Папина дочка

Утром Эбру проснулась с четким осознанием того, что она сумеет спасти своего отца. Как же она сразу не догадалась! Тот, кто казался другом, но был врагом — это же Четин Эрдемсой! Столько лет он работал на два фронта: с одной стороны был преданным послом, а с другой — хотел разрушить государство в угоду Компании! Эбру прочитала о Четине в интернете, о том, как вскрылось, кто он на самом деле. Теперь она не представляла, что пережила Неслихан в тот момент. «Хорошо, что мой папа был рядом с ней», — подумалось девочке. Вместо школы она решила поехать домой к Неслихан — дело отлагательств не терпело. Эбру подумала, что было бы неплохо обыскать комнату Четина. Выйдя из дома, она позвонила Мерве: — Привет, сегодня меня в школе не будет. Предупреждаю тебя на всякий случай, а то еще пойдешь к Гюль спрашивать, где я. — Да нет вопросов. Совру учителям, что ты заболела, — сказала подруга. — Кстати, а где ты? — Еду к мачехе. У меня очень срочное дело. — Ого… Что-то случилось? — Нет. И надеюсь, не случится. — Ладно, потом расскажешь, если захочешь. — Угу. На транспорте Эбру добралась к Неслихан за сорок минут и только потом сообразила: а вдруг она дома? Скорее всего, жена отца начнет задавать вопросы, почему падчерица не в школе. И обыскать комнату Четина не получится. Помедлив, Эбру позвонила мачехе. — Слушаю тебя, Эбру. — Неслихан, привет, а ты не дома случайно? — Эм… нет, а что случилось? — она насторожилась. Эбру тихонько выдохнула и мигом придумала: — Я, наверное, у тебя два конспекта забыла. Брала повторять к контрольной и забыла. Думала, может, ты бы посмотрела? — Нет, дорогая, я в министерстве. — А, ладно… А папа дома? — Вряд ли, мы вместе уезжали. Итак, путь был свободен. Эбру зашагала по знакомой улице и уже скоро отперла дверь дома. Внутри было тихо. Везде царил идеальный порядок: на столе в вазочке фрукты, на диване аккуратно сложены подушки и плед, на столе — книга. Эбру присмотрелась — первый том «Ведьмака», который она оставила в выходные якобы случайно, но на самом деле, конечно, нет. Пусть Неслихан хотя бы так познакомится с Геральтом, а затем Эбру придумает, как представить ей Назым бея. Она прошла в кабинет Четина Эрдемсоя и чихнула от пыли. Сюда уже давно никто не заходил. У Неслихан даже рука не поднялась перебрать вещи и выбросить что-то или отдать нуждающимся. «Что ж, поле непаханое», — усмехнулась Эбру и осторожно взялась за осмотр кабинета. Спустя три часа она, чихая от пыли, устало приземлилась на диван. Кроме вороха писем, семейных фото и каких-то непонятных документов она больше ничего не обнаружила. Хорошо искать, когда понимаешь, что именно нужно искать. Эбру же не имела ни малейшего представления о том, что требовалось найти. «Вряд ли какая-то информация о вирусе лежит на поверхности, в книгах, блокнотах или еще где-то, — размышляла девочка. — Если бы я хотела что-то такое спрятать, я бы сделала тайник где-нибудь в стене или под кроватью». Эбру начала методично простукивать стены, стараясь ничего не пропустить, осмотрела плинтуса. Затем простучала полки в шкафу. Ничего. «А может, он хранил все в столе? Чтобы быстро спрятать, если вдруг кто-то войдет», — подумала она. В столе было несколько выдвижных ящиков. Эбру стала открывать каждый из них и простукивать дно. Третий по счету ящик сразу показался ей меньше других. Сердце екнуло от того, что догадка подтвердилась. Она постучала по дну и поняла, что там пустота. «Вот и наш тайничок», — просияла девочка. Повозившись еще минут пятнадцать, она сумела его открыть и увидела в маленьком ящичке небольшую папку. Дрожащими руками Эбру достала документы и принялась изучать. От пыли и мыслей у нее уже болела голова. — Так, все равно я ничего не пойму сейчас, — сказала себе она. — Лучше дома почитаю, — и направилась к выходу из дома, захватив напоследок из вазочки с фруктами банан. В глазах уже начинало темнеть от голода. На барабанах Эбру никак не могла сосредоточиться. Все ее мысли крутились только вокруг этой папки, которую она таскала в своем рюкзаке. Даже преподаватель заметил, что девочка сегодня витает в облаках. А ведь музыка ей обычно помогала отвлечься. — Эбру, все в порядке? — обеспокоенно спросил он после занятия. — Да, все в порядке, — она тряхнула головой. — А мне показалось, у тебя проблемы… — Небольшие семейные неурядицы, — улыбнулась девочка. — Не бери в голову. Домой Эбру успела прийти еще до Мирана и Рейян. Сестренка сегодня была на плавании — Миран забирал ее сразу после школы, а после занятия они могли еще где-нибудь погулять. Поэтому у Эбру было время в тишине и одиночестве изучить содержимое папки. Она погрела сарму, которую ели вчера на ужин, и развернула папку. Это был какой-то длинный доклад по вирусологии, основанный на исследованиях, проводившихся в Третьем Рейхе. «Ничего себе Компания замахнулась, конечно», — подумала Эбру, читая страницу за страницей. Описание вируса, о котором шла речь в докладе, было похоже на то, что говорил Геральт. Девочка сосредоточилась на строчках. — Так, значит, вот какая у них была идея — взять этот вирус и довести до ума… А, ну да, я ведь читала, что фашисты после капитуляции Германии разбежались кто куда, — себе под нос пробормотала она. Доклад закончился. А в конце было написано имя его автора — Окан Чолак. Эбру метнулась в комнату за планшетом. Интернет подсказал ей, что Окан Чолак — вирусолог, биолог и биохимик, который еще тридцать лет назад был выдающимся ученым, имел научные публикации и награды. — Однако турецкое правительство не оценило его разработок, и Окан Чолак эмигрировал. Последние годы он живет в Германии, — закончила чтение Эбру. — Даже так… Мне теперь ехать в Германию, чтобы достать это противоядие? Эбру даже огорчилась — до Германии ей ни за что не добраться. Без разрешения родителей или опекунов ей даже из страны не выехать. Но переживала она зря — перевернув последний лист, девочка обнаружила написанный ручкой адрес в Стамбуле. «Неужели он все-таки вернулся сюда?» — мелькнуло у нее в голове, и в этот момент входная дверь хлопнула. — Сестра! — вбежала в кухню Гюль. Эбру закрыла папку и обняла девочку, утыкаясь лицом в ее пахнущую цветочным шампунем макушку. «Придется завтра опять пропустить школу», — подумала она.

***

Неслихан пришла домой довольно поздно. Вдохнула аппетитные запахи, она улыбнулась. Как приятно возвращаться в дом, где тебя ждут! — Неслихан, — Омер вышел к двери, вытирая руки полотенцем, — ты сегодня долго… Я даже начал переживать. — Много дел накопилось, — вздохнула она. — Скоро уходить в декрет, хочу все завершить до этого времени. — А я думал, в больницу тебя будут везти прямо из кабинета, — усмехнулся он, подходя к любимой и обнимая ее. — Как ты себя чувствуешь? Как малышка? — Все хорошо, только мы очень устали, — Неслихан приложила ладонь к своему животу, а голову устроила на плече Омера. — Спина болит… Она тихонько всхлипнула. Омер погладил ее по спине. — Тише, все хорошо. Ты дома, я рядом. Сейчас покормлю тебя, а потом сделаю тебе массаж. — Правда? — она едва заметно улыбнулась. — Конечно! Идём к столу. После ужина Омер отправил Неслихан в комнату готовиться к массажу, а сам убрал посуду и навёл порядок на кухне. Затем взял массажное масло (специально выбрал любимый аромат жены) и направился в комнату. Неслихан полулежала на кровати, обнимая живот. — Я не очень понимаю, что нужно делать, — призналась она. — Ничего, — отозвался Омер. — Ничего не нужно. Ложись спиной ко мне, подкладывай подушку, как тебе удобно, а дальше я сам. — Ты и масло купил? — Конечно! Я вообще-то готовился. Надеюсь, моим принцессам понравится. Неслихан повернулась, как сказал Омер, скинула с себя просторную рубашку. Омер укрыл ее одеялом до пояса, чтобы не замёрзла, налил на ладони немного масла и принялся разминать мышцы любимой. Было в этом что-то особенное. Неслихан вообще была первой женщиной, которой он делал массаж. Его действия доставляли Неслихан космическое удовольствие. Она едва вспоминала, как дышать, настолько ей нравились движения Омера. Он задерживался именно там, где ей хотелось, уделял внимание каждому участку спины, проходил по бокам, касаясь животика. Неслихан жмурилась, как котенок, и улыбалась. Мыслей в голове не было, хотелось, чтобы это длилось вечно. Она просто наслаждалась каждой секундой. — Ну как? — спросил Омер, закончив. — Блаженство… Ты где так научился? — Видео в интернете смотрел. Эбру мне приложение подсказала, там и нашел. — Это было чудесно. Я сейчас просто в раю, — Неслихан даже не хотелось открывать глаза. Омер легонько поцеловал ее обнаженное плечо и прошептал почти в самое ухо: — Рад стараться для своей любимой жены. — Обещай, что сделаешь мне массаж ещё раз. — Да хоть каждый день. Для тебя не жалко. Главное, чтобы тебе нравилось. После массажа Неслихан едва нашла силы, чтобы дойти до ванной. На ее сердце была удивительная теплота. Она чувствовала, как ее переполняют счастье, любовь к Омеру и благодарность. Благодарность не только за этот вечер, но и за все, что он делает для нее. А это уж точно немало. Она посмотрелась в зеркало, провела ладонью по животу. Дочка уже успокоилась, уснула. «Пора и мне спать», — улыбнулась Неслихан. Омер был в комнате, читал книгу. Неслихан рассмотрела обложку — «Ведьмак». — Нравится? — Неплохо, — отозвался он. — Эбру забыла, вот, решил почитать. Надо же знать, чем дочь интересуется. — Думаю, с таким же интересом ты будешь читать и детские сказки для нашей малышки, — сказала Неслихан, беря с тумбочки масло, которое она наносила на кожу, чтобы на ней не было растяжек. — Готов начать хоть сейчас, — усмехнулся Омер. — Только найду в интернете, что почитать, — его взгляд упёрся в любимую, которая собралась выйти из комнаты. — А ты куда? Неслихан смутилась. Никогда ещё она не объясняла своему мужчине такие интимные вещи, не признавалась, что боится растяжек на теле. Омер понял все без слов — впрочем, слова им не были нужны. — Можно я сегодня это сделаю? — Хорошо, — кивнула она, присаживаясь на край кровати. Для Омера прикосновение к ее не защищенному одеждой животику было вершиной доверия. Он аккуратно, как указывала Неслихан, нанес масло на кожу и трепетными движениями начал втирать его, то и дело поглядывая на жену: так ли я делаю? Неслихан закусила губу от удовольствия. Беременность сделала ее очень чувствительной, в особенности к прикосновениям мужа. Она шумно вдохнула. Омер присел рядом с ней на кровать и обнял ее: — Для меня ты самая красивая женщина на земле. Самая удивительная, волшебная, неземная. Лучшей мамы для своего ребенка я и представить не мог. И знаешь… Если Аллах позволит, я хочу ещё не раз увидеть тебя беременной. Лицо Неслихан запылало от этих слов. Она прижалась к Омеру, чувствуя, как в груди колотится сердце. К глазам почему-то подступили слезы. Омер мгновенно почувствовал это: за время беременности жены он привык к эмоциональным колебаниям — и стал успокаивающе гладить ее по спине. — Устала… Ничего, скоро начнется твой отпуск, будешь отдыхать дома, набираться сил перед родами… — Я боюсь, Омер, — вдруг призналась Неслихан и смахнула слезинку. — Боюсь, что будет очень больно. Что я не справлюсь. Что буду плохой мамой. — Дорогая, ты будешь самой лучшей мамой, — заверил ее Омер. — Даже если меня не будет рядом… — Не говори так, Омер! Ничего не случится! — Хорошо, ничего не случится, — мигом согласился Омер, хотя в душе так не думал. — Омер, поцелуй меня, пожалуйста, — попросила Неслихан. Он усмехнулся и коснулся губами чуть солоноватых от слез губ любимой женщины. — Я люблю тебя, — прошептал он, когда поцелуй закончился.

***

— Я сама не поверила, когда оказалась там, Метин. Это настоящая подпольная лаборатория! Я такое только в кино видела. А этот мужик — жуткий тип, настоящий сумасшедший ученый. Он сразу поверил мне, что я журналистка, даже удостоверения не спросил. Начал рассказывать про свои открытия, исследования, про то, какая Турция неблагодарная, но скоро они все пожалеют и будут умолять, чтобы он их спас. Реально, псих какой-то. Но зато теперь я точно знаю, что лекарство у него есть. Метин в изумлении даже отставил стаканчик с кофе на миндальном молоке — обычное он не пил. Положив руки на стол, он приблизился к разгоряченной от эмоций Эбру: — Ты с ума сошла? Куда ты лезешь, Эбру? Это же преступник! Нужно сообщить в полицию, коллегам твоего папы! — Метин, пока я сообщу, пока они приедут, кто знает, что этот сумасшедший может сделать! Мне самой надо достать лекарство для папы, пока не стало слишком поздно. — Я вообще не понимаю, как твой папа мог позволить заразить себя вирусом? — Он задерживал одних людей, а те вкололи ему этот вирус, — вкратце объяснила Эбру. — И все… Метин, как ты не понимаешь? Моему папе уже стало плохо! Я не могу вот так вот сидеть! — Все равно, лучше кому-то рассказать. Что ты можешь одна? — Послушай, я уже в одиночку его из плена вытащила, от здоровенных мужиков. Неужели ты думаешь, что я и тут не справлюсь с каким-то чокнутым старикашкой? Метин сделал глоток кофе. — Я не понимаю… У тебя столько дел… Почему ты норовишь всех спасать? — Потому что они семья, Метин, — Эбру потянулась к своему стаканчику и тоже отпила, смачивая пересохшее горло. — За семью не жалко порвать любого. — Ты считаешь семьей отца, который отсутствовал в твоей жизни столько лет? — Метин, ты серьезно? — Эбру сегодня никак не могла понять друга. — Да, мой отец не был со мной много лет, но у него были на то причины. Он боялся, что преступники, за которыми он охотится, доберутся до нас с мамой. — И все равно я не понимаю… Рисковать своей жизнью ради человека, который фактически тебе чужой… — Знаешь, иногда чужие люди становятся родными, в родные — наоборот, — Эбру допила свой кофе. Сердце у неё начинало стучать сильнее от волнения. — Папа мне не чужой. Если помнишь, он нас спас на озере, иначе мы бы всю ночь там провели. — Я помню. Но я бы не стал кидаться на помощь человеку, которому был не нужен всю свою жизнь. — Я нужна ему, понятно? — рявкнула Эбру, вскакивая со стула. Посетители кафе стали оглядываться на них. — Ты не имеешь права осуждать моего отца! И запрещать мне что-либо тоже не имеешь права! Если не нравится — можешь со мной не общаться! Это ненормально, если друзья не принимают своих друзей такими, какие они есть. — Знаешь, что? — не сдержался и Метин. — Ты права! С тобой невозможно разговаривать! Я вообще не понимаю, как с тобой общаться. Ты постоянно куда-то лезешь, рискуешь жизнью и отказываешься признавать, что с тобой что-то не так! — Со мной все так! Это с тобой что-то не так! — Молодые люди, — остановил их спор сотрудник кафе, — вы здесь не одни вообще-то. — Извините, — буркнула Эбру и направилась на улицу. Метин вышел следом за ней. Пыл у обоих немного угас после словесной баталии. — И что, это все? — спросил парень у подруги. — Я тебе все сказала. Если не нравится — можешь со мной не общаться. Но трогать моего отца ты не имеешь права. Как и любого другого члена моей семьи. — Да пожалуйста. Но ты не можешь игнорировать правду. Из-за тебя у Рейян и Мирана начнутся проблемы. Что ты будешь делать, если они от тебя откажутся? — Они так не сделают. — Ради того, чтобы Гюль не росла рядом с такой отмороженной — сделают, — воскликнул мальчик. — Ты даже отцу своему не будешь нужна. Одно дело — дочь на выходные, а другое — жить с ней каждый день. А если он умрет, что ты будешь делать? — Не твоего ума дело, — размазывая по лицу слезы, сказала Эбру. — И не иди за мной! На душе было хуже некуда, но девочка понимала, что она права. Ни один человек не может говорить что-то плохое про ее семью. Про нее — да, без вопросов, она вытерпит. Но близкие — это святое. И все же слова Метина задели ее. Мысли бурным потоком крутились в голове. «Может, Рейян и Миран правда от меня откажутся? Зачем я им нужна такая проблемная? Может, и правда попросить их отказаться от опеки надо мной? Пусть бы папа оформил… Но что делать, если он и правда умрет, а я не сумею его спасти?» Она вбежала в квартиру и устремилась в свою комнату. Хотелось стереть из памяти сегодняшний день. Вечером еще на плавание вместе с Гюль ехать — тренировки у девочек были в одно время. Настроения у Эбру не было. Она лежала на кровати, смотрела на смарт-часы, которые отсчитывали минуты до выхода из дома, и слушала, как колотится от пережитого сердце. — Эбру, — постучала в комнату сестренка, — ты пойдешь сегодня в бассейн? — Да, встаю, — вздохнула она, поднимаясь. Взяла спортивную сумку и принялась бросать туда купальник, шапочку, шлепки. — У тебя что-то случилось? — спросила Гюль. — Нет, все в порядке, — Эбру натянуто улыбнулась. — День был так себе. Поехали. Вода помогла Эбру расслабиться и привезти мысли в порядок. Она плыла, затем набирала в лёгкие воздух, затем снова плыла и ни о чем не думала. В голове потихоньку светлело. — Эбру, плыви назад, — скомандовал тренер. Девочка развернулась и отправилась к противоположному бортику бассейна. «Как же достать антидот? — думала она. — Может, пробраться в лабораторию и выкрасть? Хотя вряд ли это хорошая идея, я же не знаю, как он выглядит. Значит, надо сделать так, чтобы он сам отдал его». — Все молодцы, отлично поработали, — сказал тренер. — Можете идти в раздевалку. Эбру, не усни в воде. — Я уже вылезаю, — сказала девочка. — Надо вас под конец тренировки выстрелом из пистолета в воздух будить, как в армии — пошутил тренер, протягивая ей полотенце. Эбру подпрыгнула на месте: — А ведь это идея! — Какая идея? — поинтересовалась Гюль. Ее тренировка тоже закончилась, и она, поправляя пестрый купальник, подошла к старшей сестре. — Очень классная! — усмехнулась Эбру. — Идём быстрее в душ.