Безрассудная рулетка – Reckless Roulette by Alice Winters

ОСТАЛОСЬ ДВА ДНЯ

КЕЙД

Обещание Норна отпустить Лена, если тот застрелит меня, было не таким уж обещанием. Он заставил Лена страдать гораздо дольше, чем час, о котором говорил. Может, хотел убедиться, что я действительно мертв, а, может, решил сломить его еще сильнее. Лен лежит сверху, намертво вцепившись в мою руку. И каждый раз, когда чувствую, что он вот-вот сорвется, слегка сжимаю его пальцы. Этот жест словно оттягивает Лена от края, но я не уверен, как надолго ли его хватит, чтобы не погрузиться в темноту. В какой-то момент, уже глубокой ночью, слышу щелчки замка. Все тело Лена напрягается, но он продолжает лежать на мне, когда охранник распахивает дверь. – Норн хочет тебя видеть, – раздается голос. Пальцы Лена впиваются в меня, и я жалею, что почти ничего не вижу в полумраке этой комнаты. Наконец, он поднимается и пробирается к двери, и все, что остается мне, это слушать, неподвижно и безмолвно. Сколько еще нужно выждать, чтобы перестать притворяться мертвым. В любом случае, вовсе не обязательно видеть. Достаточно слышать, чтобы знать, что открывший дверь человек хрипит, умирая. Желание помочь Лену сталкивается с сомнением, какой из меня помощник. И все же заставляю себя подняться, чувствуя боль в беспощадно избитом теле и радуясь, что могу шевелиться после того, как пролежал без движения несколько часов. Подходя к двери, замечаю кучу мертвецов, и по разбросанным в коридоре трупам могу уверенно сказать, в какую сторону пошел Лен. Прежде чем последовать за ним, ненадолго возвращаюсь в комнату, уверенный, что Норн наблюдает за мной. – Будь чертовски осторожен, Норн. Ты только что подписал себе приговор. Нет ни капли сомнения в том, что Лен заставит его заплатить за все. Выхожу в коридор и просто иду, ориентируясь по трупам, чтобы найти Лена. Обнаруживаю его снаружи. В одиночестве он стоит с пистолетом в одной руке и ножом в другой. Просто стоит там, не двигаясь. – Лен, пойдем. Он не замечает моего присутствия и явно не слышит слов, потому что когда я подхожу сзади и беру его за запястье, подскакивает и стремительно разворачивается. – Эй, – говорю как можно мягче. – Нужно убить его, – шепчет он. – Непременно, но прямо сейчас, давай поедем куда-нибудь, где можно привести себя в порядок и... – Я собираюсь убить его. Порезать, блядь, на куски. Заставлю его страдать и выть от боли. И буду смотреть, как эта тварь умирает. Удерживаю Лена за запястье и поворачиваю, чтобы притянуть к себе. С ножом и пистолетом это кажется немного опасным, но я все равно обнимаю его. Хочу, чтобы невероятное напряжение, сковавшее его тело, ушло. – Мы поедем в отель и просто...… передохнем эту ночь, хорошо? Скажи, где твоя машина? Он указывает куда-то, но не двигается с места. – Возвращайся к моей машине. Вот ключи. Я приеду позже. Обхватываю его лицо ладонями. – Лен, может, драка и не мой конек, но я прожил в этом мире достаточно и знаю, что люди совершают ошибки, когда злятся, расстраиваются или теряют самообладание, а прямо сейчас… вряд ли твое состояние можно назвать холодным и расчетливым. – О чем ты? Я собран, как никогда. И прекрасно понимаю, каким именно способом собираюсь отрезать от Норна кусочек за кусочком, наблюдая, как он страдает. А потом запру его в темной комнате и буду держать там, пока он, наконец, не умрет. – Ага, пойдем, – обхватываю его за талию и тащу за собой. – Не могу поверить, что ты в меня стрелял. – Просто царапина. Нужно было, чтобы твоя реакция была искренней. Я бы никогда не причинил тебе вреда, – уверяет он. – Да, но все равно было чертовски больно. – У меня были сомнения в твоих актерских способностях, – говорит Лен, позволяя мне тащить его за собой. – Ты умеешь только хмуриться, и я не был уверен, что этого окажется достаточно. Какое разочарование, что ту дверь открыл не Норн. Он не дурак. – Держу пари, что так и есть, – говорю, подталкивая его в нужном направлении. Пока мы идем, Лен молчит, и я не знаю, что сказать. Утешение - явно не моя сильная сторона. Я никогда не был экспертом в обращении с людьми и их эмоциями. И Лен, черт возьми, доказал насколько дерьмово у меня это получается. Но я хочу утешить его. Хочу, чтобы он почувствовал себя лучше. И даже боль, курсирующая по всему телу, ноющая ссадина в боку, запекшаяся кровь на моем лице кажутся не имеющими никакого значения. Просто хочу, чтобы Лен чувствовал себя лучше. Хочу увидеть ту его улыбку. Хочу стереть следы абсолютной паники, исходившей от него там, в комнате, и свидетелем которой я оказался: дрожащие руки, скручивающие тело спазмы и судорожные вздохи, как будто он умирал. Прижимаю его к себе еще крепче, и он протягивает мне окровавленный нож. – Тебе нужно оружие? – Ни в коем случае. – О. Но это реально полезная штука. – Я видел. – Ах... Он колеблется, прежде чем продолжить, понизив голос. – Я не такой хороший человек, каким ты, возможно, меня считаешь. Вроде как проповедую, что ты должен стать лучше, а сам в тысячу раз хуже тебя. Даже смешно. – Ни капли не верю в это. – Я убил твоего отца. – Прекрасно. – Да? Пожимаю плечами, потому что уверен, что совершенно не скучал по нему. – На сто процентов. Он был эталонным дерьмом. – Я убивал всех, на кого указывал Норн. – Не думаю, что он выходил на улицу и находил милых старушек, которых ты мог бы убить. – Может, он так и делал. – И все равно ты – лучший человек, которого я знаю, – продолжаю настаивать на своем. – Но это не так. – Не имеет значения, что думаешь ты. Единственное, что имеет значение, – это то, что думаю я, ведь я – долбанный эгоцентрик, который уверен, что мир вращается вокруг него. – Нет, ты не такой. – Ну, в любом случае, если я говорю, что ты лучший человек, которого я знаю, значит, так оно и есть. Некоторое время Лен молчит, позволяя тащить себя к машине. – Тебе не нужно пытаться соблазнить меня, платить мне или что-то еще. Потому что я намерен убить Норна и так. – А я и не собираюсь, – отвечаю ему и, наконец-то, вижу тачку. Поворачиваюсь к Лену и хватаю его за запястья. Он все еще держит в руках оружие и смотрит в землю. – Лен, посмотри на меня. Он медленно поднимает глаза, в которых не так уж много жизни. Бесстрастное выражение лица пугает, поэтому я встряхиваю его, надеясь, что смогу таким образом привести в чувство. – Лен, я мудак. Был мудаком всю свою жизнь. И вот появляешься ты и меньше чем за неделю заставляешь меня взглянуть правде в глаза. Поэтому, как тебе будет угодно. Можешь делать вид, что ты злобное чудище или что там еще. Но просто осознай, что ты волшебник или гребаный чародей, потому что заставил меня измениться. – Ты, должно быть, хотел измениться, раз это оказалось не так уж и трудно. – Разве? – Ну, может быть, пришлось чуть повозиться. – Вот! А теперь пойдем. Подвожу его к пассажирской двери и запихиваю внутрь. Это не самая простая задача, но я справляюсь и быстро перехожу к водительской двери, чтобы сесть самому. И мы, наконец, трогаемся с места. Лен снимает винтовку со спины, но в руках все еще держит оружие, словно готов убить первое, что шевельнется. Мне невыразимо хочется сказать что-то, но не уверен, что именно, поэтому мы молчим всю дорогу до «Зверинца». Отель престижный и, вероятно, не самое лучшее место для избитых и залитых кровью гостей. Но именно там Норн точно нас не тронет. Попытка прикончить нас где-нибудь поблизости от подпольного клуба «Инкогнито», может обернуться для Норна тем, что жизнь его закончится даже раньше, чем можно было бы предположить. Припарковавшись, достаю бутылку воды, несколько салфеток и смачиваю их, чтобы вытереть лицо. Помогает несильно, но приходится обходиться тем, что есть. Затем беру с заднего сиденья другую толстовку и натягиваю ее на себя. – Лен, нужно убрать оружие. Он вообще никак не реагирует, поэтому сначала медленно забираю нож и кладу его в ножны, а затем прячу пистолет в кобуру. С винтовкой сложнее, его руки держат ее мертвой хваткой. Нахожу в багажнике футляр и мягко заставляю положить в него оружие. Когда дело сделано, за руку веду в отель. Мужчина за стойкой не сводит с меня глаз, но без лишних вопросов дает ключ, когда я требую самый большой номер на втором или третьем этаже. Нам повезло: на втором этаже оказался свободен люкс, и мы незамедлительно поднимаемся по лестнице.       

ЛЕН

Как только Кейд оказывается в номере, он указывает на ванную. – Я собираюсь принять душ. Пойдем со мной, – говорит он. – Нет, я в порядке. – Лен. Пожалуйста. – Нет, – решительно заявляю, оглядывая маленький закуток ванной комнаты. Он пристально смотрит на меня, понимая, что как только закроет дверь, я уйду. Поэтому, вздохнув, подходит ко мне и протягивает руки. Мой взгляд на мгновение задерживается на них, прежде чем беру его ладони в свои, чувствуя их тепло. – Ты примешь со мной в душ за то, что стрелял в меня. – Царапнул. – Пулей. – Да. – Лен, – его голос звучит заискивающе. Делаю глубокий вдох и отвожу взгляд, намереваясь убрать руки, но он, кажется, не намерен их отпускать. – Отлично, – говорит он, усаживаясь у двери. – Значит, я останусь здесь, пока ты не выслушаешь меня. Оценивающе смотрю на него и понимаю: он думает, что сможет удержать меня здесь, даже если я захочу уйти. – Убрать тебя с дороги не составит труда. – Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься отодвинуть мое израненное тело от двери. Мне пришлось отбиваться от десяти человек, знаешь ли, и я был не так уж плох, пусть все эти синяки и ссадины не обманывают тебя. – Я... не хочу идти в ванную… я... правда не готов находиться внутри этой коробки сейчас, – делаю неохотное признание. Кейд протягивает ко мне руки, как будто хочет, чтобы я опустился на пол рядом с ним. – Уверен, что этот пол кишмя кишит всякой живностью, – указываю на ковер. – Не худшее место, где мне довелось посидеть. Опускаюсь на колени рядом. Он крепко обхватывает мои запястья, притягивая к себе, и я падаю на пол, делая глубокий вдох, наполняющий мои легкие. Это первый настоящий вдох с тех пор, как закрылась та дверь. Без сил ложусь на пол, кладя голову ему на ноги. – Прости, что так себя вел. – Был весь такой крутой? Ломал гортани и стрелял в каждого говнюка на пути еще до того, как я выполз из комнаты? Ты извиняешься, а ведь это я такой вышел и, хах… похоже, мне пора. Слегка улыбаюсь его словам. – Наверное, это было невежливо с моей стороны. Я мог бы оставить тебе кого-нибудь. – Пожалуйста, не надо. Мы не хотим совершить эту ошибку. – Разумно, если учесть твои боевые навыки, – бормочу в ответ. Ладонь Кейда медленно скользит вверх по моей руке. – Так... кто для тебя Норн? – Мой брат. – И… репутация Норна, вся его власть и влияние, давшие ему возможность победить любого... и причина, по которой мой отец так сильно любил его… это не его заслуга, не так ли? Это всегда был ты. – Да. Он скрывал меня, чтобы никто не мог опровергнуть его заслуги. – И когда не мог тебя контролировать… то запирал в комнате. Его пальцы перебирают мои волосы, и мне нравится это ощущение. Мне нравятся его прикосновения. Мне нравится, как он вытаскивает меня из той тьмы, которая грозит стянуть мои внутренности в тугой узел. – Да. Ему нравилось причинять мне боль… когда я не подчинялся, – неосознанно потираю шрам, который привлек внимание Кейда пару дней назад. – Не знаю, почему не сопротивлялся сильнее, когда Норн запирал меня в том шкафу… Я тренированный боец, но оказываясь лицом к лицу с ним и тем маленьким пространством…... это было словно… не знаю…каждый раз просто терял контроль над собой… а стены сжимались вокруг меня, и каждый раз, когда он это делал... – с трудом сглатываю. – Он не выпускал меня, пока я... – мне трудно даже говорить об этом. – Не могу объяснить. – Тебе и не нужно, – мягко говорит Кейд. – Вовсе не обязательно рассказывать все сегодня. Молчание опускается на нас, а его пальцы продолжают двигаться, и, закрыв глаза, я просто погружаюсь в блаженство. – Прости, что запаниковал в той комнате, – шепчу еле слышно. – Ничего подобного не заметил. А вот что я заметил, так это то, что ты, блядь, закаратэчил какого-то парня в стену. И еще мне показалось, что ты пришел спасать меня, хотя и обещал никогда этого не делать. И хочешь знать, что реально невозможно было не заметить? Ты меня подстрелил. – Я... смутно припоминаю что-то такое, – говорю, радуясь, что он намеренно не заостряет внимание на панической атаке, накрывшей меня, и кратковременном приступе безумия. Это было так глупо. Так бессмысленно… Протягиваю руку, задираю его рубашку и смотрю на очень неглубокую царапину на боку. Швы совершенно точно не нужны, и крови почти нет. – Выглядит отлично. – Ты подстрелил меня, – повторяет Кейд и, поднимая, сажает к себе на колени, чтобы наши глаза встретились. – Ну да. – А что, если бы я шевельнулся? – Кто вообще шевелится, зная, что в него собираются выстрелить? – Я на редкость тупой, Лен. Улыбаюсь и крепко сжимаю его. – Не верю. Протягиваю руку к его разбитому лицу, покрытому синяками, и провожу пальцем по щеке. – Тебе не следовало идти туда без меня. – Однозначно. Я был уверен, что совершаю героический акт самопожертвования, и только глянь, к чему это нас привело. – Это было безрассудно. – Сейчас я это понимаю, – ворчит Кейд. – Но в тот момент я был такой: «Посмотри, какой я офигенный. Не допущу, чтобы кто-то еще пострадал, и буду потрясающим. Держу пари, Лен подумает, что я классно забочусь об окружающих». Не сомневаюсь, что он искренне верил в это, и не могу сдержать улыбку. – Хм...что ж, определенно не тот жизненный урок, который я хотел преподать. Что-то из серии: «Тебе нужно научиться заботиться о себе и других», а ты такой: «Понял-принял, пойду в пасть к вооруженной акуле». – Похоже на то, – говорит Кейд, обхватывая ладонями мое лицо, и я льну к нему. – Ладно, я вроде как утешаю тебя, а не домогаюсь. – Хммм... – У тебя эти твои игральные приблуды с собой? – Приставка? – Ага. – В сумке. – Я приму душ, а потом позволю тебе запытать меня этой штуковиной. На мгновение замолкаю, оценивая перспективу. – Как сильно пытать? – Столько, сколько захочешь. – Отлично. Отодвигаюсь, давая ему возможность встать, и с неохотой наблюдаю, как он направляется в ванную. Идея принять с ним душ звучит заманчиво, но прямо сейчас ничто не заставит меня зайти в эту маленькую комнату без крайней необходимости. Если приспичит, поссу с балкона. Кейд оставляет дверь открытой, раздевается и смотрит на меня так, словно боится, что я исчезну, если он моргнет. Все его тело в ужасных синяках, но, кажется, волную его только я. – Не делай глупостей, – предупреждает он. – Подумаю над этим. – Хорошо подумай и не глупи, – говорит он, открывая стеклянную дверь и делая шаг в душевую кабину. Захожу в спальню и ставлю свою сумку на кровать. И только тогда понимаю, что на самом деле страшно голоден и хочу пить. Просматриваю меню, но взгляд на часы лишает всяческих иллюзий. Ресторан уже не работает, поэтому я направляюсь к двери. – Пойду раздобуду чего-нибудь перекусить, – предупреждаю Кейда. – Я не убегаю. – Хорошо, – отзывается он, и я, распахнув дверь, выхожу в коридор. Вроде бы в дальнем конце коридора был торговый автомат, и я уже на полпути к нему, когда слышу: «ЛЕН!» Вздрогнув, оборачиваюсь и смотрю, как совершенно мокрый Кейд несется по коридору, едва прикрываясь полотенцем для рук. – Что ты делаешь? – спрашиваю заинтересованно. – Это я хочу спросить, какого хуя ты делаешь? Попросил же не уходить! – Я и не ухожу. Предупредил же, что пошел за закусками, а ты сказал: «Хорошо!» Кейд замедляет шаг. – Нет, ты сказал: «Я не убегаю», на что я ответил: «Хорошо». – Ага, вот я и иду раздобыть чем перекусить. А ты светишь задницей всем, кто, возможно, очень даже захочет посмотреть. Он таращится на меня, совершенно не заботясь о том, что на нем надето... или не надето. И до меня доходит, что Кейд выглядит не на шутку встревоженным. – Лен, я серьезно. – Ну так и я не шучу. У меня и оружия с собой нет. Я не собираюсь бежать убивать Норна голыми руками. Кейд все еще глядит с сомнением, но кивает, крепко прижимая к полотенце к промежности. – Хорошо… ладно. Просто… Я иду с тобой. – Вот в таком виде? – уточняю, приподнимая брови. – Именно. Прямо в таком виде. И знаешь что? Мы, блядь, еще и за ручки возьмемся. – А тебе разве не нужны две руки, чтобы держать это полотенце? – Неа, – отвечает он, когда мы подходим к торговому автомату. – Чего ты хочешь? – спрашиваю его, глядя на наши сплетенные пальцы. – Чтобы ты слушал меня. – Я и слушал! – Я просил тебя не уходить, и верил, что ты не уйдешь. Что произошло бы, если кто-то поджидал за дверью и выстрелил тебе в голову? Мне пришлось бы снова стать злобным говнюком. – Ты ведешь себя так, словно за пять дней превратился в монахиню, – хмыкаю, не сдержавшись. – Да! Я гребучая монашенка, слышишь? Охрененной святости. И я оговнячусь обратно, если ты меня подведешь. – Хорошо, и чего же хочет святой Кейд? – Все. – Хочешь все сразу? – Но в основном тебя. Бросаю на него быстрый взгляд. – Ты ударился головой? – Нет, но меня вроде как пару раз в нее пнули. – Аааа, теперь все понятно. Травма головы вполне объясняет приступ романтики, – вставляю двадцатку и начинаю нажимать на кнопки, чтобы добыть «всего по чуть-чуть». На самом деле, не всего, но, надеюсь, этого будет достаточно, чтобы насытить Кейда. – Знаешь, трудновато делать это левой рукой. – Тогда не стоило пытаться сбежать. – Я не... Ты же мне не поверишь, правда? – спрашиваю, сжимая его ладонь. – Маловероятно. – Так и подумал, – киваю, собирая снеки левой рукой. Сую пакетик Skittles в руку Кейда, которой он изо всех сил пытается удержать полотенце. – Ты весь такой мокрый. – Вот что происходит, когда ты сбегаешь. – Абсолютно уверен, что не сбегал, – подбираю оставшиеся пакеты. – Клянешься? – Можешь не сомневаться. Кейд ведет меня обратно в номер, который заполняет шум льющейся в душе воды. Он демонстративно запирает входную дверь, затем идет в ванную и выключает воду. Через минуту, завернутый в полотенце побольше, выходит и, плюхнувшись на кровать, приглашающе хлопает по ней. Взяв лежащий на столе блокнот и ручку, подхожу к нему. – Итак, видишь это? – спрашиваю, на скорую руку рисуя фигуру человека. – Сначала я отрежу ему пальцы. Кейд заходится смехом, наблюдая, как я зачеркиваю каждый палец. – Ты рисуешь схему убийства Норна? – Так и есть! Потом настанет очередь пальцев на ногах. – И что ты будешь делать со всеми этими пальцами? – Не знаю. Брошу в пыльный угол или просто выброшу куда-нибудь, – отвечаю, не вполне понимая, почему его интересует судьба пальцев Норна. – Ты мог бы сделать из них трофей, понимаешь? Ожерелье, например. Таращусь на него и вздыхаю, понимая, насколько все это нелепо. – Ладно. Понял. Я веду себя как сумасшедший. – Нет, нет, нет! Хочу знать, что будет дальше. Так что? Возведешь маленькую Эйфелеву башню в углу из его пальцев? Что потом? – Ты говоришь так, будто я серийный убийца! – Нет! Пытаюсь раскрыть твою творческую сторону. Итак, пальцы сложишь пирамидкой. Что будешь делать с его руками? Я не могу сдержать улыбку. – Прекрати! Это какой-то лютый кринж. – Но это ты хочешь их отрубить. Значит, что? Ты открамсываешь пальцы, и это ок. Но когда я предлагаю добавить чуточку креатива, чтобы пальчики не пропали даром, – сразу нет? – Ладно, ты прав, прости меня. Давай просто прикроем тему пыток Норна. – Хорошо, – говорит Кейд, приподнимая мой подбородок. – Потому что, Лен... ты хороший человек. Не позволяй своему брату заставлять тебя думать иначе. Ты совсем на него не похож. Ты лучше, чем можешь представить. И я совершенно уверен, что ты не из тех, кто наслаждается чужими мучениями. Даже мучениями тех, кого ненавидишь. Я тереблю в руках пакет с солеными крендельками, не в силах поднять глаза. Потому что боюсь, в них он увидит, что не так уж я хорош, как ему кажется. Но Кейд снова приподнимает мой подбородок, и наши глаза встречаются. – Ты слушаешь? – спрашивает он. – Ага. – Запоминаешь эту очень важную информацию? – Не совсем. – Мне насрать, что ты делал в прошлом. Ты хороший человек. Ясно? Сжимаю пакет с крендельками с такой силой, что он с громким хлопком раскрывается, пугая меня. – Спасибо. – Конечно. Если только ты не решишь бросить меня. Тогда ты не такой уж и замечательный. Ты – зло во плоти. Улыбаюсь ему во весь рот. – Вроде бы ты говорил, что ни с кем не встречаешься. – Может быть, все дело в том, что я не нашел подходящего парня. – А ты, оказывается, до невозможного сентиментальный, – наклоняюсь к нему и целую в щеку, которая кажется единственным местом, где нет синяков и порезов. – Может быть, - Кейд забирает пакет с уничтоженными крендельками. – Странно… глянь-ка на эту крендельковую пыль, – он протягивает руку и сыплет щепотку крошек в мою ладонь. – Упс… Кажется… сжал пакет слишком крепко. – Не заметил. – Думаю, настало время надрать тебе задницу. Играл когда-нибудь в «Марио Карт»? – Разве похоже, что играл? – Что ж. Ты пожалеешь обо всем, что сказал мне, – решаю я. – Сомневаюсь, – хмыкает Кейд, пытаясь насыпать в мою руку еще крендельковых крошек. – Мне не нужно это! Я хотел целый крендель! – протестую, включая приставку. – По-моему, нашел одну восьмую кренделя, – говорит он, выуживая кусочек печенья, и протягивает его мне. – Спасибо. Я очень ценю это. Кладу добытый кусочек в рот и улыбаюсь. – Отношения требуют жертв. Кейд обнимает меня за плечи и указывает на приставку. – Так просвети меня. Что за пытки на этот раз? – Будешь бросать в меня бананы. – Я могу кинуть в тебя своим бананом. – Нет, пока тебе не станет лучше. Не хочу слушать твое нытье о том, что я в тебя выстрелил. – Меня даже пластырем не залатали. – Я не ношу с собой пластырь. И ты не даешь мне выйти отсюда! Вот, – протягиваю ему пакет с конфетами. – Прижми это к ране. Должно немного помочь. – Точно? – Да. А теперь позволь мне показать, как бросать бананы. – Я знаю все о бананах. – Ну тогда ты рожден для этой игры, – говорю я, пристраиваясь с ним рядом. Мой брат знал, как контролировать меня и держать в узде. Каким-то невообразимым образом он сделал так, что я одновременно ненавидел и боялся его и готов был выполнить все, что бы он ни попросил. В этой странной нездоровой зависимости соглашался на все, потому что всякий раз, когда был сам по себе, я никогда не чувствовал себя по настоящему свободным. Страшился, что Норн использует всех, кто мне дорог, в качестве оружия в этой войне между нами. Поэтому ни с кем не сближался. Но, думаю, в случае с Кейдом об этом беспокоиться не стоит… Норн и так следит за каждым его шагом, чуя добычу. – Спасибо, – отвожу взгляд от приставки, чтобы посмотреть на него. – За то, что я съехал на своем дурацком маленьком карте с трассы? – спрашивает он. – За то, что помог мне не вернуться в ту тьму. – Ты не должен благодарить меня за это. Кейд обнимает меня и целует в лоб, чтобы сразу вернуться к игре. – Смотри! Я тебя догоняю! – Ну... Я уже проехал по трассе один раз... обгоняю тебя во второй, – решаю развеять его надежды. – Надеюсь, ты доволен собой. Я ухмыляюсь. – Очень. Спасибо.

***

       Когда просыпаюсь, обнаруживаю, что крепко прижимаюсь к Кейду. Ночью я долго лежал без сна, ворочаясь с боку на бок, пока он не схватил меня и не притянул к себе. Когда он понял, что я все еще не сплю, обнял и уткнулся головой мне в шею, странным образом подарив спокойствие. Удивительно, как другой человек может… может заставить меня чувствовать так много. И может помочь прогнать мои кошмары. Его прикосновения и теплая близость поглотили меня и я, наконец-то, смог заснуть. А проснувшись, оказался плотно прижатым к нему. – Доброе утро, – бормочет Кейд. Ловлю его сонный взгляд. – Доброе. Его руки скользят по моей талии и притягивают меня еще ближе, обхватывая крепко и надежно. Настолько надежно, что мне трудно выбраться из кольца его рук. Но если сегодня все пойдет как надо, каждое мое утро сможет начинаться с этих объятий. – Ты же не собираешься убегать, – неуверенно говорит он. – Да... но я должен, – с огромной неохотой вылезаю из постели. После теплоты его тела комната кажется особенно холодной, и чувство острого сожаления тут же тянет обратно. – Просто... мне нужно закончить это дело. Потому что чем дольше оно остается незавершенным, тем дольше Кейд в опасности. Я не могу просто сидеть сложа руки и ожидать неминуемого конца. Не могу позволить этому вкусу счастья исчезнуть, не успев даже толком распробовать его. – Пожалуйста, просто подожди, – Кейд следует за мной в ванную. Мне совсем не хочется в нее заходить, но, по крайней мере, сегодня я чувствую себя лучше ровно настолько, чтобы принять душ. И должен признать, что его присутствие рядом со мной, делает эту маленькую комнатку терпимой. Беру одну из зубных щеток, которые он оставил на столе, когда мы пришли сюда. Кейд наблюдает за мной, и когда становится ясно, что ответа не будет, вздыхает и тоже начинает чистить зубы, глядя мне прямо в глаза. Это какой-то странный поединок, словно вызов на дуэль. Но он чертовски сексуален в одних трусах, и ему все сходит с рук. Когда утренние процедуры закончены, Кейд следует за мной обратно в спальню и слегка подталкивает так, что я сажусь на кровать. – Просто останься здесь, – он обхватывает меня рукой и опускает на спину, нависая сверху. На этот раз я уступаю, потому что хочу чувствовать его. – Что, если я останусь на полчаса? – спрашиваю, отмечая про себя, насколько легко поддаюсь искушению. Его глаза сужаются. – Хм... – Спокойной жизни не будет, пока это не закончится. Ты не понимаешь. Норн не отступил бы раньше, не отступит и теперь, когда мы обвели его вокруг пальца. Он сделает все, чтобы уничтожить тебя и меня. – Хм... – Перестань хмыкать. Попытка отсидеться здесь ни к чему не приведет, – бормочу я. – Мы могли бы убежать. Удивленно смотрю на него. – Что? – Оставить этот город и просто сбежать. – Ты оставишь казино? – не верю своим ушам. Мне всегда казалось, что это дело его жизни… как будто это то, ради чего он рожден. – Я не хочу, но предпочту оставить все за то, чтобы мы оба были живы, – он протягивая руку, берет несколько прядей моих волос, зажимает между пальцами и слегка дергает.  Когда Кейд говорит это, между бровями появляется морщинка, и нет никаких сомнений, что тревога и беспокойство одолевают его из-за того, риска, которому я себя подвергаю. Думаю… я бы тоже сходил с ума, если бы знал, куда и зачем он уходит. Улыбаюсь и тянусь навстречу его прикосновению. – Норн внимательно приглядывает за мной, даже несмотря на то, что я уже много лет на него не работаю. Он не позволит мне просто сбежать. Хуже того, это только сильнее его разозлит. Обещаю, со мной все будет в порядке. – Позволь мне пойти с тобой. – Это ужасная идея! Тогда мне придется присматривать за тобой и пытаться прикончить его одновременно. Риски только возрастут. – Все верно, и это убережет тебя от опасных поступков, – убежденно кивает он. – Очевидно, что ты с легкостью управляешься с дальнобойной винтовкой. Используй ее. На мгновение замолкаю, понимая, что на самом деле еще не решил, как именно провернуть задуманное. Все зависит от того, где находится Норн и какой расклад окажется наилучшим. Рука Кейда скользит по моим волосам и касается щеки. – Лен... Впервые в жизни я хочу кого-то. Хочу плыть по жизни с кем-то рука об руку. Хочу наслаждаться этим ощущением, когда я просыпаюсь, прижавшись к кому-то… к тебе. Знать, что в конце дня приду не в пустой дом. Пожалуйста, я не хочу лишиться этого. Прикусываю губу и нерешительно киваю, потому что его слова… все эти вещи… Я тоже хочу их. Меня нельзя назвать легкомысленным человеком, ненасытным или требующим многого, но прямо сейчас невыносимо и жадно хочу всего того, о чем он с такой легкостью говорит. – Хорошо… но ты должен довериться мне. Я тоже хочу быть с тобой, но по-настоящему это станет возможно только тогда, когда его не станет. Норн прекрасно понимает, что его смерти хотят слишком многие, и заботится о своей безопасности более чем. Он не показывается на людях и уж точно не выйдет на простор, чтобы я мог издали прицелиться и надежно его пристрелить. Особенно теперь, когда знает, что я иду за ним. – Ты прав, сам он не выйдет, но что, если мы заставим его сделать это? – спрашивает Кейд. – О чем ты думаешь? – Мой отец знал, что тонкости бизнеса – моя сильная сторона, поэтому во многом полагался на меня в деловых вопросах. И это значит, что я владею сведениями обо всем, что делал отец. Норн не в курсе, но если бы он кое-что не изменил, счет моего отца по-прежнему был бы привязан ко многим операциям грязного бизнеса. – И что это меняет? – интересуюсь я. – Если просто передать эти сведения полиции, они будут обязаны задержать его, – невозмутимо говорит Кейд. Пожимаю плечами, не вполне понимая, как нам это поможет. – Норна задерживали бесчисленное количество раз, но в конечном итоге предъявить ему оказывается нечего. Они знают, что не могут его посадить, но хотят показать общественности, что пытались, но «не смогли» найти против него ничего противозаконного. Так произойдет и сейчас. – Верно… но это значит, что мы будем знать, где именно будет находиться Норн. Я знаю парня из местного участка, который может сообщить, когда его привезут. Скажем так, чтобы попасть к камерам и комнатам для допроса, им придется пройти мимо ряда окон. Слегка приподнимаю бровь. – Ты хочешь, чтобы я застрелил Норна, когда полиция будет его конвоировать? – Именно так. Усмешка кривит мои губы, когда обдумываю этот план. – Ты коварен и сексуален. – Спасибо, – говорит Кейд, подхватывает меня и сажает на себя. – А теперь давай просто останемся здесь на пару дней. Я наклоняюсь, а он касается ладонью моей щеки, а другой рукой обнимает за талию, и это самое большое искушение, испытанное мной за всю жизнь. Этого почти достаточно, чтобы удержать меня здесь, но мысль о том, чтобы совершить роковую ошибку, которая обернется смертью Кейда, держит намертво, и я просто не могу. Еще нет. Взамен я дарю ему поцелуй, который он жадно принимает и еще крепче обнимает, когда наши губы соединяются. Его пальцы блуждают в моих волосах. А свободная рука скользит вниз к моей заднице, нежно сжимает… соблазн едва не заставляет меня сдаться. Но я не могу. Даже робкая мысль о том, чтобы остаться здесь на весь день, омрачена отчетливым пониманием того, что никто из нас не в безопасности. Чем дольше я здесь, тем больше вероятность, что Норн убьет Кейда. Прервать поцелуй – одна из самых трудных вещей, которые мне доводилось когда-либо делать, и все же я сажусь и смотрю в его глаза. – Кейд, мы должны разобраться с этим. И как только мы это сделаем, я позволю тебе держать меня здесь столько, сколько захочешь. После недолгого колебания он кивает. – Ладно. Эм… попрошу Харкера принести сюда мой ноутбук. Прямо сейчас быть здесь безопаснее всего, пока мы не подготовим план. Заодно попрошу его принести нам еды. Умираю с голоду. – Разве тебе не хватило крендельковой пыльцы? – дразню я. Кейд улыбается, берет свой телефон и набирает Харкера. Пока он занят, звоню своим уборщикам и узнаю можно ли раздобыть для нас «чистый» транспорт. Обычно это не то, чем они занимаются, но какие времена, такие и нужды. Мои ребята с радостью готовы решить и этот вопрос. Незадолго до прихода Харкера из-под двери появляется листок бумаги – парковочный талон. Кладу его в карман и возвращаюсь к Кейду, который разговаривает по телефону, приветливо улыбаясь мне. Не знаю, почему эта улыбка внезапно останавливает меня буквально на полпути. Это такое искреннее выражение чувства, оно притягивает, обезоруживает и лишает всякой возможности бежать. Никогда бы не подумал, что именно этот человек будет так улыбаться мне. Я знал Кейда с детства. Но, мне не разрешалось приближаться к нему. Брат держал меня взаперти и не позволял общаться с другими. Но занимаясь тем, что делал для Норна, я стал исключительно умелым по части скрытности и осторожности. Поэтому даже недозволенные мне вещи, оказывались отчасти доступны. И одной из таких вещей был Кейд. Он был богат и красив, поэтому, конечно, меня к нему тянуло. Я никогда не переставал думать о том, что его жизнь была далека от идеальной. Видел то, как жестоко с ним обходился его отец. Но даже тогда завидовал ему, настолько мой мир извратил меня. За все те годы, что я украдкой подглядывал за ним, в то время как он даже не подозревал о моем существовании, такая улыбка хоть раз появлялась на его лице? Он кладет трубку и смотрит на меня снизу вверх. – Что означает этот взгляд? – Когда-то я был без ума от тебя. – Что? Я тебя совсем не помню. Даже не знал, что у Норна есть брат. – Потому что он держал это в секрете. Никто никогда не должен был узнать. Но когда я выполнял работу для Норна, время от времени видел тебя. И... Неожиданный стук прерывает мою смущенную болтовню, и я направляюсь к двери. Вряд ли Кейду нужно знать о моей детской влюбленности. – Это я, – говорит Харкер, и я впускаю его. Желудок жадно урчит, как только запах еды заполняет гостиную, и я следую за гостем, как привязанный. – Принес подарки. Правильно ли будет сказать, что я рад видеть твое изрядно фиолетовое лицо, Кейд? Вчера был почти уверен, что ты – уже не жилец. Кейд хмурится на комментарий «фиолетовый», но кивает. – Аналогично. Но, к счастью, Лен не так туп, в отличие от меня. Улыбаюсь, когда Харкер протягивает мне бутерброд с ветчиной, яйцом и сыром, а затем вручает еще один Кейду. Разворачивая сэндвич, говорю: – Я вроде как... преподал ему жизненный урок, а он бросил его в блендер, затем попытался склеить ошметки обратно, чтобы в итоге сказать: «Держу пари, именно это Лен и имел в виду». – Однозначно, – говорит Кейд, достает свой ноутбук и принимается за работу. А мы с Харкером залипаем на это время в приставку. Около одиннадцати Кейд закрывает ноутбук и улыбается, преисполненный чувства выполненного долга. – Это будет чертовски больно, – предвкушает он. – Просто надо чуточку подождать. – Что ты им отправил? – интересуюсь я. – Достаточно, чтобы не арестовать Норна было нельзя. Даже отправил письмо с угрозой, что готов обратиться в СМИ, если движения по делу не будет. – Надеюсь, что они не будут откладывать это в долгий ящик, пытаясь раскопать источник. – Учитывая запись с камеры наблюдения, которую я им отправил, вряд ли они рискнут медлить с задержанием. Ну, я немножко подогрел их задницы, сообщив, что даю два часа, прежде чем солью информацию газетчикам. – Черт возьми, Кейд, – Харкер явно впечатлен. – Он горяч, правда? – интересуюсь я. – Раньше он был горяч, а потом открывал рот, и вся горячесть вылетала в трубу. А теперь...… теперь он такой все время. Кейд пристально смотрит на меня. – Прошу прощения? – Ты уверен? – спрашивает Харкер. – Вот тот взгляд, которым он сейчас смотрит на тебя, заставляет сомневаться в столь радикальных переменах. – Ладно, он почти всегда горяч. Вряд ли стоит ожидать мгновенного чуда. Харкер беззастенчиво скалится. – И правда. Не переставая улыбаться, встаю и подхожу к своей сумке с оружием. – Думаю, настало время подготовиться. Я уже изучил место с отличным обзором. Полагаю, о Норне пока можно не беспокоиться, он сейчас будет занят. – Еще как будет, – соглашается Кейд.       

КЕЙД

Почему наблюдение за работой Лена так завораживает? Особенно его экстремальная сосредоточенность в тот момент, когда он выходит из машины. И вот я плетусь за ним, как потерявшаяся псина. Он точно знает, куда идет и как туда добраться, а я просто таращусь на него с восхищением. – Кажется, со мной что-то не так, – объявляю, когда мы преодолеваем один лестничный пролет за другим. Радует, что в этом здании всего три этажа, и, скорее всего, смерть от беготни по лестницам мне не грозит. Было бы смешно, если бы я все еще поднимался на десятый этаж, пыхтя и потея, а Лен уже убив парня, спускался бы обратно. – И что же с тобой не так? Аллергия на лестницы? – Я просто... не могу перестать пялиться на тебя. Сначала я подумал, это потому, что ты мне вроде как нравишься. А мне кроме Харкера никто раньше не нравился. Но потом понял, что.... нет… Я не могу перестать смотреть на тебя, так как жду, что ты снова выстрелишь в меня, – мои слова немедленно вызывает у него приступ смеха. – Царапина! Я всего лишь царапнул тебя! Ты в порядке. – Хммм... И, конечно же, на лице Лена снова появляется радостная улыбка. – Очевидно, я тебе нравлюсь, но ты слишком боишься признать это. – Хм... Его улыбка становится еще шире, когда он достигает верхней ступени. Лен берется за дверь, ведущую на крышу, но немного отклоняется назад и целует меня в губы. – Приготовься назвать меня именем для удовольствий, как только мы тут закончим. – О, я готов, – заверяю его. – И, пожалуйста, не высовывайся. Ты слишком хорош, чтобы тебя подстрелили. – Ты имеешь в виду, снова? Он подмигивает, и я не сомневаюсь, что позволил бы выстрелить в меня еще раз, только чтобы увидеть эту улыбку на его лице. Со мной что-то не так, никаких сомнений быть не может. – Ты уверен, что сможешь попасть в него с такого расстояния и случайно никого не задеть? – Когда ты говоришь такие вещи, мне хочется перебраться еще дальше. Быстро качаю головой, потому что, в самом деле, с чего бы мне сомневаться в нем? Забравшись на крышу, он отводит меня в «безопасное» место, а сам устраивается на позиции и ждет. Проходит около сорока минут, прежде чем подъезжают машины, в одной из которых должен быть Норн. Спустя всего мгновение Норна проводят в участок. В бинокль Лена наблюдаю за происходящим и замечаю, что на нем даже нет наручников. Полиция знает, что им не удастся ничего на него повесить. Все в этом здании уверены, что в очередной раз зря тратят время. Лен достает свой телефон и звонит кому-то, включая громкую связь. Всего на секунду теряюсь в догадках, почему он не стреляет, когда вижу, как Норн останавливается и роется в кармане. Он достает телефон, и голос Норна раздается рядом со мной. – Ну конечно, блядь, это ты и Кейд. Что тебе пообещали, помимо того, что ты просто любишь бесить меня? Ты же в курсе, что я не задержусь здесь? – Просто... знаешь, хотел увидеть твое милое личико, Норн. Все это изрядно затянулось, – говорит Лен. Норн замирает, переключая все внимание на окно, когда его осеняет догадка. – Твою мать... – Повеселись в аду, брат. – Кайлен, нет... Но уже слишком поздно. Окно рассыпается осколками, голова Норна откидывается назад, он спотыкается. Пошатывается, окруженный людьми, заваливается на стену, по которой сползает вниз. Пуля попала точно между глаз. Лен еще мгновение наблюдает, как всё в участке моментально приходит в хаотическое движение, пока, наконец, мертвец, прислонившийся к стене, не переключает внимание на себя. Абсолютно никто ничего не предпринимает, чтобы убедиться жив ли он. Никому нет никакого дела. Они просто смотрят на мертвого человека, который больше никогда не будет угрожать никому из нас. Когда я вновь обращаю взгляд к Лену, он жмет на завершение вызова и поднимает на меня глаза. – Возможно, это была не та пытка, которую я себе представлял... но, думаю, в целом получилось неплохо. – Думаешь? – Норну стоит немного поразмыслить над итогами своей жизни. У него будет достаточно времени, – говорит Лен, поднимая винтовку и складывая ее в чехол. – Надеюсь, что ад существует, и эта тварь заперта там в самом маленьком злогребучем ящике. – Тоже на это надеюсь. Ты в порядке? Лен ловит мой взгляд и ободряюще улыбается, и улыбка эта кажется вполне искренней. – Как я уже говорил, убить источник кошмара не значит все исправить. Прошлое не изменить... но по крайней мере, ты знаешь, что даже самым страшным кошмарам может прийти конец. И это... вдохновляет. – Ага, особенно, если прострелить им башку. – Именно. – А это странно, что ты был невероятно горяч? Думаю, что это точно очень странно. Определенно. Мне не следовало этого говорить. Не тогда, когда кто-то умирает. Я же не настолько отмороженный. Боже милостивый, просто… твой… то, как ты обращаешься с винтовкой, как держишь ее... и ты был  таким уверенным, почти наглым, когда звонил ему, и как… блядь, мне просто нужно прикрыть говорильню. Просто нахрен захлопнуть ее. Забудь все, что я наговорил. Привет, я Кейд. Он ухмыляется, видя мою неловкость и явно наслаждаясь моими страданиями. – Было бы гораздо более странно, если бы ты так не подумал. – Правда? Нет. В самом деле? Мы что, оба ненормальные? – Возможно. Я имею в виду… ты вообще нас видел? – Верно, – отвечаю и, дойдя до двери, протягиваю ему руку. Лен удивленно смотрит на нее, а затем сплетает свои пальцы с моими. – Давай поедем к тебе домой. Не ко мне. Я не собираюсь подниматься пешком на десятый этаж. – Приемлемо.