Вердигрис

--- Понравилось? — Джисон не сразу понимает, что обращаются к нему. --- Вы мне? — оглядываясь по сторонам, растерянно переспрашивает парень. --- Тебе. Давай сразу на «ты», думаю, что у нас небольшая разница в возрасте, — тараторит девчушка и, придерживая гитару за грифель, подходит к оторопевшему парню ближе. --- Я Ким Юна. Будем знакомы? — незнакомка улыбается ярко, и её округлые розовые губы приветливо изгибаются, а протянутая рука ждёт ответного действия. Джисон совсем опешил от такого напора и с усилием заставил себя поторопиться с соображением и хоть что-то ответить. --- Я Хан Джисон, — с небольшой заминкой произносит парень и неловко улыбается, пожимая девичью руку своей. В свете уличного фонаря её короткие выкрашенные в цвет кофе волосы приятно блестят, а цвет лица принимает медовый оттенок, придавая девушке миловидности. --- Любишь музыку? — Юна прячет гитару в тряпичный чехол, закидывает заработанную мелочь в кармашек и снова равняется с Джисоном. --- Люблю. Даже когда-то играл. --- О, правда? Сыграешь что-нибудь? — она уже тянет руки обратно к гитаре. --- Нет. Я давно бросил это занятие. --- А чего бросил? — непринуждённо и легко девушка продолжает диалог, тогда как Джисон не перестаёт удивляться тому, как ей так это удаётся. --- Несчастный случай, — вытянув ладонь, парень показывает свои кривоватые, грубые на изгибах пальцы. Указательный, средний пальцы левой руки и большой на правой были сломаны, а впоследствии ещё и неверно срощены и зияли теперь огрубевшими суставами под тонкой кожей. --- Оу… — кажется, девушка была удивлена. --- Хочешь я помогу музыке заново влюбиться в тебя? — поступает воодушевленное предложение. Джисон теряется. --- Что? --- Ну, музыка должна любить музыканта, что позволяет ему играть ею, как вздумается, — вот же чудная. Джисон лениво улыбается. --- Это работает так же, как и у людей. --- Думаешь, это возможно? Если так посмотреть, то любви у нас не вышло. На смену мне у неё есть более достойные ухажёры, — усмехается Хан. --- В твоей жизни незаменимых нет, кроме тебя самого. Влюбиться всегда можно заново, — ободряюще заверяет его девушка. Заново? Джисон не уверен. Может, он просто странный и слишком серьёзно относится ко всему? Возможно. Но для него любовь — это нечто большее, нежели просто химическая реакция и естественное желание организма. Для него любовь — что-то светлое, проникающее в самое сердце и зарождающееся мыслью о жертве и готовности на всё ради этого человека. Для него любовь не просто отговорка для сплетения двух одиночеств. Для него любовь — это ощущение эйфории по возвращении домой в течение всей жизни, потому что его там ждёт его человек — тот, с кем тишина громкая, а боль сладкая, потому что у него есть тот, кто будет на его стороне всегда и в любой реальности. Для него любовь — это всепоглощающая вера, надёжность, весь мир в одно касание и вулкан из чувств просто так, из ничего, просто потому. Для него любовь — это семья, в горе и радости. Раз и навсегда, без оговорок и лжи. Но что, если всё это — несуществующая сказка для чудаков, оправдывающих свой сложный характер и неспособность найти хоть кого-то, чтобы скрасить одиночество. Что, если и Джисону наступила пора найти хоть кого-то? --- Насчёт помочь научиться. Ты серьёзно? — переводит тему Джисон. --- Похоже, что я шучу? — улыбается Юна, выгибая аккуратную бровь в вопросе. Хану нечего терять. В этом уж точно. --- Я был бы очень за. Но у меня нет гитары, — тушуется парень, ведь всё равно не верит, что из этой затеи что-то получится, и не знает, стоит ли вообще начинать. --- Думаю, это не проблема, если есть желание, — девушка хитро смотрит ему прямо в глаза своими карими лисьими. --- Завтра я буду здесь в это же время. Приходи, если надумаешь. Юна улыбается, хлопает парня по плечу и уходит. Хан Джисон понимает, что завидует таким людям. Неужто кто-то может вот так легко взять и познакомиться с тем, кто ему понравился? Здорово. Парень улыбается себе под нос, поправляет всё время сползающую лямку рюкзака и идёт в противоположную сторону от удаляющейся фигуры новой знакомой. Хочется поскорее уснуть и отключиться от мира. Джисон подходит к подъезду, открывает железную дверь уже подготовленными в ладони ключами и заходит внутрь, тут же чувствуя какое-то фантомное облегчение, будто бы эта тяжёлая дверь отделила его от всего мира. Юноша поднимается на свой этаж и замирает на месте, подойдя к своей квартире. Под его дверью сидит Бан Чан, который, кажется, уже задремал. Джисон судорожно достаёт свой телефон, но тот даже не включается. Села батарея – что ж, очень вовремя. Чувство всепоглощающего стыда накрывает парня с головой. --- Чан-хён, — аккуратно, чтобы не испугать, зовёт Джисон и садится перед другом на корточки, слегка похлопывая того по плечу. --- А! Что? — парень дёргается и тут же порывается встать, от чего Джисон теряет равновесие и цепляется за него, чтобы не упасть на грязный пол подъезда. Благо его ловят крепкие руки, и Чан поднимает парнишку на ноги вместе с собой. --- Я, кажется, уснул, пока ждал тебя. — неловко посмеивается Бан, а на его щеках проступают очаровательные ямочки. --- Прости, хён, телефон сел. Ты, наверное, звонил. Мне жаль, что тебе пришлось сидеть тут, — опускает голову Джисон, стараясь быстро расправиться с дверью квартиры, чтобы впустить их обоих внутрь. --- Всё в порядке. Но я переживал, — Джисон успевает только провернуть щеколду, закрывая входную дверь, как его тут же сгребают в тёплые, сильные объятия, одним махом выбивая весь воздух из груди. Худое тело почему-то начинает бить дрожь, внутри что-то трескается, а по щекам бегут дорожки кристальных слёз отчаяния и невыплаканной боли. --- Хэй, ну ты чего? — обеспокоенно спрашивает Бан Чан и норовит отстранить парнишку от себя чтобы заглянуть в ставшие родными глаза и успокоить, но тот лишь крепко обнимает его за спину, сцепляя свои маленькие для мужчины руки в замок, и вжимается лицом в чужую грудь. Стыд сковывает мысли, а слёзы окончательно душат, тугим ошейником стягивая горло. Стыд за то, что он не заслужил. Не заслужил Бан Чана и его поддержки. Не заслужил Ёнбока и даже разговора с той незнакомкой тоже не заслужил. Потому что это всё не может его сделать хоть чуточку счастливей, потому что жизнь, мать её, продолжается, а ему всё так же не хватает того одного человека, будто бы другие не важны, хотя они ценны не меньше, но этого всё ещё недостаточно, и от этого факта Джисон чувствует себя самой настоящей свиньёй. Неблагодарной свиньёй. --- Ну почему я не могу, хё-ён? — чуть ли не воет парнишка в крепких объятиях. --- Я правда очень сильно хочу его забыть. Хочу быть счастливым. Хочу стоить всех твоих усилий. Мне так стыдно, прости меня, хён… — шепчет Джисон и начинает дрожать пуще прежнего, глотая воздух большими рваными кусками, а тот будто бы застревает в горле, больно впиваясь в ткани. Джисон видит, как страдают другие люди, но те всё равно продолжают жить и улыбаться, а Хан только старается, но результата нет. Ему стыдно за свою боль, потому что по шкале горя его собственное не дотягивает до десяточки. Но он не думает, что для кого-то это круглая сотка по пятибалльной. У каждого свой порог и своя боль, и другой такой нет ни у кого иного. Стараться — это уже жить. У каждого свой срок годности боли. --- За что стыдно, Сони? — ласково шепчут в макушку и гладят по спине. --- Ты стараешься. Ты очень сильный. Не равняй себя с другими. Ты — это ты. --- Но у других всё хорошо, а я никак не могу… --- Джисони, люди врут, но каждый из них точно так же, как и ты, воет в подушку с завидной регулярностью, поверь, — сочувственно улыбается Чан, трепля мальчишку по волосам. --- И даже ты? — хныкая от сбитого напрочь дыхания из-за очередного потока слёз, выдавливает из себя Джисон. --- И я, Джисони, — добродушно усмехается парень. — Это закон Вселенной. Каждое счастье в итоге требует свою плату. И чем сильнее боль, тем больше счастье. — Но сейчас это действительно ад, хён… Впервые признается Джисон. Да, он в аду. По его личным ощущениям это чувство, будто он тонет и никак не может всплыть, а ни поверхности, ни даже дна не видно. Просто полное ощущение потери координации, желаний, чувств и жизни. --- Ты справишься. Без меня или со мной, потому что так надо. Потому что дальше лучше. И твоим выбором должно быть одно: дожить до завтра, как только ты откроешь глаза утром. Всё проходит, и это пройдёт. Ты можешь возвращаться к этому чувству потери, но только для того, чтобы вспомнить мои слова и снова обрести. Ты справишься. Не сразу, но обязательно сумеешь. Дальше лучше. Таков закон. Так должно быть. Как мантру мысленно прокручивает эти изречения Джисон, понимая, что реальность — худший из снов. Джисон стоит, не проронив ни слова, и обнимает парня, прижимаясь к нему всем телом. Может, стоило согласиться и поехать с ним в Сеул? Чувствовать чужое тепло вот так, близко и рядом — очень приятно. --- Спасибо, хён, — Джисон отстраняется, и на его плечи уже накатывает смущение за то, что он позволил себе вот так выплеснуть на человека всё это дерьмо. Пересилить это будет сложно, но возможно. --- Не смей винить себя за свои чувства, будь то боль или счастье. Нет ничего незначительного, если ты это чувствуешь, значит, это автоматически становится важным. Ты — важен, Джисон, — Бан держит его за плечи и смотрит прямо в заплаканные, красные глаза, не давая шанса те отвести. --- Понял меня? Хан кивает. Он постарается привыкнуть к этой мысли, потому что он правда понял. И снова очень благодарен этому человеку. Ли Ёнбок спешит на работу. Сегодня снова льёт как из ведра, а он забыл зонт. Работа в супермаркете тяжёлая, постоянно на ногах, но предложение Джисона ему никак не подходит. Слишком далеко добираться, он тогда ничего не успеет. Хёнджин в приоритете. Ли всё ещё не до конца верит своему счастью, но он безмерно рад, что брат решился продолжить лечение в специализированной клинике. Возможно, тот наконец-то испугался смерти или просто устал от этого балансирования на лезвии ножа посреди пропасти. Либо же есть другая причина… Но Ёнбок правда хочет верить, что брат решил лечиться из-за него, ради него. Хоть раз в жизни прислушался к нему. Он не видел Хёнджина уже неделю. Созванивались, конечно, точнее, звонил Ёнбок, но со старшего много не вытянешь. Легче было общаться с лечащим врачом и ждать выходных, чтобы наконец-то увидеться с самим Хваном. Ёнбок пашет как не в себя, выслушивает вечные упрёки недовольного начальника и терпит презрительные взгляды покупателей. Но он привык. Привык, потому что есть ради кого всё это сносить, да и у него в кои-то веки появился друг. Джисон правда помогает. Наконец-то выходные. Ли покупает любимые апельсины Хёнджина и спешит в больницу, чтобы успеть до окончания приёмных часов. Он так соскучился, что даже не чувствует боли в ноге после трудовой недели и забыл о том, как у него полночи выкручивало кости из-за сезона дождей. Парень заходит в больницу, и в нос тут же бьёт запах хлорки и спиртовой чистоты, аж глаза жжёт. Ликс идёт к лечащему врачу брата, ждёт под дверью кабинета, пока тот закончит обход, потом говорит с ним о состоянии Хенджина, всё это время сминая пальцами ручки несчастного пакета. Благо вести хорошие: Хван идёт на поправку, лечение даёт свои плоды. Физическое лечение. Над моральным ещё надо потрудиться. Долго и упорно, но Ёнбок привык. Он уже и не вспомнит, каково это — жить иначе. --- Джинни! — Ёнбок заходит в палату брата с широченной улыбкой и сияющими глазами. Он безумно соскучился! Но в следующий момент мальчишка резко разворачивается на пятках лицом к двери, пунцовея от шеи к щекам. Совсем молоденькая медсестра, судя по задранному халату, только слезает с коленей парня и, наспех поправляя одежду, торопится удалиться, бросая какие-то едва слышные под давлением смущения извинения. --- Стучать не учили? — подаёт голос Хёнджин, размеренно, не спеша застегивая пуговицы больничной рубахи длинными красивыми пальцами. --- Прости, — юноша несмело поворачивается к парню лицом и, не поднимая вмиг потухших глаз, ставит апельсины на белую, как и весь интерьер палаты, прикроватную тумбу. --- Когда выписка? — Хван, подложив подушку, откидывается на постели, опираясь спиной о спинку койки. — Это всё, что тебя интересует? --- А что ещё должно меня волновать? — с искренним удивлением нахально усмехается парень. В такие моменты Ёнбок начинает терять стимул жить и только в эти минуты он на долю секунды позволяет своему осознанию зависимости от Хёнджина накрыть его, а розовые очки трескаются стёклами внутрь. --- Поправляйся, хён, — Ли подходит к парню и улыбается так нежно, как только может, сдерживая дикое желание обнять брата. Обнять и почувствовать объятия в ответ, растаять в этом тепле и позволить себе хоть на мгновение просто побыть слабым младшим братом. Но ему нельзя. Не разрешено. --- Ага, — Хван окатывает брата холодным взглядом, даже не догадываясь, как больно режет, или всё же… Он знает. Всегда знает и ничего не делает, чтобы улучшить ситуацию. Он не может не знать. Знает и продолжает резать. Ёнбок уходит, блуждая в собственной голове, стараясь откопать в воспоминаниях ответ на вопрос «как они до такого докатились?». Ответ приходит незамедлительно в виде пары вариантов: смерть родителей, бабушки или же та встреча с Суин… Не важно. Уже не важно. --- О, здравствуй, — юношу останавливает незнакомый голос. --- Ты же друг Хана? — В руках парня булочка. Видно, вышел подышать воздухом и перекусить — иначе их встречу в совершенном ином крыле двора больницы не объяснить. Ёнбок постарался напрячь память и не сразу, но всё же смог вспомнить в докторе Ким Сынмина. --- Да, здравствуйте, — кланяется парень: хоть они и почти ровесники, но статус, очевидно, разный. --- Как он? Давненько его не видел. Как его бессонница? А симптомы не вернулись? Ёнбок молчит. Он теряется. Оказывается, Джисон болен…? Он не знал. Нет, конечно, он понимал, что тому тоже живётся несладко, но о таких личных вещах как здоровье и прошлое они никогда не говорили. --- Я обязательно попрошу его связаться с вами, — вежливо уходит от ответа Ликс. Доктор кивает. --- Ладно, как брат? --- Легче. Надеюсь на ремиссию, — тут же оживляется парнишка. --- А он? Надеется? Ёнбок замолкает, а улыбка сползает с лица, будто варенье со стены. Внезапный звук звонка прерывает метания парня, как и их недолгий разговор с доктором. --- Ладно, бывай, — доктор Ким убегает к дверям отделения неотложки, видимо, на вызов. Ёнбок не пошёл домой. Он пошёл к Джисону. Но дверь квартиры никто не открывал, а на звонки не отвечали. Впору было бы плюнуть на всё и пойти к себе домой, но сейчас Ли тошнило только от воспоминания о резком запахе перегара, что впитался в заплесневелые стены его старой коммуналки. Лучше уж он останется здесь, в душном подъезде не самого нового дома, дождётся своего друга, первого за всю жизнь, они поговорят, Джисон его крепко обнимет, и они так уснут. В итоге Ёнбок уснул под дверью Джисона, обнимая себя за плечи. --- Ликси, ты как тут? — голос обеспокоенного Джисона разбудил парнишку. Юноша проморгался, стараясь вернуть себе ясность сознания, и поднялся с помощью друга на ноги, разминая затекшие мышцы. Перед ним стоял взволнованный Джисон, а рядом с ним девушка. Стройная, красивая шатенка. А, ясно. Девушка. --- Простите, что помешал, — Ёнбок тут же хватает с пола свой рюкзак, натягивает на лицо извиняющуюся улыбку и, не глядя Хану в глаза, спешит ретироваться. Он всегда был и будет лишним. --- Стой, — требовательным тоном командует Джисон, крепко хватая парня за худые запястья. --- Прости, но сегодня никак не выйдет позаниматься. И, думаю, дом для этого не подходит. Можем снова как-нибудь пересечься в парке, а там уже решим. Извини, моему другу я сейчас нужен, — обращаясь уже к девушке, вежливо и серьёзно всё объясняет Хан. Ким Юна лишь с понимающей улыбкой кивает. --- Не представишь нас хотя бы? — настырно улыбается девушка. Кажется, она крепко намерена подружиться с каждым встречным. Такие люди, как она, просто привыкли брать от жизни всё. Для них это не имеет особого смысла и к людям они редко привязываются. Они – как ветер в поле. --- Ли Ёнбок, — Джисон продолжает держать парня за руку. --- Ким Юна. — Хан совершенно не расположен сейчас ко всем этим любезностям. --- Приятно познакомиться, — приветливо улыбается девушка. --- И мне, — выдыхает парень, кусая губу из-за волнения. --- Что ж, до встречи, — Юна машет парням на прощание и покидает подъезд. Как только девушка скрывается за поворотом и слышится звук дверей лифта, Джисон ощутимо выдыхает, ощущая, как с плеч валится огромный камень. Его резко накрывает понимание, что заставить себя у него точно не выйдет. Не получится заполнить свою пустоту другими людьми. Другие только сильнее выкачивают из него энергию. Но только не Ёнбок. --- Прости, снова телефон сел, — парень щёлкает выключателем, в квартире загорается тусклый теплый свет. --- Он старый и, видимо, уже окончательно вышел из строя, — с усмешкой оправдывает себя Джисон, спешно открывая дверь квартиры, и пропускает внутрь Ли. Ёнбок опускает плечи всё ниже, будто бы надеется исчезнуть от внезапного чувства стыда за собственную слабость. --- Прости, что помешал вам, — куксится парнишка. --- Но ты не помешал, — заверяет его Джисон. --- Но это же твоя девушка, и вы… --- Нет, Ёнбок, она не моя девушка, — устало хмыкает Хан, потирая переносицу. --- Я встретил её в парке, и мы договорились на пару уроков гитары. И один из них сегодня сорвался, но это всегда успеется. Ты куда важнее этого. Ёнбок смотрит своими большими глазами и чувствует, как к ним подступает влага. Раньше он никогда такого не слышал в свою сторону. --- Что случилось? — спокойно, будто бы между прочим спрашивает Джисон, чтобы не спугнуть парнишку. --- Не знаю, что тебе рассказать, — грустная усмешка слетает с чужих губ. --- Рассказать, что родной брат меня ненавидит, или, может, рассказать, что я вопреки всему не могу жить без него? — Ёнбок смотрит так жалобно, а на дне его взгляда плещется полное принятие ситуации. Джисон замер в проходе коридора. Надо было что-то сказать, но слова будто вмиг все испарились из его несмолкающих мыслей, не осталось ничего путного. Всё, что он смог, это подойти и обнять этот комочек веснушчатого счастья. --- Я не нахожу слов, чтобы как-то утешить тебя, потому что всё это будет звучать как бред. Так что я просто хочу, чтобы ты знал, что не один, — выдыхает Джисон, под конец переходя на шёпот, ощущая, как к нему льнут в ответ и обнимают, сцепляя руки на спине. Ликс тоже теряется в словах, потому что сказать-то и нечего. Объятий, поддержки и просто ощущения одного лишь присутствия человеческого тепла вполне себе достаточно. --- Джисони, правда, что у тебя какие-то проблемы со сном? Это серьёзно? Прости, я не интересовался раньше, возможно, это и сейчас не моё дело, но… я хочу помочь тебе чем смогу. Просто быть рядом, если понадобится, — парень стыдливо опускает глаза, отстраняясь. Джисон падает на кровать и садится развалившись, заведя руки назад и опираясь ладонями на пушистое серое одеяло. Он не думал, что тема плавно перетечет в его сторону. --- У меня диагноз: нарколепсия, — выдыхает парень, натыкаясь на слегка непонимающий взгляд Ликса. — Это такое состояние, когда грань между сном и реальностью теряется. Так сказали врачи. --- И ты давно этим болен? --- Не сильно, да и вообще, этот диагноз –довольно спорная вещь. Но моя бессонница была вполне реальной, я со временем стал зависим от снотворных и только пару недель назад смог избавиться от этого. До сих пор иногда плохо сплю, но всё уже куда лучше, не переживай, — убеждающе кивает Джисон и улыбается, поджимая губы. Ему всё ещё непривычно говорить о своих проблемах, но стоит только начать, и сразу придёт понимание того, что делать это с близкими людьми совершенно нормально. Ли садится напротив на подлокотник дивана и молча анализирует поступившую информацию. --- Могу я спросить, что случилось? — тише обычного даже для его грудного голоса спрашивает парнишка, опасаясь содрать корочку с едва заживших ран, а те, конечно же, в наличии у каждого. --- Сначала случился мой отец. Потом кома, — Джисон тяжело выдыхает, подбирая слова. --- Ну и это, как последствие комы, — он не решился. Да и объяснять это всё… Не хочется снова выглядеть сумасшедшим ещё и в этих карамельных доверчивых глазах. Нет надобности рассказывать ему о прошедшем, да и не поверит он. --- Твой диагноз? Но почему ты прекратил посещать психолога? --- Вылечился, — шутливо язвит Хан, посмеиваясь. --- В смысле? — не понимает парень. Всё это походит на какую-то затянувшуюся, совершенно не смешную шутку. --- Ликси, я влюблен в человека из сна. Думаешь, это лечится? — нет смысла уточнять всё и вытаскивать правду наружу, потому что Минхо точно не объявится в его жизни так же судьбоносно, как это случилось с Хёнджином и Феликсом. Потому что Измарагд не человек. Ёнбок молчит и лишь глупо хлопает глазами. --- Ага, и такое в мире бывает, — пристыженно пожимает плечами Хан, испуская смешок. --- Как ты… — юноша старается правильно сформировать свои мысли в предложение. --- Как это? — в глазах напротив виден лишь чистый интерес и сочувствие, будто бы Джисона вот так просто взяли и поняли. --- Ты реально спрашиваешь? Не считаешь меня безумцем? И не промолчишь, чтобы просто не обидеть меня? — Джисон в изумлении. --- Я верю. Но могу ли я тебя об этом спрашивать? Не сделаю хуже? — волнуется Ликс. Он всегда аккуратен, изо всех сил старается быть человеком. --- Я ни с кем об этом нормально не говорил, поэтому не знаю, но можем попробовать, если тебе правда интересно, — упираясь локтями в острые коленки, Джисон сжимает пальцы рук в замок и решается. --- Правда, — Ёнбок улыбается едва заметно, чтобы поддержать, успокоить собеседника и расположить его к себе. Что ж. --- Я даже не знаю, что могу тебе рассказать, но я ужасно скучаю по нему, — несмело начинает Хан, прислушиваясь к своим чувствам, коих он так боялся, что прятал их куда поглубже. Доставать вот так кровоточащее нечто, что ранее было душой, перед кем-то — страшно. --- А ещё есть полное ощущение, что мир схлопнулся на нём. — Джисон замолкает, понимая, что наконец нашёл этому всему наименование. Его мир и вправду сошёлся клином на Минхо. --- Знаешь, когда люди расстаются, то могут выстрадать это. Например, мониторинг соцсетей или же просмотр совместных фото. А у меня есть только мой мозг и полное ощущение того, что я схожу с ума, — парень смотрит в пол, не решаясь поднять взгляд на собеседника, что подозрительно затих. --- Я никогда не любил и тем более так сильно, но потом, познав, как это, в одно мгновение щелчок — и я вновь один. Все, кто дорог, снова позади. А я здесь… Он не выбирал, кого любить. — Это тяжело. Немыслимо тяжело. Но, думаю, тебе просто нужно… смириться? — внезапно выдаёт Ликс, и Джисон резко поднимает на него больной взгляд. Почему он говорит так, будто сам через это прошёл? --- Что, прости? — глупо переспрашивает Хан. --- Смириться, что это не твой человек, Джисон. Слова парня отдаются эхом в голове, глаза в миг стекленеют, желудок скручивает, а осознание этой до абсурдности простой истины выбивает землю из-под ног. Джисон лишь хрипло посмеивается и валится на кровать спиной, пряча лицо в изгибе локтя, чтобы обжигающих кожу слёз не было видно. Но оба знают, что смириться не получится. У обоих.