Вердигрис

Хан Джисон смотрит в глаза перед собой и не может отвести взгляд. Эти глаза… Разве бывают у людей такие прекрасные малахитовые глаза, словно в них заключены тайна морских глубин, красота неба после грозы и морского прибоя, что пеной мелких волн шумит на берегу океанской бирюзой, умывая золотой песок, не тронутый ногой человека. Русал смотрит с интересом, но больше с опаской, щурится, однако хищный взгляд не отводит. Рычит. --- Достаньте его! – Внезапно резкий голос заставляет Джисона вздрогнуть и поддаться чужим грубым рукам, что вытаскивают его из помойной ямы на палубу. Дождь тут же орошает юношу, даря долгожданное ощущение чистоты и холода, но это сейчас не насущная проблема. --- Ты как выжил, щенок? – Хана пинают потёртым сапогом по бедру, на что юноша лишь подбирает ноги под себя и не без труда встаёт в полный рост, слегка съёжившись от холода и, чего уж греха таить, страха. Юноша теряет себя от шока, граничащего с диким ужасом, когда он поднимает взгляд и видит подвешенного на гарпун настоящего, что ни на есть, русала. Тот шипит, дёргается, на что цепи ещё сильнее пережимают основание его мощного, длинного, с заужением на конце чешуйчатого хвоста, который заканчивается жилистыми трёхлопастными широкими плавниками – каждый по метру, а то и больше. Мощный хвост с боковыми плавниками плавно переходит в туловище вполне человеческой анатомии, если не учитывать плавники на предплечьях, покрытых чешуёй, перепончатые пальцы с острыми ногтями и россыпь чешуек по всему корпусу, груди, плечам и, очевидно, спине – этот участок тела существа Хану не виден, лишь тонкие струйки крови стекают по бокам, выдавая ранение русала. Взгляд ошарашенного представшей перед ним картиной юноши падает на голову неведомого ему живого существа. Лицо скрыто слегка спутанными из-за положения тела русала мокрыми волосами, можно увидеть лишь, что вместо привычных людям ушей у него что-то похожее на извилистые хрящи-плавники, что подёргиваются при любом звуке, немедленно реагируя. Хан Джисон в шоке, но ситуация не терпит слабости. В следующее мгновение юношу скручивает от внезапной боли, прострелившей его колено, и он падает на мокрый пол, ощущая под руками мягкость досок, что напитались влагой и слегка подгнили. --- Оглох?! – резкий рёв всё того же мужчины пугает Хана куда больше, нежели связанный и раненый русал. --- Я… Я ударился головой, простите, плохо соображаю, - всё, что может выдавить из себя юноша, не в силах поднять взгляд на старшего из-за страха, сковывающего продрогшее тело. Что здесь вообще происходит?! Юноша только что был в сельской местности пригорода Пусана, а сейчас находится на неизвестной шхуне посреди океана, ночью, в разгар шторма, который, к слову, почти утихает после поимки русала. В помутившемся сознании Хана в порядке общего бреда мелькают чередой многочисленные сюжеты столь любимых им анимэ и манги, в которых герой, внезапно умерев в одной жизни, приходит в себя в иной реальности, другом времени и, зачастую, в чужом теле - другими словами, оказывается "попаданцем". О нет, неужели это произошло и с ним? Хан Джисон официально в ужасе! ---Так ты что, обезумел? Мозги повредил, выходит, юнец? – смеётся мужик, и все подхватывают его мерзкий хохот. Хан молчит, сидя на палубе, и смотрит на доски перед собой, ощущая, что он вымок весь до нитки, и не только он, к слову, но, кажется, возможность подцепить воспаление лёгких беспокоит лишь его. --- Капитан, давайте отдадим его на корм Русалу! – выкрикивает кто-то из команды, а другие со смехом поддакивают. Что ж это за место-то такое? Изверги какие-то!!! --- Больных мы точно кормить задарма не станем. Нам ещё трое суток обратного пути, а русала и вправду надо чем-то кормить. Твоя кровь сгодится! – Выдаёт вердикт капитан, размахивая мачете с ухмылкой на потрескавшихся кривых губах. Хан молчит, лишь сжимает кулаки и старается проглотить ком, возникший в горле из ниоткуда. Плечи парнишки подрагивают от страха, а глаза уже намокли от его собственного бессилия в этой ситуации. --- Закрепите русала покрепче! А ты! Посмотри на меня, мелкий олух! – Тяжёлый ботинок снова пинает Хана в бедро, юноша тихо сипит, но всё же поднимает взмокшие глаза на капитана, что с ухмылкой осматривает испуганный вид парнишки, а потом, хватая его грубыми пальцами за подбородок, выдаёт: «Ты будешь поливать его раз в час, как только дождь закончится, ясно?» – Хан лишь кивает, вынужденный привстать на колени из-за сильного захвата его нижней челюсти чужой рукой. Мужчина отпускает его, с ухмылкой кивает, одобряя его послушание, и уходит с командой в трюм праздновать победную охоту. Хан Джисон тут же судорожно вытирает фантомно ощущающиеся противные до тошноты касания и, часто моргая, пытается избавиться от этого липкого взгляда. Только не говорите, что этому уроду плевать, кого подминать под себя… «Надо бежать», - именно эта мысль горит красной неоновой вывеской в голове Хана. Ему надо успеть сбежать или спрятаться до того, как те уроды напьются и примутся за него. Да он лучше отдастся на съедение хищному русалу, нежели попадётся в руки этим сволочам без тормозов. Ему ли не знать, на что способны люди. Джисон переводит боязливый взгляд на русала, убирает пятерней назад свои взмокшие, прилипшие ко лбу волосы и на коленях подползает к существу, что лишь дёргает своими своеобразными ушами, ловя каждый джисонов звук. --- Боже правый, что ты такое?... И где я? - тихо и так отчаянно шепчет Джисон себе под нос, сильно зажмуриваясь, и наивно надеется, что, открыв глаза, он окажется у себя в постели, а все кошмары будут позади. Только вот такой роскоши он даже дома никогда не получал, с чего уж тут ему должно резко свезти? Но вот Хан открывает глаза, а перед ним ожидаемо всё тот же корабль и русал, под которым уже образовалась лужица крови. Он, кажется, сильно ранен. Хан подползает к существу ближе, чувствуя, как у самого сердце бьётся в горле от страха и липкого чувства безысходности. --- Ты понимаешь меня? - неуверенно, дрожащим голосом спрашивает Джисон, заглядывая в глаза русала, с вертикальным зрачком и горящим изумрудом радужкой. Русал резко переводит хищный взгляд на Джисона, чего парень никак не ожидает и оттого валится на мягкое место, тихо вскрикнув от неожиданности и всё ещё дикого страха, что сосёт под ложечкой и сдавливает лёгкие стальными тисками. --- Фух, так, надо успокоиться, - Хан пытается заставить себя хотя бы выровнять дыхание, прижимая руку к груди, слушая собственное бешеное сердцебиение, далеко выходящее за грань его человеческих возможностей. Ещё немного - и он просто помрёт от разрыва сердца из-за страха. --- Дай знак, если понимаешь мою речь, я помогу тебе уйти... Я... Хан теряет дар речи, когда русал кивает. В этот же момент трюм открывается и на палубу выходит пьяный в треск матрос. --- Где тут этот полоумный мальчишка? - нараспев бубнит моряк, направляясь в сторону носа корабля, где до сих пор висит труп замученной до смерти девушки. Хан сам не понимает каким образом, но оказывается за русалом, прячась за его висящим торсом, понимая в очередной раз, что того пьяного человека он боится куда больше неизвестного ему хищника. --- Хэй, матросик! Ты где спрятался? Тебя капитан желает увидеть, - посмеиваясь вещает подручный главного. Хан Джисон не знает, зачем он понадобился вдрызг пьяному мужику, но его израненная душа и дикий, липкий страх, что зародился с новой силой, не дают подняться с насиженного места. Юноша подтягивает к себе колени, утыкаясь в них подбородком, сжимает зубы и почти не дыша молится всем богам, чтобы его не нашли. Он уверен, что встреча с тем жестоким человеком не закончится для него ничем хорошим. --- Может, сиганул в море? - почёсывая пальцем висок, рассуждает мужик, крутя в руках разделочный тесак. Хан смотрит в щель между русалом и ящиками, за которыми он укрылся. Нож. Он ему нужен. Сильно. --- Я здесь! - юноша поднимается на дрожащих коленках и выходит к мужчине, что тут же довольно скалится и рукой манит его за собой, идя обратно к каюте. --- Простите, но не могли бы вы показать мне свой нож? Он так внушительно выглядит. - просит Хан, пытаясь придать своему голосу непринуждённости, но как назло получается с трудом. И вообще, кажется, он сморозил откровенный бред. Да вот только сейчас он согласен на всё, только бы не заходить в провонявший опиумом и ромом трюм к грязным, особо жестоким мужланам в слишком странных для современного времени одеждах. Хотя на современность Хан уже и не рассчитывает. Честно, он почти принял тот факт, что вполне может быть мёртвым, а это его персональный ад. --- Да, хочу научиться им орудовать, - вкладывая весь позитив, на который он только сейчас способен, просит Хан, пытаясь взять матроса лестью. Да и, если что, то он лучше спрыгнет в океан, чем снова позволит случиться тому, что он пережил в своей предыдущей жизни - или как назвать его жизнь, которой он спокойно жил ещё несколько часов назад? --- Тогда пойдём, я покажу его в деле, - охотник воодушевляется и идёт прямиком к русалу. Хан не успевает даже пискнуть, когда острое, длинное и тонкое лезвие пронзает бок хвоста русала, что тут же дёргается и тихо сипит, издавая будто ультразвук, но стойко переносит все издевательства и боль, просто прикрывая уставшие глаза. Почему он всё это терпит? Разве русалки не умеют петь и завлекать мужчин? Или на самцов это не распространяется? Хану вообще уже начинает казаться, что это прикол какой-то, да вот только алая кровь, струящаяся из рваной раны на хвосте русала, вполне себе настоящая, как и его боль. Хан стискивает зубы и кулаки, пытаясь сдержать себя и весь спектр своих эмоций, он пытается применить главный человеческий алгоритм - адаптироваться и выжить, пока есть шанс. --- Ого! Да вы мощь, господин! - наигранно восхищается парнишка, сглатывая ком в горле. --- Могу я тоже попробовать? - улыбаясь во все тридцать два, просит мальчишка, вытирая потные ладошки о всё ещё влажные брюки. Кстати, о его внешнем виде: белая льняная рубаха и чёрные обшарпанные брюки с низкой посадкой, подвязанные шнурком. Это не шибко подходит к привычному для него климату и погоде, да и морякам он не показался странным. Но эта его одежда, да и вообще... Какого фига на охотничьей шхуне вместо трупа похороненного накануне мальчишки нарисовался Джисон? А что, если он теперь - и не он вовсе...? Хану до усрачки страшно. А ещё ему нужно зеркало… Он близок к тому, чтобы словить паничку и, кажется, держится лишь на честном слове и буквально животном страхе остаться в закрытом помещении хоть с одним из тех людей, что обитают на этом корабле. Единственное, на что он согласен — это сбежать. --- А можно... - начинает было Хан испытывать судьбу, но за него снова всё уже решили. --- Эй, ты, бисерный! - громкий мужской голос заставляет всё внутри юноши похолодеть. --- Иди-ка сюда. - уверенно давит капитан и буквально буравит его тяжёлым взглядом, ожидая пока его команде подчинятся. Хан тяжело дышит, до крови закусывая щёку изнутри, и на негнущихся ногах идёт в сторону трюма. Неужели ему прямо сейчас придётся переступить через все свои страхи? И это при том, что он совершенно не уверен, будет ли от этого какой-либо прок, но ему надо попробовать, потому что умирать ещё раз страшнее его собственных кошмаров из прошлого и паранойи. --- Да... Капитан...? - Произносит он неуверенно, чувствуя, как замирает сердце в груди от леденящего душу ужаса. Люди научили Хана их бояться. --- Ночь проведёшь здесь, следя за русалом, на утро решим, что с тобой делать, прикормка, - хмыкает мужик и, бросив в парнишку грязную куртку, скрывается за дверьми каюты. --- Бывай, малец, - подвыпивший матрос собирается уходить, что никак не входит в планы юноши. --- Ой, а одолжите мне хоть какое-то оружие? Страшно всё же с этой тварью оставаться, - лепечет Хан, искренне удивляясь собственным мыслям. Он применил бы слово "твари" скорее к этим охотникам, нежели к их добыче. Мужик шарит руками, доставая из внутреннего кармана рваного пиджака маленький, но по всей видимости острый нож. --- Спасибо большое! - довольно кланяется Хан и, прижимая к груди нож да грязную куртку, понимает, что сейчас страх отступает, потому что у него есть хоть какая-то защита. Хан ещё никогда в жизни не испытывал таких сильных эмоциональных качелей. Хочется забраться в угол и просто поспать, но холод из-за мокрой, липнущей к телу одежды совсем не дал бы возможности сделать это, не говоря уже о том, что ночь Джисону предстоит провести с израненным русалом. Русалом... Мать его. Это всё точно реальность? Хан оглядывается и понимает, что находится на палубе в относительном одиночестве. Кстати, он только сейчас чувствует качку и понимает, что из-за всего того ужаса, что ему пришлось переварить своей изломанной психикой в кратчайшие сроки, он даже не замечал её ранее. Юноша накидывает на себя старую, поношенную, пахнущую сыростью куртку и, выдыхая, идёт к русалу, пряча нож за спиной, за кромку брюк. --- Эй, мне показалось от страха или ты понимаешь меня? - юноша осматривает существо вновь, в этот раз замечая огромный плавник на мощной спине самца, на котором зияет рваная рана от гарпуна, который никто даже не удосужился вытянуть. --- П-понимаю, - внезапно подаёт голос русал, и Хан невольно отскакивает от существа, услышав довольно обычный, приятный мужской голос. Кстати, он только сейчас заметил на шее юноши два углубления, покрытые толстым слоем цианового цвета чешуек, – по всей видимости, это жабры. --- П-правда? - испуганно спрашивает юноша, не в силах контролировать свой дрожащий голос и руки. Он не то чтобы хоть что-то знал об этих существах, но… Это всё выглядит просто слишком для правды и для него, Джисона. Да только вот – сейчас это его реальность. --- Отпусти м-меня, - жалобно взывает русал. Говорит с таким надрывом и трудом. Жалость ядовитой лозой разрастается в сердце мальчишки. --- Я... Помогу тебе, а ты поможешь мне, идёт? - на свой страх и риск Хан пытается... Хан пытается заключить сделку. И с кем? С русалом. Ответа нет, только тяжёлый взгляд смарагдовых глаз и тихий болезненный стон. --- Что ж это такое-то... - вздыхает юноша и, утирая тыльной стороной ладони мокрый от холода нос, снимает с себя куртку, а затем и рубаху. Голое смуглое от природы тело обдаёт холодом океанского ветра, пробирающего до кости, на что юноша против воли ёжится и передёргивает плечами. Хан достаёт из-за спины нож и дрожащими руками режет белую ткань на лоскутки. Русал смотрит на юношу с опаской, бегая усталым взглядом по рукам человека. Кажется, ранение даёт свои плоды - русал потерял много крови. --- Сейчас только не бойся, ладно? Я не причиню вреда, - шепчет юноша, а сам лишь фокусирует взгляд на израненном хвосте русала, понимая, что та рана появилась там из-за него. Джисон прекрасно понимает, что это жесть как рискованно - подходить к неизведанному существу, а тем более, делать то, что он задумал изначально. Хан берёт лоскуток ткани и вытирает кровь на хвосте русала, а затем аккуратно изымает гарпун. Русал дёргается и издаёт тихий визг боли, ведь гарпун выходит тяжело, разрывая мягкие ткани и повреждая хрящи на спинном плавнике. Кровь с новой силой начинает струиться, багровыми каплями орошая участок пола под русалом. --- Шшш... Сейчас, - Хан мнётся, несмело подходит ближе и старается аккуратно зажать рану рукой и куском ткани из его бывшей рубашки. --- Ну ты же живой, как они так могут...? - шепчет себе под нос Хан, стараясь хоть как-то облегчить участь русала, но кровь так просто не остановить, а материалов на перевязку недостаточно. Он понятия не имеет, что делать. Но теперь Джисон понимает, что то были за огромные куски рыбьих хвостов и останки чьих-то конечностей в яме для отходов. Русалки. Русалки в этом мире – просто разменная монета. Вопрос только в другом: в чём ценность именно этого русала, раз его не боятся изранить, и при этом он до сих пор жив? --- Отпусти меня, а я исполню любое твоё желание... - внезапно раздаётся масленый голос русала, что передаёт весь спектр его измождённости и боли. Хан резко переводит всё внимание на завешенное тёмно-русыми волосами лицо русала, стараясь понять, стоит ли его отпускать и не убьёт ли он Джисона ранее тех матросов. Только вот лица он всё равно не видит, лишь сияющие аквамарином глаза, будто тот самый вердигрис – один из самых дорогих и ценных оттенков в живописи... Само по себе это существо является бесценным по всем меркам. --- Я... Я хочу сбежать отсюда, - шепчет Джисон, чуть ли не умоляя русала о спасении. Он до одури боится этих людей. --- Тогда отпусти меня – и я заберу тебя с собой, - сладко вещает русал, и Хан не знает, действует ли это на него какая-то русалочья магия или его дикое желание наконец остаться наедине с собой, но он идёт в сторону крепления цепей, что удерживают русала. Юноша прикладывает массу усилий, чтобы без лишнего шума открепить цепь, удерживающую хвост русала. С хлёстким тупым стуком длинный, мощный, пересохший от длительного пребывания на суше хвост падает на мокрые доски, а русал валится лицом в лужу своей же крови, тихо скуля раненым животным, коим он и является. Хан чувствует, что паника вновь подступает, руки начинают потеть и дрожать, впрочем, как и всё тело, но юноша всё же справляется с цепями, что удерживают связанными руки русала, до крови натирая плавники у предплечья. Измарагд, как назвали его охотники, приподняв корпус на локтях, бьёт хвостом по доскам палубы и тихо шипит, обнажая ряд ровных заострённых зубов. Хан оборачивается и понимает, что русал совершенно свободен от пут, а это значит, что теперь именно в этих перепончатых руках находится жизнь окаменевшего от страха и нахлынувшей волны паники Хан Джисона.