Золотая сделка

Через бумажные окна пробивался свет, когда Се Лянь тяжело открыл глаза. Чувство довольства сразу же наполнило его до краев от мягкости матраса и отсутствия колющего ветра, бьющего по щекам. Давно он так комфортно не спал. Его мир наполнился счастьем и радостью только от того, что он спал в стенах здания и не холодной земле. Это ведь довольно простые условия, не так ли? Се Лянь поворочался на месте, зарываясь лицом в подушку, но звук открывающейся двери заставил его замереть и поджать ноги ближе. — Хм… — раздалось тихонько от входа в комнату. — Все еще спит? Солнце встало уже уйму времени назад! — недовольством полнился голос, которого Се Лянь идентифицировал как Хэ Сюаня. Он тут же сморгнул дрёму и привстал на кровати, заинтересованно наклоняя голову к плечу. На него тут же уставились два остолбеневших взгляда. — Если разбудишь его ещё раз, я клянусь, что буду прятать тебе под кровать петуха! — сквозь зубы прошипел Хуа Чэн, оперевшись плечом о стену. Его сердце при виде всклокоченного мальчика забилось быстрее, а вверх по шее побежал румянец. На секунду в голове Хуа Чэна промелькнула мысль, Се Лянь был ребенком небожителей, потому что человек не может быть таким очаровательным и прекрасным. Одёрнув себя и переведя дыхание, он сказал: — Но время и правда достаточно позднее, так что тебе пора вставать, — развернувшись к Хэ Сюаню, он вытолкал того за угол под недовольные вопли. Се Лянь недоуменно округлил глаза, но решил, что если его даже пришли будить, то он совсем залежался. Хотя перспектива остаться в такой комфортной кровати до ночи, чтобы и тогда не пришлось с неё вставать, оставалась не менее манящей. Он встал, сложил одеяло и разгладил появившиеся складки на одежде. Эти люди приютили его и накормили, он обязан хотя бы предстать перед ними в хорошем виде. На стуле для одежды Се Лянь нашел ленту для волос, тоже белую, что не странно. Наверное, это причуды Гоучень Шангуна, раз его всего облачают, как на похороны. Быстренько собрав волосы, Се Лянь вышел из комнаты и отправился вперед по коридору, туда, куда его вчера отводил Хуа Чэн. Главный зал в полуденном солнце стал куда более приятен глазам, особенно без мрачных теней по углам. Лучи пробирались через щели в окнах, играя зайчиками на стенах. Они, под силой легкого ветерка, мазнули Се Ляня по щеке, пробежались по носу и скрылись за плечом. Легкое тепло коснулось кожи, а яркий аромат проник в легкие Се Ляня. Его рот тут же наполнился слюной, а глаза забегали по сторонам. Он увидел, что стол накрыт к завтраку, на нем стояли легкие блюда и котелок с ароматной кашей, которая сразу привлекла внимание. Хуа Чэн, стоявший рядом и обернувшийся, поманил Се Ляня за стол, протягивая уже наполненную тарелку и ложку. — Ешь аккуратно, она ещё горячая, — сказал Хуа Чэн и тоже сел напротив, но не стал есть. Только ответил на вопросительный взгляд мальчика: — Я уже ел. Легкие смешинки в уголках его глаз вынудили Се Ляня наклонить голову и чуть ли не с носом залезть в тарелку. Каша оказалась безумно вкусной: молочный привкус мешался со сливочностью масла и солью. Такую кашу Се Лянь не ел давно, со смерти матери. Она готовила не очень вкусно, но всегда безумно старалась, так что Се Ляню, которому еды еле хватало, это казалось пищей богов. Особенной у неё получалась такая рисовая каша с луком, и мама даже не добавляла туда перец, чтобы мягкий вкус оседал на языке до конца дня, до новой тарелки. Се Лянь сглотнул первую порцию, но в горле будто появился комок, не позволявший уплетать завтрак дальше. Он замер, а на корне языка появилась непривычная горечь. Хуа Чэн задумался, а потом увидел, что лицо мальчика подозрительно осунулось, да и ложкой он орудует не так активно. Хуа Чэн наклонил голову, но перед тем, как Се Лянь проморгался, ему показалось, что в его глазах блестит что-то, не очень похожее на слёзы. Будто их залили золотом или серебром. Он не стал ничего говорить, только пододвинул тарелку с фруктами ближе к Се Ляню. Тот благодарно кивнул и улыбнулся, хотя беззаботная атмосфера слегка испарилась. Се Лянь давно не ел фрукты, наверное, с того момента, как добрый старик на окраине города умер, а его дом с грушевыми садами не заняли внуки. Когда он пришел туда в последний раз, чтобы справиться о здоровье дедушки и попросить две-три груши, на него накричали, обозвали голодранцем и попрошайкой. Это правда, что у него нет родителей и он скитается по улицам, но если бы ему отказали, то Се Лянь бы ушел. Но те люди выбрали пустить по его следу свирепую собаку, которая оставила ему шрам от зубов на правой голени. В тот момент, когда Хуа Чэн протянул ему тарелку с фруктами, в числе которых была и груша, Се Лянь почувствовал одновременно ноющую боль и безмерное счастье. Неужели, теперь у него есть тот человек, что даст грушу, а не обругает? И даже не попросит ничего в замен? Хуа Чэн замер, когда яркие янтарные глаза уставились на него с безграничной преданностью и обожанием. У него засосало под ложечкой при виде такого юного, но чрезвычайно покинутого богами мальчика. Почему такие чистые души, как Се Лянь, вынуждены выносить столько тяжестей и страданий на своем веку? Разве не честно было бы свесить это на людей, которые сделали их жизнь такой? В голове Хуа Чэна яростной мыслью забились слова: защитить, спасти, доказать. Защитить чистого ребенка, спасти искалеченного миром мальчика. Доказать ему, что в этой жизни существует счастье, доброта и справедливость, а плохим людям все воздастся. Се Лянь взял с тарелки кусочек персика, обхватил мякоть и слизнул сок, стекающий по губам. Сладость и легкая кислота наполнили его рот, а уголки приподнялись в улыбке. Вкус персика, который принес Хуа Чэн, был немного похож на груши, которыми с Се Лянем делился добрый дедушка с окраины. — Не хочешь прогуляться? — спустя яблоко и пару ягод спросил Хуа Чэн, подперев висок ладонью и лукаво смотря исподлобья. Его чернильные волосы отливали серым в утреннем свете, а ресницы дрожали от мягких порывов ветра. — Хочу, — ответил Се Лянь, тут же подскакивая с места с широкой улыбкой. Он смущенно отряхнул ладони, а потом, чинно сложив руки за спиной, пошел к выходу из дома, изредка оглядываясь на своего попутчика, чтобы сверить путь. Хуа Чэн шел за ним, разглядывая спину мальчика и бледную шею, которую не прикрывали волосы. Разве не должна кожа Се Ляня быть загорелой, если у него не было крыши над головой? Эта бледность не выглядит болезненной, так отчего он не загорает? Хуа Чэн проглотил свои невысказанные вопросы, когда у двери на улицу услышал восхищенный вздох. Там и правда было, чему удивляться. Поместье Гоучень Шангуна было прямо у леса, но сторона, не прилегающая к нему, была вплотную засажена деревьями хайтана. Сейчас как раз шло время цветения, так что земля и дорожки были усеяны лепестками, отливающими нежно-розовым. Се Лянь замер на веранде, его рот был слегка приоткрыт, так что Хуа Чэн прыснул и сказал: — Не зевай, вместе с красотой это приводит и кучу живности. Бабочки, например, пчелы, осы… — Осы? — Се Лянь тут же начал озираться по сторонам, чтобы найти насекомое, но его лицо свело так, что Хуа Чэну стало предельно понятно, какие чувства тот испытывает к подобным существам. — Огромные. С ладонь размером, — раздалось из-за ближайшего дерева. — Меня один раз такая укусила, чуть руки не лишился! — Хэ Сюань кровожадно рассмеялся, выходя из тени деревьев. Се Лянь доверчиво обернулся к Хуа Чэну, на что тот закатил глаза: — Тебе больше заняться нечем, я смотрю? Он появился здесь, а ты как в нос ужаленный трешься рядом, не надоело тебе? Иди займись чем-нибудь, — Хуа Чэн махнул рукой в угол, где стояла метла. — Подмети дорожку. Учитель говорил, что хорошо с выдержкой помогает. Хэ Сюань поморщился, но Хуа Чэн говорил предельно серьёзно, так что он засомневался в том, стоит ли ослушиваться приказа старшего ученика. Все же, постояв с минуту на месте, он горестно вздохнул и поднялся на веранду, забрал метлу и ушел в какой-то дальний угол сада, чтобы спрятаться. Но Хуа Чэн не пальцем деланный, он кивнул Се Ляню и сказал: — Пойдем развлечемся, — как только Хэ Сюань развернулся спиной, на коварном лице тут же расплылась улыбка. Се Лянь заинтересованно раскрыл глаза и быстрым шагом пошел за Хуа Чэном в тот самый угол. Хэ Сюань недовольно возил метлой по земле, не то что не собирая, но разбрасывая лепестки еще дальше. Хуа Чэн с Се Лянем прошли немного дальше и остановились у свободного куска земли. Хуа Чэн подмигнул Се Ляню и начал: — Ты знаешь что-то из боевых искусств? — только в тот момент Се Лянь заметил, что у Хуа Чэна на поясе висел ятаган. Ножны красиво переливались на солнце, а рукоять поблескивала от лучей и яркого взгляда Се Ляня, будто подмигивая ему. Мальчик не мог оторвать глаз от мягких изгибов металла. Витиеватость узоров, резкие скаты огранки и невероятно детальная полировка — все так притягивало внимание, что было бы грешно отвернуться. Перед глазами Се Ляня предстала картина: Хуа Чэн, быстро, но изящно орудующий клинком, который будто стал частью тела хозяина. Движения, рассекающие воздух со свистом, срывающие плоть с костей одним махом. Се Лянь не смог сдержать восторженного вздоха и одновременно завистливого шмыганья. — Нет, — он не знал, почему у него спрашивали об этом, поэтому моментально погрустнел, ведь по сути своей он бесполезный, ничего не умеет, даже драться. — Давай научу, — Хуа Чэн легонько коснулся его макушки, а потом отступил на два шага. Удача или быстрый просчет, но он оказался в полушаге он Хэ Сюаня с метлой в руках. Тот будто нарочно игнорировал парочку, недовольно хмурясь и поджимая губы. Хуа Чэн отложил свой клинок в сторону и развернулся к Се Ляню лицом. — Для успешной защиты нужна внимательность и плавность движений. Но не менее значительны и техника с опытом, — он указал на себя ладонью. — Например мне понадобилось два года для того, чтобы отточить полноценную и непробиваемую защиту, — лицо Се Ляня восхищенно вытянулось, а спина тут же выпрямилась. Хуа Чэн заметил это и прикусил щеку, чтобы не рассмеяться. Сейчас ему нужно было исполнить свой план по издевательству над Хэ Сюанем. Тот уже менее расхлябанно использовал метлу и собрал целых две кучки лепестков, внимательно слушая рассказ Хуа Чэна. Видимо, совсем позабыл, что его этому всему уже учили. — А я буду использовать меч? — глаза Се Ляня засверкали, когда метнулись к ятагану на траве. Хуа Чэн усмехнулся. — Пока нет. Для начала тебе нужно научиться использовать оружие, которые есть у всех. Свое тело, — сказав это, Хуа Чэн развернулся полубоком к Се Ляню и отвел одну ногу назад. Так он оказался прямо напротив двух куч лепестков. — Так вот. Твои движения должны быть быстрыми и резкими, но когда нужно — ты должен двигаться, словно вода, — свои слова Хуа Чэн сопровождал движениями. Один взмах рукой, полкучки разлетелось в разные стороны, но Хэ Сюань еще не повернулся лицом. Второй взмах — первая кучка была разворошена, а Хэ Сюань недовольно скривился. И наконец, третий удар с разворота и мягкий пасс рукой — вторая кучка присоединилась к первой, разметавшись по всей земле. Когда Хэ Сюаня окатило листьями из-под веника, он подозрительно прищурился. Но когда Хуа Чэн закончил движение и очень быстро скользнул по нему глазами, то Хэ Сюань поднял метлу на манер копья и напал на него! — Ты же это специально, да?! — он тыкал в живот Хуа Чэна рукоятью, но все удары проходили мимо, пока Хуа Чэн уклонялся, отводя деревяшку ребром ладони. Озорная улыбка играла на его губах все ярче, как и разгорался игривый задор в глазах Хэ Сюаня. Се Лянь стоял немного поодаль и наблюдал за стремительными движениями парней, сошедшихся в подначивающей битве. Он видел, что нападение Хэ Сюаня было быстрым и резким, ни один нормальный человек не успел бы увернуться, но тем не менее Хуа Чэн спокойно уходил от всех ударов. Легкость и сквозящее спокойствие в его действиях делали эту битву предсказуемо бесконечной. Се Лянь восхищенно наблюдал, стараясь запомнить некоторые движения. Спустя несколько минут, за которые лбы парней даже не покрыть испарина, и их дыхание не сбилось, Се Лянь мог повторить одно нападение Хэ Сюаня и два уклона Хуа Чэна. Хоть его движения и были быстрыми, когда он старался быть похожим на одного из бойцов, но ему не хватало силы, мастерства и отточенности. Это представление продлилось бы до вечера, если бы со стороны веранды не раздался строгий окрик: — Хуа Чэн, Хэ Сюань! Почему вы бездельничаете? Я дал мало работы? — Гоучень Шангун показался из-за угла усадьбы, облаченный в тёмно-синие одежды. Его взгляд был необычаянно холоден, по спине Се Ляня побежали мурашки. - Обращайтесь, в таком случае, я всегда найду новую. Парни тут же замерли, но потом развернулись к учителю лицами, поклонившись. — Учитель, — подал голос Хуа Чэн. — Мы показывали Се Ляню боевые приемы. Гоучень Шангун только в тот момент обратил внимание на мальчика, стоящего в стороне с заинтересованным и сосредоточенным выражением лица. Его взгляд слегка изменился, в глубине зрачков что-то быстро мелькнуло, но он только вздохнул. — Не занимайтесь чушью. Хэ Сюань, мне нужно, чтобы ты сходил на рынок в городе. Забери Се Ляня и проводи в дом, мне нужно побеседовать с Хуа Чэном, — Гоучень глянул на Хуа Чэна так, что Се Лянь начал переживать. Он находился здесь только второй день, возможно, Гоучень, увидев его немощные попытки, передумал брать его к себе? Хэ Сюань кивнул учителю и протянул руку Се Ляню. — Пойдем, — сказал он ему, но Се Лянь недоверчиво покосился на ладонь, поэтому Хэ Сюань просто хмыкнул и потряс ею в воздухе. — Не отставай. Они оба пошли в дом, оставляя Гоучень Шангуна и Хуа Чэна за спиной. Се Лянь чувствовал что-то странное, поднимающееся внутри живота. Это было похоже на то чувство, которое он испытывал, когда убегал от той злой собаки в грушевом саду доброго дедушки. Ладони покрылись холодным потом, а сердце быстро застучало. Хэ Сюань не заметил изменений в поведении мальчика, но проводил его до выделенной комнаты. — Не безобразничай, а то учитель будет тебя ругать, — сказал он напутствие напоследок, чего Се Лянь не ожидал, и ушел. Се Лянь подождал, пока Хэ Сюань войдет в рощу яблонь, чтобы снова выйти из дома. Он тихонько направился к месту, где были оставлены Гоучень Шангун и Хуа Чэн. Легкий ветерок обдувал волосы, а Се Лянь нервно закусил нижнюю губу. Ему нужно было передвигаться как можно тише, остаться на таком расстоянии, чтобы его не заметили. Когда он добрался до последнего угла, за который можно было спрятаться, Се Лянь взволнованно выглянул. Оказалось, что Гоучень Шангун стоит спиной к тому углу, а от Хуа Чэна было видно только уголок одежды. Се Лянь сжал кулаки и начал прислушиваться, опасаясь услышать что-то страшное. — Ты видел, какими глазами он на вас смотрел? — Гоучень Шангун задал Хуа Чэну вопрос, начало которого Се Лянь пропустил. — Учитель, я буду тренировать его по всем стандартом. Клянусь, через три месяца он уже станет мастером, — голос Хуа Чэна звучал умоляюще. — Хорошо, Учитель согласен, — в голосе Гоученя звучала легкая улыбка. — Но Учителю нужно что-то взамен. Думаю, ты понимаешь, что он будет на тебе. Мне достаточно того, что есть, зачем же мне неотполированный камень, когда на моей ладони уже чистый нефрит? — Гоучень Шангун наклонил голову вбок и его густые волосы сползли на одну сторону. Се Лянь услышал тихий, но гулкий звук, будто что-то упало на пол. Еще внимательнее приглядевшись, он поднял брови от удивления. Хуа Чэн упал на колени перед своим учителем. — Я обещаю, что этот мальчишка станет самым талантливым бойцом во всей Поднебесной. Этот ученик прославит Учителя на весь мир, — голос Хуа Чэна странно изменился, он звучал так, будто говорит не с учителем, а со своим Богом. Се Лянь нахмурился, услышав такие нотки подобострастия в обычно спокойном голосе. Если подумать, вчера вечером Хуа Чэн звучал так же и во время ужина с Гоучень Шангуном. Наверное, он просто очень сильно уважает своего учителя? — Если Учитель послушает тебя, но не получит никаких результатов… Что ж, Хуа Чэн, ты знаешь о последствиях, — Гоучень Шангун обошел своего ученика сбоку и встал позади. Тут Се Лянь увидел, что глаза Хуа Чэна выглядели странно, они будто остекленели, но к этому добавлялись еще и крепко сжатые кулаки, спрятанные в рукавах одеяния так, чтобы Гоучень Шангун не мог их заметить. Се Лянь резко вздохнул и вернул взгляд к Гоученю. К счастью, мальчик вспомнил про то, что теперь он стоял к нему лицом в нужный момент, и тот не должен был его заметить, но когда Се Лянь отшатнулся за угол, задерживая дыхание, ему показалось, что яркие глаза смотрели прямо ему в глаза. Се Ляню в один момент стало очень жутко, поэтому он решил вернуться в дом. Склоненная в полном почитании голова Хуа Чэна не покидала подкорки мозга Се Ляня, пока он быстро шел к своей комнате по плохо освещенным коридорам. Когда он вошел, то закрыл за собой дверь и замер в пространстве, прислушиваясь. Холодок до сих пор бегал по коже от холодного голоса Гоучень Шангуна и мертвого тона Хуа Чэна, поэтому Се Лянь поежился и залез под одеяло на кровати. Спать не хотелось, даже дремать не было желания, поэтому Се Лянь просто широко открытыми глазами уставился в потолок. В голове крутились мысли вперемешку от того, какой красивый ятаган у Хуа Чэна и до того, что же будет, если Се Лянь не станет хорошим бойцом. Три месяца ведь так мало, Хуа Чэн сказал, что сам учился только защите целых два года! Так как он должен достичь подобного за три месяца?! Наверное, при очень хороших тренировках и знаниях он все же приблизится к нужному результату, но стать мастером за такой короткий срок без помощи богов невозможно. Се Ляня, пожираемого мыслями и кусающего ребро ладони, прервал стук в дверь. Он не услышал, кто шел, но все же поднялся на кровати. Дверь открылась и в комнату вошел Хуа Чэн. В его руках была большая стопка каких-то книг и свитков. На вопросительный взгляд Се Ляня он пояснил: — Поздравляю. Теперь ты тоже ученик нашего Учителя. Но азы знаний буду давать тебе я, — Хуа Чэн улыбнулся и подмигнул Се Ляню, который сразу почувствовал легкое тепло, расползшееся по щекам и шее. — А что ты принес? — он поднялся, скинув одеяло, и подошёл к Хуа Чэну, чтобы забрать вещи. — Это учебники. Тебе нужно будет прочитать все за три месяца, потом Учитель устроит тебе проверку, после которой решит, будешь ли ты обучаться с нами дальше, — Хуа Чэн передал Се Ляню в руки два свитка, а остальные поставил на пол. — Учти, что тебе нужно быть усердным, — Хуа Чэн присел перед Се Лянем на корточки, заглядывая ему в глаза. — Я поклялся учителю, что сделаю тебя лучшим. — А что, если у меня не получится? — на Се Ляня в секунду обрушилось столько обязанностей, что его внутренности обуял иррациональный страх. Страх провала. — Учитель сказал, что ты знаешь о последствиях, так какие они? — подбородок Се Ляня задрожал, он ужасно не хотел доставлять Хуа Чэну неприятности. — О чем ты? — Хуа Чэн недоуменно приподнял бровь и поднялся в полный рост. — Учитель такого не говорил, но теперь ты будешь обучаться мной. Завтра утром я приду, чтобы забрать тебя, а сейчас можешь почитать книги или заняться чем-нибудь другим, — Хуа Чэн мягко улыбнулся Се Ляню и развернулся к выходу. — Хуа Чэн… — но не успел Се Лянь сказать, как тот поднял палец. — Ох. Я забыл еще кое о чем, — он пошарил рукой в рукавах и протянул шелковую ленту Се Ляню, — Через два месяца будет проведен обряд приема в ученики, так что вот повязка. Нужно будет обязательно прикрыть глаза, — пальцы Хуа Чэна коснулись пальцев Се Ляня, по коже мальчика от ладони вверх будто пробежал легкий разряд. Хуа Чэн кивнул Се Ляню на прощание и вышел, оставив того в молчании и растерянности. Что за обряд, что за реакция его кожи и почему Хуа Чэн сказал, что Учитель не выдвигал никаких условий? Се Лянь ведь всё верно слышал? Липкий комок появился в животе у Се Ляня, смешав в себе подозрение и опасение. Что-то во всей этой ситуации было не так, но он не мог понять что. Разочаровавшись сам в себе, Се Лянь вздохнул и, захватив два свитка, сел на кровать. Еще в восемь лет отец научил его читать, в их доме было около двадцати книг, половину из которых Се Лянь читал сам, а другую половину ему читали родители, так что он мог осилить и сложные трактаты трактаты. В начале обоих было написано «Ведение боя», но части отличались. Первая и вторая. Се Лянь оперся о стену и принялся читать: «Бой — сложная наука, сочетающая в себе множество граней существования и переживания человеческих жизней, ведь по одну сторону клинка находиться жизнь, а по другую смерть. Так что каждый воин волен выбирать, на какую сторону ему встать…» Первая книга оказалась немного замудренной, но очень познавательной и детальной. К вечеру Се Лянь добрался от философии и высказываниям мыслителей до первых тактик. За этим прошел весь день, страница перелистывалась за страницей, только когда солнце окончательно село, Се Лянь отложил первый дочитанный свиток. Он решил, что не будет ужинать, поэтому даже не выходил из комнаты, сразу накрывшись одеялом, проваливаясь в беспокойный сон, полный сцен сражений. Герой защищал свой дом и семью, повергая целые ряды гадких злодеев, а все мирные жители его боготворили. И хотя герой преодолел уйму препятствий и пережил невероятные количества перипетий, но все же сумел остаться хорошим. Ему повезло, ведь это очень сложно. По ту сторону двери Хуа Чэн хотел постучать, чтобы позвать Се Ляня на ужин, но решил не беспокоить и без того взволнованного мальчика, поэтому просто оставил тарелку с кашей на столе в главном зале. Если Се Лянь захочет, то горячая каша будет его ждать.