Вердигрис

Ребята сидят в уютном кафе под открытым небом и любуются городом, утопающим в свете жёлтых фонарей и приятной прохладе сумерек. Люди куда-то неумолимо спешат, но вот Джисон наконец-то по ту сторону баррикад: тихонько сидит с лучшим, да, именно, лучшим другом, никуда не спеша потягивает какой-то безалкогольный коктейль и улыбается, болтая о какой-то очередной глупости. И плевать, что их плечи, руки и лица сгорели за весь день под солнцем, а последние деньги они потратили на шоколадные круассаны и напитки, оставив лишь пару тысяч на обратный билет. Такой и должна быть молодость: тратить куда легче, чем зарабатывать, без лишних мыслей, влюбляться, гулять до ночи с друзьями, смеясь до боли в животе над глупыми шутками, и просто чувствовать, будь то знойное солнце или лютый мороз в декабре, а самой большой проблемой должен быть вопрос закрытия очередной сессии. --- Лучший день в этой жизни, — совершенно не задумываясь, с лёгкой улыбкой озвучивает свои ощущения Джисон. --- Так говоришь, будто тебе ещё какие-то удалось прожить, — испускает смешок Ёнбок, упираясь щекой в ладонь согнутой руки, и слегка пьяно из-за приятной усталости смотрит на парня. --- Ты веришь в перерождения? — внезапно спрашивает Джисон. --- Ой, не знаю. Меня никогда не посещали такие высокодуховные мысли, — улыбается Ликс. --- Но, думаю, было бы неплохо, будь у нас альтернативная возможность заново прожить, исправляя ошибки, но… — внезапно Ли стал серьёзным. --- Я не хочу в новую жизнь без дорогих мне людей. --- Понимаю, — задумчиво кивает Хан и укладывает голову поверх сложенных на столе рук, зарываясь пальцами в слегка влажные пряди, сжимает те у корня и закрывает глаза. Он и сам не хотел бы жить эту жизнь без людей, что его любят, но выбора ему не дали. — Вот бы остаться тут навсегда, чтобы не нужно было… жить. — совсем тихо, топя звуки в изгибе локтя, шепчет Хан последнее. --- Что ты сказал? — переспрашивает Ликс, наклоняясь ближе, так как довольно тихая, но всё же присутствующая в заведении классическая музыка поглотила и без того едва слышно сказанные слова. --- Неважно, — Хан поднимает голову и улыбается. Внезапный звук незнакомого рингтона разбавляет собой уютную атмосферу. Джисону понадобилось долгих тридцать секунд, чтобы понять, откуда звук. Достав подаренный Чаном новый телефон, он отвечает на звонок. --- Привет, — улыбается Хан, будто его могут видеть. --- Хорошо, мы идём. До встречи. — парень прячет телефон и просит счёт. --- Чан-хён звонил? — собираясь, спрашивает Ликс. --- Ага, сказал, что ждёт нас возле отеля. Нам недалеко тут, как раз пройдёмся по ночному городу, — расплачиваясь, Джисон с удовольствием предвкушает прогулку и бессонную ночь. Джисон хочет измотать своё тело, чтобы заткнуть наконец мозг. Он не вернётся к началу и не позволит себе снова подсесть на препараты. --- Наконец-то жара спала, — вдыхая полной грудью, подмечает парень. --- Но твои веснушки стали ярче. Это очень красиво, — улыбается Джисон, замечая лёгкий румянец на щеках мальчишки. --- Так что меня продолжает слепить самое настоящее солнце! — Хан шуточно толкает парнишку в плечо, а затем притягивает к себе и, весело хихикая, закидывает руку ему на плечо, довольно продолжая шагать вперёд. Ещё пара кварталов — и они на месте. Друзья зашли по дороге в цветочный: не с пустыми же руками идти. --- Нравится? — Джисон замечает, как Ёнбок с сияющими глазами смотрит на алые головки маков. Интересно: Джисон никогда раньше не видел маки в цветочных магазинах. --- Да, очень. Сразу почему-то так спокойно стало, — ярко улыбаясь, отвечает Ликс, не отводя очей от столь обычных, казалось бы, цветов. --- В общедоступных источниках мак считается цветком страсти и любви, но это также цветок смерти и сна. Очень необычный подарок, заслуживающий особого внимания, — слышится голос флориста из-за прилавка. --- Берём. Сделайте красивый букет, пожалуйста, — просит вежливо Джисон, на что Ликс толкает его локтем в бок, выглядя слегка сбитым с толку. --- Маки? Серьёзно? — шипит парнишка. --- То, что они нравятся мне, не значит, что это понравится брату Чана. --- Очень даже значит, — довольно кивает Джисон, ожидая, пока женщина умелыми руками упакует красиво собранный букет в плетёную корзину молочного цвета, что идеально сочетается с ярко-красными головками маков. Парни покидают магазин с покупкой, разделив сумму за подарок пополам, затем идут в отель, принимают наспех душ, переодеваются и спешат в фойе. Там должен ждать Бан Чан. За поворотом виднеется машина Бан Чана, видимо, припарковаться здесь было удобнее. Завидев знакомое авто, парни спешат забраться в салон. Джисон тут же прячет телефон, что сослужил ему хорошую службу: Хан весь день использовал навигатор, а устройство даже не разрядилось, показывая оставшихся двадцать процентов. --- Привет! — здоровается Хан, ему вторит Ликс, уже тише, правда. --- Тебе идёт костюм, — улыбается Джисон. Сам же он в брюках и рубашке, как и Ёнбок, только у того рубашка синяя, а у Джисона белая. --- Спасибо большое, — улыбка расцветает на чужом лице. --- Ого, цветы! Какой необычный выбор, ему понравится, — замечает Чан с улыбкой. Джисон, гордый собой, подмигивает наконец расслабившемуся Ликсу. --- Ну, как погуляли? Мотор бесшумно заводится, и иномарка под чутким руководством водителя трогается с места. --- Отлично, — радостно отвечает Ликс, начавший наконец привыкать к новому знакомому, открывая свою яркую и не менее общительную натуру. --- Надеюсь, ночь проведёте столь же интересно. Спустя тридцать минут дороги и разговоров ни о чём парни приехали к месту проведения торжества. К слову, Джисон понял, что ему очень нравятся эти пустые, но весёлые разговоры. Было б только с кем, и он готов болтать ночи напролёт. Просто ни о чём. Празднично украшенный ресторан, парковка забита машинами, красивая большая территория тоже украшена гирляндами, шариками и цветами в одной волшебно-жёлтой цветовой гамме. Парни последовали за Бан Чаном внутрь. Выложенный плиткой под мрамор пол, большой холл с высокими потолками, как и сам зал, где проходит торжество. Столы расставлены очень удобно, высвобождая большую часть танцпола посередине. Люди в красивых нарядах и развлекающий народ ведущий дополняют картину празднества. --- Брат! — на Бан Чана с объятиями налетает худенький высокий мальчишка. --- Я тебя ждал, ты же обещал быть с начала и до конца. Куда уехал? — словно ребёнок дует губы парнишка. --- За ними заехал. Ты же хотел как можно больше друзей для твоей вечеринки, — улыбается Чан и аккуратно поглаживает парня по уложенным лаком волосам, чтобы не испортить укладку. --- О, привет. Кто из вас Джисон? — приветливо улыбается выпускник, уже повернувшись к ним. Джисон немного сжимается, но он серьёзно намерен не дать этой тревоге испортить ему заслуженный отдых. --- Я, — неловко почесывая затылок, подаёт голос Хан. --- Я Чонин. Бан Чонин, — мальчишка подаёт руку, и Джисон её вежливо пожимает. — Это Ли Ёнбок, — представляет порядком замявшегося парнишку Чан. --- Очень приятно! — Чонин тут же пожимает руку Ликса. --- Поздравляем с выпуском, — Ёнбок не сдерживает ответной улыбки и вручает букет. --- Как красиво! Спасибо большое, — восторженно разглядывает букет парнишка. Ну вот и познакомились. Джисон выдохнул. Самое страшное позади. Чонин оставляет принесённый ребятами букет в холле, вместе с остальными подарками. --- Что ж, поехали? — глаза мальца горят, он, видимо, очень хочет убраться отсюда куда-то в иное место. И по снисходительному кивку Чана понятно, что тот всё знает и одобряет это. Едва ли у него был шанс против этих очаровательных лисьих глазищ любимого младшего брата. --- Идёмте, ребят, — подгоняет их Бан. --- Разве не здесь будет вечеринка? — уточняет Джисон, слегка напрягаясь. Но стоит вспомнить, что он с Чаном, как становится легче. --- Ты думал, я тебя на такую скуку приведу? — хохотнул парень. --- Мы едем в мою уже бывшую старшую школу! — довольно заявляет Чонин. --- Наша вечеринка будет там. Знаете традицию в свой выпускной запустить фейерверк и выпить первую во взрослой жизни банку пива в стенах собственной школы? Так вот, я намерен это сделать. — с улыбкой объясняет парнишка, забираясь на переднее сиденье. Парни следуют его примеру. Машина снова заводится. — Это вообще законно? — подаёт голос Ликс. Не сказать, что они с Ханом против, но всё же. Проблем у них и без того валом. --- Конечно, — отмахивается Чонин. Джисон, разумеется, верит всей душой. --- Хён, ты же всё купил? — это уже вопросы к Чану. --- Само собой, — заверяет его брат. Эта вся затея не кажется Джисону реальной, но когда посреди ночи машина паркуется через квартал от школы и они все кучкой идут к задним воротам учебного заведения, таща в руках выпивку, закуски и, самое главное, фейерверки не самого большого размера, тогда-то Джисону становится не до смеха. Ну, а когда они вчетвером подходят к воротам и Чонин их ведёт к такой типичной дыре в заборе, адреналин начинает пощипывать кончики пальцев. Парни тихонько, будто мыши, пробираются в школу и, миновав сторожевой пункт, идут на крышу. У Джисона сердце колотится и ноги слегка дрожат на каждой ступеньке. Чан находит старую парту и раскладывает на ней их немногочисленные припасы. --- Мы реально это делаем, — испускает нервный смешок Ёнбок, а сам, пытаясь отдышаться после подъема, подходит к перилам крыши трёхэтажного здания и обнимает себя за плечи, ощущая, как ночной летний ветер пробирается под вылезшую из брюк и теперь бесформенно падающую вниз по бёдрам рубашку, щекоча нежную, слегка влажную от пота кожу. --- Ага, — довольно подтверждает Чонин, а сам сияет как новая копейка. Почему ему пришлось так быстро вырасти? Это нечестно. --- Давайте выпьем, — предлагает Чан, поставив под парту включённый на телефоне фонарь. Чонин раздаёт по бутылке пива каждому. --- За взрослую жизнь! — задаёт тост Чонин, поднимая свою бутылку. --- За тебя! — дополняет Чан. Ребята чокаются и делают первые глотки освежающего нутро некрепкого газированного напитка. Глупые танцы, весёлая музыка, большую часть громкости которой уносит ветер, пустые бутылки из-под алкоголя и, конечно же, пьяные разговоры под луной приятной летней ночью. --- Вы давно знакомы с хёном? — опираясь ладонями на металлическое ограждение, спрашивает Чонин, подходя к Хану, что совсем забылся и ушёл в свои мысли, потерявшись среди вида ночного города, мерцающего огнями, затмевавшими звёзды. --- А? — юноша вздрагивает от неожиданности, но завидев улыбающуюся в тусклом свете телефонного фонарика мордашку Чонина, отвечает неловкой улыбкой и отпивает небольшой глоток пива из болтающейся в руке полупустой бутылки. --- Месяца три. Недолго. --- Понял, — понимающие кивает мальчишка, будто бы от ответа Джисона он получил куда больше знаний, чем сам Хан мог предположить. --- Как ты? — слишком серьёзно вдруг спрашивает парень. Джисон теряется. Сделай он в тот момент глоток пива, непременно подавился бы. --- Откуда ты… А, Чан рассказал, я понял, — удрученно усмехается Джисон. Его проблемы обсуждали с другими. Прекрасно. --- Нет. Ты не подумай, это не он мне сказал. Я просто вижу. Ты отошёл от всех, пьёшь тут один, и твои глаза… грустные, — спеша оправдать брата, тараторит Чонин. --- Видимо, у тебя талант к психоанализу, — фыркает Джисон, но всё же верит. --- Ну, свой своего, как говорится, — поеживаясь от проникшего под футболку ветра, едва заметно улыбается парнишка. --- В смысле? --Ну, хён, у всех есть свои проблемы. У кого-то меньше, у кого-то больше. Мы с тобой, очевидно, из тех, у кого больше. --- Тебе повезло с братом. Если есть ради кого жить, можно со всем справиться. --- Верно. Но не думаю, что это поможет победить рак, — Чонин улыбается через силу, тоскливо так, и отводит взгляд, опираясь предплечьями о холодное железное ограждение, а мурашки бегут по спине. Джисон смотрит не моргая. У каждого своя боль и ноша. Теперь Джисон не хочет на место Чонина, а чувствует себя долбаным нытиком и эгоистом, что вечно ропщет. Но, с другой стороны, разве его проблема стала меньше, если он чувствует боль, равноценную чужой, но эта боль — его, и каждый останется при своём. Так или иначе, каждый из нас участвует в своей войне. Джисон не один такой невезучий. И почему-то от этой мысли ему становится легче. --- Прости, я не знал, да и не думал, что ты… --- А из тебя психолог так себе, — смеётся парнишка. --- Зато я псих что надо, — усмехается Джисон, глядя вслед уходящему парню, и дышит. Дышит летом и молодостью. --- Как тебе ночь? — на Джисона налетает Чан и обнимает его за плечо, крепко сжимая. --- Одна из лучших в моей жизни, — вдыхая сладкий ночной воздух полной грудью, отвечает Джисон, а лёгкая улыбка не сходит с его губ. --- Наконец-то ты улыбаешься, — добродушная улыбка озаряет лицо старшего, и он ведёт Джисона к их столику. В их уютном круге ребята смеются, рассказывают совершенно глупые и оттого такие смешные анекдоты, выпивают всё пиво и съедают все закуски. --- Сыграем в «я никогда не»! — предлагает подвыпивший Чонин, доставая из рюкзака бурбон. --- Тебе не хватило веселья? — посмеивается Чан. --- Давайте! — поддерживает идею наконец расслабившийся в новой компании Ёнбок. Конечно же, в этом не последнюю роль играет выпитый им алкоголь. --- Я начну тогда, — вызывается Чан. --- Я никогда не дрался с одноклассниками. — и весело смотрит на Чонина. --- Эй! — шуточно возмущается мальчишка и делает добрый глоток обжигающей нутро жидкости. --- А если дрался, но били только тебя? — пьяно хихикая, спрашивает Ликс. Джисон и Чан лишь смотрят на него с полным пониманием. --- Пей! Это тоже считается, — разбавляет атмосферу Чонин. --- Теперь я! Ну держитесь! — шуточно угрожает парнишка, стреляя взглядом в смеющегося в кулак брата. --- Я никогда не влюблялся! — восклицает парнишка и довольно зыркает на ребят, ведь уверен, что большинство выпьет. А пьёт только Джисон. --- А ты чего не пьёшь? — спрашивает Джисон спокойно сидящего Чана. Алкоголь развязал язык и стёр рамки приличия. С Ликсом было понятно: не до того ему или он просто не хочет говорить. Не важно, главное, комфорт и непринуждённость игры. --- Потому что не до того было как-то или человека своего не встретил ещё. Не знаю, — добродушно пожимает плечами Бан. --- А ты? — тут же воодушевился Чонин, начиная приставать с расспросами. --- А что я? — не поднимая глаз, усмехается Хан. --- Ничего интересного. --- Ты сейчас встречаешься с ней? --- Что? Нет. Я не шибко везуч в этом, — Джисон опускает взгляд на свои сцепленные в замок руки. Нервничает. --- Жалко, конечно. Ещё раз влюбишься, и тогда точно повезёт, — с улыбкой на лице заверяет его Чонин. --- Давайте играть дальше, — переводит тему Хан, посмеиваясь. --- Я никогда не был в горах. Очевидно, Чан и Чонин выпили. --- Ёнбок, давай ты, — подгоняет парнишку Чонин. --- Эммм… — мямлит, собираясь с мыслями, Ликс. --- Я никогда не воровал яблоки. И вообще не воровал. — И выпивает сам. Секунда молчания, а потом все взорвались смехом и выпили все. --- Как можно никогда не попробовать своровать? — смеясь, спрашивал Чонин. У каждого в детстве был этот грешок, ну, или почти у каждого. Ночь текла медленно, сладко и весело. За игрой наконец-то время ускорилось, и так же незаметно подкрался восход, что окрасил всё ещё не отошедший от ночи небосвод в приятный цвет зрелого апельсина. Парни стояли, опираясь на поручни ограждения крыши, и со счастливыми пьяными улыбками встречали рассвет своей молодости. Внезапно позади послышался звук хлопка, а затем череда фейерверков взорвалась всплеском семицветика, завораживая своим видом. Бан Чан позади довольно улыбался, смотря на абсолютно счастливого брата. --- Кто это там?! — Неожиданный крик с улицы прорывается сквозь треск салюта. Парни напрягаются и замирают, переглядываясь. Джисон слышит, как стучит его собственное сердце где-то в ушах. — Это сторож! Бежим! — реагирует Чан, хватая уже собранный ими рюкзак. --- Надо же, проснулся! — смеётся Чонин и срывается с места, а вслед за ним и Хан с Ликсом. Парни бегут на опережение, чтобы успеть к выходу, но в какой- то момент им приходится разделиться, так как сторожей оказалось двое. Джисон попросту не успевает проскользнуть к двери, посему он забегает в первый попавшийся класс, прячется за учительским столом и, стараясь не дышать, слушает удаляющиеся шаги разъяренного охранника. Адреналин бьёт через край, кровь, кажется, бурлит пуще любой горной реки, а сердце грохочет где-то в глотке от быстрого бега. Но, блин, это того стоило. Джисон в этом уверен, а его алые щеки и улыбка на губах — тому явное подтверждение. Он наконец-то чувствует. Джисон где-то слышал, что чтобы любить человека, не обязательно быть рядом с ним, достаточно лишь смотреть на его фото и знать, что с ним всё хорошо. Но Джисон не знает. Как Минхо пережил его уход? Выбрался ли он из лап охотников? Как он жил? Как умер? Как же долго Хан гнал эти мысли прочь, не давая тем даже зацепиться за подкорку, но, кажется, сейчас пришло время их укоренить, принять и… смириться. Он сможет начать сначала и прожить достойную жизнь в своей эпохе. Может, даже сможет полюбить… снова. В голове возникает образ до невозможности красивого парня с пшеничными волосами, такими манящими глазами, невероятной формы губами, что дарят столь лучезарную улыбку, выдавая горячее сердце своего обладателя, и Джисон понимает раз и навсегда одну-единственную вещь. Полюбить ещё кого-то он не в силах. Весь его ресурс, хоть и имеется избытке — просто бери и принимай — парадоксальным образом уже истрачен, ведь предназначен лишь для той самой единственной души во всей вселенной. Потому что Джисон — хренов однолюб, верящий в искреннюю любовь до гроба. Какая же глупость, в нашем-то мире. Джисон так и продолжил бы тонуть в своих мыслях, но вот звонок на телефоне заставляет его вздрогнуть и покрыться холодным потом подступающей паники. Его же так поймают, мать твою. Хан зло шипит и в спешке старается достать гаджет из заднего кармана джинсов, при этом благополучно ударяется о стол макушкой и снова шипит. С трудом выудив смартфон, он непослушными потными пальцами всё же отключает звук, ставя себе в голове галочку обязательно перезвонить Ликсу и отписаться Чану, как только выберется отсюда. Парень встаёт на ноги, потирает ушибленное место и осматривается: в окна начинает забираться свет восходящего солнца, окрашивая помещение в алый. Красиво. Джисон, совсем потеряв бдительность, смотрит на играющие в догонялки лучики, которые отбиваются от стёкол тех окон, что со стороны коридора, и возвращаются по потолку к окну. Хан, будто котёнок, старается найти источник этой игры света. Вдруг слышатся шаги, и Джисон резко приседает, прижимаясь спиной к стене, прямо под окнами, выходящими в коридор. Он буквально не дышит, сливаясь со стеной, но спустя ровно мгновение Джисону уже совершенно неважно, увидит ли его сторож, потому что он забывает, как дышать. Шаги удаляются, но Хан того более не слышит. В груди горит, а сердце колотится в ушах. Живот скручивает в узел, глаза стекленеют. Он до сих пор не дышит и даже не вспоминает об этом, боится даже моргнуть, не сводя очей со спящего на двух придвинутых друг к другу деревянных стульях возле задних парт парня.