Будильник

- Знаешь, на кого ты похож? - скептически глядя на Санеми, у которого в одной руке телефон, в другой неизменный стакан с кофе, говорит Леви. - Ну? - зыркает подозрительно Шинадзугава. Сто процентов же гадость какую-то скажет. И да, как в воду глядел. - На тех штампованных девочек, которые у кофейни стаями ходят, - выдает Леви, ухитряясь при этом звучать так, будто он зачитывает завещание. - Сделаешь губы вот так, - он вытягивает губы уточкой, и на этот раз соизволяет ухмыльнуться, - вообще отличий не найти. - Приглашение на свадьбу отменяется. Вместо нее будут твои похороны. - Прелестно, - хмыкает совершенно не впечатленный этим заявлением Аккерман. - Один хер в костюм влезать. Ненавижу, блять, костюмы. Санеми только вздыхает - в этом вопросе он с Леви абсолютно солидарен. Хоть Томиока и уверял его, что костюмы вовсе необязательны, потому что один фиг сама роспись была три недели назад (Санеми вспоминает этот перелет и морщится), Шинадзугава считает своим долгом ввести дресс-код на планируемый этим вечером поход в ресторан. - Да какого черта, - возмущается он утром, когда Гию снова пытается уверить его, что прекрасно можно пойти и в обычной одежде. - Мы и так расписались втихую на каких-то островах, как парочка преступников! И вообще, может, я хочу оценить твою задницу в брюках. Он шутливо щипает Гию за бедро, и спор стихает сам собой. Но теперь он с тоской предвкушает тесную рубашку и ненавистные брюки, и только гордость не позволяет позвонить Томиоке, чтобы согласиться на его предложение. - Ладно, - хмуро говорит Шинадзугава. Ему надо успеть ещё кучу всего - забрать заказанные для Томиоки цветы, отгладить злосчастный костюм, купить новые туфли и помыть, наконец, гребаную машину. Поход в ресторан был назначен на семь вечера, а значит, на всё это оставалось четыре часа. Он и в участок-то заскочил только на пять минут - уточнить у Леви насчёт Соширо. Группу захвата с утра отправили в пригород, и было непонятно, успеет ли Хошина к вечеру. - Позвонишь тогда, как твой самурай вернётся, - говорит он Леви. Тот кивает, уже по уши погруженный в чтение очередного заключения. Санеми почти успевает выйти из участка, когда его настигает голос Эрвина. - Шинадзугава, - проносится по коридору отзвуком трубы Судного дня. Санеми обречённо поворачивается на пороге. “Вот же блять” - с тоской думает он, глядя на очень, очень спокойное лицо начальника. Такое лицо значит, что он в жопе. - Я взял отгул, - предпринимает он слабую попытку отмазаться. - Ага, - кивает Эрвин, - зайди-ка. В кабинете Смит четко, по-военному поворачивается на каблуках начищенных туфель и веско заявляет: - Пиздец. - Что, - нервно говорит Санеми, ероша и так встрепанную прическу. - Что, блять, уже стряслось? Изнасиловали министра? Подожгли храм? Выпустили дораму по Небожителям? - Шутишь, да, - вздыхает Эрвин, садясь. - Не знаю, что за небожители, и знать не хочу. У нас намечается дипломатической скандал, а тебе лишь бы поржать. - Ну? - нетерпеливо уточняет Шинадзугава. - Слышал про Вэй Усяня? - вопросом на вопрос отвечает Смит. Санеми кивает. Конечно, он слышал - только глухой и слепой не знал этого скандального художника, который вышел замуж за мужчину, обожал эпатажные выходки и имел миллионы поклонников по всему земному шару. - Так вот, - продолжает Эрвин, - он с мужем прилетел сегодня как почетный гость Японии. Ходят слухи, что ему светит какой-то важный правительственный заказ. Шинадзугава настороженно слушает. Аэропорт входит в их зону ответственности, поэтому предчувствия у него самые нехорошие. - Его грохнули? - мрачно осведомляется он у начальства. - Тьфу, - бледнеет Эрвин, нервно взмахивая рукой. - Хвала богам, нет. Ограбили. - И чё украли? - Какую-то флейту. Он уверяет, что это очень важный для него предмет. Вся наша верхушка на ушах уже час стоит. Шинадзугава вздыхает. Мда уж, это проблема. За час вор может оказаться где угодно, в том числе попросту улететь в другую страну. - В общем, - хлопает по столу ладонью Смит. - Езжай туда, разберись. Камеры глянь, доступ будет. Опроси свидетелей. Ну, не мне тебя учить. - У меня банкет через три, мать его, часа, - шипит Санеми. - Значит, - невозмутимо говорит Эрвин, скрестив руки, - в твоих интересах разобраться с этим максимально быстро. Вэй Усянь оказывается совершенно не таким, каким представлял его Шинадзугава. Он, кажется, не очень обеспокоен пропажей, и пока Санеми расспрашивает его про обстоятельства кражи, расслабленно качается на хлипком стуле. За его спиной стоит стройный парень в ослепительно белых джинсах, такой же белой толстовке и кроссовках. На его лице - совершенно нечитаемое выражение, но Шинадзугава замечает другое. Он стоит так, чтобы успеть поймать Усяня, если вдруг стул упадет. - Вэй Ин, - коротко говорит он, когда амплитуда покачиваний становится опасной. - А? Лань Чжань, да не свалюсь я! В крайнем случае, ты же поймаешь меня, да? - Мгм, - утвердительно мычит Ванцзи. Санеми смотрит на них и невольно проникается симпатией. У Вэй Усяня нет и признаков какой-то звёздной болезни. Разговаривает он крайне дружелюбно, то и дело хихикает над своими ошибками в японском, а после получаса разговора замечает: - У вас усталый вид, детектив. Может, давайте по кофе? Лань Чжань тут же выходит из комнаты ожидания, где они находятся, и вскоре возвращается с двумя стаканчиками. - Спасибо, - неловко говорит Санеми. Между этими двумя такое очевидное, почти физически ощутимое притяжение, что ему становится тоскливо. Он соскучился по Гию. Соскучился почти до физической боли, когда его отсутствие ощущается как нехватка воздуха, как будто мир темнеет и выцветает. Как назло, эта неделя выдалась хлопотной для них обоих - у Гию вовсю шла сессия, а Шинадзугава спешил закрыть все “висяки”, чтобы со спокойной душой взять отгул и провести, наконец, нормальный человеческий вечер с любимым и друзьями. Шинадзугава смотрит на парочку: они взаимодействуют и ощущаются как единое целое. “Интересно”, - думает он, - “а от нас с Гию такое же ощущение?” И тут же вспоминает, как они недавно готовили вместе - Гию без слов знал, что и когда ему подать. А когда Томиока неловко повернулся, Шинадзугава на полном автоматизме, даже не видя движение, лишь предчувствуя его, придержал кастрюлю, чтобы тот не обжёгся. Так вот как это выглядит со стороны. От воспоминаний настроение становится чуть выше, и он приободряется. - Оставайтесь тут, - говорит Санеми, поднимаясь. - Видео с камер наблюдения уже есть, возможно, наш вор попал на него. - Ладно, офицер, - говорит Усянь, как ни в чем не бывало прижимаясь к мужу. - Не хотелось бы, чтобы парень пострадал. - О чем это вы? - хмурится Санеми, разворачиваясь. - Понимаете, - спокойно, без тени улыбки говорит Усянь, и в голосе слышно что-то такое, отчего у Санеми по позвоночнику сбегает нехороший холодок. - По легенде, эта флейта - темный артефакт. Она принадлежала моему предку, и, говорят, могла управлять мертвыми. Он несёт всю эту чушь с таким серьезным лицом, что Шинадзугава ошеломлённо кивает. - Мертвыми, - повторяет он, ступая за дверь. - Ага. Понятно. Санеми идёт по коридору к центру наблюдения, и ему отчаянно хочется сбежать отсюда. Оказаться как можно дальше от всей этой нелепой истории, обнять Гию и просто уткнуться носом в местечко на его шее. И провести так … желательно, вечность. Когда ему демонстрируют видео с нужным отрезком времени, Санеми видит вора. Это щуплый парень, довольно неопрятный и у него что-то с рукой - мизинец странно торчит в сторону, когда он хватает флейту со стола. - Ба! - ухмыляется Шинадзугава. - Какие люди. Сюэ Ян, мелкая ты погань, опять за старое взялся! - Вам повезло, - говорит он, когда возвращается к парочке. - Есть шанс, что вернём вашу пропажу в течение пары часов. - Вы его узнали? - живо интересуется Усянь. Его муж пристально смотрит на Санеми, и от взгляда золотистых глаз ему слегка неуютно. - Ага, - пожимает он плечами. - Местная шпана. Сейчас сгоняю на пару адресов, где он может быть. Тут Шинадзугава осекается - он оставил свою машину около участка, потому что сюда его доставил Эрвин. - Что-то не так? - спрашивает Вэй Усянь, который оказывается довольно внимательным. - Неважно, на такси поеду, - буркает Шинадзугава, доставая телефон. - О, я тоже хочу! Никогда не видел вживую, как преступников задерживают! - Вэй Ин. - Ну Лань Чжань! - Нет, - синхронно говорят Санеми и Лань Ванцзи, после чего понимающе переглядываются. “Как” - хочется заорать Санеми, - “как тебя угораздило жениться на этом ходячем бедствии?!” Очевидно, что жизнь с Усянем была чем-то сродни сидению на бочке с порохом. Впрочем, судя по всему, слезать с этой бочки Лань Чжань не собирался никогда. - На мотоцикле, - спустя ещё десять минут нытья и уговоров сдается Ванцзи. Санеми проклинает тот день, когда он вообще пришел устраиваться на эту чёртову работу. - Какой, блять, мотоцикл, - хватается он за голову. - Дурдом, мать его! - Шикарный! - хихикает Усянь, подмигивая. Ослепительно белый и невероятно красивый мотоцикл скользит призраком рядом с такси, которое мчится на приличной скорости, и Санеми уверен - это всего лишь малая часть того, на что способна эта детка. Он не хочет даже думать, сколько может стоить такое чудо, и невольно возвращается к мечтам о собственном мотоцикле. Сюэ Яна они находят на третьем по счету адресе. Он уже вмазан, и лишь криво усмехается, когда Шинадзугава грубо вытягивает флейту из-за его ремня. - Патруль будет здесь через… - Санеми смотрит на время и невольно ругается: - Твою ж мать! - Детектив? - вопросительно говорит Усянь, пряча обретенную флейту куда-то за пазуху. - Что-то не так? Санеми только машет рукой. - Опаздываю на свою свадьбу, - мрачно говорит он. - А так ничего страшного. Надеюсь, у вас не будет претензий насчёт этой кражи. Этого поганца мы прикроем на пару лет, не сомневайтесь. - Свадьба? - ахает Вэй Усянь. - Лань Чжань! - Мгм, - говорит его спутник, кидая что-то Санеми. Тот машинально ловит, открывает ладонь - на ней лежат ключи от невероятного мотоцикла, припаркованного на улице. У Шинадзугавы впервые в жизни, наверное, пропадает дар речи. Он выдавливает только глупое: - Да ладно… - Мы в долгу перед вашей будущей женой, - смеётся Усянь. - Отняли у нее мужа в такой день! - Перед мужем, - машинально поправляет его Санеми, ошалело рассматривая ключи, - и он уже не будущий. - Тем более, да, Лань Чжань? Тебе же все равно не очень нравился этот мотоцикл? Тот, который тридцать восьмой, куда лучше, а от этого у меня задница болит. - Вэй Ин. - Ну что Вэй Ин! И не надо на меня так молчать! - Езжайте, - коротко говорит Ванцзи, тепло взглянув на Санеми. - Это наш свадебный подарок, - смеётся Усянь, доставая телефон. - Синчень? Мы на… - Голден-Гай, - подсказывает Санеми. - Голден-Гай. Нужна машина. Ага, понял! Ждём! Спасибо. С воем подъезжает вызванный патруль, Сюэ Яна пакуют в машину полиции, через пару минут на улице появляется роскошный Майбах, куда садятся Усянь и Ванцзи. А Санеми стоит у белого чуда и не может поверить, что это происходит прямо сейчас. Взвизгнув тормозами, мотоцикл паркуется у ресторана без пяти семь. Леви смотрит на вбегающего в зал Санеми - волосы дыбом, футболка с надписью “Смерть демонам”, черные джинсы заляпаны грязью. - Костюм, - скорбно говорит он, щелчком сбивая несуществующую пылинку с рукава ослепительно черного смокинга. - Ага, блять. Томиока поднимается навстречу Шинадзугаве, сияя какой-то невероятной улыбкой. - Свадьба чуть было не прошла без тебя, - говорит он, обнимая Шинадзугаву. - Я соскучился. - Я тоже, - шепчет Санеми, не обращая внимания ни на кого вокруг. Кажется, сегодня он понял что-то очень важное. Что-то, что светилось золотом в глазах Ванцзи, когда он смотрел на мужа. Что-то, что сияет синими звёздами в глазах Гию, и - он больше чем уверен - в его собственных глазах. Бесконечное принятие и бесконечная любовь всегда идут рука об руку. Гию принимает Санеми любым. Уставшим, грязным, раздраженным, больным - и точно знает, что это взаимно. - В печали и радости, - невольно бормочет Санеми, улыбаясь. Леви скептически вскидывает бровь и косится на Соширо. Тот весело подмигивает, и они синхронно закатывают глаза. - Меня сейчас стошнит, - фыркает Леви. - Никаких костюмов на нашей свадьбе, - поддакивает Соширо. - Что? - Что?