Золотая сделка

      В Палате Сюаньюань этим днем было очень оживленно. Нельзя было и головы повернуть, чтобы не наткнуться на высших мира сего. Не только тяжесть кошельков держала их на диванах, но и зрелищность предстоящего аукциона.       Посредники палаты объявили еще сезоном ранее: в первый день весны будет выставлен грандиозный товар. Потенциальные покупатели сразу оживились, по крытым золотом заведениям бегали шепотки:       «Наверняка, это что-то безумно редкое! Никогда не слышал таких заведомо великих объявлений.»       «Этому достопочтенному даже артефакт на ум не приходит, который мог бы навести столько шуму. А я ведь сам писал их перечень!»       Глаза собравшихся в зале блестели алчностью, но дальше зала эта атмосфера не распространялась. За дверями все натягивали маски со словами непорочности подобных событий. Все честно и справедливо, чистая выгода и только.       На трибуну, следуя очереди, указанной в списках, выносилось все: от пилюль, превращающих людей в животных, созданных с легкой руки Цзян Си, до брони, выдерживающей хоть натиск Армагеддона.       Когда вторая глава отпустила тележку с выставленным на ней одеянием, заставляющим надевшего его подчиняться воле дарителя, подошла очередь сделки, привлекший сюда на треть больше зрителей.       Двое прислужников Палаты ввезли в зал блок, на котором что-то возвышалось. Даже тихий шепот пропал в ту же секунду. Предмет скрывало шелковое покрывало, мягкими переливами отражающее взгляды толпы.        — Орден Гуюэе является посредником этой сделки, господа. Товар привезен из далеких земель, лучшее качество, — и сдернула покрывало.       На каменной платформе, которую слуги дотащили с трудом, сидел человек. Прикован по рукам и ногам, кандалы, хоть и железные, не издавали ни звука. Вдоль шеи также бежала цепь, но золотая. Украшение. Человек ни жив, ни мертв, темные волосы покрывали всю фигуру так, что даже не скажешь, мужчина это или женщина.        — Труп?.. Живой мертвец? — раздалось с задних мест. Затем послышалось шыканье и тихий шлепок. — Ладно, ладно… Но если я здесь только из-за новомодной служанки…       В свете свечей тело на платформе казалось в разы бледнее, чем обычные люди. До такого могли докатиться и заклинатели темных техник, но все же благородный блеск кожи не мог сравниться даже со снегом и кристаллами.        — Вашему вниманию, господа. Мужчина-демон, в самом расцвете сил. Перед вами один из расы Прекрасных Костяных Бабочек, — вторая глава подошла к мужчине, дернула за длинные волосы.       Всем присутствующим открылось нежное лицо. Пухлые алые губы, выделяющиеся на фоне каштановых глаз, были основной точкой внимания. На бледных щеках блестели золотые дорожки слез, прокладывая путь сквозь пушистые ресницы, очерчивая мягкий скат скул и острый подбородок.        — Высшее качество, — женщина пальцем провела вдоль оголившихся ключиц и выше, к шее. Человек в ее руках даже не дрогнул. Во рту был кляп, но он, казалось, даже не дышал. — По заключению сделки никого не будут интересовать цели и применения товара, господа. Все анонимно, при желании.        — Им ведь уже кто-то пользовался! — донеслось из какого-то угла. — Если нет, так поставьте ему метку, никому не хочется ходить в ношеных ботинках!        — К сожалению, — вторая глава поджала губы. — Это невозможно. Приносим извинения и призываем отказаться от торгов тех, кто пожелает.       Послышался звук отодвигаемых стульев и ломающихся табличек. Всех протестующих провели из зала.        — Итак, Палата Сюаньюань не является первоисточником товара, поэтому возьмёт комиссию в сорок процентов от итоговой цены, — женщина отпустила человека и, отряхнув руки, отошла. — Стартовая цена за Прекрасную Костяную Бабочку — десять миллионов золотых. Господа бессмертные, кто предложит больше?        — Одиннадцать миллионов.        — Пятнадцать миллионов.       Ото всех сторон в сторону платформы полетели новые предложения. Цена на демона скакала то по единицам, то по десяткам миллионов. Некоторые заклинатели недовольно скривились, когда прозвучала цена в двадцать восемь миллионов золотых и уселись по местам. Оживление значительно спало.       Со второго этажа Палаты спустились серебряные таблички от более влиятельных покупателей, долетая сразу в сторону второй главы.        — Самая большая цена сейчас — тридцать пять миллионов. Кто-то даст больше? — она помахала удачливой табличкой, окидывая взглядом зал.        — Тридцать пять миллионов… Этого хватит, чтобы выкупить провинцию Гуюэе! — возмущался кто-то, не собирающийся выворачивать кошелек ради мяса или постельной игрушки.        — Тридцать пять миллионов раз. Тридцать пять миллионов два… — начала outstanding вторая глаза.       Неожиданно перед второй главой проплыла золотая табличка. Со стороны приватной комнаты Ордена Жуфэн. Финальная, она означала пятьдесят миллионов, а эту цену ещё никто не смог перебить.        — Господа, — она подняла табличку вверх. — Кто-то предложит больше?        — Это бесчестно!        — Духовная Школа Жуфэн просто так расстанется с такими деньгами? Ради демона?! А что же делать нам, простым заклинателям?!       Каков же был шок этих самых заклинателей, когда из соседней с Орденом Жуфэн комнаты вылетели две таблички — обе золотые.       Вторая глава сначала даже потерялась, попыталась незаметно вглядеться в шелковую занавеску, но, видимо, у неё ничего не вышло.        — Финальная цена — сто миллионов. Если у кого-то есть возражения, ждем предложений, — когда она замолчала, в зале повисла мертвая тишина.       Как кто-то вообще может так нагло перебить и без того дикое предложение Ордена Жуфэн, так и еще повысить его в два раза, не оставшись с голым местом на улице?! Это же кощунство!       Но никто не высказал и звука. Всем до ужаса хотелось узнать, что же за щеголь сидит по ту стороны занавески. Кого же привлек полумертвый демон? От такого и толку-то нет, если не планируешь сожрать, хотя и мяса маловато будет.        — Кхм, — привлекла внимание вторая глава. — Товар продан. Прошу покупателя проследовать за мной.       И женщина скрылась за синим пологом.       Се Лянь слышал только смесь из окриков, гула и писка в ушах. Железо кандалов давило на тонкую кожу, под ними уже выступили синяки. Его мелко потряхивало, пока платформу не вывезли на сцену. Тут он решил, что лучше будет просто замереть. Ведь, если он прикинется мертвым, его же не купят? Уж лучше вернуться к прежнему хозяину и просто сидеть в клетке, чем вариться в супе или истекать кровью днями напролет в чужой постели.       Вторая глава дёргала его, оглаживала и пыталась презентовать как лучшее, что когда-либо проходило через Палату Сюаньюань, но сам Се Лянь знал, что товар бракованный.       Использованный, измотанный и некрасивый. Хотя другим так вряд ли покажется. Се Лянь знал, что когда-то был в разы красивее. До того, как кто-то, не причастный никаким боком к заклинателям, не замахнулся на лёгкую наживу. Раз самому проку нет, он решил продать.       И купили. Дорого купили.       Дорожки блестящих слез уже подсохли, когда платформу начали увозить за сцену. Нужно было подготовить товар к выдаче. Колесики спотыкались о каждую неровность, камень больно припечатывался к коже. Свет, пробивавшийся через залитые золотом глаза, померк, когда полог закрылся.       А потом Се Лянь услышал недовольный рык, когда на него попытались накинуть покрывало. Словно зверь пришел его растерзать. Из последних сил Се Лянь сжался в попытке исчезнуть от чужих недобрых мыслей, но не удалось. Только звякнули кандалы.       А холодные пальцы коснулись щеки.        — Ш-ш-ш. Не бойся, — прозвучал мягкий баритон. Се Ляня обдало легким цветочным ароматом.       Его не будут вынуждать? Делать что-то прямо сейчас? Неужели, обязательно ждать доставки до покоев, отсрочивая его гибель?       Разве он заслужил? Сделал что-то плохое? Может, это из-за того, что он не защитил одного пьяного мужчину, которого били другие? Неважно, что потом они скооперировались и вместе напали на него, это не стоит внимания. Или из-за того, что он однажды украл булочку? Да, он почти умирал от голода, но ведь так вести себя непозволительно…       Наверное, он сам виноват. Хотя и не выбирал, кем рождаться. Всё-таки несчастье — это судьба.        — Спокойно. Тебя больше никто не тронет, — фраза, разорвавшая его хаотичные мысли.       В секунду стало комфортно, будто он попал в объятия родного человека. Давно он так себя не чувствовал.       Прекрасная костяная бабочка осела на платформе, стукнувшись лбом о вовремя подставленную ладонь.