Будильник

- Зелёные. - Синие. - Зелёные! - Синие. - Блять, Гию, ну нахуя тут синие обои? Ну хочешь, я сам синим приходить буду, если тебе экстрима в жизни не хватает? Томиока только смешливо вздергивает бровь. Он по-прежнему убежден, что обои в их спальне должны быть синими - и точка. - Синий цвет, - говорит он тем самым тоном, от которого у Санеми сводит зубы, потому что он чувствует себя гребаным первокурсником на лекции, - символизирует духовную мудрость и набожность. Санеми демонстративно закатывает глаза. - Томиока, - очень, очень тихо и спокойно интересуется он, - позволь-ка спросить, а нахуя это нам в спальне нужна, мать её, набожность? Может, ещё алтарь поставим, а? Вместо столика. О! - оживляется он. - И сделаем его в форме… - Санеми. Шинадзугава. - А чё, - не смущаясь, ухмыляется Санеми. - зато ни у кого такого не будет! Томиока вздыхает и возвращает их спор в исходную точку: - Синие. - Тогда я выбираю мебель, - прищуривается Шинадзугава, и Гию опрометчиво соглашается. Он так доволен тем, что это бессмысленное препирательство заканчивается, что даже не видит хитрого блеска в глазах своего неугомонного возлюбленного. Идея обновить их спальню давно уже витала в воздухе. Не то, чтобы комната так уж нуждалась в ремонте, но Гию захотелось чего-то нового, а Шинадзугава, который до этого ни разу не ввязывался в ремонт, сдуру согласился. Он проклял свою самонадеянность ещё на этапе выбора обоев. Достаточно сказать, что шел третий день споров по поводу цвета, и Санеми не уступал из чистого упрямства - немного побесить Томиоку он считал святым делом. Чтобы не расслаблялся, ага. Кроме того, - он ни за что не признался бы в этом вслух, - упрямые огоньки в глазах Гию, который на удивление рьяно отстаивал свои предпочтения, до ужаса заводили. Так что до этого вечера все препирательства кончались одинаково - в постели. Санеми ловит себя на мысли, что такой ремонт ему очень даже нравится. На следующий день вечером он возвращается домой и немедленно спотыкается о рулоны обоев в прихожей. Матерясь сквозь зубы, Санеми разглядывает рулон - действительно синие, цвет насыщенный, густой и очень напоминает синеву любимых глаз. - Нравятся? - интересуется Гию, вышедший на шум. - Утром заказал, к вечеру уже доставили. Завтра можем начинать! - Так. Стоп. В смысле “можем”? Я думал рабочих нанять, - хмурится Шинадзугава, стягивая куртку и идя за Томиокой на кухню. - Зачем? Мы и сами справимся, - говорит Гию, который стоит спиной к Санеми, и тот видит, как напряжены его плечи. Санеми отлично знает, что Гию типичный интроверт. Вот прям как по учебнику. Впрочем, он знает и другое - что этот, казалось бы, закрытый и холодный человек может быть очень теплым, ярким, открытым и солнечным. Но только для некоторых. Даже Леви, которого Томиока знает уже несколько лет, стал “своим” не так давно. Поэтому Шинадзугава догадывается о причинах такого решения. На уровне какого-то подсознательного восприятия ощущает отторжение Томиокой самой идеи о том, что в их квартире будут ходить посторонние люди. И нельзя сказать, что Санеми не поддерживает это отторжение. Он на мгновение представляет себе, как по их - их! - спальне шастают какие-то рабочие, и внутри вспыхивает что-то, очень напоминающее ревность. Нет уж. В эту спальню открыт вход только им двоим. - Ладно, - говорит он, жадно цапая из-за спины Гию кусочек мяса, которое Томиока как раз выкладывает на тарелку. - М-м, объедение! Плечи Гию расслабленно опускаются - всего на пару миллиметров, но Санеми замечает и коротко усмехается. - Не таскай еду, - строго говорит Томиока, но в голосе - явная ласковая улыбка. - И вообще, ты руки мыл? Показательно ворча, Шинадзугава топает в ванную, нарочно посильнее хлопнув дверью. - Слушай, - говорит он позже, с набитым ртом, поглощая вкуснейшее жаркое, - а ты обои хоть раз клеил? - Нет, - признается Томиока. - А ты? - М-м, - мычит Санеми, отрицательно качая головой. Они пару секунд смотрят друг на друга. Затем Гию с воодушевлением восклицает: - Но я уверен, что в этом нет ничего сложного! Неужели два взрослых человека не смогут поклеить какие-то несчастные обои? И у Шинадзугавы мгновенно появляется очень, очень дурное предчувствие. - Ага, - фальшиво поддакивает он, изучая глазами кофейник. - Да вообще без проблем! Перед сном, уже лёжа в постели, Томиока изучает НикоНико на предмет видео всего процесса поклейки. - Я же говорил, ничего сложного, - говорит он спустя полчаса, на что Санеми, читающий какой-то фанфик по Атаке Титанов, невпопад отвечает: - И самогонный аппарат. - Что? - моргает Томиока. - Идея, говорю, хорошая в фанфике. Надо самогонный аппарат купить! Гию вздыхает и гасит свет. - Давай-ка спать, самогонщик, - улыбается он, прижимаясь щекой к плечу Санеми. Тот кладёт телефон на тумбу и поворачивается, крепко обнимая Гию. - Не парься, - шепчет он куда-то в волосы Гию. - Херня же, просто обои. - Мг, - сонно зевает Гию. - Гию - мрачно говорит Санеми, когда обнаруживает, что все мелочи из спальни сложены в огромный мешок, - а ты зарядки куда дел? Гию поднимает на него глаза и отводит взгляд в сторону мешка. - А мои наушники тоже там? - Угу, - виновато говорит Томиока. - Я как-то не подумал … - Ладно, - фыркает Санеми, копаясь в недрах, - нашел вроде. Он уже переодет в старую футболку и шорты. Гию, в майке и кокетливо подкатанных дряхлых джинсах, сдирает со стен последние остатки старых обоев. Санеми смотрит на то, как при каждом движении перекатываются мышцы на спине Томиоки, и шорты становятся слегка тесными. - Мастера вызывали? - хрипло хихикает он, обхватывая Гию сзади и дыша ему в ухо. Дыхание Гию на мгновение прерывается, и он поворачивает голову, ловя губы Шинадзугавы своими. Целоваться вот так, среди непривычно пустой комнаты, почему-то заводит обоих, так что в результате Гию оказывается упирающимся ладонями в стену, пока Санеми, чертыхаясь, стаскивает с него слишком тугие джинсы. - Так мы этот ремонт ещё полгода делать будем, - хихикает Гию спустя полчаса, приводя себя в порядок. - Ну, если именно так, - хищно тянет Санеми, показательно облизываясь, - то я не против. - Бестолочь, - фыркает Томиока, ероша ему волосы и легко целуя в губы. - А он точно должен быть таким жидким? - Гию хмурит брови, с сомнением поглядывая на клей в ведерке. - Хер знает, - пожимает плечами Шинадзугава. - Вроде по инструкции разводил. - Ладно, - твердо говорит Томиока. - Поехали! Спустя час одна стена почти готова, а они оба вымазаны в клее с ног до головы. - Правее! Да блин, Гию, не туда! - А так внизу косо! - Да похер! - рычит Санеми, опасно балансируя на дряхлой раздвижной лестнице. - Внизу не видно. - Но я буду знать, что там криво! - не сдается Гию, и Шинадзугава закатывает глаза так далеко, что уже должен был увидеть изнутри собственный, измученный этим гребаным ремонтом, мозг. На углах приходится особенно туго. Там почему-то собираются воздушные пузыри, которых почти не видно, если смотреть прямо, но отлично заметно сбоку. - Вон, вон ещё один! - азартно командует Шинадзугава, пока Гию с лезвием в руках делает мелкие надрезы, выгоняя из пузырей воздух. - Где? - Да прямо перед тобой! - Не вижу. - Ай, бля, дай сюда! Ещё минуту Санеми тупит возле угла - потому что, оказывается, в таком положении реально не видно ничерта. Спать в эту ночь они ложатся часа в три, потому что битые пару часов вымывают из волос клей. Диван в зале не очень удобный, и слишком узок для двоих - но они настолько задолбались, что засыпают за мгновение. - Грёбаный потолок, - стонет Санеми, когда со стенами, наконец, покончено. - Может, ну его нахер, а? - Потолочная плитка уже едет, - напоминает Томиока, и Шинадзугава очень тяжело вздыхает. - Знаешь, - говорит он, садясь прямо на пол, - если Эрвин меня когда-нибудь выпрет из участка, я совершенно, блять, точно не пойду работать мастером по ремонту. - Слушай, - совершенно серьезно отвечает Гию, но в глазах прыгают веселые огоньки. - Посмотри на это с другой стороны. Мы ни разу не поругались - я читал, что испытание ремонтом надо обязательно пройти перед свадьбой. Ну, считай, мы почти прошли. - Ну и ересь, - ржёт Санеми, - где ты вообще такую муть вычитал? Тоже мне, испытание. Слабаки какие-то, раз им ремонт жениться мешает. Гию на мгновение хмурится, но не выдерживает и тоже хохочет. - Всё, - неверяще выдыхает Шинадзугава, глядя на аккуратные квадратики плитки на потолке. - Мать его, не верится даже. Ну, теперь можно и мебель завозить. - Завозить? - растерянно переспрашивает Томиока. - Я думал, ты ее не выбрал еще.. - Давно уже заказал, - хмыкает Санеми. - Тогда на завтра договорюсь, чтобы везли. Пока Шинадзугава принимает душ, Гию открывает в спальне окно, чтобы немного проветрить комнату - в ней все ещё сильно чувствуется специфический “ремонтный” запах. И, конечно же, вид Санеми в одном полотенце сбивает его мысли совсем в другом направлении, поэтому закрыть его он забывает напрочь. - Ну что, готов? - Ага, - говорит Гию. Он самую малость нервничает, потому что Санеми усадил его на кухне и настрого запретил показываться в спальне до тех пор, пока не разберется с приехавшей мебелью. Спустя час Шинадзугава велит ему закрыть глаза и аккуратно ведёт в спальню. - Открывай, - говорит Санеми, и Гию послушно распахивает глаза. - Блять, - говорит он, когда видит абсолютно круглую кровать, которая выглядит так, будто её вытащили из стрип-клуба. - Блять, - ещё раз говорит он - потому что видит…. нечто. Санеми рядом с ним заливается хохотом. - Что. Это. За. Хрень? - интересуется Томиока, указывая на тумбочку странной формы. На ней красуются ароматические палочки в курильнице и фото самого Гию. Санеми прекращает ржать и говорит абсолютно серьезным тоном: - Алтарь. После чего начинает хохотать ещё громче. - Нафига полотенцем бить было? Больно же! - Так тебе и надо, - фыркает Томиока, который хочет одновременно расхохотаться и прибить Санеми прямо на этом чёртовом алтаре. - Надо ж было додуматься до такого! - Всё честно, - ухмыляется Шинадзугава, - ты получил свои синие обои, а я алтарь. Гию всё-таки смеётся - выходки Шинадзугавы способны свести с ума кого угодно, кроме него. Наверное, у него иммунитет. Или всё дело в том, что он так сильно любит этого балбеса, кто знает? Круглая кровать, кстати, оказывается очень удобной. Они засыпают на ней в обновленной комнате, и Гию сквозь сон слышит какой-то шорох - но он так устал, что реальность просто уплывает. - Блять, - говорит Санеми наутро, когда кровать и комната оказывается усыпана потолочной плиткой. - Клей попался бракованный, что ли? Томиока вспоминает открытое окно, и вздыхает. - Похер, - слыша этот полный горести вздох, говорит Санеми. - У нас есть новые обои и кровать. - И алтарь, - фыркает Томиока. - Ага, - хихикает Санеми. - А плитку потом приклею. Года через два. Или три, как пойдет.