Если друг оказался вдруг

      Перед стеклянными дверями кирпичной пятиэтажки толпились и жались друг к другу первокурсники, окруженные родителями, а перед ними распиналась коротко стриженная полная женщина в брючном костюме, представившаяся заведующей общежитием. Закончив свое объявление, она нырнула внутрь, проходя мимо парня в футболке с надписью «Студенческий совет», который зачитывал фамилии из списка в алфавитном порядке, вызывая к себе по два человека. Пока мамашки пересчитывали по головам собравшихся, переживая о том, хватит ли казенных коек их ненаглядным отпрыскам, у меня было время, чтобы осмотреться.       Здание представляло собой сложенную из красного кирпича вытянутую кривую, похожую на S-фигуру из тетриса, вдоль которой тянулась обнесенная бордюром клумба, отделяющая общагу от узкой дороги. Несколько окон на первом этаже были зарешечены. Стеклянный вход, представляющий собой некий тамбур, смотрелся чужеродно на фоне обшарпанных стен, будто приклеенный пластиковый контейнер к собранному из кубиков «Лего» зданию.       Заприметив кучкующихся за углом долговязых парней, что курили и громко ржали, бросая косые взгляды на собравшихся перед входом, решил подвалить к ним, чтобы скоротать время. Протиснулся сквозь толпу и прошел вдоль клумбы, утыканной размалеванными покрышками в виде лебедей, выуживая из кармана пачку сигарет, и, миновав пальму из разрезанных пластиковых бутылок, поравнялся с троицей. Швырнул дорожную сумку на бордюр и привалился к разогретой на солнце стене, закуривая.       Я вытянул ладонь вперед, и представился, выдыхая дым в сторону, подмечая, как они переглянулись между собой, криво ухмыляясь.       – Ну, здорово! Игорь, – назвался пацан с бритым черепом, крепко стиснув руку, – Мамка не потеряет? – он кивнул в сторону толпы, собравшейся на входе, и перевел взгляд на своих дружков, сипло хохотнув. Они сверлили меня взглядом, будто выискивая, за что бы зацепиться.       – Я один приехал, – они одобрительно закивали на это, и перестали рыскать по мне глазами, – Ну и че тут у вас как? – я заглянул за угол, убедиться, что моя очередь еще не подошла. Народу поубавилось, но все еще было довольно много.       – Не боись, клопы у нас кусаются не больно, тараканы, вроде, тоже! – лысый заржал, боднув при этом друга локтем, тот в ответ ухмыльнулся, сканируя меня взглядом, и стрельнул пальцами бычок в сторону газона, после чего снова посмотрел на меня, и я заметил, что его левый глаз чуть косит в сторону. Третий из их компании, совершенно неприметный на вид, звучно харкнул под ноги, привлекая к себе внимание.        – Главное, запомни, девчонок тут не много, так что если захочешь кому-нибудь присунуть, сначала убедись, что она никому не принадлежит, а то в торец получишь, – он с хрустом сжал руки в кулаки, сверля меня одним глазом, а вторым скользя куда-то мне за ухо, пока его соплеменники кивали, напоминая собачек-болванчиков, что раньше модно было ставить на приборную панель, – Это в лучшем случае! Четыреста пятую комнату, сразу предупреждаю, обходи стороной! – брови на переносице почти соприкоснулись, отчего его правый глаз скосило чуть вверх.       – Понял, – я поднял с бордюра сумку и закинул на плечо, решив для себя, что выбрал не лучшую компанию для разведывания обстановки, и, кивнув им на прощание, двинулся обратно, огибая клумбу с другой стороны, проходя вдоль дороги, на обочине которой выстроилась длинная колонна припаркованных авто.       Когда прозвучала моя фамилия, вокруг оставалось всего человек десять, дожидающихся своей очереди. Зайдя внутрь, натолкнулся на нескольких дружелюбно улыбающихся ребят в таких же футболках, что у парня на входе. Они указали на дверь слева, ведущую в кабинет заведующей, за столом с которой сидела еще одна девушка из студсовета. Передал им необходимые документы, и пока женщина вбивала мои данные в компьютер, долго водя указательным пальцем над клавишами в поиске нужных символов, девушка нашла в коробке синий корешок и какие-то бумаги, и вклеила туда мои фотографии, которые я так же заранее подготовил.       Мне вручили пропуск, буклет со сводом правил проживания и ключ. Когда девушка, что заходила вместе со мной, так же получила на руки все необходимое, нас вызвался сопровождать парень, представившийся старостой четвертого этажа. Стоило только нам пересечь холл и пройти мимо охранника, завернув налево, как натянутая улыбка на его лице исчезла, сменившись недовольной физиономией. Он торопливо вышагивал по коридору, из-за чего девчонке приходилось быстро перебирать ногами, волоча за собой огромный ярко розовый чемодан на колесиках. Не делая остановок, он лишь иногда лениво поднимал руку, указывая на то или иное место, не слишком вдаваясь в подробности.       – Душ только на первом этаже, открыт всегда, – монотонно промямлил он, лишь мотнув головой в сторону двери, откуда доносился шум воды и запах сырости и плесени, – Этот женский, дальше по коридору – мужской, – не сбавляя шаг он прошел к следующей двери, – Тут постирочная, – в этот раз он зашел в небольшое помещение, с двумя глубокими ваннами, тремя стиралками, и натянутыми веревками вдоль всей комнаты, – Стирка платная. Вот автомат. Оплачиваете и дальше запускаете машинку, как обычно, –парень махнул рукой на прибор с мигающими кнопками и купюроприемником.       Он вышел в коридор и, не дожидаясь нас, двинулся в самый конец, остановившись только возле двери, находившейся напротив лестницы, и заговорил шепотом, когда мы поравнялись с ним.       – Здесь сидит кастелянша, зайдёте к ней потом за подушкой и остальным барахлом, – он продолжил еле слышно, – Ее лучше не злить, она у нас баба жесткая, – он опасливо глянул себе за плечо, – Но, если задобрите, может расщедриться и выдать второй матрас, – глянул он на девушку и лукаво подмигнул, пока она, вся съежившись, глазела на него широко раскрытыми глазами. Казалось, она уже достаточно увидела и готова была сбежать, и подыскивать квартиру для съема.       Мы поднимались наверх, а наш сопроводитель продолжал вещать о технике безопасности, расположении пожарных выходов и огнетушителей, особенно выделил главные на его взгляд правила: «В общаге не бухать, не курить и громко не трахаться, – он перевел взгляд на девчонку и снова подмигнул, пока она волокла за собой чемодан, который то и дело бился о ступени, – Хотя, это как пойдет, – хохотнул он, облизывая взглядом ее талию и бедра, отчего она тихо пискнула и быстрее зашагала наверх, стуча каблучками, – Конечно, за один раз вас никто с общаги не попрет, но Гроза размотает так, что мало не покажется, а Коменда вообще может заставить драить душ, а это та еще дристня!» По его тону я понял, что говорит он о заведующей и кастелянше. Девчонка выдала на это громкое «Фу!», и продолжила тянуть чемодан за собой, у которого от такого подъема, казалось, скоро должны отвалиться колеса. Парень задумчиво посмотрел куда-то в сторону и продолжил подниматься дальше, провожая глазами девушку, что уже обогнала нас, и, обмахивая лицо руками, остановилась у двери, ведущей на четвертый этаж.       Потянув на себя дверь почувствовал едкий запах хлорки и жареной колбасы, разносившийся по этажу. Парень скользнул внутрь, девушка последовала за ним, волоча за собой тяжеленный, судя по тому, сколько она прикладывала сил, чемодан, я прошел за ними, чуть не споткнувшись оттого, с какой скоростью за мной захлопнулась дверь из-за сквозняка, толкнув в спину. Девушка притянула за ручку свою поклажу и сморщила в отвращении нос, сканируя глазами длинный коридор с десятком открытых настежь дверей.       – Туалет мужской, – махнул рукой наш провожатый, указывая на распахнутую дверь слева, рядом с которой мы оказались, – Умывалка напротив, – он зашагал по коридору в противоположном направлении, – Тут у нас кухня, – кивнул головой направо и на секунду остановился, пожимая руку выходившему из душного помещения парню с голым торсом, одетому в одни шорты и сланцы, выносившему в руках сковороду с подгоревшей колбасой и яичницей, – Срач после себя не оставлять! – зыркнул он на нас и продолжил, – Еду тоже – быстрее тараканов ее съедят студенты, так что имейте ввиду.       Он двинулся вглубь коридора, проходя мимо комнат, из приоткрытых дверей которых доносились голоса, а где-то грохотала музыка. Разглядеть убранство будущих соседей не удалось, так как наш староста быстро вышагивал впереди, и мы старались от него не отставать. Он опустил взгляд в блокнот, что все это время держал в руках и, наконец, остановился у одной из комнат.       – Четыреста шестая твоя, – он поднял глаза на девушку и кивнул в сторону закрытой двери, – Пока пустая, обживайся, на днях еще кого-то подселим, – она только растеряно хлопала глазами.       – А женский туалет-то есть? – набралась смелости и выдавила она из себя, глядя на парня из-под опущенных ресниц. Тот сначала непонимающе глянул на нее, а потом задрал вверх подбородок и громко вздохнул.       – В нашей общаге только мужской, женский – в корпусе на Революционной, – от его слов она распахнула глаза и уставилась на его лицо, которое еще мгновение оставалось серьезным, а потом он громко заржал, прикрывая рот ладонью, – Есть конечно, красотуля! Забыл сказать, – он все еще посмеивался, но уже спокойнее добавил, – В правом крыле – женский, или в нашем крыле поднимись на пятый этаж, или спустись на третий. Короче, чередуются они. По ходу, разберешься.       Он прошел мимо меня, остановившись у закрытой двери, и постучал, ответа не последовало, тогда он подергал за ручку – заперто.       – Не приехал еще значит, – промямлил он себе под нос и обратился ко мне, – Твоя комната, – он отошел в сторону, предоставив мне возможность открыть дверь, и повернулся к девчонке, – А ты чего стоишь? Экскурсия закончена, заселяйся! – девушка откинула назад длинные волосы и начала судорожно перебирать содержимое сумочки на тонкой цепочке, что висела у нее на плече, в попытке найти ключ, в то время как староста этажа уже отдалился, вышагивая по коридору в сторону лестницы, но вдруг остановился и обернулся, – Да, и еще, – он вытянул указательный палец вперед, – Меня лишний раз не беспокоить, если возникнут вопросы, прочтите сначала памятку, которую вам выдала Гроза, или спросите у старших. Моя комната первая слева, – он указал на противоположный конец коридора, – После десяти даже не думайте заходить, – он грозно посмотрел в мою сторону, а затем перевел взгляд на девушку, – Хотя ты можешь обращаться в любое время, – он снова подмигнул, а затем, развернувшись на пятках, продолжил свой путь.       Я бросил последний взгляд на девчонку, что все еще рылась в своей сумке, толкнул дверь и шагнул в душное помещение. Шторы были плотно задернуты, из-за чего в полумраке было трудно что-либо разглядеть. Рукой нащупал справа выключатель, щелкнул, и комната окрасилась в оттенки желтого, наполнилась светом, исходящим от лампы накаливания, одиноко свисающей с потолка. По обе стороны от окна в дальней части комнаты стояли металлические кровати, одна из которых была аккуратно заправлена, а на второй лежал свернутый рулоном ватный матрас, оголяя железные переплетения натянутых пружин. У подоконника так же симметрично расположились прикроватные тумбы с покосившимися выдвижными ящиками.       В передней части комнаты справа находился кухонный стол, судя по стоящему на нем чайнику и подставке со столовыми приборами, включающими в себя по одной вилке, ложке и пару ножей. Стол одним ребром прислонялся к невысокому холодильнику, на котором громоздились кастрюля и сковорода, а над столом висела кухонная полка с полупустыми контейнерами и некоторым количеством посуды. Справа от двери между стеной и холодильником возвышалась ниша с большим количеством полок, на которых увидел средство для мытья посуды, какие-то тряпки, таз, веник и прочие бытовые мелочи, а в самом низу стояло пустое мусорное ведро. Закрыв за собой дверь, заметил, что слева была такая же ниша, но, в отличие от первой, здесь были дверцы, за которыми скрывались крючки для верхней одежды и полка для обуви. По левой стене стоял такой же стол, но он, по всей видимости, использовался для учебы, так как на нем была лампа, а на стене висели какие-то схемы и стикеры с заметками, приклеенными скотчем к рыжеватым бумажным обоям. Между незаселенной кроватью и этим столом стоял шкаф, визуально разделяющий комнату на две зоны, а под потолком тянулся не то шнур, не то провод, с натянутой коричневой шторой, которая, судя по всему, так же служила перегородкой, отделяющей спальню от прихожей.       Комната, на первый взгляд, казалась пустой и не уютной, но при этом очень чистой, не смотря на потертый и местами дырявый линолеум и пошарканные старые обои с частично отклеивающимися и свисающими уголками под потолком.       Разувшись у входа, прошел к окну и остановился у пустующей кровати, на которую кинул дорожную сумку и сбросил с плеч рюкзак. Раздвинул шторы, выпуская в свободный полет пылинки, кружащиеся на свету. За двойной деревянной рамой сквозь стекло виднелись кроны высоких деревьев, которые лишь немного не дотягивались своими ветвями до здания общаги, полностью загораживая вид на дома через дорогу.       Я распахнул окно и теперь понял, почему почти все двери в коридоре были открыты. Теплый воздух с улицы, почти не попадал внутрь, поэтому в помещении все еще было душно, но стоило раскрыть дверь, как поток воздуха хлынул внутрь, так что теперь небольшое пространство заполнилось мешаниной запахов из коридора, но при этом ощущалась прохлада, принесенная сквозняком, что гулял от комнаты к комнате.       Первым делом решил наведаться к кастелянше. Девчонки в коридоре уже не было, а дверь в ее комнату плотно закрыта, так что не было понятно, нашла она в итоге свой ключ, или уже съехала из этой богадельни в поисках чего-то более подходящего. Пока спускался вниз, несколько раз натыкался на новоиспеченных студентов и их родителей, что тащили в руках многочисленные сумки, чемоданы и коробки, что больше походило на квартирный переезд, чем на заселение в общагу. Добравшись, наконец, до первого этажа, чуть не врезался в парня, что нес в руках свернутый в рулон матрас, загораживая себе обзор. Обогнув его, шагнул в дверь, откуда тот только что вышел, и попал в большую комнату с огромным количеством стеллажей, между которыми ходила невысокая старушка с ореолом белых, почти светящихся, кучерявых волос, мягкими чертами лица, но очень строгими глазами.       Вспомнив, что о ней говорил наш староста, постарался быть с ней очень вежливым, так что как только ее острый взгляд коснулся моего лица, поздоровался и подарил ей самую очаровательную улыбку, на которую был способен. Благодаря ей, в школе мне прощали многие шалости, так что я решил воспользоваться своим главным оружием.       – Чего вам, молодой человек? – строго проговорила она, посмотрев на меня, как на сумасшедшего, отчего улыбка сразу сползла с моего лица. Видимо, с ней такие фокусы не прокатывают.       – Я за постельными принадлежностями, у меня там только матрас… – под ее строгим взглядом я стушевался, и, почесав затылок, сунул руки в карман джинсов, не зная, куда их пристроить.       – Давайте пропуск, – она прошла к рабочему столу и открыла какой-то журнал с пожелтевшими страницами и измятыми замыленными уголками.       – Эээм…– я замялся, и отвел глаза в сторону, чтобы спрятаться от ее строгого взора, – Сейчас принесу… – развернувшись и уже направившись к выходу, ответил я.       – Господи, дай мне терпения, – на выдохе прошелестела она себе под нос, – Фамилия, комната, – сказала она громче, когда я уже переступил порог, и сложила тонкие губы трубочкой, отчего ее оранжевая помада собралась в морщинках, делая их более явными.       – Тарасов, четыреста четвертая, – развернулся на пятках и отрапортовал.       – Подушку, одеяло, постельное, покрывало? – проскрежетала она, не поднимая глаз от журнала, где делала свои записи.       – Всё, – сначала замялся, не понимая, спрашивает она или перечисляет свои владения, – Пожалуйста, – добавил, не сразу опомнившись.       – Смена постельного белья раз в неделю, по понедельникам, график висит на двери, ознакомьтесь, – она, наконец, подняла на меня глаза и ровным голосом продолжила говорить будто бы заученный текст, – За порчу или утерю имущества вы будете обязаны возместить штраф, на стенде возле кабинета так же есть информация, прочтите, и распишитесь здесь, – она ткнула морщинистым пальцем в журнал напротив моей фамилии, – И занесёте пропуск, – сказав это и дождавшись, когда я поставлю свою закорючку в нужной строке, она поднялась с места и двинулась по лабиринтам своих стеллажей, махнув рукой, чтобы я следовал за ней.       В носу защекотало от спертого воздуха, пыли и удушающего запаха сладких духов, но я сдерживался от порыва чихнуть, до боли закусив язык. Не хватало, чтобы она меня за это выставила за дверь, оставив жить на голом матрасе, а она, судя по всему, могла. Внешность старушки-«Божьего одуванчика» была явно обманчивой.       Проходя мимо полок, она несколько раз указывала пальцами, с наманикюренными ногтями в тон губной помаде, на тот или иной предмет, позволяя мне самостоятельно взять одеяло, подушку и комплект постельного белья в цветочек, который хоть и пах порошком, был идеально выглажен и сложен стопочкой, представлял собой настолько застиранную старую ткань, что больше походила на марлю, чем пододеяльник, но от комментариев я решил воздержаться.       Со всей этой горой казенного добра направился обратно, и теперь уже меня, ничего не видевшего на своем пути, обходили студенты и, как будто, те же родственники, в этот раз несущие в руках коробки доверху набитые банками с соленьями и какой-то еще провизией.       Справиться с замком, держа в руках высоченную стопку новоприобретенного имущества, оказалось не просто, так что я прижал ношу к стене, придавив своим телом, и придерживая рукой, пока второй пытался открыть заедающий замок. Он поддался только со второго раза, как раз в тот момент, когда моя башня с подушкой на вершине начала крениться в бок, а за спиной раздались визгливые смешки и звук открывающейся двери. Поймав на лету подушку, толкнул ногой дверь и зашел внутрь, оглядываясь на вышедших из комнаты напротив девушек в коротких джинсовых шортах. Они громко смеялись, но заметив меня, вдруг переглянулись и замолчали, многозначительно посмотрев друг на друга. Я уже закрывал за собой дверь, когда одна из девчонок наклонилась к другой и что-то зашептала ей на ухо, при этом пристально глядя мне в глаза, а мой взгляд зацепился за номер на двери напротив: «Да бляя…» С другого конца коридора донесся свист, после которого я услышал знакомый голос: «Э! Ну долго вас ждать?» Кажется, это был Косой, с которым с утра курили за углом общаги.       Швырнув постельные принадлежности на кровать, огляделся еще раз по сторонам, внимательно изучая новое жилище, зацепился взглядом за полку над заправленной постелью соседа, которую не заметил в первый раз, прошелся по комнате, заглядывая в шкаф и холодильник, и мысленно составил список того, что необходимо приобрести. Захватив с собой рюкзак, и, в последний момент, схватив пропуск, сунул его в задний карман джинсов и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.       Пройдя по коридору к двери, ведущей на лестницу, в последний момент остановился и прошел дальше, зайдя в туалет. В темном углу возле входа стояла швабра и башня из ведер, в одном из которых была всунута табличка «Идет уборка». По левой стороне располагались три кабинки с пластиковыми перегородками и дверьми, закрывающимися на щеколду. Дальняя была закрыта, а над ней поднимались клубы дыма, вьющиеся в сторону распахнутого узкого окна. Я прошел в среднюю кабинку, и, встав над дыркой в полу, только расстегнул ширинку, вжикнув замком, как из соседней кабинки послышался голос и непонятная возня.       – Корпус летательного аппарата, семь букв, четвертая «е», – дальше послышалось кряхтение и плеск воды, отчего я поморщился и отвернулся, и, постояв еще немного, застегнулся, так и не сосредоточившись, вышел из кабинки, бросив через плечо: «Фюзеляж».       – Флю-зе-ляж – не подходит! – уже выйдя в коридор, направляясь к лестнице, услышал голос, отраженный от кафельных стен туалета.       – Идиот… – мотнув головой, прошептал себе под нос, спускаясь вниз, проходя мимо парочки, зажимающейся в углу. По коротким шортам узнал девчонку из комнаты напротив, над которой нависал лысый парень, вжимая ту в стену, собираясь, видимо, съесть ее лицо, судя по тому, как он накинулся на ее рот. Он резко отстранился от нее, не отрывая при этом рук от ее бедер, и повернулся ко мне.       – Че сказал? – протаранил меня взглядом, требуя ответа.       – Ничего, – наживать себе врагов в первый же день совершенно не входило в мои планы, но у судьбы, походу, совсем другие мысли на этот счет. Решил не останавливаться, чтобы ему не пришло в голову начинать разборки на пустом месте, и прошел мимо, направляясь в низ.       – Смотри у меня! – бросил он мне в след, а подружка притянула его к себе, напоминая, на чем они остановились, и уже сама набросилась на него с поцелуями.       Прежде чем выйти из здания общаги, зашел к Коменде, и, как обещал, принес пропуск, так что она нацарапала что-то в своем журнале, после чего отпустила меня.       Воздух уже раскалился, и на улице стояла невыносимая жара. Завернул за угол общаги, спрятавшись в тени, и закурил. За всей этой беготней, не заметил, как прошла половина дня. В животе заурчало, и рот наполнился горькой слюной от голода и сигарет. Утром так торопился, что не стал завтракать, влив в себя лишь стакан молока, не найдя у друга в холодильнике ничего, что можно было бы быстро заточить, так как остатки пиццы мы съели еще вечером. Сделав в голове заметку, купить что-нибудь из продуктов, не заметил, как рядом со мной поравнялся низкорослый паренек, крепкого телосложения, который так же чиркнул зажигалкой и закурил, присматриваясь ко мне.       – Новенький? – сказал он, выдохнув густое облако дыма, и протянул руку, – Женя.       – Ваня, – поприветствовал я его, пожав руку, и отвернулся, не собираясь продолжать разговор. Общаться не было никакого желания, после утреннего знакомства все казались максимально отталкивающими.       – Какое направление? – он снова глубоко затянулся.       – Тех обслуживание и ремонт двигателей, – ответил я, склонив голову, внимательно разглядывая лицо напротив, пытаясь сразу распознать его настрой и быть готовым к ответной атаке. Но он был совсем не похож на моих новых знакомых.       – Я тоже. Второй курс, – он улыбнулся, и с третей затяжкой докурил, – Заходи ко мне, я тебе ответы скину, у меня на компе, кажется, еще остались. Двести тридцать первая комната. Они из года в год одни и те же тесты ставят и вопросы на экзаменах тоже, только несколько новых добавляют, а так особо не напрягаются. Мне в свое время тоже старшекурсники скинули, – я все пытался распознать, не задумал ли он чего, но его лицо выражало только дружелюбный настрой. Он снова улыбнулся и, пожав руку, ушел в сторону входа.       Я постоял еще немного, докурил, и, обогнув здание, двинулся по дворам в сторону широкой улицы, что проходила через несколько домов отсюда. Вокруг общаги плотными рядами возвышались такие же пятиэтажки, с пивнухами, аптеками и парикмахерскими на первых этажах. Ничего примечательного, обычный старый спальный район. Поплутав немного по дворам, наткнулся на шиномонтажку, затесавшуюся между домов, рядом с одноэтажным продуктовым магазином, обшитым цветным сайдингом, сильно выбивающимся на фоне однотонных домов из красного кирпича.       Выйдя на оживленную улицу, тонущую в рёве проносящихся машин, писке светофоров, толпах, снующих кто куда, людей, осматривался по сторонам, запоминая номера проходящих мимо автобусов, названия улиц и магазинов, расположение близлежащих кафе и столовых. Пересек улицу и, пройдя еще несколько домов, оказался на широком проспекте, по обе стороны от которых высились здания нескольких университетов, административных зданий, и небольших торговых центров. Прогулялся еще немного, дойдя до института, в который поступил друг, остановился, запрокинув голову, оценивая масштабы здания, которое до этого видел только на картинках, что то и дело подсовывал Тёмыч. Получается, учиться будем рядом, может, получится часто пересекаться, а то, узнав, как далеко находится его квартира, успел отчаяться.       Решил на сегодня с экскурсией закончить, и вернуться обратно, так как есть хотелось невыносимо, а еще нужно было зайти в магазин, который заприметил ранее.       С двумя огромными пакетами в руках прошел мимо поста охраны, где тощий мужичок в черной униформе, с реденькими седыми волосами, прикрыв глаза, сидел в пол оборота к входной двери, подперев рукой щеку. Кажется, он спал. Это было мне на руку, потому что достать из кармана пропуск было бы проблематично, учитывая, что руки оттягивали тяжелые мешки.       К вечеру этого дня, когда почти все помещения общего пользования были изучены и протестированы, обед, перетекающий в ужин, из макарон и вареных яиц успешно приготовлен на местной кухне, с использованием найденной в комнате посуды, был давно съеден, а небольшое количество привезенных вещей разложено в шкафу на нескольких пустующих полках и прикроватной тумбе, а теперь уже пустая дорожная сумка закинута под кровать, оставалось только лежать на заправленной постели и пялиться в окно на качающиеся ветви широко разросшегося дерева, лишь иногда переводя взгляд на экран смартфона, периодически вибрирующего от входящих сообщений друга. Он звал к себе, говоря, что раз до начала учебы еще целая неделя, а с общежитием вопрос решен, то и нечего киснуть одному в четырех стенах. Вместо этого можно было бы прогуляться по городу, сходить до учебных корпусов, чтобы узнать, сколько времени будет занимать дорога от общаги, или просто завалиться к нему домой и посмотреть какой-то фильм, который он нашел на днях, и купить чего-нибудь пожевать под это дело. Предложение было заманчивое.       Во время тщательного изучения комнаты, нашел вай-фай роутер, но соединения не было. Когда проверил его, оказалось, что он был рабочим, но интернет на этот месяц не оплачен, так что оставалось дождаться приезда соседа, то есть, по большому счету, заняться было нечем. Сначала, я уже было подорвался с кровати и начал собираться, но потом вспомнил, что назавтра запланировал одно дело, которое не хотелось откладывать до начала учебы, да и, к тому же, не мог себе представить, как собираюсь жить целую неделю бок о бок с другом в его однушке с единственным диваном. Одну ночь-то кое-как пережил, и то с утра пришлось сбежать в душ и быстро передернуть, потому что от постоянного присутствия друга рядом, напряжение появлялось в самые неподходящие моменты, а уж спать с ним рядом оказалось для меня целым испытанием. Поэтому, как бы мне не хотелось провести время рядом с Тёмычем, пришлось отказаться, на ходу придумывая отговорки. Вместо этого договорились встретиться на днях и пошататься по городу, раз уж дел пока никаких нет.       Потупи́в еще немного в телефоне, решил исследовать последнее место в общаге, где сегодня еще не был. Взяв с собой привезенные из дома полотенце и мыльницу, переобулся в резиновые тапки, которые купил ранее в магазине бытовой химии вместе с посудой и прочими необходимыми мелочами, и отправился на первый этаж.       Помещение душа было мало похоже на то, что было в школе. Сразу за входной дверью возвышалась стена, скрывающая от проходящих по коридору зевак открытое пространство, на одной стене которого тянулась металлическая вешалка с кучей крючков, с накинутыми на них полотенцами и пакетами с одеждой. Значит, внутри уже находилось несколько человек, но это было понятно и по тому, как от кафеля отражался звук лившейся воды. Противоположная стена была пустая, и я мысленно обрадовался отсутствию зеркала в полный рост, потому что смотреть на свое тощее тело не было совершенно никакого желания.       Я и до этого не особо себя разглядывал, прекрасно понимая, что любоваться там не на что. Вместо округлости бицепсов торчали угловатые плечи, и хотя кубики пресса все же присутствовали на плоском животе, вид портили торчащие ребра, особенно явно выделяющиеся справа. А после вдруг из ниоткуда появившегося диагноза в моей мед карте, так некстати поставленного Виктором Петровичем летом, оказаться перед кем-то без майки, стало для меня настоящей проблемой, потому что вернувшись в тот злополучный день домой и повернувшись спиной к зеркалу, заметил, насколько кривой у меня, оказывается, позвоночник. Он больше походил на извивающуюся змею, чем на прямой столб, каким и должен был быть. Лучше бы я не знал, как это выглядит.       Пересилив себя, разделся, оставив вещи на крючке под полотенцем, и вошел в сообщающееся с раздевалкой помещение, заполненное густым, обволакивающим со всех сторон паром. В воздухе пахло плесенью и типичным ароматом мужского шампуня. Душевая представляла собой вытянутый узкий закуток с двумя рядами отделенных перегородками кабинок, расположенных напротив друг друга. Не было ни дверей, ни штор, чтобы уединиться. Прошлепав мимо и не поднимая глаз, остановился у самой дальней, до которой не доставал свет ламп. Бросив мыльницу на торчащую в стене пластиковую полку, включил воду, и на меня обрушилась струя ледяной воды. Отскочив в сторону, стараясь не прикасаться к стенам, покрытым тонким слоем чего-то склизкого, покрутил краны в попытке настроить нужную температуру и напор. С потолка свисала узкая труба без разбрызгивателя, так что вода падала сплошным потоком, долетала до пола и отскакивала каплями в разные стороны. Когда мне, наконец, удалось найти идеальное положение вентиля, при котором вода становилась идеально горячей, но не обжигающей, встал под струю, которая теперь хлестала по коже, оставляя красные следы.       Развернувшись спиной к проходу, старался не смотреть по сторонам, сосредоточившись на разглядывании почерневших от плесени межплиточных швов. Воздух с прохода неприятно холодил спину, пока я тщательно намыливался с головы до ног, так что кожа покрылась мурашками, не смотря на то, что вода согревала спереди. Находиться здесь было крайне не комфортно, казалось, кто-нибудь сейчас косо смотрит и морщится, замечая мою кривую спину и тощее тело. Но повернуться передом казалось еще хуже, поэтому я быстро смыл с себя пену и вылетел из кабинки, так же как и зашел, не поднимая глаз, остановился напротив свисающих полотенец. Наспех вытерся, тряхнув головой, чтобы сбросить лишнюю влагу с волос, и натянул одежду, которая от густого пара стала слегка влажной. В следующий раз нужно будет взять с собой пакет, как это делали другие.       Только оказавшись в комнате и закрыв за собой дверь, почувствовал, наконец, облегчение. Казалось, лишь здесь можно было скрыться от множества чужих глаз. На самом деле, никто, конечно, на меня не смотрел, но от скопления большого количества людей становилось не по себе, отчего хотелось забиться в угол и не высовываться. Возможно, позже станет легче, а может быть, нужно было согласиться на предложение друга и поехать к нему.       К вечеру жара спала, так что можно было, наконец, насладиться свежестью, тянущейся из распахнутых окон. Удивительно, но в этой необжитой комнате, ощущалось такое спокойствие и умиротворение. За стеной не было слышно никаких звуков, видимо, комната пока пустовала, лишь за дверью изредка доносилось шарканье чьих-то шагов. Казалось, все жители общаги готовились ко сну, что тоже не укладывалось в голове. Раньше думал, у студентов постоянно происходит какой-то движ, морально готовил себя к тому, что стены постоянно будут сотрясаться от грохочущей музыки или пьяных дебошей, но ничего этого не было. Жизнь в этих стенах текла размеренно и неторопливо.       Стараясь устроиться поудобнее на тонком матрасе, через который четко ощущались линии каркаса, взбив подушку, представляющую собой непонятную массу из свалявшихся комков, кое-как, нашел удобное положение и уставился в экран смартфона, в который раз листая фото друга, присланные еще летом. С каждой минутой палец скользил по экрану все реже, а глаза то и дело слипались.       

***

      Было глупостью и большим заблуждением думать, что тишина и покой в стенах общежития – это норма.       Разлепив глаза, простонал, пытаясь поднять голову с подушки, которая оказалась настолько неудобной, что мышцы шеи затекли и теперь отказывались поворачивать голову к источнику шума. Пол вибрировал от басов, а со стороны коридора доносились непонятные вопли и стоны, что едва ли можно было назвать музыкой, но видимо включивший ее считал иначе. Да и хрипящая колонка тоже не вызывала восторга.       Сквозь покачивающиеся ветви дерева пробивались яркие солнечные лучи, отчего приходилось щуриться. Перевел взгляд на мобильник, одним уголком торчащий из-под подушки, подтянул его к себе и увидел, что время уже близилось к полудню. От друга висело непрочитанное сообщение. Его посмотрю позже, так как от яркого света и затекших мышц голова трещала. Откинув от себя пододеяльник и скомканное в ногах одеяло, которое решил не заправлять из-за жары, встал и натянул на себя футболку, брошенную вчера на тумбе. Прошелся по комнате, потягиваясь и разминая мышцы, и, по привычке, первым делом сунулся в холодильник, но запоздало понял, что ничего путного там не найду. Отхлебнул холодной «Колы» прямо из горла, отчего на зубах противно заскрежетало, и захлопнул холодильник, направляясь к шкафу с одеждой. Натянул джинсы и нащупал в заднем кармане пачку сигарет, оставленную со вчерашнего дня, сунул туда же пропуск, что валялся на холодильнике и вышел за дверь, решив умыться уже после возвращения.       Музыка продолжала грохотать, сотрясая мозг в черепной коробке, по крайней мере, именно так ощущалась боль, пульсируя в такт с ритмом мелодии.       У соседней комнаты, куда вчера определили девчонку с чемоданом, стояла приземистая пухлая женщина с короткими курчавыми волосами, одетая в розовую юбку ниже колена и такого же цвета пиджак с оборками. Своим видом она напоминала многоярусный торт и персонажа какого-то фильма, но из-за боли в голове или недавнего пробуждения, вспомнить, кого именно, не получалось. В остальном, в коридоре было непривычно безлюдно.       – Ой, молодой человек, как раз вы-то нам и нужны! – воскликнула она, когда я прошел мимо нее, направляясь в сторону лестницы.       Я повернулся к ней лицом, надеясь всем своим видом дать понять, что в такое время не расположен ни к разговорам, ни к выяснению, для чего ей понадобился.       – В самом деле? Вообще-то я сейчас немного… – начал я, не сбавляя шаг, но она перехватила мое запястье, останавливая.       – Это не займет много времени, – проворковала она, но ее взгляд говорил, что отказ она принимать не намерена, – Помогите донести пару коробок, боюсь, сами мы не справимся, – продолжала она приторно сладким голосом, улыбаясь и не выпуская мою руку.       Я вгляделся в ее лицо, все еще пытаясь вспомнить, на кого она похожа, и разобраться, кто вообще такая. В один момент подумал, что она вполне могла быть матерью вчерашней девчонки, но такое впечатление сложилось лишь из-за цвета чемодана и костюма женщины, но в их лицах не было ни намека на родство. В этот момент из комнаты донесся голос, и в дверях показалась блондинка. Совсем не та девчонка, что заселялась вчера.       – Мам, не приставай к человеку! Сами принесем… – произнесла она, наклоняясь, чтобы обуться, и на ее лицо упала копна длинных кудрявых волос.       – А ты куда собралась? – женщина уже тянула меня в сторону лестницы, когда обернулась, заметив в коридоре свою дочь, – За Мирошей пригляди, – на этих словах я тоже повернулся, заметив за спиной девушки маленького пацаненка, крепко вцепившегося в ее руку своей крохотной ладошкой, – Нечего девушке тяжести поднимать, натаскаешься еще! – строго сказала она, и перевела на меня взгляд, – Правильно же я говорю? – к ее голосу снова вернулся этот елейный тон.       Я решил ничего на это не отвечать, не желая быть втянутым в их перепалку, собираясь при первой же возможности ускользнуть от них, да и не было похоже, чтобы женщина ждала ответа.       Выйдя на улицу, она прямой наводкой направилась в сторону автомобиля, припаркованного на обочине рядом с другими такими же разгружающимися. Женщина, не смотря на свой невысокий рост и полноту, ловко открыла багажник, указывая рукой на коробки. Решив побыстрее от них избавиться, набросил на плечо сразу две сумки и потянулся к большой коробке, пока девушка, оказавшаяся рядом, закидывала на спину рюкзак и какой-то чехол-тубус.       – Только осторожно, пожалуйста, – взволнованно сказала она, указывая на коробку, которую я тянул на себя.       – У тебя там кирпичи что ли? – недовольно пропыхтел я, когда коробка была в руках. На вид она была легче, чем оказалось на самом деле.       – Нет, швейная машинка, – она смущенно улыбнулась и потянулась к оставшимся пакетам.       Загруженные под завязку, мы колонной поднимались обратно на наш этаж, а женщина под руку с мальчонкой открывала двери на нашем пути, всю дорогу что-то тараторила своим приторным голосом. Когда все сумки выстроились в ряд на пороге соседей от меня комнаты, не говоря ни слова, развернулся, шагая прочь от этой странной семейки. Как назло, именно сейчас народ выполз из своих комнат, заполняя коридор гулом голосов. Не могли, что ли, раньше показаться и попасться на глаза этой навязчивой тетке?       Докурив в одиночестве за углом, запоздало понял, что еще даже не умывался, в то время как уже пора было обедать. Поплелся обратно, столкнувшись на входе с той же женщиной, которая уже болтала о чем-то с охранником и держала за руку мальчика. Пацан затравленно озирался по сторонам, и тянул мать в сторону выхода, когда я столкнулся с ним взглядом.       Пока доставал пропуск, мальчишка вдруг серьезно посмотрел на меня и сказал: «А тебе сколько лет?». От удивления мои брови поползли вверх. «Ну до чего же назойливая семейка!»       – Восемнадцать, – коротко ответил я. Услышав это, пацан понуро опустил голову.       – А день рождения у тебя когда? – снова задал он вопрос, с надеждой в глазах глянул на меня.       – Летом был, – сухо ответил, не знал, как отвязаться, наконец, от них, не обидев при этом ребенка. Он почему-то итак был расстроен.       – Ммм, – протянул он, и снова перевел на меня взгляд, – А зимой?       – Ну, у меня день рождения только раз в году, – усмехнулся я, – А у тебя?       – И у меня тоже, – разочарованно вздохнул он, и я решил, что на этом разговор можно закончить, поэтому прошел мимо.       Добравшись, наконец до умывальника с щеткой в руках, увидел свое отражение в зеркале впервые за несколько дней. Волосы были взлохмачены, а на одной стороне примяты, видимо, всю ночь проспал на одном боку. Постарался исправить ситуацию, запустив пальцы между спутанных прядей, но это не особо помогло.       Захватив из комнаты рюкзак, поплелся на улицу, сунув наушники в уши. Перекусил в небольшой забегаловке недалеко от общаги, поплутал по улицам, изучая район, зашел в пару мест и перед тем, как вернуться в общагу, заскочил в продуктовый.       Вечер проходил за бесцельным скроллингом соц сетей, сидя за столом перед тарелкой с уже подсохшими остатками еды и наполовину пустой «Колой», когда в дверь постучали. Не успел я ответить, как в проеме показалась голова с копной блондинистых кудрей. «Ну что еще!?»       – Привет, – увидев меня, девушка шагнула внутрь, но остановилась на пороге, нервно переминаясь с ноги на ногу, – Хотела сказать спасибо, и извиниться за маму, – она опустила глаза вниз на свои руки, в которых держала какой-то контейнер, – Она бывает, ну знаешь… слегка назойливой, – попыталась оправдаться она, и протянула вперед руку, – Это пирог, угощайся, – она смущенно улыбнулась.       – Эмм, спасибо, – я забрал у нее контейнер, не зная, что еще ей сказать, так что в воздухе повисла неловкая пауза.       Она открыла дверь и уже собиралась выйти, как в последний момент остановилась и повернулась ко мне.       – Я Лиза, кстати, – сказала она и закрыла за собой дверь.