Рассказ о потерянном солнце.

Руки за спиной повязаны цепями, за локти его грубо держат два стражника, не проявляющих никаких эмоций. Как, собственно, и вор. Он уже почти смирился со своей участью, опустив голову в пол после замеченной виселицы в окне. Сайно со связкой ключей шагает впереди, с пренебрежением оглядывая остальных преступников. Молчаливый знак, что эта участь может ждать и их в скором времени. Другие заключённые, молча наблюдающие за шествием Хайтама, не проявляют никакого интереса к его персоне, также стараясь не пересекаться глазами с Генералом. Кто сидит тут подольше уже совсем опустошён, а недавно прибывшие продолжают обдумывать, в какой момент их жизнь пошла не по плану. Но одна камера всё же заставляет Орла прищурится. Внутри неё сидят печально знаменитые Кэйа и Тарталья, определённо не в восторге от своей участи. Злость закипает в крови преступника и это мгновенно передаётся на лице. Одним рывком он плечом толкает в сторону ничего не ожидающего стражника, которому приходится отпустить его от неожиданности, второй же получает удар лбом о лоб. Не теряя ни секунды, Хайтам перепрыгивает, перетаскивая руки из-за спины вперёд и хватает за воротник бывшего подельника, прижимая лицом прямо к тюремным дверям. — Как вы узнали про него? Отвечай! Быстрее! — Это всё она! Та женщина! Потрёпанный и отчаявшийся пират не вызывает ничего, кроме жалости. — Женщина? Шестерёнки в голове героя крутятся быстро. Матушка Кавеха. Осознание поднимает новую волну переживаний о златовласом юноше. Будучи в этих размышлениях, он совершенно не замечает подходящих к нему позади стражников. Уже ослабленная хватка на бывшем подельнике даёт им легко оторвать его от двери этой камеры, хотя он снова начинает сопротивляться. — Нет, нет, стойте! Вместо двух стражников его держат уже три, окончательно не давая возможности как-либо ускользнуть. — Вы не понимаете! Кавех в беде! Его толкают дальше, сдерживая за плечи и голову, игнорируя любые крикливые пререкания и брыкания вора. Сопротивление не прекращается и когда они доходят уже почти до самого выхода на площадь с виселицей, лишь немного успокаивается от нехватки сил. Он тяжело дышит, оглядываясь в поисках чего-либо, что могло бы помочь, но видит лишь грозную спину Генерала и каменные стены. Неожиданно, дверь впереди шествия закрывается, запираемая снаружи. Ступор Махаматры сменяется некоей злостью. Он несколько раз бьёт кулаком по дереву. — Эй, вы там! Окошко на двери, разграниченное прутьями, открывается и перед лицом Сайно предстаёт пьяный бард с довольной улыбкой. — Скажи пароль. — Чего? — Не тот. — Я сказал открывайте! — Вообще не тот! – издеваясь, тянет Венти, то открывая, то закрывая окошечко перед лицом Сайно. — Я считаю до трёх! Раз! Окошко на двери закрывается, но никакого копошения с обратной стороны не слышится. — Два! Всё ещё тишина. — Три! Боковая дверь, ведущая в абсолютно другую часть замка распахивается, и из неё появляется самурай. Ничего не ожидающие стражники, абсолютно не готовые к сражению, оказываются отключены из сознания сковородкой в руках неожиданного гостя довольно быстро. Шокированный Хайтам не успевает и слова молвить, как клинок в руках Кадзухи рубит его кандалы. Задняя дверь, из которой привели преступника, начинает трещать от подкрепления, пытающегося пробить себе проход, поэтому самурай хватает героя за локоть, утаскивая в коридор. — Сковородка – оружие свободы! — Беги быстрее, Орёл! Сзади доносятся крики разных стражников, но постепенно заглушаются. Видимо, банда из “Доли Ангелов” хорошо справляется со своей задачей. Хотя, недостаточно. Преступники выбегают прямо на главную площадь с виселицей, догоняемые сзади ещё парочкой бандитских персон. С разных стен замка по лестницам прямо к ним спускаются рыцари, загоняя в ловушку своими криками и лязганьем метала. Хайтама, пребывающего в ступоре, кто-то хватает за плечи, быстро перемещая на место рядом. — Голову вжал! Невольно, но вор подчиняется приказному тону знакомого голоса бармена Дилюка. — Голову вжал. — Челюсть закрыл! — Челюсть закрыл. — И присел! — И присел.. Зачем мне… Не успевает герой закончить вопрос, как самодельная катапульта из телеги, отправляет его прямо в воздух, в полёт за стены башни. Отчаянно выкрикивая концовку своего предложения, Орёл уже почти не надеется на какой-то хороший исход, – если он вообще на что-то надеется, сейчас как-то и не до таких лишних мыслей, – но приземляется прямо в копну сена за воротами в опасной близости к деревьям. Откашливаясь от попавших в рот кусков травы и на коленях вылезая из копны, он видит перед своими глазами Генерала. — Сайно? Голова поворачивается обратно к стенам крепости, мысли всё ещё вертятся вокруг последних происшествий. Его знакомых сейчас ловит стража, и они определённо были готовы к такому, но всё равно все пошли. Ради Кавеха. — Это ты их привёл? Это был план? — Именно. Довольный Сайно с лёгкой улыбкой уже выглядит менее устрашающе, чем ранее утром. Лицо преступника проясняется искренней благодарностью, что было второй редкой эмоцией после улыбки Генерала в их компании. — Спасибо! — Да что ты. — Нет, правда, спасибо! – рука ложится на сердце, а после и поверх ладони Махаматры, который помогает подняться с земли на ноги. – Знаешь, кажется раньше мы не понимали друг друга. А на самом деле… Осуждающий взгляд генерала прерывает монолог Орла без лишних слов. — Да, ты прав, это ждёт! Где конь?

***

Ветки бьют по лицу, но сейчас это совершенно не имеет значения. Пролетая через каменное ущелье и останавливаясь напротив башни, Хайтам ловко спрыгивает со скакуна. Он тяжело дышит, но не теряет скорости. — Кавех! – ладони складываются во что-то наподобие усилителя звука у рта. – Кавех, сбрось свои волосы! Глухая тишина из башни встречает его в ответ. Преступник подбегает ближе и уже начинает карабкаться, подбирая камни под руку, как вдруг ставни окна со скрипом открываются. Прямо к земле летит копна волос, за которую Орёл и хватается, с тяжёлыми вздохами вскарабкиваясь наверх. Руки цепляются за подоконник, подтягивая тело к тому, чтобы попасть во внутрь. — Кавех! Я боялся, что не найду тебя! Но, попадая внутрь башни, он видит совсем не ту картину, что ожидал перед собой. Златовласый, скованный цепями по рукам за спиной, отчаянно рвётся к нему. Его рот закрыт повязкой, а в глазах читается искренний ужас. Он что-то кричит, но всё глушится о ткань. Не успевая и шагу сделать с места, Хайтам ощущает у себя в боку острую режущую боль. Руки хватаются за поражённое ножом место, лицо морщится от боли. Ноги не держат и Орёл падает на пол. Над его страдающим силуэтом стоит Дори с окровавленным лезвием. — Вот, что ты наделал, Кавех! – упрекающим тоном, говорит она, пока мальчик кричит и лязгает кандалами. – Но не бойся. Наша тайна, умрёт вместе с ним. Женщина обходит валяющуюся на полу фигуру Хайтама. Она продолжает говорить, но юноша совершенно её не слушает. Всё внимание злвтовласого зациклено на страдающем возлюбленном. Она снимает его цепь с привязи, на что парень без секундной мысли несётся к вору, но мгновенно же натягивает её руками, сопротивляясь напору Кавеха. Она пытается оттащить его назад, но активность мальчика ей мешает. Мехрак, дергающий за юбку, тоже, но он быстро оказывается откинут в стену. — Кавех, хватит! Упорные попытки венчаются неким успехом и ей удаётся подвинуть Кавеха ближе к себе. — Перестань! Не пытайся бороться со мной! Уставший голос срывается. Как и повязка со рта мальчика, дающая волю его охрипшему голосу. — Нет! Не перестану! Каждую минуту, пока я жив, я буду бороться! Я никогда не оставлю попыток сбежать от Вас! Он тяжело дышит, давая себе шанс набрать воздуха и сил после такого сопротивления. Дори слушает его с раздражением, пока мальчик не продолжает. — Но если дадите спасти его, я пойду! Стонущий сзади Аль-Хайтам, тянет руку к златовласому, упрашивая его остановиться и не делать этого. Тот его совершенно не слушает. — Обещаю. Я никогда не убегу от вас. Только дайте мне исцелить его, и я останусь с вами. Навсегда, как вы и хотели. Всё снова будет как прежде! – глаза Кавеха полны отчаяния и боли. – Я клянусь. Всё, что хотите. Лишь, умоляю, дайте исцелить его…

***

— На случай, если ты задумаешь выследить нас. Рука преступника снова связана цепью, что удерживает его на месте. Он кашляет и шипит от боли, пока Дори отходит в сторону, давая мальчику проход. — Хай... Хайтам! Отчаянным движением, Кавех падает на колени рядом с ним. Ладони ласково берут вора за щёки, убирая волосы с лица. Тот выглядит жутко потрёпанным, лицо скорчено в гримасе боли. Кавех старается осмотреть рану, но получает в ответ болезненный стон. — Прости, прости. Я сейчас всё сделаю, потерпи… Руки собирают волосы, тянутся чтобы приложить их к ране, но Хайтам упорно отталкивает его ладонь. Его движения слабы, но уверенны. — Нет. Кавех, нет… — Обещаю, прошу, проверь мне. – он продолжает нервно бормотать, пока бессильный преступник не теряет желания оттолкнуть его волосы. — Не надо. Они сталкиваются взглядами. У обоих в глазах плещется страх, отчаяние и жуткая боль. Но помимо этого, там есть место и самоотверженной любви. — Ты не должен это делать. — Главное, ты должен жить. — Но ведь для тебя.. это смерть! – речь Хайтама откликается со сдавленным стоном от лишнего телодвижения. Мягкая ладонь гладит его по щеке. — Всё будет хорошо. Кавех шепчет ему. С грустной улыбкой, с погасшими глазами, с очевидным отчаянием. У него ничего не будет хорошо, и он это знает. Ему это “хорошо” и не нужно, если Хайтама сейчас не станет. Вор успокаивается, хотя глаза всё ещё на грани слёз. Дыхание выравнивается. Златовласый уже наклоняется, чтобы приложить свои волосы к чужой ране, но останавливается от мягкого прикосновения преступника к щеке. Он мягко улыбается ему. Хайтам тянется вперёд, к его губам, и Кавех подхватывает его мотив, но в паре сантиметров от его лица, вор делает рывок вперёд и отрезает волосы мальчика осколком разбитого зеркала. Руки тратят всю силу, собранную для этого действия, и он, отключаясь, падает назад. — Хайтам, что ты… – руки нервно хватаются за локоны. С другой части комнаты слышится испуганный вскрик Дори. Её наполненные ужасом глаза наблюдают как вся копна, что разложена по комнате, начинает быстро темнеть. Как мантру бурча что-то себе под нос, она хватает и прижимает к себе волосы, что находит рядом, но прямо в её руках они теряют свою силу. Кожа становится бледнее и тоньше, морщины ежесекундно всё больше покрывают всё её тело. Ранее яркий и сочный цвет волос сменяется на чистую седину. Руки дрожат, из горла вырывается крик полныц отчаяния. Отталкивая всё со своего пути, женщина на дрожащих продвигается к разбитому зеркалу на полу, боясь, что она там можем увидеть. И ничего хорошего в осколках не находит. Продолжая кричать в агонии, она натягивает на голову капюшон, перекрывая себе весь обзор. В попытках сбежать от чужих взглядов, Дори встаёт на ноги, но они её не держат. Спотыкаясь и шатаясь, она выходит к оконному выходу, с которого и выпадает по той же неосторожности. Снаружи недолго слышатся крики боли. Упав на землю, из плаща дамы высыпается лишь пыль, что можно назвать её прахом. Кавех, сидящий с вытянутыми к окну руками, тяжело дышит, отходя от произошедшего на его глазах ужаса. Но быстро его внимание переключается на лежащее рядом тело возлюбленного. Он переворачивает его на спину, хватаясь за голову руками, одной из которых придерживает затылок на весу. — Нет, нет, нет, Хайтам, нет… Преступник не подаёт никаких отчётливых признаков жизни. — Посмотри на меня, посмотри. Я здесь, здесь. – руки нервно убирают пряди волос с родного лица. – Не уходи, только не уходи… В отчаянии, мальчик хватает руку вора и кладёт себе на макушку, начиная напевать знакомую для излечения песню. Но это не работает. Потухшие русые волосы не дарят никакого волшебства. На глаза накатываются слёзы. Огонёк его тлеющей надежды гаснет прямо на глазах. Руки опускаются на лицо Хайтама и водят по нему, гладят щёки, надеятся. Чуда не происходит. Кавех прикладывается лбом к замерзающему лбу возлюбленного. Горькие слёзы сочатся из глаз. Он потерял всё. Дом, первую любовь, будущие надежды. Всё. Сердце разбивается на осколки как зеркало, что отрезало ему волосы. Жалко сердечным осколком нельзя отрезать боль: он сам жжётся и ноет в страданиях. Слёзы капают на лицо Хайтама, тело Кавеха сотрясается над ним в горьких рыданиях. Он поглощён своим горем. Настолько, что даже не замечает, как кожа вора впитывает его слёзы и отзывается горящими огоньками в виде солнца. Ресницы Хайтама слабо подрагивают, когда глаза открываются. Его смутный взгляд видит перед собой скованного страданиями Кавеха. — Золотко. Голова неожиданно поднимается, когда мальчик слышит родной голос. Какая это уже по счёту мысль Хайтама, что глаза златовласого всегда донельзя прекрасны? — Хайтам. — Чего плачешь? Умер кто-то? Привычный странный юмор. Счастливая улыбка расцветает на лице Кавеха. Руки обвиваются вокруг шеи возлюбленного, крепко обнимая его. Радость переполняет мальчика, когда он чувствует как его обнимают в ответ, носом утыкаясь в шею. Они отстраняются друг от друга совсем недалеко. Кавех, чтобы убедиться, что его любимый жив и смотрит на него. Хайтам, чтобы ещё раз полюбоваться видом златовласого. Или уже не златовласого. Переполненный чувствами, Кавех притягивает Хайтама к себе для поцелуя. Вор ничуть не сопротивляется, лишь с нежностью отвечая на энергичную инициативу возлюбленного.