Вспомнит

      Пара по физике, тема: «Моменты инерции». В аудитории стояла атмосфера абсолютной незаинтересованности. Каждый болтал о своём, лишь единицы молча слушали лекцию. В том числе и Данила Кашин.       Преподаватель – старый седовласый мужчина со странностями. Его стеклянный взгляд в пустоту никогда не переходил в глаза других людей. А постоянные почесывания округлившегося с возрастом и стажем выпивания хмельного живота усиливали отвращение. Напоследок, его любимая фраза: «На пять знает только Бог. Я – твёрдая четыре, парни и моя мама – это три, а вот наши дамы…».       Он рассказывал много чего несуразного, отходящего от темы и, конечно же, сексистского, но студенты давно смирились с его политикой. Если девушка попыталась бы потакать ему в дискуссии о путанах – возможно, старичок мог сжалиться.       Оставалось несколько минут до манящего перерыва, когда можно было вздохнуть над платным обедом в буфете, покурить в отведённом для этого самими учениками месте, а потом отвлечься на всякую ерунду в телефоне.       Данила Кашин – бакалавр, чудом поступивший на бюджет. Он не сильно-то к знаниям и тянулся, эру с СПбГУ запустил ради новых знакомств, которых не последовало. Делать умный вид парень старался по совести, сессию сдавал на четыре, особой популярностью за год с небольшим в институте не обзавелся.       Даня настукивал длинными пальцами по столу в такт секундам до окончания каторги, и ровно, как следовало его расчётам – прозвенел звонок. На других занятиях, преподаватели сами отпускали ребят, когда это нужно или по договорённости, но физик естественно о таком знать не знал.       Всё же вываливаясь из просторного, но такого ненастного помещения, Даня направляется по коридору вперёд. Он всё ещё оглядывается по сторонам, чтобы рассмотреть людей или убедиться, что держит верный путь. Неуверенность в себе и отсутствие знакомых здесь даёт о себе знать.       Парень много раз предпринимал попытки сблизиться с одногруппниками, но ему самому это осточертело, потому что люди, с которыми он заводил диалог — не были его даже потенциальными друзьями, разговор не клеился, а Даня продолжал неловко стоять перед очередным ботаном, несущим какой-то свой бред. Или это были легкомысленные девушки, они настолько отчаялись, что пытались флиртовать с новым знакомым в первые минуты общения. Ему было бы интересно узнать некоторых студентов вне занятий, но насчёт взаимности он утверждать не мог.       Всё же, совсем без друзей Кашин не оставался. С младшей школы у него оставалась лучшая подруга — Лиза Неред и никто не смог бы её заменить. Жаль, конечно, что ребята не смогли поступить хотя бы в один город, но расстояние это лишь очередная проверка на их стойкость, которую не отнять ни у одного, ни у другой. Лиззkа, 14:37. Даня, привет, на выходных приеду к тебе       Студент видит уведомление от подруги и тут же стремится ответить. Он абсолютно не против, чтобы Лиза остановилась у него на день, но кажется, этого слишком мало. Ребята встречаются раз в несколько месяцев, уходят во все тяжкие, а на следующее утро уже нужно собирать вещи, успеть навестить маму и выдвинуться в аэропорт к ночи. Даня до последнего провожал её.       Несколько секунд парень ликует и печатает ответное сообщение. Кашен, 14:38. Оо, милости просим Дам тебе часок дремануть и отправимся в путь Лиззkа, 14:38. Я и без дрёмы отлично справлюсь       Ещё лучше. Друг конечно беспокоится за состояние Неред, но если она так уверена в себе, почему бы и нет. Данила лишь оставляет реакцию и убирает телефон. Нужно заскочить перекурить до начала следующей пары.       Трое популярных за счёт своей репутации парней стояли в табачной конуре без лишнего общества. Когда расслабиться нужно другим — всем всё равно. Но стоит на горизонте появиться знакомым лицам Руслана Тушенцова, Юлия Онешко и Никиты Гридина — хватает одного только: «Разбежались», как никого и близко не остаётся.       Даня никогда ещё не сталкивался с этой компанией лично, в аудитории все сидят смирно и даже не отличаются среди других студентов. Отвечают на семинарах, спокойно слушают лекции, сдают зачёты. Однако именно Руслан очень часто отсутствовал, но ему за это почему-то ничего не было. Может быть, у этих ребят и правда есть какая-то власть.       На самом деле, шайка Тушенцова не были какими-то авторитетами на районе или вымогателями, но они посещали каждый масштабный сбор пьяных юношей и девушек, так называемые вписки. Там парни изрядно выпивали до состояния «в стельку» и творили дичь, жуткую дичь. Разбить нос и рассечь бровь незнакомцу, который в тесном пространстве нечаянно задел твоё плечо? — Запросто, хули. — Отвечал любой из них. Святая троица не была единственным бунтарями в институте, те кому не лень – становились их врагами, но по большей части, всем было либо плевать на деяния ребят, либо они по-настоящему напрягались, когда проходили мимо. Каждая девушка лёгкого поведения знала каждого по холодным взглядам, оскорблениям и пренебрежению. Вероятно, друзьям было просто жаль юных студенток, предлагающих своё тело всем подряд, поэтому они никогда не связывались с такими, но статуса добрых молодцов тоже не носили.       Кашин на подобнох мероприятиях бывает только со сопровождением Неред, которая пить умеет и держит ситуацию в своих руках, когда её товарищ уже ластится к каждой второй девчонке. Некоторые испытывают к нему жалость, кто-то смеётся и снимает, но Лиза в момент вырывает телефон из рук очередной инстаблогерши с тремя подписчиками, чтобы удалить этот ужасающий контент. Девушка ни в коем случае не запрещает Дане напиваться или общаться с кем-то, просто тот навряд ли сам справится, лишь будет потом ныть из-за стыда, увидев свою довольную физиономию в каком-нибудь паблике. Всё же, без Лизы веселье таковым не будет.       — Эй, ты че пришёл то? — Даня заходит в нерабочий мужской туалет, смотрит под ноги, достаёт свою дорогущую пачку Chapman Классик и поднимает голову на звук впереди. Около окна стоят люди, к которым Кашин примыкать не очень то и хотел, но пообщаться, в любом случае было бы неплохо. Спросивший Никита Гридин вскидывает брови, когда незнакомый парень не убежал в страхе за дверь, а начал подходить ближе. Юлик слегка хмыкнул. А Руслану, на удивление, было неинтересно, он лишь один раз глянул мельком на рыжее чудо, сделал какой-то вывод для себя и продолжил разговаривать с Онешко, потягивая вейп. Знакомство с правилами здешних мест могли обойти смелого стороной, что Тушенцов собственноручно мог исправить, подойдя к Кашину ближе.       — Да это, покурить. Нельзя? — Сигарету губами зажимая, спрашивает Данила. Ругаться с амбалами особо не хочется, но чуть-чуть съязвить, чтобы характер показать – нужно. — Тогда не буду. — Самостоятельно отвечая на свой вопрос, парень демонстративно бросает штакет на пол и топчет носком старых, потёртых вансов, превращая палочку с никотином в ошмёток бумаги внутренностями наружу. Идёт ва-банк, когда безмятежно смотрит прямо в глаза всем троим поочерёдно. А в голове проносится цена одной сигареты, которую Даня сам только что уничтожил. Руслан спрыгивает с подоконника.       — Я вижу, ты, крутой сильно, но мне похуй. Не отвлекай нас от культурного времяпрепровождения. — Он приближается к младшему и замечает, что тот чуть выше, буквально на сантиметр, но это всё равно смущает. Даня вытягивается всем телом, всё-таки да, он обгоняет Руслана, что радует, он поджимает и без того тонкие губы, осматривает оппонента, который весь напрягся для внушения своего роста, и выдаёт:       — Вы и культурное времяпрепровождение? Да вам бы сначала социализироваться — Смело заявляет Кашин. Для него, всё происходящее — шутка, которая закончится, хотелось бы, рукопожатием и долгожданным знакомством, мол: «Нормальный ты мужик, меня Руслан зовут». Но с чего бы.       Позади Тушенцова парни молчали как опочившие, не встревая в диалог до самого конца. Когда уже парень собирался ударить нового знакомого. Рука, незаметно для Данилы, вскинулась перед его лицом, он лишь успел повернуть голову параллельно замаху, но в щеку получил.       Кашин слегка покачивается, чувствует металлический привкус на языке и выпаливает:       — Зачем зубы-то мне выбивать? — Его голос абсолютно не дрожит и не раскрывает эмоцию внутри — злость. Он выглядит уверенно, но его руки слегка потряхиваются от зудящей боли.       — Чтоб ватные палочки свои лучше сосал. — А это уже было лишним. Парень часто выкрикивал лозунги, абсолютно неподходящие под атмосферу. Сейчас, он вызывал смех, но глумление над ним наверняка привело бы к ещё одному прямому в челюсть.       Даня хмурит брови и саркастично ухмыляется. Боль в скуле заставляет сжать челюсти, вкус крови остаётся только под языком.       — А тебе че, денег хватает только на жижу со вкусом банана? — Сквозь зубы процедил Даня. Все надежды подружиться, Кашин выбросил за дверь, собственно, как и себя. За ним осталось последнее слово, он вылетел из уборной, сплюнув остатки красноты в раковину. — Недоумки. — Так подумал парень о тех идиотах, которые старались запугать его, но весь самый якобы «разгар», стояли тихо, как вкопанные и даже не подливали масло в огонь.                               ***       Следующая пара — математический анализ, которым Кашин никак не заинтересован. Кончик языка не перестаёт обводить больное место, от чего зуб расшатывается, в конце концов, Даня выплёвывает его в салфетку.       Тушенцов не отводит глаз от мучающегося, изредка усмехается и указывает на него пальцем, чтобы друзья тоже увидели эти страдания. Но никто и не страдал, Руслан так много возомнил о себе, а по итогу просто сэкономил Данины деньги на удаление и так почти мёртвого зуба. Спасибо, короче.       Учебный день заканчивается в семь вечера, студенты со спокойной душой выливаются из здания, впереди два дня выходных. За это время Даня успел бы забыть сегодняшнее происшествие, залакать ранку во рту и вообще хорошо отдохнуть, но это завтра, а «сейчас» всё ещё длится.       К парню сзади подходит Руслан, кладёт руку на плечо и кажется уже вровень с Даней, но на это влияют неровности Земли. Кашин тяжело вздыхает, опускает голову и надеется, что от него сейчас отстанут, ничего при этом не возникая.       Тушенцову такая спокойная реакция непонятна, как и рыжему неясно следующее: зачем этот фрик вообще увязался за ним, чтобы что? Поток ненависти друг на друга вылился ещё в середине дня, под конец оба успокоились, Руслан даже перестал обращать на Кашина внимание, но вне института всё же подошёл.       — Че надо тебе, дружище? — Зелёно-голубые глаза смотрят точно под ноги, их обладатель сильно устал. Биполярный Тушенцов бесил своими странностями, сначала вдарил как надо, а оставшийся день – внаглую пялил.       — Раз курить со мной вместе собрался, то почему бы нам и до дома под ручку не ходить? — Старший отрезал, зная, что именно сросит Даня.       — Дядь, ты совсем ебнулся? Ты вместо меня себя по башке стукнул, что аж рассудок потерял? Может ты со своими дружками в жопу ебёшься тоже «под ручку», ежели курите втроём? — Вопросы стрелками мечутся к Руслану не выбивая никакого ответа. Кашин вообще не понимает поведение одногруппника.       — Завали уже, нам просто по пути. — Эти слова Данила пропускает мимо ушей, как и всё то озлобленное, что сейчас услышал Тушенцов. На сегодня хватит.       Скинуть с себя чужую руку, как балласт, конечно хочется, но сил вообще нет. Пары вмяли Кашина в стену, почти так же, как Руслан, но от последнего ещё не удалось сбежать. Ребята идут по аллее, прохожие ничего о них не думают, даже если бы мысль про парней пришла в голову, то только позитивная — «друзья, видимо».       На удивление, как долго бы они не шагали вперёд, пути не собирались расходиться. Руслан уже давно отлип от Дани, облегчив тому жизнь, но они всё ещё были в поле зрения друг друга. Даже в автобусе, Тушенцов не попрощался с Кашиным, сел конечно не рядом, но ехал туда же, куда нужно было последнему. В метро парни сидели друг против друга, Даня даже не знал, что ему думать, возможно, Руслан следует за ним, чтобы убить, слить адрес для своих «спортиков» и тд, но как же он недоумевал, когда в родном дворе, дурной сопровождающий начал идти вперёд точно к нужному подъезду.       Тушенцов весь путь шёл уверенно, зная свой пункт назначения, он тоже не понимал, почему Даня всё ещё рядом. Парень хотел бы насмехнуться над последним ещё раз у института, а потом разойтись, чтобы продолжить работу уже на следующей неделе, но когда оба они оказались перед одинаковым домом — пришло осознание. Руслан слегка напрягся, так как его здесь ожидали свои планы, а Кашин мог всё не просто испортить, а конкретно усугубить и так нелёгкое положение. Лишние глаза, уши и пара здоровых конечностей здесь точно не нужны были.       — Не дай, блять, Бог.       Кашин первый начинает диалог, который в прошлый раз закончился быстро и больше не продолжался всю дорогу до сюда.       — Какого хуя ты к моему подъезду катишь, я тебя в соседях ни разу не видел. — Напряжённо спрашивает Данила из-за спины.       — А, это твой? У меня здесь друг живёт, Илья, выйти сейчас должен, — Такого Кашин всë-таки знал, что слава богу. Но было странно, что ранее Руслана он здесь не видел. Возможно, не обращал внимания. Если Даня в этот момент выдохнул, ибо его не собирались убить около подъезда или что-то в этом роде, то Тушенцов сильнее испугался. Не было бы это всё одной сплошной подставой, пожалуйста.       — Я, вообще, здесь тоже жи… — Какой-то подозрительно дружелюбный и при этом напряжённый Руслан не успевает договорить, как его перебивают:       — Если ты не живёшь со мной на одной лестничной клетке — меня вообще не интересует нахуя ты сюда пришёл. — Агрессивный баритон вылетает из горла, Данила отворяет чипом дверь, даже не оглядываясь назад – хлопает ею.       — Ну и похуй, не под твоим окном пришёл постоять. — Парень кидает уже никому не нужный ответ. — Мудила. — добавляет мысленно, будто бы его ударили в лицо сегодня днём, а потом ещё и увязались хвостом до дома. Руслана немного сбивала эта реально глупая ситуация, но ведь он не ради Дани сюда пришёл. С плеч падает груз спустя несколько секунд, облавы не случилось.       Тем временем, Кашин поднимается по лестнице, лифтов он немного побаивался, особенно тех, что установлены в его доме. Пробегая очередной десяток ступеней, парень смотрит в окно, видит там идиота Руслана, что без своих приятелей вообще не внушал никакого сотрясения в теле, страха и ужаса. — Недалёкий он какой-то. — Думает Даня и поднимается дальше.                               ***       Голодного и уставшего студента встречает пустующая квартира, которая особо не загрязняется, потому что хозяин в ней только ночует. Как бы сильно парень хотел возвращаться домой и как только ступать через порог – к ногам прильнëт любимый кот, или пёс, вообще кто угодно, — Руслан? — Эта мысль пробегает слишком быстро, Даниле становится смешно с неполучившейся, но хорошей шутки, что тот хмыкает самому себе, будто больной.       Чаевничать в одиночестве – самое приятное в сутках рыжего. Он спокойно проводит время в своих мыслях, ни на что не отвлекаясь. На выпавший зуб давно плевать, тёплая жидкость орошила десны. Заваривая четвёртую кружку, Данила внезапно понял, что пить-то он больше особо не хочет, наотдыхался. Вроде вся дума уже лежит по полочкам в огромной библиотеке внутри головы Кашина, значит, нужно отправляться в постельку, такую мягкую и манящую. Уже утром прибудет Лиза, парень обязательно нажалуется ей на негативное знакомство и про все остальные ситуации, несвязанные с Тушенцовым.       Напоследок, Даня проверяет соцсети, прогоняет план на день, гордится и благодарит себя за помытую посуду, ставит телефон на зарядку, и, кидает тяжёлую голову на подушку.                               ***       Руслан мёрзнет на улице, лавочка грозит застуженными органами, поэтому парень переминается с ноги на ногу и ждёт. Очень долго и мучительно.       Никогда никто бы не подумал, что Илья Коряков – обычный студент музыкального училища, может барыжить своими же веществами. Руслан тоже сначала не понял, верить не собирался, но когда сам увидел процесс изготовления и спробовал полученное — пути назад не было. Друг без угрызений совести подсадил Тушенцова на ересь, с которой без чужой помощи не слезть, но ему в целом плевать, что там с кем-то случится, главное — вовремя сплавить приготовленное по завышенной цене, если это очень срочно.       Руслан прекрасно помнит, что привело его к наркотикам уже во второй раз, не от спортивного интереса и хорошей жизни. Flashback       Пятнадцатый день рождения проходит, как и все остальные. Мальчика никогда не поздравляли, не дарили ему подарков, лишь оставляли в полном спокойствим в этот день, чего с головой хватало Тушенцову.       Отчим Сергей прибыл домой слишком рано для него же самого, пока мать отрабатывает вторую ночную смену подряд, мужчина раз в несколько часов посещает пасынка, чтобы тот достал ему ещё денюжку из собственной копилки, пока мужчина сам её не обокрал. Романтические отношения, как таковые, между двумя взрослыми уже давно закончились, когда отчим начал дико выпивать, но женщина не могла прогнать пьяницу из их с сыном жизни. Тот всегда чудом возвращался обратно. В общем, Руслан ещё не успел сделать перечень своих обычных дневных дел, как в простенькую квартиру заваливается его «родитель» с жутким перегаром, грязными вещами и пустой бутылкой из-под разливного.       — Ну нахуй ты пришёл… — Беззвучно срывается подросток, поднимается со стула и идёт в коридор, встречать папеньку. Тот отвлёк младшего от подготовки к ГИА, которая занимает огромнейшую часть в жизни Руслана. Никто не сможет оплатить ему будущее, а так, хотя бы какая-то подстраховка будет лежать и пылиться в ненужном стеллаже, пока Тушенцов работает совсем не по специальности.       — Ты почему… — Сергей почти падает. — отца не встречаешь, сосунок? — Возмущается слегла седой мужчина. Руслан жопу рвёт за порядок в доме, хорошие оценки и гордость матери, но когда в их уютное гнездышко возвращается это животное – очко от страха сжимается.       — Здесь я. — Сухо отвечает парень, выходя из-за угла. Перечить опасно.       — Ещё раз огрызнешься и получишь по своей сильно красивой шапке. — Всё, мужчина не может устоять на своих двоих, его схватывает Руслан, прижимает к стене и фыркает в лицо.       — Господи, какой ты… Мерзкий. — Старший выдыхает кислый запах в нос Руслана, от чего он сильно кривится и отстраняется, в попытке уйти, но его дёргают за руку и бьют прямо в глаз. Под напором неустойчивого отчима, который пару раз уже наваливался на пасынка всем телом, тот лишь молится про себя, чтобы это закончилось, сам отвешивает Сергею несколько крепких ударов, но они не приводят буйного в чувства, он только сильнее бьёт.       Сдавшись, Руслан зарывается в свои руки, чтобы больше не прилетало в голову, но теперь начало доставаться животу. Через некоторое время, насладившись болезненными и жалобными всхлипами подростка, мужчина останавливается, достаёт из кармана чужой куртки купюру и покидает квартиру. Мальчишка остаётся на полу в собственной крови изо рта и в слезах. Так больше не могло продолжаться.       Мама прекрасно знает, что за побои здесь происходят, она испытывает их на собственной шкуре, но защитить себя и ребёнка, как следует, не может. Тушенцову младшему кажется, что его жизнь погрязла в черноте, из которой он никогда не выберется, не отмоется, не залечит раны от этой густой субстанции вперемешку с пивом и грязью. Поэтому, в одурманенную ужасом голову, приходит идея, попробовать то, чем друг Илья хвастается уже несколько месяцев. Может доза будет слишком большой и Руслан сможет наконец покинуть этот мир.       Парень умывает избитое, заплывшее лицо водой, натягивает обчищенную его отчимом куртку и выбегает на улицу. В доме через детскую площадку живёт его знакомый, Тушенцов врывается туда без приглашения, знает, что у того никогда нет родителей поблизости.       Разговор получается сумбурным, и вот, несколько белых дорожек уже идеально сформированы настоящим профессионалом своего дела, Руслану остаётся лишь усердно это всё убрать своими ноздрями.                               ***       Отношения Руслана и Ильи давно стали чисто потребительскими. Наконец, последний выходит из подъезда и ловит возмущённый взгляд «друга».       — Ебать ты долго… — Тушенцов буквально успел поспать на ледяной лавочке, выслушать недовольство рандомных людей на улице, перетерпеть минусовую температуру и вообще выжить.       — Так че домой к себе не пошёл? — С усмешкой, Илья указывает на дом через детскую площадку, в котором таилось прошлое Руслана.       — Ты издеваешься? — Его там никто не ждёт, после сердечного приступа матери Сергей не появился дома, так как посоедний человек, который почему-то жалел его – умер. Позже Тушенцов младший узнал, что его отчим окочурился от пьянки. Это немного обрадовало. Огорчало другое, даже на безмятежные, тёплые и наконец безопасные для мамы Руслана небеса, пришёл этот монстр, лишь бы идиллию не испортил. Сын часто общается с родительницей, смотря на их единственную совместную фотографию, где маленький Руся сидит на коленях, как казалось, счастливой женщины.       — Заебал ныть, я только тебе могу здесь продавать, поэтому нужно ждать, плка на улице никакого не останется. Ты, кстати, долбоеб, заговорил с моим соседом, так мило вы тут болтали. — Подмигнул. — Давай деньги, потом вознаграждение — Илья протягивает ладонь, зелёные послушно шелестят с чужих пальцев. Да, Коряков настолько зажрался, что начал принимать только баксы.       — А камера домофона тебя не смущает? — С издевательской улыбкой спрашивает Руслан. — И чувак, о котором ты говоришь – мой одногруппник, я ему сегодня зуб выбил и решил до дома проводить в качестве извинений, не думал, что он меня сюда приведёт. — Продолжает также язвительно.       — Нарик, ты вообще страх потерял, а к камере ты сам лицом стоишь.       Тушенцов моментально вжался в промёрзлую землю. Почему-то только сейчас за всё время пришло осознание.       — Да ладно тебе, будто первый день тут. Я сам камерами в этом доме управляю. — Насмехаясь над выражением лица товарища, выпалил Илья, а после подкидкинул пакетик в скотче, как монету. Тушенцов схватил его на лету, попрощался с парнем и ушёл в неизвестном для того направлении.       Выходные Руслана расписаны на трип, передоз и погребение.       Коряков ещё несколько минут мнётся на холоде, выкуривает сигарету и поворачивается к подъезду. В глазах нет прежней искры, дело идёт до ужаса вяло, один только Тушенцов изредка берёт несколько грамм.       Дверь после блондина оглушительно захлопывается.