Справляясь с этим (Handling It)

В «Эдеме» сегодня людно, даже больше, чем обычно, вот почему Эндрю оказывается прижатым грудью к барной стойке, а Нила нигде не видно — незнакомцы слишком близко со всех сторон. Слева от него какая-то девушка, от которой пахнет цветочными духами, за его спиной человек, отчаянно нуждающийся в дезодоранте, и, что хуже всего, справа от него высокий лысый мужчина, который не понимает намеков. Эндрю дает множество подсказок. Избегание зрительного контакта не помогло. Попытка отодвинуться и создать между ними больше пространства не сработала. Пристальный взгляд ничего не дал. Следующая подсказка из арсенала Эндрю касается одного из ножей, спрятанных у него в рукаве, и когда парень наклоняется к нему, ухмыляясь, практически искоса глядя на Эндрю, ему не терпится опробовать его. Ножи давненько не затачивались. Возможно, ему придется хорошенько врезать этому парню. — У тебя красивые глаза, — говорит парень. Изо рта у него пахнет пивом и солеными закусками из бара. — Как бы ты назвал этот цвет? Парень протягивает руку и нежно проводит пальцем по предплечью Эндрю. — Нет, — инстинктивно говорит Эндрю, резко отдергивая руку. Мужчина едва моргает. — Нет? Я никогда не слышал о таком цвете, великолепный. Вот, дай-ка я взгляну получше… На этот раз он тянется к подбородку Эндрю, как будто хочет притянуть его лицо ближе. Рука засранца не успевает коснуться кожи Эндрю, как кто-то подносит знакомую серебряную зажигалку zippo к его лицу, заставляя его замереть. Она потертая, на ней выгравирована цифра 03 внутри лисьей лапы, и это по-прежнему вторая самая глупая вещь, на которую Эндрю когда-либо тратил деньги (первая самая глупая вещь — это та, на которой выгравирована цифра 10 и которая лежит в кармане его собственного пиджака). Нил поджигает ее одним движением своего покрытого шрамами большого пальца, и пламя вспыхивает перед (внезапно широко раскрытыми) глазами мудака. Нил, по-видимому, появившийся во вспышке дыма, как какой-то безумный и жестокий ангел-хранитель, встает перед Эндрю, защищая его, и наклоняет голову, с любопытством глядя на парня. — Ты когда-нибудь чувствовал запах горящей плоти? Что? — непринужденно спрашивает Нил, пламя танцует в опасной близости от щеки незнакомца. — Я чувствовал. На самом деле, несколько раз. Это дерьмо будет лезть тебе в нос неделями. — Я просто… — парень вздрагивает, когда Нил слегка водит зажигалкой из стороны в сторону. Он практически косит глазами, пытаясь не отрывать взгляда от пламени, — …проявлял дружелюбие. — Да? — спрашивает Нил. — Ну… если только ты не хочешь, чтобы все закончилось вот этим… Он указывает на свою собственную скулу, на уже заживший, но все еще глубокий шрам, который напоминает о ночи, которую они с Эндрю оба хотели бы забыть. Парень смотрит на нее, затем сглатывает. — Нет. Спасибо. Нил улыбается. Медленная, тревожная улыбка. — Видишь ли, в отличие от тебя, я понимаю, что значит «нет», — он с размаху захлопывает зажигалку, от чего парень подпрыгивает. — К тому же, шрамы на тебе смотрелись бы не так хорошо. У меня достаточно крепкая костная структура, чтобы справиться с этим. — Гребаные психованные придурки, — бормочет парень, прежде чем быстро раствориться в толпе. Нил провожает парня взглядом, а Эндрю пристально смотрит на него — наблюдает, как эта жуткая улыбка превращается в оскал, прежде чем Нил стряхивает ее, вытирает лицо рукой и, наконец, поворачивается к Эндрю с таким видом, будто ничего не произошло. — Шоты? Эндрю молча кивает, а Нил улыбается, на этот раз вполне обычной улыбкой Нила Джостена, и поворачивается к стойке, пытаясь привлечь внимание бармена. Энди ненавидит его. Он также чертовски возбужден. Сегодня они пришли одни. Остальные члены его семьи и старшекурсники заняты каким-то марафоном фильмов ужасов, к которому Эндрю и, к счастью, Нил не проявляли интереса. У Эндрю были планы на вечер получше: сводить Нила к Эдему, хорошенько напиться, затем вернуться домой и выяснить, сколько раз Эндрю сможет прижать Нила к себе губами, прежде чем тот начнет умолять его позволить ему кончить. Сейчас он наблюдает за Нилом, его пальцы все еще теребят зажигалку, пока он ждет, когда бармен нальет им по рюмке; светло-голубые джинсы греховно обтягивают, черная футболка, которую одолжил ему Эндрю, задирается, открывая ямочки у основания позвоночника… У Эндрю другие идеи. Блондин подходит к нему сзади, прижимаясь грудью к спине Нила. Нил не вздрагивает, не кажется удивленным, делает глубокий вдох и расслабляется, слегка поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. — Привет, — тихо говорит Нил, и от всего того яда, который буквально пару минут назад сочился из его голоса, не осталось и следа. — Ты в порядке? Эндрю не отвечает, просто обхватывает руками талию Нила, притягивая его ближе и прижимаясь губами к его шее. Нил слегка вздрагивает в ответ. — Пойдем на танцпол, — говорит Эндрю, касаясь губами его кожи. Нил поворачивается еще немного, чтобы посмотреть на него, и слегка хмурится. — Хм? Эндрю быстро целует Нила в плечо, затем наклоняется и шепчет ему на ухо, чтобы его было слышно сквозь музыку. — Танцпол. Нил замирает, затем полностью разворачивается и кладет руки Эндрю на плечи. Эндрю не ослабляет хватки, просто крепко поглаживает бедра Нила большими пальцами. — Зачем? — Спрашивает Нил. — Мы не танцуем. Это ложь. Эндрю видел, как Нил танцует здесь, когда он достаточно пьян. У него это хорошо получается, даже если он сам так не думает. Атлетичный и элегантный, его шрамы мерцают в свете ламп клуба. Образ танцующего Нила — это регулярное пополнение счета Эндрю. — Если это «нет», скажи «нет». Нил улыбается. — Я всегда говорю «да», помнишь? Эндрю хмуро смотрит на него, затем закатывает глаза, выпуская Нила из своей хватки, но только на то время, чтобы схватить его за запястье и оттащить от бара, оставив их бокалы нетронутыми и неоплаченными. На танцполе так многолюдно, как Эндрю еще никогда не видел. Раньше одного вида такой толпы людей было достаточно, чтобы он запаниковал и убежал — выскочил на улицу за сигаретой, затащил Роланда в подсобку для безумного, отвлекающего внимания перепихона, но теперь, когда голубоглазый согревал его спину, эта дурацкая зажигалка оставляла вмятину, находясь в кармане у Нила, Эндрю не чувствовал угрозы. Во всяком случае, он чувствовал себя бодрым. Впрочем, Нил был наполовину прав. Эндрю не танцует. Не совсем. Но что он может сделать, так это повернуть Нила к себе лицом, подойти ближе (так чертовски близко), положить руки на эту грешную талию, просунуть свое бедро между бедрами Нила и потереться. Нил удивленно ахает, но прижимается к нему, его голова опускается на плечо Эндрю, а руки сжимают рубашку Эндрю сзади, когда они двигаются. — Ебать, — бормочет Нил. — Не совсем, — отвечает Эндрю. — Но, может быть, позже. Нил быстро кивает, поднимает голову, а затем прижимается лбом к лбу Эндрю, глядя ему прямо в глаза, пока их бедра двигаются вместе — ритм любой техно-песни, которая играет, пульсирует в венах Эндрю. — Почему ты угрожал ему? — спрашивает он, когда говорить «ничего» становится слишком сложно. — Ты сказал «нет», — отвечает Нил. — Конечно, я сказал. — Он продолжал. Эндрю замолкает, затем щипает Нила за талию. — Я могу постоять за себя. Нил смеется и в ответ щиплет Эндрю за запястье. — Я знаю это. Но иногда мне нравится держать его в руках, — он прикусывает нижнюю губу, затем сильнее прижимается бедром к бедру Эндрю, демонстративно прилипая к его телу. — Похоже, ты тоже не против, чтобы я этим занялся. Эндрю поджимает губы, раздраженный тем, как сильно тело иногда выдает его. — Заткнись. — Может, мне стоило добавить: «Не трогай мои вещи, я ими не делюсь»? — Заткнись. Заткнись. Эндрю целует его, единственный по-настоящему гарантированный способ остановить рыжего, и Нил немедленно растворяется в поцелуе, приоткрывая губы на выдохе и запуская руки в волосы Эндрю. Это все еще относительно ново; эти публичные демонстрации… Что угодно. Привязанность не всегда кажется самым точным термином. Только не тогда, когда это так горячо и жестко, как в этом поцелуе — зубы, язык и тихие стоны. Но это определенно публичный поцелуй. Эндрю уже привыкает к этому, но Нил, кажется, наслаждается моментами. Все его тело оживает, а глаза загораются, когда Эндрю прикасается к нему или целует в присутствии других людей. Не то чтобы в «Эдеме» их кто-то заметил. Они такие маленькие и незначительные в этой плотной толпе студентов колледжа и двадцатилетних бездельников. Все они были слишком возбуждены, чтобы понимать, где находятся, не говоря уже о том, беспокоиться, что два известных спортсмена колледжа обмениваются слюнями в их присутствии. Это хорошо, потому что с того момента, как Нил щелкнул зажигалкой перед лицом лысого парня, Эндрю изголодался по нему. Голоднее, чем обычно. Он опускает руки к идеальному изгибу задницы Нила и сжимает его. Нил выдыхает прямо в губы Эндрю. — Черт, — бормочет он между кусающими поцелуями. — Эндрю. Эндрю что-то мычит, снова сжимает его задницу, прежде чем его руки поднимаются к поясу джинсов Нила. Он демонстративно дергает за одну из петель своего ремня, и Нил прерывает поцелуй, чтобы перевести дыхание, прежде чем с любопытством взглянуть на Эндрю. — Что ты…? Эндрю отпускает петлю, затем проводит кончиками двух пальцев по джинсам Нила сзади и ухмыляется, когда не ощущает ничего, кроме кожи. — Без нижнего белья? Нил, выглядя взволнованным, качает головой. — Нет. Слишком туго. — Я это вижу. Он скользит пальцами дальше, преодолевая тесную джинсовую ткань, чтобы дотянуться до ягодиц Нила, чувствует его жар, когда Нил вздрагивает, его голова снова опускается на плечо Эндрю. — Господи, малыш… Эндрю делает глубокий вдох. — Не называй меня так на людях. Нил неуверенно смеется. — Ты выбрал странное время, чтобы стесняться. — Я хочу прикоснуться к тебе. — Ты прикасаешься ко мне… Эндрю качает головой, приспосабливаясь так, чтобы он мог опустить пальцы ниже, кончиком указательного пальца дразняще касаясь дырочки Нила. — Здесь. Нил снова вздрагивает, и Эндрю чувствует это подушечкой своего (сухого, слишком сухого) пальца, когда Нил сжимается, как будто его тело пытается втянуть Эндрю внутрь. — Фу-у-ух, — скулит Нил. — Черт… Ванная? — Здесь. — Здесь? — Эхом откликается Нил, затем поднимает голову и оглядывает толпу. — Тут… люди. — Тут много людей, — соглашается Эндрю, затем другой рукой хватает Нила за подбородок, поворачивая его лицо к себе. — Ты уже упоминал об этом. Раньше. Нил вглядывается в его лицо, хмурясь, как будто пытается вспомнить. Эндрю, конечно, помнит. Приглушенный, почти смущенный шепот в постели, когда все расходятся, и тихое похрапывание Кевина убеждают их, что он отключился, как только все разошлись. Нил рассказывает ему, как сильно ему нравится, когда Эндрю прикасается к нему на людях. Как иногда он воображает, что мог бы сделать больше. Попросить Эндрю потрогать его. Облизать его шею. Заставить его кончить. В местах, где их могут застукать. Опасных местах. Местах, которые могут увидеть люди. Яркий румянец на щеках Нила, заметный даже в темноте, подсказал Эндрю, что это была фантазия. Мечта наяву. Желание. Эндрю думает, что, возможно, нужда устала убегать и прятаться. Он отложил их разговор в сторону в тот вечер, засунул одну руку Нилу в трусы, а другой прикрыл ему рот, пытаясь заглушить стоны, но сейчас он снова вспоминает об этом, когда Нил смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Это значит «нет»? — Спрашивает Эндрю. Кажется, это выводит Нила из себя, и он без колебаний качает головой. — Это значит «да». Я… — он сглатывает, явно взволнованный. — Просто… как? Эндрю снова надавливает пальцем, слегка поглаживая, отчего Нил вздрагивает и закрывает глаза. Так не годится. Не совсем. Ему нужна смазка, но у него ее нет, и одной мысли о том, чтобы сейчас остановиться, найти ночную аптеку и испортить этот жаркий, недозволенный момент, почти достаточно, чтобы член Эндрю размяк. Почти. Он вытаскивает руку из-под джинсов Нила, и тот разочарованно вздыхает. — Дрю? — Тс-с-с… Заткнись. Нил хмурится, затем его челюсть отвисает, когда он наблюдает, как Эндрю подносит указательный и средний пальцы ко рту, чтобы пососать их. Он и раньше прикасался ртом к заднице Нила, проникал внутрь языком и заставлял пальцы голубоглазого поджиматься. Он знает вкус этой самой интимной части его тела, и ему это нравится настолько, что он невольно издает тихое «м-м-м», которое, как он надеется, затеряется в шуме клуба. Он проводит языком по пальцам, увлажняя их как можно сильнее, при этом не сводя глаз с Нила. Через несколько мгновений Нил протягивает руку и мягко хватает Эндрю за запястье, чтобы остановить его. Эндрю хмурится, сбитый с толку, прежде чем Нил тянет его — пальцы Эндрю на мгновение выскальзывают из его рта, прежде чем Нил заменяет этот рот своим. Эндрю прикусывает нижнюю губу, изо всех сил стараясь сдержать отчаянный стон; каждая капля крови в его теле приливает прямо к члену, и он чувствует, что становится невероятно твердым. Рот Нила теплый, влажный и мягкий, и к тому времени, когда он вынимает влажные пальцы Эндрю из своего рта, Эндрю уже готов взорваться. Он мычит, грубо притягивает Нила к себе, прижимается бедром к члену Нила, пока тот не начинает стонать от трения. — Поцелуй меня, — выдыхает Нил, и Эндрю подчиняется, запуская обе руки сзади в джинсы Нила. Он неуклюже пытается сухой рукой раздвинуть ягодицы Нила, прежде чем скользнуть влажными пальцами обратно к сердцевине, его указательный палец пульсирует на напряженном кольце мышц, пока колени Нила слегка не подгибаются, и он не издает стон в рот Эндрю. Толпа вокруг них сразу же становится громче и теснее, но Эндрю наслаждается этим, прикусывая нижнюю губу Нила. — Тебе придется кончать быстро. Не хочу, чтобы у нас были неприятности. — Господи… — Нил делает долгий, прерывистый вдох. — Проблем не будет. — Как ты думаешь, он смотрит? — Бормочет Эндрю, впиваясь зубами в челюсть Нила. — Ч-что? — Отвечает Нил, двигая бедрами вперед, прижимаясь к бедру Эндрю, назад, к его пальцам. — Кто? — Парень. Из бара. Эндрю кусает Нила за подбородок, ускоряя короткие, грубые движения, которыми он прижимается к дырочке Нила. Руки Нила опускаются на плечи Эндрю, кончики пальцев сильнее впиваются в его кожу. Завтра на них могут появиться синяки. Эндрю надеется на это. — Мне все равно, — стонет Нил, жарко и громко дыша Эндрю в ухо. — Это так приятно. Они могли бы просто танцевать. Здесь так людно, а они так близко. Двигаясь в такт музыке, они целуют любую кожу, до которой могут дотянуться. Эндрю видел, как многие люди танцуют вот так. Практически сухой трах. Руки Эндрю спрятаны, его пальцы быстрые и целеустремленные. Для внешнего мира они просто танцуют, и Эндрю собирается заставить Нила кончить так сильно, что он увидит звезды. — Я думаю, тебе бы это понравилось, — поддразнивает Эндрю. — Ты пометил свою территорию. Теперь твоя территория — трахать тебя прямо там, где он мог видеть. — Ты не мой… — выдыхает Нил, когда его бедра начинают двигаться в идеальном ритме. — Черт. Ты не моя собственность. Ты никому не принадлежишь. — Это правда? — И это не… это не траханье. Эндрю хмыкает, решив истолковать это как вызов. Он прижимает второй палец к дырочке Нила, чувствует, как он напрягается, затем расслабляется. Чувствует, как пальцы Нила неуверенно сжимают его плечи. Он сжимает палец, оценивая свою готовность, чувствует, как Нил прижимается к нему, податливый, отчаявшийся. Он нажимает кончиком указательного пальца сильнее, чувствует, как податливая мышца расслаблена, и медленно скользит внутрь до первого сустава. Нил прижимается лицом к шее Эндрю и сильно прилипает к его бедру, когда кончает. Это резкий, захватывающий дух оргазм. Эндрю знает, что это много, чувствует, как долго он длится, чувствует, как Нил удивленно ахает от его интенсивности. Эндрю продолжает ласкать его пальцами; медленные, извивающиеся движения. Нежный. Его палец все еще слишком сухой, чтобы трахать его так сильно, как ему хочется. В конце концов он чувствует, как Нил вздрагивает, и замирает, не желая чрезмерно возбуждать его, пока тот сам об этом не попросит. — Малыш, — приглушенно произносит Нил. Он делает глубокий вдох, затем прижимается губами к уху Эндрю, чтобы тот мог его слышать. — Малыш… Черт возьми. Блядь… — Какая мудрость, наркоман, — сухо отвечает Эндрю. — Спасибо, что поделились. Может, мне остановиться? — Нет, — тараторит Нил, затем замолкает, а потом сокрушенно вздыхает: — Да. Просто… медленно. Эндрю кивает, осторожно сгибает палец в последний раз, отчего Нил слегка вздрагивает, прежде чем высвободить его, вынимая обе руки из джинсов рыжего и кладя их ему на поясницу. Кожа Нила горячая и потная, а руки Эндрю кажутся скованными и странными. Он позволяет Нилу обхватить его лицо, притянуть к себе для отчаянного, горячего поцелуя, который напоминает Эндрю, как чертовски сильно ему нужно кончить. Нил тоже это понимает. Он снова целует Эндрю, на этот раз крепко и быстро. — Ты? — Спрашивает он. Эндрю усмехается. — Со всеми этими людьми вокруг? Отвратительно. Я не хочу провести остаток ночи с такой спермой, стекающей по моим бедрам, как у тебя. Нил прищуривается, затем наклоняет голову, пытаясь выровнять дыхание. — Хм… Кстати, об этом. Не хочешь пойти в уборную и привести меня в порядок? — Отсосешь мне, пока мы там будем? — Только попробуй меня остановить. Эндрю закатывает глаза от такой грубости, но блеск в глазах Нила говорит ему, что это будет хороший раз. Он по-настоящему заводит. У него, черт возьми, слезятся глаза. Наконец он отходит от Нила, который слегка спотыкается, но быстро приходит в себя. Эндрю смотрит на своего парня — на его красные, припухшие губы. Волосы слиплись от пота. Спереди на джинсах заметно темное пятно. Смущающий. Отвратительный. Чертовски красивый. Эндрю снимает пиджак и демонстративно прижимает его к промежности Нила. Он понимает намек. — Пошли, — говорит Эндрю, хватает его за руку и тащит сквозь толпу. — Нельзя, чтобы нас с тобой увидели в таком виде. Нил смеется, пожимая ему пальцы, и идет за ним в туалет, как будто пошел бы за Энди куда угодно. Эндрю знает, что так бы и было. Эта дикая гребаная угроза последует за ним в ад.