Рассказ о потерянном солнце.

В туманной ночи парусная лодка с одним единственным пассажиром стукается о каменный берег королевства, плесками привлекая внимание стражников, включая Сайно, продолжающего всё это время сидеть на берегу и наблюдать за тихой рекой. Подходящие хранители правопорядка обнаруживают на судне преступника, верёвками привязанного к мачте по рукам и ногам, так ещё и с чем-то блестящим в ладонях. — Смотри… Корона! — Кавех... – пробуждающийся после сильного удара по голове Хайтам, донельзя быстро приходит в себя, выпутываясь из слабых узлов и мотая головой из стороны в сторону, – Кавех. Кавех! Шумящие доспехами стражники, вытаскивают отчаянно брыкающегося вора из лодки. В ночи, они насильно ведут его к воротам замка. Тихая туманная улица разбавляется клацаньем доспехов и криками Молодого Орла, что упрашивает выпустить его и всё повторяет одно и то же имя. Наблюдающий за картиной с ближайшего причала, Сайно понимает, что это не самый хороший знак.

***

— Вот так, – расплетая последний узел косы златовласого, утверждает Дори, – и ничего не было! Вальяжно поднимаясь с кровати, матушка упорно игнорирует опечаленный вид мальчика, что всё время расплетения волос просто сверлит дыры в полу. — Готовься к ужину, цветочек, у нас ореховый суп. Остановившись в проходе, дама сладко пропевает последнее слово, надеясь заинтересовать Кавеха. Но перед глазами видит ту же обездвиженную скульптуру, что сгорбилась и с проигрышем сложила руки. Раз уж любимое блюдо не может воодушевить его, дело крайне плохо. Она тяжело вздыхает, руками удерживая полотна, предназначенные для ограничения прохода в комнату. — Я предупреждала тебя, Кавех. Я говорила тебе, что ждёт там снаружи. Этот мир страшен, алчен, жесток и уродлив. И такой лучик солнца, как ты, они несомненно уничтожат. Привычный напевный тон заменяется на грубое утверждение, ставящее полноценную точку. Больше мальчик из башни никогда не выйдет, она в жизнь ему не позволит. Шторы закрывают проход, оставляя страдающего Кавеха в одиночестве, что лишь поднимает взгляд вслед, после также быстро его отводя. В ладонях он разворачивает маленький королевский платочек пурпурного цвета с горящим солнцем в центре. Такой родной и полюбившийся за сутки рисунок, что сиял из каждого угла Короны. Мехрак осторожно прижимается к коленям златовласого, предлагая свою молчаливую поддержку, но сейчас и это не может воодушевить Кавеха. Он откидывается на спину, укладываясь на кровати, и прижимает к груди скомканную ткань. Хайтам купил это для него у мальчика с сувенирами, они вместе радостно сравнивали рисунок на полотне с городскими уличными флажками. Сердце предательски ноет, когда Кавех со вздохом вытягивает руки перед собой, снова и снова рассматривая платочек. Но тут ему в глаза бросается странное совпадение: узоры в его комнате во многом переплетаются с видом ранее незнакомого солнца. Юноша нервно присаживается, облокотившись на локти, и глаза вспыхивают. Стая птиц, нарисованная им как знак семьи и верности, превращается в королевское солнце. Узорчатые извивающиеся листья – символ природы, на которую он каждый день смотрел из окна – то же солнце. Даже его улыбающийся автопортрет, что мальчик представлял как выплеск души и желанной свободы, превращается в солнце. Весь потолок над златовласым начинает гореть от количества этих знаков. Но как же так? Он ведь никогда не видел этот символ ровно до вчерашнего дня, с чего это сейчас каждый узор на потолке с ним перекликается? Это не совпадение. Это память. Далёкая-далёкая память о детстве. Об узоре на колыбельной, который висит перед глазами. О расплывчатых силуэтах родителей, что улыбаются и берут на руки, счастливо играясь с носиком, отчего всегда тянуло чихать. Размытые силуэты приобретают очертания в виде фрески, что стоит на главной площади Короны. Вот почему те лица были так знакомы. Вот почему Хайтам сравнил Кавеха с пропавшим принцем. Вот почему диадема, примеряемая мальчиком перед зеркалом, показалась слишком правильной. Память и осознание всего приходят неожиданным и очень сильным ударом по голове. Ноги теряют всю уверенность, становясь донельзя ватными. С резким вздохом, парень делает пару шагов назад, почти что падая, но ударяется об столешницу. Стараясь хоть как-то удержаться на своих двоих, ладони болезненно вцепляются в край стола. — Кавех? Обеспокоенный голос Дори. Дама определённо отчётливо услышала, как стучит и падает мебель в комнате мальчика. Ей не нравятся эти звуки. — Кавех, что там происходит? Тон упрекающий и раздражённый. Юношеский максимализм этого ребёнка доставляет матушке лишние проблемы. Она быстро взбирается по лестнице. — Всё хорошо? Полотна, скрывающий комнату, открываются. Тяжело дыша, в проходе стоит Кавех, держащийся руками за эти же шторы. Его взгляд пуст и направлен в пол, а голос слишком тих, когда тот бормочет что-то себе под нос. Дори недовольно вздыхает, всплёскивая руками. — Говори громче, Кавех. Я ненавижу, когда ты мямлишь. — Я пропавший принц. Пустота в глазах заменяется огнём. Пылающим пламенем, что прожигает даму своей ненавистью и отчуждённостью. — Не так ли, матушка? Ноги приобретают опору, плечи выпрямляются. Мальчик делает атакующий шаг вперёд. — Или как мне Вас лучше называть? Это ставит в ступор Дори. Нацепляя привычную фальшивую улыбку, она отмахивается рукой, приближаясь к златовласому. — О, цветочек, ну что ты такое говоришь? Откуда у тебя такие нелепые мысли? Она напущенно смеётся, размахивая руки, чтобы обнять Кавеха, но тот резко ощетинивается и отталкивает её, делая шаг назад. — Это всё Вы. Это всё Вы! Спорить бесполезно. Он слишком полно понял ситуацию, чтобы была возможность одурманить его разум. — Я лишь хотела уберечь тебя. Остро, как лезвие ножа, это заявление лишь подкрепляет огонь в глазах Кавеха, что надеется услышать правду от этой женщины хоть раз за всё время. Резко и грубо отодвигая её рукой в сторону, мальчик бежит вниз по лестнице, преследуемый сзади. — Кавех. — Я всю жизнь скрывался от мира… — Кавех. — Чтобы никто не мог использовать мою силу… — Кавех! — А скрываться нужно было... от Вас! Стоя у подножия ступеней в оборонительной позе, он тычет пальцем в ту, что уже вряд ли когда-нибудь признает кем-то, более чем уничтожителем. — И куда ты пойдёшь? – решая надавить другой тактикой, начинает Дори. – Ему сейчас не до тебя. Воспоминания о Хайтаме неожиданно приходят в память. Значит, вор не предавал его. Он правда хотел вернуться. Это озаряет Кавеха, заставляя теплеть его сердце, но одновременно с этим кое-что и ранит. Дори подставила Орла. — Что Вы с ним сделали? – скалясь на лёгкую ухмылку женщины, спрашивает мальчик. — Он совершил преступление и его повесят. Страх обволакивает тело златовласого. Прошлая уверенность задета, плечи снова нервно прижимаются к себе. — Нет, только не это.. — Цветочек, всё хорошо, слышишь меня? Теперь всё так, как и должно быть.. – дама кружится возле мальчика, возвращая свой напевный тон. Сыграв на отчаянии, она может привязать его обратно к себе. Так думает она, протягивая руку, чтобы погладить волосы Кавеха. Её ладонь останавливают в воздухе, перехватывая за запястье. — Нет! И мир не такой, как Вы говорили! Рука златовласого сжимает чужую до болезненного вздоха. — И Вы совсем не знаете меня! Женщина пытается вырвать руку из хватки резкими толчками, но это не венчается успехом. — И к моим волосам вы больше никогда не притронетесь! Кавех наконец-то отпускает запястье Дори, отчего она, в моменте выхватывающая руку, под импульсом оступается назад и ударяется спиной и стоящее зеркало. Отражение падает и разбивается на осколки. Тяжело дыша, женщина наблюдает как гордый Кавех поворачивается к ней полубоком и идёт в другую часть комнаты, к оконному выходу. — Хочешь, чтобы я была плохой? Хорошо. Я буду плохой.

***

Куча мыслей беспрепятственным потоком пролетают в голове преступника, когда тот наворачивает круги по своей камере. Цепь на ногах противно звенит, не давая большой свободы действий, но его это сейчас почти не волнует. Его волнует Кавех. Он сердцем чувствует, что с его мальчиком сейчас происходит что-то плохое и это заставляет разрываться от тревоги. Снаружи слышатся шаги, будто кто-то спускается в тюремный подвал и это привлекает внимание вора. Дверь в его камеру открывается и он видит Сайно. Лучи встающего солнца, бьющие по спине Генерала, делают его вид устрашающим, а лицо вообще не предвещает прощения всех преступлений вора. Последняя надежда на то, что его отпустят рушится, когда позади Сайно появляются два стражника, в руках одного из которых ручные кандалы. — Время пришло, Орёл.