гнев.       — Как ты попала сюда?       — Мяо-эр была простой горничной, мыла полы и протирала пыль. Однажды меня вызвал к себе старший дворцовый евнух и предложил стать личной служанкой человека, который очень дорог императору. Он объяснил, что полгода мне нельзя будет покидать павильон. А ещё ни в коем случае нельзя рассказывать господину, что он находится в Запретном городе…       — И ты врала ему?! Врала человеку, о котором должна была заботиться?!       Жуй Цзэ вроде бы понимал, что неправильно выплёскивать свой гнев на служанку, но не сумел остановить себя. Ведь человек, которому действительно стоило бы задать эти вопросы, уже не сможет ответить. Жуй Цзэ злился, а ещё ему было стыдно, так невыносимо стыдно и горько…       — Ваше Высочество, пощадите! Эта служанка всего лишь выполняла приказ!       Мяо-эр согнулась в земном поклоне и замерла, дрожа. Жуй Цзэ хотел сказать что-то ещё, даже воздуха в грудь набрал, но тут со стороны дома раздался дрожащий от эмоций голос:       — Жуй Цзэ, что ты творишь?!       Принц никогда раньше не слышал, чтобы слепой наложник кричал. И конечно, вот уже много лет никто не позволял себе повышать голос на императорского брата. Поэтому Жуй Цзэ слегка опешил и молча наблюдал, как Вэнь Муянь быстрым шагом пересекает мостик, безошибочно следуя его изгибам. Слепой наложник вышел босиком, волосы его были в беспорядке, несомненно, он бросился к беседке, услышав, как Жуй Цзэ кричит на служанку. Кровь прилила к лицу юноши. Он вспылил, выставив себя в дурном свете перед единственным человеком, чьё мнение для него всё ещё важно.       — Мяо-эр, встань, пожалуйста.       Вэнь Муянь протянул ей руку, но девушка не воспользовалась помощью и не поднялась с колен. Вместо этого она подползла к ногам господина и схватилась за край его одежд.       — Эта служанка виновата! Я обманывала вас и очень жалею об этом. Я понимала, что поступаю неправильно, успела сто раз пожалеть о том, что согласилась. Но у меня престарелые больные родители, я не могла лишиться жалования!       И Жуй Цзэ, и Вэнь Муянь прекрасно понимали, что не только этот страх не позволял Мяо-эр открыть правду. Она боялась за свою жизнь. Если прежде Жуй Цзэ было стыдно за действия других людей, то теперь ему стало стыдно за себя. Он ни за что, ни про что накричал на беззащитную девушку. Разве это поступок, достойный принца? Но Вэнь Муянь не стал больше его упрекать.       — Мяо-эр, пожалуйста, — повторил он и всё-таки заставил служанку подняться. — Тебе обещали какую-то награду, верно?       После недолгих колебаний девушка кивнула.       — Сказали, что меня выдадут замуж в хорошую семью.       — А-Цзэ…       — Я всё устрою, — сказал принц.       Если Вэнь Муянь хочет этого, он выделит для Мяо-эр такое приданое, что она мигом станет завидной невестой.       — Иди в дом, мне нужно поговорить с Его Высочеством.       — Господин, позвольте я принесу вам обувь.       — Не стоит. Иди.       И как Вэнь Муяню удаётся говорить столь мягко, но при этом безапелляционно? Даже Жуй Цзэ не решился убеждать его, хотя в душе очень беспокоился о здоровье Вэнь Муяня.        — Это не её вина, — сказал Вэнь Муянь, когда шаги служанки затихли в доме. — И главный дворцовый евнух тоже ни при чём. Как и остальные, косвенно замешанные в этом.       Сердце Жуй Цзэ болезненно сжалось. Значит, Вэнь Муянь считает его способным на жестокость…       — Не вымещай гнев на подневольных людях. Не позволяй гневу омрачить твои воспоминания о брате.       Жуй Цзэ, до этого стыдливо смотревший себе под ноги, резко поднял голову.       — Ты не злишься?       Наконец, он задал вопрос, которым терзался так долго. Явно непритворная скорбь Вэнь Муяня не вписывалась в его картину мира. Да на месте слепого наложника он бы возненавидел всю императорскую семью!       По губам Вэнь Муяня скользнула горькая усмешка.       — Когда-то я злился. Но что толку от моего бессильного гнева? Я решил жить дальше. Злюсь ли я сейчас? Даже не знаю… Скорее, я растерян. Все эти годы, не скажу, что я ничего не подозревал. Я, может, и слепой, но не дурак. Одного слугу перевели на другую работу, второй уехал заботиться о больной матери, одна служанка вышла замуж, вторая, третья… Я понял, что мне не позволено ни с кем заводить дружбу, и больше не пытался, чтобы не навлекать беду на других. Я чувствовал, что от меня что-то скрывают, но… Признаюсь честно, я и предположить не мог такого бесстыдного обмана.       — Мне сказали, что ты уехал, — голос принца звучал глухо. — Я писал тебе письма и думал, что ты не отвечаешь, потому что злишься на меня.       — Прости, А-Цзэ…       Вэнь Муянь нежно провёл рукой по волосам юноши. Жуй Цзэ тихонько всхлипнул. Слишком давно никто не прикасался к нему вот так, слишком давно никто не дарил тепла.       — Это ты прости меня!       Он заключил Вэнь Муяня в объятия. Гнев улетучился, осталась только тянущая боль где-то в груди. Но и она постепенно проходила, будто каждым движениям, поглаживая его голову и плечи, Вэнь Муянь забирал частичку этой боли.       — А-Цзэ, ты должен думать о покойном императоре лишь как о своём брате. Ты понимаешь? То, что было между нами, тебя не касается. Тебе не в чем винить ни себя, ни его. Он любил тебя, только об этом ты должен помнить. Хорошо?       Жуй Цзэ крепче прижал к себе слепого наложника, недоумевая, как в таком худом теле помещается такое большое сердце?