Там, где небо сливается с морем

      Спустя три месяца       Сказки не получилось.       Сначала все вроде бы хорошо было. Истосковавшись по юности и друг по другу, они утоляли этот голод. Ночь за ночью растворялись в бурлящей страсти, сгорая дотла, жадно забирая, отдавали себя до последней капли. Умирали от наслаждения и плавились от нежности, даря ее бесконечно.       У Чонгука не было иного опыта мужской любви, Тэхён так и остался для него первым и единственным. И поэтому сейчас он очень бережно вел Чонгука по этому пути, любя, нежа и лелея.       Тэхён касался пальцами, припадал губами, сначала легко, словно ангел едва задевал крылом. Он укутывал Чонгука в эту нежность, тихо-тихо шепча что-то на ушко. Тэхёну хотелось, чтобы Чонгук каждой клеточкой тела почувствовал его любовь, согрелся в ее тепле. Ему казалось, что он и сам растворяется в своем Чонгуке, отдавая всего себя.       Терпения Тэхёну хватало ненадолго, потому что сбитое прерывистое дыхание Чонгука, его хриплый надрывный полушепот сводили с ума; поцелуи становились все глубже. Тэхён хотел Чонгука, как никого и никогда. Он жарко и мокро целовал, вылизывал тело, по которому тосковал столько лет.       Он помнил, как реагирует Чонгук на поцелуи за ушком, как его выгибает, когда горячий шершавый язык Тэхёна оставляет влажную дорожку на внутренней стороне бедра, как громко он стонет, почувствовав Тэхёна в себе.       Чонгук первое время был робок, даже стеснителен. А потом как с цепи сорвался, так неистово любил, днем и ночью, всегда и везде, так жадно, до боли, брал, что Тэхён как будто отстраняться начал.       Он понимал, что Чонгуку нужно время, рано или поздно его пыл немного остынет, и они будут вместе не только в постели. Но Чонгук словно хотел добрать все, что упустил за эти двенадцать лет.       Он удачно снял квартиру в том же доме, где жил Тэхён, и почему-то решил, что именно в этой квартире они и будут жить. Вместе. Прямо сейчас. И навеки.       Возможно, это было не лучшим решением для начала отношений. Но Тэхён не спорил, просто принял ситуацию в надежде и уверенности, что прежняя любовь преодолеет все трудности и сгладит шероховатости.       А потом, как будто что-то надломилось между ними. Первым это почувствовал Тэхён.       Он все чаще просыпался с грустной улыбкой на губах и ощущением утраты. Это же Тэхён чувствовал и двенадцать лет назад. Тогда он потерял любимого в один миг. Сейчас он терял его каждое утро, оставляя своего Чонгука во снах. Тот Чонгук нежно целовал его плечо, задумчиво провожал закат взглядом, крепко обняв Тэхёна. Тот Чонгук был самым родным человеком на земле.       А этот, с кем рядом Тэхён теперь просыпался, — это был другой человек, и к нему надо было привыкать.       Не хотелось. Потому что, наверное, это предательство. Тэхён не сможет любить двух разных Чонгуков одновременно. Скорее всего, ничего у них не получится, думал Тэхён с грустью. Но говорить об этом боялся, потому что с уходом нового Чонгука он заодно потеряет Чонгука своего, того, который теперь возвращается каждую ночь.       Он, его ночной Чонгук, горячий и нежный одновременно, любимый и привычный. И Тэхён отпускал себя, отдаваясь чувствам, ничего не анализируя. Ночью он любил и был любим.       Любил так, как когда-то давно, двенадцать лет назад. В его страсти было столько обнаженной нежности и трепетности, он был настолько открыт и беззащитен, что Чонгук задыхался от его нереальности.       А потом наступало утро. Тэхён не смотрел в глаза, дежурно тыкался сухими губами в щеку Чонгука и уходил. Он не знал, о чем говорить с этим Чонгуком, да и надо ли?       Даже на работу они приезжали по отдельности.       Двенадцать лет назад Тэхён думал, что больнее уже не будет. Ошибался. В той боли была хоть какая-то надежда и вера. Надежда на встречу в будущем и вера в бесконечность их любви. Тогда эта вера и помогла ему выжить, она же и удержала его от падения, когда он оказался на самом краю отчаяния.       Сейчас тоже болит, но надеяться уже не на что. Все. Конечная остановка. Волшебная страна так и осталась за линией горизонта, и ему никогда не дойти туда.       Лимит предназначенной ему любви уже выбран, много лет назад. У всех людей он разный, у кого-то день, у кого-то вся жизнь. Лимит Ким Тэхёна — полтора года. Год любви, безответной и безнадежной, и потом несколько месяцев внезапного, неожиданного счастья.       Тэхён до сих пор помнит все, каждый миг. В те несколько месяцев уместилась вся его жизнь, потому что все, что происходило с ним дальше, к жизни отношения уже не имело. Он так и остался на том берегу, двенадцать лет назад. Остался в горячих руках Чонгука и с его поцелуями на губах.       Сначала Тэхён ждал его. Весь год, до окончания школы, — ждал. Вытерпел плевки, побои, презрение и насмешки, потому что знал, что Чонгук бросить его не может и обязательно вернется, к нему или за ним.       Потом он стал искать Чонгука в чужих глазах. Это было бессмысленно, он и сам это понимал. Но без Чонгука он так и не научился быть, не умел дышать без него. Чонгук был всей его жизнью, всегда, с самого рождения.       В чужих глазах Чонгука тоже не нашлось. И постепенно сердце стало остывать, пока не превратилось в то, чем, в общем-то, и являлось изначально — просто бездушным куском плоти или, как написано в Википедии, «мышечным органом, встречающимся у большинства животных».       И когда в это остывшее сердце снова постучался со всей своей любовью Чонгук, Тэхён искренне поверил, что теперь все будет хорошо. Они вернутся друг к другу и вернут утраченные чувства, у них получится.       Не получилось. И поэтому теперь так больно.       Это не вина Чонгука. У него по-прежнему звезды в глазах горят, когда он смотрит на Тэхёна.       Проблема в самом Тэхёне. Отвык. Забыл. Отпустил.       Он три месяца делал вид, что счастлив. Безмятежность легко изобразить. Он вообще хорошим артистом стал за эти годы. Начал свои личные гастроли по жизни сразу после окончания школы, пообещав себе, что никогда и никому не позволит больше оценивать его и унижать.       Школу заканчивал замкнувшийся, сжавшийся в комочек от горя и боли трепетный нежный мальчик, непонятый, недолюбленный, непринятый и брошенный.       Но он выстоял, и в университет пришел уже другой Тэхён: сильный, знающий себе цену, умеющий защитить себя, и самое главное — не озлобившийся. Наоборот, он словно крыло расправил в своей новой жизни.       Вот только взлететь не получалось, потому что вторым крылом был Чонгук, которого теперь рядом не было.       Однокрылый Тэхён спокойно жил эти двенадцать лет. Слишком спокойно. Да, не летал от счастья, но ведь и не падал. Периодически кто-то появлялся рядом, с кем-то было тепло, кто-то цеплял слишком сильно. Но заканчивалось все равно всегда одинаково.       Он думал, что это из-за Чонгука, вернее, из-за любви, которая так и не забылась.       И вот он, этот Чонгук, рядом. Целует, ласкает, что-то горячо шепчет. А Тэхёну опять неуютно. Два разных Чонгука так и не смогли стать тем самым единственным, родным, любимым.       Слишком много времени прошло, наверное… ***       Чонгук тоже делал вид, что все хорошо. Улыбался, целовал, любил. Но ему вдруг стало казаться, что Тэ становится все холоднее с ним. И чем больше отдалялся Тэхён, тем настойчивее был Чонгук в проявлении своей любви.       Возвращаясь в Корею, он отдавал себе отчет, что будет непросто. Два взрослых человека, расставшись в юности на долгие годы, вряд ли сразу кинутся друг другу в объятия. Но вот случилось, кинулись, безрассудно и опрометчиво. А теперь не знали, что делать с этим.       Оба боялись что-то менять. Слишком больно далось первое расставание, и они отчаянно цеплялись за этот страх боли новой. Тэхён боялся, что Чонгук снова исчезнет, а Чонгука пугала холодность Тэхёна, которую он принимал за нелюбовь.       Три месяца жарких ночей и равнодушно-спокойных дней закончились резко, в одну минуту, когда однажды вечером Тэхён, нахмурившись, сказал, что устал и больше ничего не хочет.       Чонгук растерялся:       — Чего не хочешь? Ужинать?       Об ответе догадывался, но услышать его не хотел. Смотрел, как Тэхён, не глядя в глаза, объяснял, что все было ошибкой. Юношескую любовь вернуть невозможно. Лучше все закончить сейчас, потому что потом будет больно.       Он еще много чего сказал, но Чонгук услышал только вот это — про боль, и уцепился за это слово:       — А сейчас разве не будет больно?       Тэхён вздохнул и, по-прежнему глядя в сторону, ответил:       — Чонгук, все как-то не так… Я не могу это объяснить, просто чувствую.       Он помолчал, а потом все же посмотрел на Чонгука, прямо в глаза, и честно сказал:       — Мне кажется, я схожу с ума. Я не могу совместить тебя с моим Чонгуком, как будто это два разных человека.       — Тэхёни, но ведь так и есть. И я, и ты, — мы изменились за столько лет. Повзрослели. Что-то приобрели, что-то утратили.       — Да… Но я боюсь окончательно потерять.       — Что? Меня нынешнего? Или память о юношеской любви?       — Я не знаю, не могу в себе до конца разобраться. Не понимаю, что происходит, но лучше честно сказать об этом, чем делать вид, что все в порядке.       Чонгук кивнул:       — Хорошо, давай сбавим обороты. Начнем со свиданий. Просто держась за руки.       Он был согласен на все, лишь бы снова не потерять Тэхёна. Если понадобится, он отойдет в сторону, подождет, но не отпустит.       И Чонгук начал ухаживать за Тэхёном. Это казалось милым и немного старомодным. Крохотный букетик фиалок в папке с документами, которую якобы случайно оставил Чонгук в кабинете Тэхёна, незаметное прикосновение горячей руки в кабине лифта, бутылка любимого Тэхёнова вина в красивой корзине у дверей его квартиры. И обязательное утреннее пожелание хорошего дня и вечернее «Спокойной ночи» в мессенджере.       Тэхён все чаще улыбался беспричинно, он привыкал к новому Чонгуку. А тот старался быть осторожным и трепетным, не торопя и ничего не требуя.       У них все только начинается, и никакой конкретики. ***       На работе об их отношениях знали только Юнги и Чимин. Богом догадывался, но не обсуждал это с Тэхёном, просто был рад за него, видя счастливые, сияющие глаза. Но свет этот угас слишком быстро, и Тэхён стал прежним — закрытым, спокойным и холодным.       Именно в такого Тэхёна влюбился Богом почти год назад. Он знал, какой огонь горит внутри, скрытый под арктическим льдом, эта противоречивость когда-то сводила с ума.       Они не вместе уже давно, да и страсть прошла быстро, но Тэхён не перестал быть для него близким человеком. И поэтому Богом, с присущей ему легкостью, однажды просто спросил, волнуясь за него:       — Тэхёна, а что у вас с Чоном?       Тэхён, оторвавшись от бумаг, изумленно спросил:       — А что у нас?       — Да ладно тебе, я ведь знаю, что у вас там что-то намечалось. Старая любовь не забывается, да? — Богом подмигнул ему, усмехнувшись.       — Не лезь, тебя это не касается, — Тэхён отвечал беззлобно. Их легкие дружеские отношения нравились ему гораздо больше тех, прошлых. Было и было.       Богом покладисто кивнул:       — Ладно, захочешь поговорить, заходи. Просто мне показалось, что ты загрустил немного.       Тэхён улыбнулся:       — Все в порядке, не беспокойся обо мне.       Богом волнуется за него, Тэхёну это приятно. Потому что хочется душевного тепла, которого нет. Поговорить — да, хочется. Чтобы кто-то все разложил по полочкам в голове, объяснил, что с ним, Тэхёном, происходит.       Но говорить с бывшим любовником о проблемах в новых отношениях совсем не комильфо, на взгляд Тэхёна. У него есть Юнги, но тому сейчас, похоже, не до приятеля. У Юнги любовь, он полностью растворился в Чимине и говорить о чем-то другом просто не в состоянии.       Зато Чимин верен себе. В душу Тэхёну не лезет, про отношения не спрашивает. У него взрослый взгляд на это, сами разберутся, считает он.       Но однажды именно от него узнает Тэхён об изменениях в личной жизни Чонгука:       — Тэхёни, я, конечно, все понимаю, вы с Чонгуком люди современные. Но если у вас там что-то есть, чувства, отношения, прочая фигня, то какого черта он мутит с этой Туан?       Они сидят втроем в любимой кофейне, за окном тихий вечер, на столе дымятся чашечки с ароматным кофе. Все благостно и умиротворяюще.       И Чимин, с марципановой булочкой в маленьких, почти детских ручках выглядит так мило, что до Тэхёна не сразу даже доходит смысл его вопроса. Он недоуменно смотрит на приятеля:       — Ты о чем?       Юнги хмурится, опустив глаза. О романе Чона и Туан шепчутся все, и лишь Тэхён не в курсе. Классическая ситуация.       Но Чимин нисколько не смущен, потому что ему, вообще-то, не очень приятно наблюдать, как человека, которого он считает своим другом, откровенно обманывают. Они с Юнги в общих чертах знают историю Тэхёна и Чонгука, и до определенного момента Чимин был убежден в ее счастливом продолжении. Но сейчас он в этом уже сильно сомневается.       — Его заместительница. Красивая женщина, старше его лет на пять, не замужем.       Тэхён пожимает плечами:       — Флаг им в руки. Мы, видимо, уже не вместе… — сказал легко, но кажется, что в луже с дерьмом оказался.       Юнги еще больше хмурится, заметив это. Он не забыл пьяный бред Тэхёна, помнит все еще эти слова: «…от меня все уходят. И он ушел… Я так давно его люблю… а у него Белла».       Беллы у Чонгука больше нет, зато появилась Туан.       — Сука, — тихо шипит Юнги. — Сука Чон. ***       Туан очень красива, и при этом умна и уверена в себе. Ей тридцать пять, она опытна и умеет быть обольстительной. Легкие романы ей больше не интересны, пора задуматься о семье и о детях, и новый начальник оказался идеальным кандидатом в спутники жизни. Ну и что, что младше, не такая уж значительная разница, наоборот, это добавит определенной пикантности их отношениям.       Кто-то нашептал ей, что у господина Чона вроде бы есть что-то с руководителем смежного Департамента, господином Кимом. Но Туан это мало волнует. Кима в свое время она тоже пыталась заинтересовать, но он очень корректно поставил ее на место. Она пережила это спокойно, нет так нет, подумаешь. Да, мужчина красивый, но чужой, ничего страшного.       Похоже, гей, но Туан это безразлично, это ее уже не касается.       Сейчас все силы брошены на завоевание господина Чона. Туан кажется, что он не против. Они улыбаются друг другу, шутят, много времени проводят вместе. Чонгук уверен, что они решают исключительно рабочие вопросы, а Туан неспешно приучает его к своему присутствию рядом. Легкий флирт придает их общению приятный игривый характер.       Она умело формирует и распространяет слухи об их связи, почти каждый вечер просит Чонгука подбросить ее домой или хотя бы к метро, потому что ее машина якобы сломана. С работы они уезжают вместе, и видят это очень многие, Туан специально подгадывает такое время.       Она часто, слишком часто заходит в его кабинет и выходит оттуда нескоро, с загадочной улыбкой на красивых губах. Секретарша Чона замечает это и может только догадываться, чем они там занимаются. Но офисным подружкам она расскажет все в деталях, пусть и немного придуманных.       Туан довольна, все складывается неплохо. Теперь все видят в них пару, скоро и сам Чонгук привыкнет к этой мысли. Этот молодой красивый мужчина будет принадлежать только ей.