Папина дочка

В семье Асланбей было принято убирать посуду после еды по очереди. В один день это делала Рейян, в другой — Миран, в третий — Эбру, в четвертый — Гюль. Сегодня была очередь Мирана. Когда все поели, он остался на кухне, чтобы составить тарелки в посудомойку и протереть стол. Сзади вдруг послышались тихие шаги. Миран повернулся — Эбру. — Я поговорить хотела, — сказала девочка — она любила переходить сразу к делу. — О чем? — спросил Миран. — У меня есть один вопрос. Задам его тебе, потому что хочу услышать честный ответ. Рейян наверняка скажет то, что меня не расстроит, а мне нужна правда. — Заинтриговала, — мужчина улыбнулся и, поставив последнюю тарелку в машину, закрыл дверцу. — Слушаю тебя. — Скажи, ты когда-нибудь жалел о том, что вы взяли меня под опеку? Миран был сражён этим вопросом. Меньше всего он ожидал, что Эбру спросит именно это. Казалось бы: как девочка после года жизни в любящей семье может сомневаться в этом? Но кто-то же поселил в ее кудрявой голове такие мысли! Несколько мгновений понадобилось Мирану, чтобы обдумать ответ. — Честно сказать? — Честно, — Эбру закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. — Если честно, мне хочется пожать горло человеку, который заставил тебя задумываться об этом. Почему вообще у тебя возник такой вопрос? — Потому что… Ну… Ну я хочу знать, Миран! Что, так трудно ответить? — Нет, почему же… Хорошо, скажу так. Опека над тобой, определенно, не входила в наши планы. Но с другой стороны, мы и Гюль не планировали забирать, а вышло совсем иначе… — Гюль — это другое, Гюль сестра Рейян, а я кто? — Ты подросток, который нуждался в защите в тот момент. И мы оказались теми, кто мог ее дать. Потому что на улице с тобой ничего хорошего не стало бы. Однажды тебя бы обидели, принудили к тому, что ты делать не хочешь. Зачем кому-то нужна ещё одна сломанная жизнь? — То есть, это было чистое благородство? — Эбру склонила голову набок. — Ну… Не совсем. Все равно пришлось бы искать няню для Гюль, потому что мы с Рейян еле совмещали наши графики так, чтобы отводить ее в школу, забирать оттуда, водить на дополнительные занятия. Да и Гюль все время скучно дома: Рейян учится, я работаю. — Ну, тут хоть честно прозвучало, что меня брали в семью с таким расчетом, — усмехнулась Эбру. — Эбру, ты не так поняла… — Миран, никаких обид, все нормально. Я же догадываюсь, как непросто решиться на опекунство. Особенно если речь идёт о практически взрослом человеке, которого даже чуть замуж не выдали. — Эбру, но ты нам правда стала родной, — Миран взял ее за руки. — Я считаю тебя своей младшей сестрёнкой и очень рад, что ты есть. Ты нас многому учишь, и это огромная честь — быть твоим старшим братом, пусть даже и не по крови. Эбру улыбнулась и, выпрямившись на стуле, поинтересовалась: — А если у вас из-за меня будут проблемы, ты будешь так же думать? — Покажи мне беспроблемного подростка, Эбру, — фыркнул Миран. — Даже в твоём классе! Есть ли у вас такие, от кого вообще никаких неудобств и хлопот? — Ну… — девочка задумалась. — Мерве вечно ругается с мачехой и тусуется с какими-то непонятными друзьями. Дениз плохо учится, говорит, папа ей и так место в университете оплатит. Беркай, что за нами с Мерве сидит, на воровстве попадался, но родители дали денег, чтобы дело замяли… У остальных тоже не все гладко. Да, наверное, ты прав. — Ну вот! Можно сказать, нам ещё повезло, ты всего лишь лезешь черт знает куда и рискуешь жизнью. Конечно, было бы хорошо, если бы ты этого не делала, но… — Но все подростки проблемные, — пожала плечами Эбру. — Вот именно! И такие вещи — это не повод отказываться от тебя или переставать тебя любить. А теперь говори по-серьезному — кто внушил тебе такие мысли? — лицо Мирана стало суровым. Эбру стушевалась: — Никто. Честно, никто. Я просто сама вдруг подумала, что… Ну… У вас могут быть проблемы из-за моего поведения. Ладно, я пойду к себе. Кстати, можно на выходные к папе поехать? — Надо же… Обычно Эбру не требовалось нашего разрешения, — насторожился Миран и тут же добавил: — Конечно, поезжай. Это ведь твой отец. Рейян была в комнате, читала какую-то толстенную книгу по детской психологии — готовилась к занятиям в университете. Миран присел рядом с женой. — А нет ли у тебя книги о психологии подростков? — спросил он. Рейян подняла на него глаза: — Что ты имеешь в виду? — Эбру, конечно же. Представляешь, что она только что у меня спросила? Не жалеем ли мы, что приняли ее в семью! — Эм… — Рейян отложила книгу. — Странно… Удивительно, что у нее в голове вообще поселилась такая мысль. Неужели с нами она чувствует себя плохо? Хотя она бы сказала, у нее с эти нет проблем. — Так вот и я так подумал! Говорит, никто ей ничего такого не внушил, она сама подумала… Может, это Атмаджа настраивает ее против нас? — Послушай, Миран, не думай так об Омере, — Рейян положила руку на плечо мужа. — Я уверена, что он ничего подобного Эбру не говорил. Может, кто-то в школе что-то ляпнул неосторожно, и Эбру начала себя накручивать — кто знает. — Она еще на выходные к нему собралась… — Ну, и ничего страшного. Он ведь ее отец. Миран, пойми, мы для Эбру опекуны, не родители. А этот человек — ее родная кровь. Конечно, она будет тянуться к нему. Не волнуйся, Миран, — она обворожительно улыбнулась. — Я думаю, Эбру сама все расскажет нам, когда захочет. Нам нужно просто показывать ей, что мы принимаем ее такой, какая она есть. Поверь, для подростков это самое важное. Миран помолчал, затем вздохнул. — Миран, не забывай, что впереди еще переходный возраст у Гюль, — напомнила Рейян. — Может, она захочет проколоть нос или выкрасить волосы в разные цвета? Надо к этому готовиться. Считай, что у тебя сейчас есть такая уникальная возможность. — Ох, — закатил глаза Миран. — Надеюсь, что с Гюль будет как-то попроще. Но все равно надо разобраться, кто и что наговорил Эбру. Пусть этот человек знает, что ее есть кому защитить и что никто ее бросать не собирается.

***

Неслихан ни капельки не удивилась, когда пятничным утром позвонила Эбру и попросилась приехать на выходные. Она искренне полюбила дочь Омера и уже не представляла своей жизни без этой девочки. Эти выходные Неслихан предстояло провести в одиночестве — Омер помчался на новое задание. Одиночество для Неслихан было мучительным, ведь тогда ее начинали атаковать разные мысли: а если Омер умрет? а вдруг она не сможет родить самостоятельно? а вдруг что-то пойдет не так во время родов, и дочка родится с патологией? Спасения от этого не было, лекарства тоже — кроме, естественно, объятий Омера. Только ему удавалось найти слова, чтобы успокоить жену. Только с ним рядом ничего не болело, и самочувствие было прекрасным. Дочка сильно пнула Неслихан под ребра, и она ахнула, поднося затем руку к животу: — Ну, тише, принцесса, разбушевалась ты сегодня… Папа ненадолго уехал, скоро вернется. А сегодня вечером приедет твоя сестричка. До вечера было ещё много времени, и Неслихан принялась за текущие дела. Сегодня отправлялась на реабилитацию Гизем. Пуля повредила спинной мозг и нервные окончания, но, к счастью, все было поправимо. Для девушки нашли немецкую клинику, в считанные дни собрали нужные документы. Неслихан договорилась о том, чтобы реабилитация прошла за счёт средств государства. — Глава, вы готовы? — в кабинет вошла Элиф. — Можем ехать в аэропорт. — Да, конечно, Элиф, — улыбнулась Неслихан, вставая из-за стола. Элиф смерила взглядом живот начальницы и уточнила: — Я договорилась, поедем на машине министерства. Я тоже хочу проводить Гизем. — Конечно, нет вопросов. Девушка в коляске ждала у трапа самолета — как сотрудник разведки, она летела на реабилитацию частным джетом. Неслихан и Элиф заспешили к ней по площадке. Хотя быстро идти Неслихан было трудно — очень скоро суставы откликнулись болью. — Глава, — улыбнулась Гизем, — не думала, что вы приедете. — Это мой долг — проводить тебя, — отозвалась Неслихан. — Как ты себя чувствуешь, Гизем? Готова? — Даже не знаю, — честно призналась девушка. — Мне страшно, что ничего не получится. — Глупости. Все будет хорошо. В клинике, куда ты едешь, отличные специалисты, там уже стольких людей на ноги поставили после спортивных травм, аварий, инсультов, рака… Гизем помолчала, затем добавила: — Мне страшно, что я одна в чужой стране буду. Я там никого не знаю… — Насчёт этого вообще не волнуйся! Наши есть везде, тебе там обязательно помогут. Может, ты даже уезжать не захочешь, когда реабилитация закончится! — Не переживай, Гизем, по возможности мы будем тебя навещать, — Элиф взяла девушку за руку, а затем что-то прошептала ей на ухо. Гизем засмеялась и покраснела. — Что ты ей сказала? — с улыбкой спросила Неслихан. — Я сказала, что, может, Гизем там встретит свою любовь, — ответила Элиф. — Кто знает. — А ведь и такое может быть! — Неслихан взглянула на часы. — Ну, пора прощаться. Гизем, хорошей тебе дороги. И не падай духом! Мы всегда на связи! — Спасибо, глава. — Да, чуть не забыла, — Неслихан протянула девушке папку с документами. — Вот здесь все, что тебе может понадобиться. Ну, теперь вроде все, — она с трудом наклонилась и обняла Гизем. — Будь счастлива, девочка. — Вам того же, глава. Попрощавшись с Гизем, Неслихан решила ехать домой. Смысла сидеть в министерстве точно не было. Да и тяжеловато уже работать с утра до вечера. Куда больше хочется спать, есть какую-нибудь вкусную еду, смотреть мелодрамы. Если бы ещё Омер был рядом! Около семи вечера в дверь позвонили. Неслихан открыла и увидела всю семью Асланбей в полном составе. Она не смогла сдержать улыбки: — Добрый вечер! Проходите. Может, сделать чаю? — Нет, спасибо, — улыбнулась Рейян, обнимая хозяйку дома. — Мы только девочек привезли. Не возражаешь, если они вдвоем побудут тут? — Нет, конечно. А… У вас что-то случилось? — она заметила, что лица у Рейян и Мирана были встревоженные. — Да, — вздохнула Рейян. — Моя сестра, Ярен, она… Что-то случилось, ей очень плохо. Волосы выпадают клочьями, она ужасно себя чувствует, с каждым днём всё хуже и хуже, а диагноз никто поставить не может. Неслихан тут же вспомнила рассказ Гюль и внимательно посмотрела на девочку. Та только отвела глаза. — Хотим в Мидьят полететь, может, задержимся на пару дней, - добавил Миран. — Конечно, нет проблем, девочки могут побыть тут, — сказала Неслихан. — Хорошей вам дороги. Едва за Рейян и Мираном закрылась дверь, Неслихан повернулась к Гюль: — Ну, как тебе такое окончание твоей шалости? — Пусть помучается, — фыркнула девочка. — Будет знать, как обзывать мою сестру облезлой дворняжкой. — Вы о чем? — Эбру, которая даже не догадывалась об этой ситуации, стало интересно. — Это из-за меня у Ярен волосы выпадают, — сказала Гюль и посвятила сестру в подробности истории о том, как добавила в кондиционер Ярен секретный ингредиент. — Да уж… — услышав это, произнесла Эбру. — С одной стороны, вроде как надо тебя наказать, но с другой — ты очень круто это придумала! Я слышала, что Ярен хотела замуж за Мирана и поэтому попортила Рейян много крови. Представляешь, если бы Ярен добилась своего? Девочка скривилась: — Какой ужас… — Эбру, ты вроде как пример сестре должна подавать, а ты? — усмехнулась Неслихан. — Злодеи должны получать по заслугам, — заметила Эбру. — Думаю, папа со мной согласился бы. И снова выходные пролетели как одно мгновение. Рейян и Мирану все же рассказали о том, что случилось с Ярен. Как сказала Неслихан, все равно пришлось бы это сделать, а пока они вдали, смогут успокоиться и по приезде ругать Гюль уже не будут. Впрочем, ее и так не ругали. Рейян попыталась было, но Миран рядом с ней едва сдерживал смех от комичности ситуации. И тогда старшая сестра Гюль поняла, что смысла от такого воспитания все равно не будет. Только махнула рукой. А в воскресенье вернулся Омер. Он пришел домой под утро, поднялся в спальню к жене, лег рядом, обнимая ее. Неслихан почувствовала это и прижалась к нему всем телом, просыпаясь. — Ом-е-ер… — Все хорошо, я рядом. Спи. — Не хочу спать. Хочу с тобой побыть. А то ты снова уйдешь… Омер погладил ее живот, поцеловал плечо. — Как день прошел? Как девочки? — Все в порядке. Мы гуляли, вместе готовили, потом играли в настольную игру. — Здорово. — Омер, — Неслихан повернулась к нему — лицо ее было встревоженное, — не уходи больше пожалуйста. Возьми отпуск, займись здоровьем. Ты сейчас так нужен нам с малышкой! Омер взял руки Неслихан в свои ладони, поцеловал ее пальцы, погладил по волосам. — Неслихан, мы ведь не знаем, сколько мне осталось. Я хочу успеть добраться до верхушки Компании, пока ещё могу это сделать. Ради тебя, ради будущего Эбру, Гюль, нашей дочки, малыша Коркута и Сены, ради будущего сотен тысяч турецких детей. Неслихан помолчала. — Я буду с вами мысленно, когда меня не будет рядом. И до последнего своего вздоха я буду думать о тебе и малышке, — пообещал Омер. Неслихан приложила ладонь к его губам: — Никакого последнего вздоха, Омер Атмаджа. Я вверена тебе, а ты вверен мне. Ничего плохого с нами больше не случится. Омер прикоснулся поцелуем к ладони жены, затем приблизился к ней и нежно дотронулся своими губами до ее губ. Как хотелось передать ей всю нежность, которая сейчас была у него внутри! — Спи, Неслихан. Скоро утро, девочки проснутся. Я рядом, я никуда не ухожу.

***

Эбру выскользнула из раздевалки в школе, переодетая в черный спортивный костюм, захваченный из дома. «Только бы никто не заметил, только бы никто не заметил», — молилась она, спеша ко входу. Она не представляла, что будет дома, если Рейян или Миран вздумают посмотреть в ее электронный дневник. Или если директор позвонит и спросит, почему Эбру пропускает школу. До школы ли теперь, когда отец в опасности? Запоздало вспомнив, что на входе в школу сидит охранник, который не выпустит ученицу в разгар учебного дня, Эбру поспешила в туалет. Здесь окно отлично открывалось, и можно было выпрыгнуть прямо на задний двор школы. А там перелезть через забор — и дело в шляпе. Девочка положила руку на спину — пистолет отлично держался за поясом штанов, скрытый спортивной кофтой. Черт! Эбру едва успела скрыться за стеной — учительница Гамзе вышла в коридор. «Нашла время по телефону трепаться», — подумала девочка, выглядывая из-за стены. Ноги и руки дрожали, Эбру сама не верила в то, что она делает. План, как добыть лекарство для отца, пришел к ней в четверг вечером после слов тренера о пистолете. «Точно! Можно же устроить захват лаборатории! Чолак там один, как сыч, вокруг никого… Да и этот чокнутый даже драться не станет. Вряд ли он держал в руках что-то тяжелее пробирки!» Только где раздобыть оружие? Если доставать его незаконно, понадобятся большие деньги, да и риск есть. Решение явилось по дороге домой. А Неслихан на что? Она, как государственный служащий, имеет оружие. Вот только непонятно, где оно: у нее дома или в кабинете МИД? Эбру решила проверить и там, и там. Хотя плана, как пробраться в МИД, у нее пока не было. — Надеюсь, что ты хранишь свой ствол дома, Неслихан, — бормотала себе под нос Эбру, подкрадываясь в комнату мачехи в пятницу вечером. В ванной шумела вода, и Эбру на всякий случай подперла ручку двери шваброй. Конечно, нехорошо так поступать с беременной женщиной, но в данный момент девочка спасала жизнь ее мужа и отца ее ребенка. Успокоив таким образом свою совесть, Эбру принялась обшаривать каждый уголок спальни. Судьба оказалась к ней благосклонна — пистолет действительно был дома, в прикроватной тумбочке. Эбру проверила патроны — все на месте — и спрятала оружие за пояс пижамных штанов. И вовремя успела: вода в ванной стихла. Убрав швабру, девочка побежала в свою комнату и спрятала пистолет в чемодан. В понедельник утром она, как и всегда, отправилась в школу. Разница только была в том, что в сумке у нее вместо тетрадей лежал пистолет. На уроки Эбру идти не собиралась. Точнее, она планировала дождаться физкультуры — третьего урока — пойти вместе со всеми в раздевалку, переодеться и, когда одноклассницы уйдут, сбежать, пока никто не видит. Пока все шло по плану. Гамзе ханым, наговорившись по телефону, наконец ушла в кабинет, и Эбру бегом промчалась по коридору к туалету. Открыв окно, она выпрыгнула во двор школы, затем бегом преодолела небольшой природный массив со скамейками и площадкой для младшеклассников, перемахнула забор и устремилась по улице. Почему-то она чувствовала себя преступницей — хотя если посчитать, сколько она совершила, так и выходило. Прохожие не обращали на нее никакого внимания. Даже два молоденьких полицейских, остановившиеся у ларька с кофе, не взглянули на нее. «А ведь, возможно, через пару часов их вызовут туда… Если не получится, то арестовать меня», — мелькнуло в голове у Эбру. Вот и место, где была лаборатория Чолака, — обычное, ничем не примечательное здание, наполовину пустое. Сердце гулко колотилось в груди, но обратной дороги уже не было. «Если Неслихан обнаружила пропажу пистолета? Если в школе увидели, что меня нет? Если Чолак расставил ловушек?» — вертелось в голове. Эбру едва удалось заткнуть это радио. «Если не быть уверенным в успехе, зачем тогда вообще начинать», — подумала она и, выждав ещё немного, направилась в здание. Чолак, как и следовало думать, был в своей лаборатории — там, куда Эбру несколько дней назад приходила как журналистка. Она и сама не поняла, как ей пришла в голову такая мысль. Но поняла, что все было не зря: ей удалось осмотреть территорию, понять, что Чолака никто не охраняет и что антидот точно здесь. Эбру натянула до самых глаз воротник спортивного джемпера, набросила на голову капюшон и достала пистолет. — В-вы кто? — Чолак явно испугался, когда увидел перед собой дуло пистолета. — Кто надо! Быстро отдавай антидот от своего вируса-убийцы! — рявкнула Эбру и для верности выстрелила в потолок. — Или следующая пуля окажется в твоей голове. Ну! Пошел! — У меня нет никакого антидота! Она схватила плюгавенького старикашку за галстук и рванула на себя, а затем засунула дуло пистолета ему в рот. Мозг отключился, Эбру казалось, что она смотрит кино со стороны, что это все не по правде. — Не ври! Или разнести тебе затылок? — Н-не н-надо, — прозаикался учёный, когда Эбру вытащила ствол у него изо рта. — Я… Я все отдам! Только не убивайте меня! Я отдам… Вот, сейчас… На секунду Эбру показалось, что все будет очень легко, но Чолак оказался не так уж и прост. Он подошёл к какому-то ящику и, повозившись, повернулся на Эбру с пистолетом. — А вот вам вместо моего антидота, ха-ха-ха! Никто его не получит, понятно? — и он нажал на курок.