ждёт вода впереди зелена

— Я хочу быть рядом с тобой абсолютно всегда, — сказал Эдвард не то вечность, не то всего минуту назад. Он выглядел измотанным, но при этом отвратительно счастливым, и улыбался так любяще и светло, что хотелось улыбнуться в ответ и поцеловать его. Хотелось убить его, растерзать, разбить на тысячи осколков и раскидать по миру, чтобы никто и никогда не собрал заново, не воссоздал и не получил его снова, такого влюблённого, такого зачарованного, такого счастливого… такого умопомрачительно, ужасающе живого. Живого. Да. Освальд огладил языком заострившийся клык. Пока что живого. Можно было бы и в самом деле его уничтожить или даже съесть даже до этого всего, но зачем? Зачем оперировать страхом, когда можно оперировать любовью, даже насильно вытащенной из глубин сердца, чтобы он следовал за своей судьбой с радостью, как на самую желанную встречу? Ах, какая жалость, что любовь и судьба в этом городе так часто ведут на дно. — Пусть будет так, — прошипел Освальд. Эдвард хотел бы рвануться, да не успел. Воды и силы, что древнее их обоих, хлынули и затопили его личность, безжалостно подавляя. Возможно, и был способ противостоять этому, но Освальд сомневался. Он не смог, хотя так сильно хотел, Эдвард не сможет тем более. Он медленно, текучим и плавным движением поднялся с кровати, потянулся за отброшенной рубашкой. Эдвард, ещё не обточенный водами, встал куда менее плавно, и тоже принялся одеваться. Освальд мог бы увести его за собой и так, да и не нужна им будет одежда на самом-то деле, но старые привычки требовали выглядеть безукоризненно при выходе из дома. Он покинул особняк без сожалений, и Эдвард послушно следовал за ним.

***

Люди огибали их, словно не замечали. Собаки выли и истошно лаяли, но не приближались, даже самые отчаянные на вид. Освальд осматривал их без особого интереса, Эдвард же смотрел только на него и не обращал внимания ни на собак, ни на людей.

***

Небо было затянуто тучами, хотя дождя не ожидалось. Почти как в тот день, когда Эдвард выстрелил ему в живот и столкнул в реку. Воспоминания больше не отдавали горечью и обидой, как в те моменты, когда он летел в воду, захлёбывался и шёл ко дну. Вода приняла боль, забрала гнев, подарила вместо них долгожданный покой. Но, что важнее, она дала ему силу и власть. И дом, настоящий дом, куда отчаянно хотелось вернуться. Река отпустила его, чтобы он успокоил сердце, и сейчас в шёпоте слабых волн слышался её зов домой, ласковый, почти материнский. Освальд почти позабыл, каково это, и теперь жадно внимал каждому звуку и жесту. Но сегодня он вернётся не один. — Я нашёл и привёл его, — сказал Освальд, склонившись над водой. В шорохе волн он разобрал вопрос, смешанный с недоверием и осторожным напоминанием. — Он согласился, — Освальд улыбнулся. — Эдвард сам сказал, что хочет быть со мной всегда. Он поманил Эдварда к краю, и тот послушно подошёл, уставился на Освальда бездумно-влюблённым взглядом. — Остался всего один шаг, — сказал ему Освальд мягко и ласково. — Я готов, — незамедлительно ответил Эдвард. Освальд притянул его для поцелуя, на который Эдвард ответил покорно и радостно. Освальд мельком подумал, что вот бы и судьбу свою он принял также. И столкнул его в реку. Эдвард едва успел вскрикнуть от неожиданности, как оказался в холодной воде. Он забарахтался, отчаянно пытаясь держаться на поверхности и вернуться на берег, но руки и ноги почти сразу сковало холодом, а намокшая одежда потяжелела и тянула ко дну. Сама река тянула его ко дну. Противостоять ей было бессмысленно, Освальд знал это. И потому совсем не жалел его. Эдвард выбился из сил, покорился совсем быстро. Несколько минут — и его лицо стало обречённо-спокойным, он больше не боролся за каждый вздох и медленно стал погружаться вниз. Какое-то время Освальд ещё видел его, затем лишь силуэт, пока Эдвард не скрылся на дне. Всё кончилось, и он не знал, что теперь думать. Он сделал всё, что хотел. Получил то, о чём желал. Отомстил своему убийце. Получил человека, которого любил. И всё же… всё же ему казалось, что сделано недостаточно. Чувство неудовлетворения грызло его изнутри. Эдвард страдал недостаточно. Может, стоило сломать ему что-нибудь? Прострелить ему грудь перед утоплением? Жаль, что нельзя вернуть всё назад и обыграть идеальный сценарий. Волны успокаивающе шелестели, чувствуя его эмоции. Освальд хмыкнул. Да, река права. Глупо переживать из-за этого, лучше оставить всё позади. У него впереди иная жизнь, намного лучше, чем была. И времени будет достаточно придумать и сделать всё, что угодно. Он улыбнулся и вернулся в реку.