Папина дочка

Ночью накануне отъезда к отцу Эбру проснулась от ужасного сна — будто бы в ее комнату вошёл убитый в ресторане мужчина с дыркой во лбу и потребовал вернуть его пистолет. Эбру буквально подскочила на кровати и, тяжело дыша, сунула руку под подушку. Оружие было на месте. Девочка выдохнула, но заснуть до утра так и не смогла. «Зачем я его взяла, — обругала себя она. — И что с ним теперь делать? Отдать папе или подкинуть в полицию? Или просто в мусорку вынести? Нет, вдруг меня вычислят по камерам?» Утром Эбру перепрятала пистолет, думая о том, что Рейян и Миран пришли бы в ужас, узнав, что единственное оружие в доме есть у их шестнадцатилетней подопечной. А по дороге к дому Неслихан девочка решила: «Раз уж у меня теперь есть пистолет, надо научиться с ним обращаться. Нужно попросить папу. Если он спросит, зачем, скажу, что… Ладно, потом придумаю». Конечно же, отец спросил, зачем дочери это надо. — Ну как зачем? — тоном, будто все должно быть и так понятно, произнесла Эбру. — Я ведь дочь не кого-нибудь там, а Омера Атмаджа, и я должна соответствовать. Вон даже Неслихан умеет стрелять! — Неслихан работает в министерстве, а чиновникам положено иметь оружие, — объяснил девочке Омер. — А тебе оно зачем? Надеюсь, ты не вбила себе в голову идею стать агентом? — Нет, конечно, пап! Я прекрасно понимаю, что это такое. И вообще, я собираюсь поступать на психолога — это вполне себе безопасно. Хотя и у психологов бывают неадекватные клиенты, с которыми без пистолета не справиться. — Надеюсь, ты не будешь стрелять по людям? — Папа, ну я просто так сказала! — воскликнула Эбру. — Я же не собираюсь покупать пистолет. Я просто хочу научиться с ним обращаться. Потому что я твоя дочь. Пап, тебе что, сложно меня научить? — Да нет, несложно… Ладно, после завтрака поедем в тир. Должны же мы как-то проводить время. У Эбру тряслись руки, когда она в первый раз брала пистолет. Омер стал сзади нее и поддержал снизу ее ладони: — Ты слишком напряжена, расслабься. Пистолет — это продолжение твоей руки. Не бойся, все получится. Рукоятка даже вспотела от того, как Эбру сжимала ее. А Омер, надев ей наушники на голову, скомандовал: — Стреляй. Девочка, зажмурившись, выпустила две пули. Рука устала так, словно она несла пару километров десятикилограммовый пакет с продуктами. Плечо и вовсе закаменело. Эбру встряхнула рукой. — Хоть не мимо? — спросила она, открывая глаза. Отец принес мишень, пробитую на отметках четыре и семь. — Очень даже недурно для первого раза, — похвалил он. — Впрочем, новичкам везёт. Попробуешь ещё раз? — Да. Эбру, как показывал отец, проверила магазин, перезарядила пистолет и вскинула руку снова. Она попробовала представить, что перед ней на месте мишеней стоят Бурак и Ферхат. «Отличный способ выпустить свою ненависть», — усмехнулась она и нажала на курок снова. Второй раз это далось легче. Еще выстрел, ещё один и ещё — Эбру не заметила, как использовала все патроны. — Ну вот, ещё лучше, — Омер продемонстрировал мишень с отверстиями. Одна из пуль угодила в «девятку». Эбру довольно улыбнулась. Отец снял с ее головы наушники и взял пистолет. — Только тебе вовсе не нужно соответствовать мне. Ты моя дочь, я люблю тебя не за то, что ты умеешь стрелять. Лучше будь настоящей и познакомь меня с такой собой, какая ты есть на самом деле. Эбру оперлась о стену: — Пап, но мы же отлично провели время там, где тебе комфортно. Я ведь понимаю, тебе, наверное, сложно жить такой жизнью, как все… Омер вздохнул: — Теперь мы можем провести время так, как хочешь ты. Эбру засмеялась: — Ну, если ты готов… Сегодня вечером отвези меня в клуб на выступление. — Какое ещё выступление? — насторожился Омер. — Не пугайся ты так! Я ведь говорила, что играю на барабанах. Наш учитель собрал группу из своих учеников и ещё одну девочку-вокалистку позвал. По субботам мы иногда играем тридцатиминутные сеты в клубах. Рейян и Миран были на моих выступлениях, им понравилось. А ты ещё не был.

***

Омер только диву давался, какая же его дочь разносторонняя. После обеда он лично отвёз ее на репетицию и остался ждать выступления, искренне надеясь, что ничего не помешает насладиться игрой дочки. Неслихан ехать отказалась — побоялась идти в людное место: — Омер, мало ли что… Это ведь клуб, там все будут толкаться. Я лучше дома побуду. Но ты запиши мне выступление Эбру на видео. — Да, пожалуй, ты права, так будет лучше всего, — улыбнулся Омер. В клубе и правда было полно народу. Задолго до начала выступления группы Эбру у сцены столпились подростки и молодежь, были даже и взрослые. Омер предпочел наблюдать за всем со столика второго этажа. Он заказал обычной воды и от волнения даже не заметил, как выпил всю бутылку. «Кто бы еще в начале года сказал мне, что я буду на выступлении собственной дочери, я бы не поверил», — усмехнулся он. Огни в клубе погасли, наступила темнота, и в ней раздались сначала громкие восторженные крики толпы. Затем помещение клуба озарила вспышка, а следом Омера оглушил грохот ударных инструментов. В другой ситуации он бы наверняка подумал, что в помещение ворвались террористы. «Эбру бы давно поставила мне диагноз «профессиональная деформация», — усмехнулся Омер. Вспышки яркого света повторились еще несколько раз, глаза постепенно привыкли, и Омер заметил, что на сцене появились ребята-ровесники Эбру: девушка в черном платье и с длинными темными волосами, двое высоких парней. Дочку он смог разглядеть позже — ее почти полностью скрывала ударная установка, но даже так было заметно, что девочка чувствует себя в своей стихии. Следующие полчаса Омер наслаждался знакомыми турецкими рок-хитами и зарубежными композициями. Он так увлекся, что едва не забыл про данное Неслихан обещание. Хорошо, что вовремя включил видео — на следующей песне у Эбру как раз было соло на ударных, от которого толпа зрителей, судя по крикам, пришла в экстаз. На последней композиции девочка снова сыграла соло, а затем вскочила на стул, где сидела, оперлась ногой о барабан и принялась раскачивать толпу. Зрители взревели, а Омер поймал себя на мысли, что его переполняет чувство гордости. Группу провожали овациями. Едва они ушли со сцены, и их сменила другая группа (тоже подростки), Омер покинул здание клуба. Уже стемнело, на улице толпились желающие попасть в клуб и те, кто вышел подышать (или покурить) перед новым сетом. Омер обогнул здание и оказался у служебного входа, как и просила Эбру. Вскоре появилась и дочь, попрощалась с друзьями и подбежала к отцу: — Ну, как тебе? — Если честно, я шоке, — признался Омер, обнимая девочку. — Во-первых, я никогда не был на концертах, во-вторых, не думал, что ты настолько профессионально играешь. Сколько ты занимаешься? — С прошлого года. Я вообще случайно попала на барабаны — выиграла сертификат на обучение в музыкальном квизе в школе. Пришла, понравилось, вот с тех пор и занимаюсь. А группа наша вообще только в январе организовалась. Правда, почему меня позвали, до сих пор не знаю, я ведь мало играю. — По-моему, потому что у тебя явно талант чувствовать, что нравится людям. Они так взревели, когда ты вскочила! — Это я перед концертом ролик увидела, где ударник так же сделал, и решила повторить. Ты ведь записал видео? Я хочу быстрее Неслихан показать. И ещё Мирану и Рейян отправить.

***

Неслихан проснулась и потянулась с блаженной улыбкой на губах. Настроение было прекрасным, несмотря на понедельник. Сегодня был важный день для них с Омером — наконец-то станет известно, кто же у них будет. Хотя, конечно, это не имело никакого значения — они одинаково обрадуются и мальчику, и девочке. Да и для оформления детской Неслихан выбрала нейтральные цвета — белый, бежевый, светло-желтый. В выходные они все вместе съездили за стройматериалами и даже присмотрели кое-какую мебель для малыша. Эбру и Неслихан успели еще забежать в магазины и умилиться крошечным детским одежкам. Неслихан взглянула на часы — до приема у врача оставалось два часа, пора бы и вставать. После него она планировала поехать в министерство, немного поработать — хотя знала, что Омер против этого. Он вообще был против любой нагрузки для своей беременной жены. Но что поделать, Неслихан не была таким человеком, который станет сидеть дома до самых родов. Ей, как и Эбру, было бесполезно что-либо запрещать. Эбру завтракала в полном одиночестве — жевала симит с начинкой из огурцов, сыра и красной рыбы и, судя по негромкому стуку ударных, смотрела какое-то видео. — Привет, — Неслихан тихонько подошла к ней сзади и провела по ее спине. Девочка обернулась: — Доброе утро. Твой завтрак на столе. Я приготовила тебе кашу с ягодами и омлет. Папа ушел, но через час вернется и отвезет тебя на УЗИ. — Ох… Эбру, спасибо! Ты мне завтрак сделала, а сама симит жуешь. — Мне вкусно и вполне хватит этого, я не так много энергии трачу. А ты беременна, тебе нужно усиленное питание. Неслихан улыбнулась, присаживаясь за стол и пробуя кашу, в которую Эбру добавила голубику, клубнику и еще какие-то ягоды. Девочка приземлилась напротив. — Очень вкусно, спасибо, — улыбнулась Неслихан. — Рада, что понравилось. Искусственный интеллект мне этот рецепт первым выдал. — Даже стыдно, что я намного старше тебя, а готовить не умею… Серьезно, я даже яичницу не пожарю! Твой папа не рассказывал тебе, как я умудрилась испортить магазинные стейки? — Нет, — усмехнулась Эбру. — Неслихан, но в этом же нет ничего такого страшного! К тому же, я бы тоже не умела, но жизнь так сложилась. После смерти мамы я сама себе и готовила, и стирала, и всю квартиру убирала. Бурак только пил целыми днями и иногда на работу ходил охранником в какую-то забегаловку. — Девочка моя, — Неслихан стало грустно от того, что дочь ее любимого мужчины жила в таких кошмарных условиях. Она отложила ложку и погладила руку Эбру. — Какая же ты сильная… Девочка смущенно улыбнулась: — Да чего уж там. Была бы сильная — я бы этого борова не спаивала специально. А так я ему алкоголь покупала, чтобы он напивался и спал. А я тогда его деньги брала и откладывала себе в копилку. Конечно, были выплаты после смерти мамы, подработка в зоопарке, по выходным детей в парке на лошадях катала. Но на это все равно не проживешь. А еще учеба… Неслихан отчаянно захотелось вернуться в прошлое и спасти Эбру: — Я тебя не осуждаю нисколько. Ты выживала как могла. Конечно, плохо, что тебе пришлось столкнуться с этим в таком юном возрасте. Но сейчас у тебя есть возможность наверстать упущенное, побыть нормальным подростком. Вернувшийся Омер застал жену и дочь на диване в обнимку друг с другом. Они смотрели какие-то видео и смеялись. От такой картины на его сердце потеплело. — Девочки, нам пора, — улыбнулся он. Неслихан и Эбру развернулись. — А мы уже собрались, — сказала дочь. — Только меня лучше отвезите к бабушке. Все-таки объявление пола ребенка — это интимный момент для двоих. А я опять начну рыдать и все вам испорчу. — Эбру, не говори глупостей, — Неслихан обняла ее. — Ну как ты могла такое подумать? — Я правда лучше у бабушки побуду. Надо же кому-то праздничный стол организовать. Омер покачал головой. — Ну, как хочешь. Неслихан, ты готова? Идем. В кабинет врача Неслихан и Омер вошли вдвоем. Страха не было — оба с нетерпением ждали этой минуты, когда им объявят пол малыша. Врач пригласила Неслихан лечь на кушетку и обнажить живот. Омер присел рядом и взял любимую за руку. Неслихан с волнением посмотрела на мужа, а затем и на экран. — Ну, что, готовы? — спросила врач.