Трудности адаптации

      По иронии судьбы всегда происходит то, чего не ожидаешь и не очень-то хочешь. В тот момент, когда Джисон лежал на асфальте, пока с его затылка медленно текла кровь, мимо мог пройти любой человек, даже его отец или преподаватель. Но это оказался именно Хван Хёнджин, и если бы Джисон это увидел, то спрятался бы и сгорел со стыда.       - Эй, Джисон, скорая уже едет, - взволнованно прошептал Хёнджин, ощупывая руками шею в поисках пульса, а после добавил, - знаешь, ты меня так раздражаешь, но не умирай.       Двух парней окружила целая толпа зевак. Люди всегда безразличны к проблемам других, но именно когда не надо, они проявляют нездоровый интерес. Хёнджин даже не запомнил, что рявкнул, но самые любопытные бабушки, стоявшие ближе всего, отступили назад. Кто-то начал ещё раз набирать по телефону номер "скорой помощи", и у парня не было ни сил, ни желания говорить, что врачи уже в пути. Пусть эта толпа делает что хочет, лишь бы отстала от него с Джисоном.       В тот момент в груди что-то очень больно закололо, и появились те чувства, которых раньше не было и вообще не должно было быть. Джисон подпортил ему жизнь. Не сильно, конечно, но подпортил, а теперь Хёнджин сидел перед ним на коленях и следил за пульсом. Это уже похоже на что-то не очень здоровое.       Чтобы отвлечься от самоуничтожающих мыслей, он осмотрел своего одноклассника на предмет травм. Кроме очевидной раны на голове, на шее виднелись следы рук, и лицо казалось заплаканным. Посмотрев чуть ниже, Хёнджин с ужасом понял, что случилось, и стало вдруг ещё страшнее. Серые спортивные штаны были не завязаны и неестественно приспущены. Очевидно, его пытались изнасиловать, и Хёнджин очень надеялся, что этого не произошло. Каким бы неприятным человеком Джисон ни был, он не заслуживал такой жестокости. Он ведь не плохой парень, просто ступил не на ту дорожку, и кто знает, может на то были причины.       Джисон что-то неразборчиво промычал, переворачивая голову на бок, и упёрся щекой в чужую ладонь. Видимо, ему так было удобнее, и впервые за всё время их знакомства, Хёнджин не возражал касанию, подставив руку поближе, чтобы было мягче.       Как раз в тот момент прибыли врачи, и Джисона оперативно увезли. Хёнджин ещё несколько минут просидел на холодном асфальте, смотря на бурые подтёки крови, а после перевёл взгляд на руки, которые тоже были запачканы бордовым. Он бы, возможно, просидел ещё дольше, если бы не приехала полиция. Его тут же обступили со всех сторон полицейские, и выглядели они не очень дружелюбно. Оно и понятно - руки были в крови, взгляд потерянный, тело дрожало.       Несколько часов в участке - последнее, чего хотел Хёнджин в свой выходной, но он ни капли не жалел о том, что оказался рядом в тот момент. Хотя во время допроса, признаться, жалел, потому что это был ужасный процесс. Но Джисону в любом случае было куда хуже, поэтому приходилось терпеть и идти на сотрудничество со следствием, пока сам Джисон не пришёл в себя.       Как только Хёнджина отпустили, он виновато посмотрел в глаза родителей, которых вызвали для присутствия во время допроса. Но те ничего не сказали, понимая ситуацию.       Уже была поздняя ночь, когда они ехали домой, но Хёнджин совсем не хотел спать. Его всё время возвращало в тот самый момент, когда он увидел лежащего на земле Джисона, и сердце будто замедлилось. Всё было как в замедленной съёмке, было страшно, было только желание помочь. Наверное, Хёнджин бы подбежал к любому, если бы увидел человека без сознания в луже крови, но в момент, когда видишь знакомого, становится по настоящему страшно. Это всё кажется таким далёким и нереальным, но вот оно, совсем рядом.       Может быть Хёнджин действительно был мазохистом, но он боялся за Джисона. Он очень боялся. Джисон издевался над ним, устраивал массовый буллинг, чуть ли не ядом плевался, а Хёнджин за него боялся.       Но ведь Джисон тоже человек, возможно даже лучше, чем казался. Вспоминался тот момент, когда он кричал что-то в защиту бывших девушек Хёнджина, фактически ругая Хёнджина за такое наплевательское отношение к любви. Это почему-то вызывало улыбку, ведь тогда этот бродячий стереотип гопника стал таким искренним и чутким. Что-то подсказывало, что он не такой плохой парень. Но Хёнджин был уверен, что как только тот поправится, они снова начнут грызть друг другу глотки, и скорее всего сильнее, чем раньше.       Но сможет ли Хёнджин отвечать так же агрессивно, зная, что произошло сегодня? Он буквально держал на руках этого маленького бандита, пытаясь прощупать пульс, борясь за его жизнь. Учёба отошла на второй план, чего никогда прежде не случалось. Единственное, о чём теперь переживал Хёнджин, это о том, чтобы травмы оказались не такими серьёзными, как выглядели.       На следующий день Джисон не пришёл на занятия. И это неудивительно, учитывая, что случилось, но в душе будто заскрёбся червячок, пытаясь прогрызть сердце и мозг. В голове крутилось назойливой пластинкой "всё будет хорошо". Но так ли это?       Через день Джисона снова не было, и это уже начинало настораживать так сильно, что руки немели. Никто из его класса не знал, что произошло, да никого это и не заботило. Джисон часто прогуливал занятия, иногда не появляясь в школе несколько дней, и только Хёнджин боялся. Но вот он услышал странный шёпот, и обычно это его не особо интересовало, но он понял, что речь зашла о Джисоне, и сразу появился интерес. Хёнджин всё списывал на то, что переживал о его здоровье, но почему-то всплывали и весьма странные мысли, которые он сразу же отбрасывал.       - Слышал, что Джисон в больнице? Его, кажется, избили, прикинь?       - Неудивительно, он всегда влипает в такое.       - На этот раз всё серьёзно, я услышал, когда учителя обсуждали что-то.       - Мне то какое дело?       Дальше Хёнджин не слушал, отвлекаясь на конспект в тетради, чтобы хоть как-то заткнуть свои беспорядочные мысли. Ничего нового он не узнал. Да и вообще они правы, не надо было об этом переживать, Джисон всегда был магнитом для неприятностей.       Но всё это не давало покоя, настораживало отсутствие каких-либо новостей и пугало безразличие окружающих. Он по идее тоже должен был быть безразличен, а может быть даже рад тому, что его обидчику плохо. Но что-то неуловимое заставляло переживать это снова и снова. Возможно, это было из-за того, что он увидел всё собственными глазами, и на его психике это отразилось таким образом. По крайней мере, он себе так объяснял свои непонятные эмоции и реакции. Оставалось только дождаться Джисона, чтобы взглянуть на него и окончательно убедиться, что он его так же презирал и ненавидел.       На следующий день Джисон пришёл, однако негативных чувств у Хёнджина не вызвал. Его рука была в гипсе, на голове висела странная повязка, и лёгкая хромота мешала движению. Никто ничего не понимал, и вокруг него быстро налетели одноклассники, которым ещё вчера было всё равно на него. Сынмин что-то спросил, и Хёнджин ответил на автомате, разглядывая вновь прибывшего одноклассника. Тот выглядел довольно свежим и бодрым, как и всегда, будто не было ни гипса, ни повязки, ни боли, и вообще ничего не случилось. Но если приглядеться, синяки на шее были ещё видны, на губах были трещины, а взгляд казался запуганным. Никто этого, кажется, не замечал. Но и Хёнджину дело никакого не было, так ведь?       Джисон придумал какую-то героическую историю, как спас какую-то девушку, и все поверили. Хёнджин был бы тоже рад поверить в это, но правда ужасала. Все одарили его аплодисментами, пока он добавлял правдоподобные подробности в свою ложь.       - Её прижали прямо между домами, их двое было, - Джисон поморщился, будто и впрямь вспоминал эти события, - как они меня потом отмудохали. Я отбивался, но их двое, понимаете. Девушка убежала сразу же.       Кто-то присвистнул, поощряя поступок Джисона, кто-то ещё раз захлопал, но вскоре толпа рассосалась, дав ему проход. Какая-то девушка, видимо, сильно впечатлённая этим рассказом и проявленной силой, помогла Джисону дойти, придерживая за локоть. По мнению Хёнджина, эта помощь была бесполезной, и девочка просто так глупо пыталась ему понравиться. От этого стало тошно, он ведь ему жизнь спасал, а эта мелкая просто гладила его по локтю. Такое странное чувство несправедливости и гнева возникало у него впервые, и этот факт совсем не радовал, а только добавлял причин для рассуждения.             - Джисон, надо поговорить, - не выдержал Хёнджин, когда тот проходил мимо.       - Что тебе надо? Я пришёл в школу с переломами, а ты снова хочешь что-то устроить? - нахохлился сразу Джисон, словно испуганный побитый котёнок.       - Нет, я просто хотел поговорить, - спокойно ответил Хёнджин без былой враждебности. Сил на это не хватало, да и он действительно не мог быть больше враждебным к этому человеку. По крайней мере, пока что. Хотя бы ненужные переживания пропали, и стало легче дышать, но весь этот ужас всё ещё сидел в голове, и он уверен, у Джисона в голове это обрисовывалось ещё хуже.       - Ну давай, говори быстрее тогда, - у Джисона, казалось, тоже пропал боевой настрой, и взгляд сразу стал таким уставшим, но вроде бы не слишком печальным, и хоть это радовало.       - Я знаю, что произошло. Я был там, - признался Хёнджин, хоть эти слова и было страшно произносить. Надо ли было Джисону вообще об этом знать или он бы прожил без этой информации всю оставшуюся жизнь? А то это выглядело будто запугивание, будто Хёнджин хотел использовать это позже и рассказать всему миру, чтобы сделать больнее. В глазах Джисона читался страх, и это был только второй раз, когда он был похож на живого человека с такими яркими эмоциями, кроме агрессии и раздражения.       - Что ты хочешь от меня? - понизил голос Джисон, пытаясь казаться опаснее, как побитый хищник. Но он боялся, и это было очевидно для такого проницательного человека, как Хёнджин.       - Ничего. Правда ничего, я просто хотел спросить как ты себя чувствуешь.       - Я... нормально, - Джисон замялся, не ожидая такого от этого холодного принца. Хёнджин вдруг оказался таким внимательным и нежным, что стало грустно, что они не могут быть близки.       - Надеюсь, мы ещё поговорим об этом, - подытожил Хёнджин и развернулся, уходя к своему месту. Джисон бы простоял в состоянии шока ещё несколько минут, если бы не осознал, что стоит слишком близко к парте Хёнджина. Пришлось идти, а в голове только множились вопросы, а лоб предательски потел от страха, предвкушения и непонимания. О чём они могли говорить? Ещё несколько дней назад из них сочилась ненависть, которая только у Джисона вызывала неопределённые чувства. А теперь они имели какой-то общий секрет, который тяготил их двоих, и это нельзя было игнорировать.       - Надеюсь, что мы ещё поговорим? Что это было? - с насмешкой спросил один из одноклассников, сидящий неподалёку от Джисона. Они вроде как были приятелями, но сложно было назвать его другом. У Джисона давно не было друзей.       - Не твоё дело, отвянь, - раздражённо прошептал в ответ Джисон, насупившись. Его плечи моментально напряглись, он всегда был готов обороняться.       - Ты теперь с педиками водишься? - загоготал парень чуть ли не на весь класс. Его поддержали смехом ребята из их тесного круга уличных хулиганов. Другие же в презрении и брезгливости поморщили носы, но почти все смотрели теперь на Джисона. Он не растерялся, набрав весь свой подростковый гнев, и повернулся прямо к этому раздражающему парню. В его глазах полыхал огонь, будто частичку его сожгли и растерзали только что.       - Он не педик, а вот насчёт тебя я бы задумался, ублюдок, - бросил Джисон ему прямо в лицо, нависнув грозной тучей сверху. В глазах бедного паренька пробежал ужас, но он попытался дерзко улыбнуться, что вышло просто жалко.       - Так ты теперь тоже из "этих"? - спросил до нелепости наигранно, изображая смелость.       - Ещё слово, и я за себя не ручаюсь, бро, - предостерегающе прошипел Джисон, разминая спину, хоть та и ужасно болела. Кажется, врачи говорили, что там большая гематома от падения на асфальт, но ему вдруг стало так безразлично на это. Он и сам не понял, как из компании этих заносчивых парней перекочевал в одиночки и встал на сторону Хёнджина.       - Я просто говорю как есть, чего закипел, - парень сказал это расслабленно, но его связки были перенапряжены, а бегающий взгляд выдавал его с потрохами. На таких даже время своё было жалко тратить, но Джисон уже не на шутку разошёлся, будучи готовым устроить погром. Хёнджин, наблюдающий за этим со стороны, сначала брезгливо закатил глаза, потом почувствовал благодарность и лёгкое раздражение, но после все чувства затянулись страхом в животе. Он не хотел допустить повторения недавнего инцидента. Может он действительно слишком мягок или Джисон стал ему не так противен, но Хёнджин не смог пересилить здравый смысл. Он тут же вскочил, и когда кулак Джисона уже был закинут для удара, успел перехватить его руку, сжимая изо всех сил.       - Кто, блять, посмел... - начал было говорить Джисон, но резко обернулся и все его внутренности перевернулись, а голова стала моментально пустой, теряя все осмысленные слова. Глаза распахнулись так широко, что это было похоже на безумие, но Хёнджин увидел в них что-то более значимое, правда так и не смог понять что именно.       - Что вы тут устроили?! - раздался грозный голос зашедшей преподавательницы. Это была та самая женщина, что отчитывала Джисона за неподобающее поведение, но пыталась его защищать, и у парня тут же заболело сердце от стыда и переживаний за своё будущее. Он не хотел её подставлять, совсем не хотел. И быть исключённым с позором тоже не хотел, но видимо, такова его судьба.       - Извините, Джисон начал падать, я хотел ему помочь, - пролепетал поспешно Хёнджин, пряча глаза в пол. Все сидели в полной тишине, боялись даже вдохнуть, потому что воздух кипел от собравшегося напряжения. Оправдание максимально неправдоподобное, но учительница приняла его, чтобы не доставлять проблем ни ученикам, ни себе. Она коротко кивнула, а Хёнджин поклонился в благодарности. Джисон стоял бледной статуей, всё ещё переваривая происходящее, но Хёнджин любезно помог ему, схватив за рукав и наклонив вместе с собой в знаке уважения.       - Садитесь, - приказала женщина, и все тут же сели по струнке, будто ожидали расстрел. Но дальше всё пошло спокойно. Неспокойно было только в головах у Джисона и Хёнджина, а ещё немного у того парня, которого только что чуть не избили.       Возможно, и Джисон, и Хёнджин просто спятили, сошли с ума, но оба задавались вопросом "зачем я это делаю для него?" Ещё вчерашние враги сейчас защищали друг друга. Они даже не приятели, и оба были уверены, что никогда ими не станут, но былой вражды не было. Теперь они просто одноклассники? Но эта мысль почему-то вызывала тоску, будто хотелось быть кем-то бо́льшим, чем обычное лицо в толпе. Уж лучше ненавидеть друг друга, чем стать участливыми одноклассниками.       Хёнджин не мог поверить в свои странные мысли, ведь он всегда жил по принципу хороших взаимоотношений. И вот у него появился враг, который подпортил всю картину. Вот вроде они избавились от этой вражды, и это должно было принести облегчение, но вызывало только горькую досаду и обиду, а ещё лёгкую тошноту. Словно это всё было ему необходимо. Не ненависть, а внимание Джисона.       Всё складывалось таким образом, что они станут никем друг для друга, и хотелось уж лучше драться, чем спокойно проходить мимо, не различая лиц в толпе прохожих. Может быть, такая судьба им и была уготована, но Хёнджин готов был идти наперекор судьбе, сам не зная зачем и почему, но ему это было нужно больше воздуха, как что-то само собой разумеющееся, и он не привык сдаваться.