Sibling's Infatuation.

Феликс не удержался и легонько закатил глаза, провожая взглядом крепкую мужскую спину несостоявшегося ухажера, после чего судорожно выдохнул накопившийся в груди воздух. Парень пошевелил пальцами и впился красными ногтями в кожу внутренней стороны ладоней, сдерживая нарастающий внутри него истерический смех. Он с непривычки периодически подправлял накладные светлые волосы, которые в свою очередь аккуратно лежали на спине, и изо всех сил старался не прикусывать и не облизывать губы, чтобы с них не слезла яркая помада. Ему было бы действительно гораздо более весело в окружении наряженных в черти что студентов, среди которых он никого не знал, если бы его друзья не скрылись в неизвестном направлении. В конце концов, несмотря на способность Енбока дать в случае чего отпор, — естественно, не словесно, потому что говорить с людьми в течение этого вечера он не собирался, — в нем все равно присутствовала небольшая опаска по поводу всей этой авантюры, затеянной Минхо-хеном, который наверняка следил за ним со стороны и радостно издевался. Но, каким бы извращенным умом тот не обладал, все в конечном итоге сводилось к Чэвон, его сестре, благодаря которой Ли и попал в такую щекотливую ситуацию. Он почувствовал себя крайне неловко, когда к нему подкатил первый парень, которого австралиец даже пару раз видел в университете на более старших курсах своего факультета. Ему, как обладателю такого низкого тембра голоса, представлялось невозможным отшивать ненужных поклонников вслух, поэтому он, нервно подправив свою темно-алую маску, хлопал длинными, накрашенными ресницами и, скромно потупив взгляд, качал головой в ответ на предложение станцевать. Феликс в такие моменты, видя перед собой смущающихся красивых парней, еле удерживался от того, чтобы нервно смять руками подол своего бордового платья до колен, которое, к счастью, имело так же длинные рукава. Он был человеком открытых взглядов, и для него не было великим препятствием надеть на себя женскую одежду и примерить новую роль. Но, тем не менее, Феликс чувствовал себя не в своей тарелке, наблюдая за другими студентами, которые, кучкуясь в компаниях, весело о чем-то щебетали, такие нарядные и красивые. За целый час с начала этого вечера парень уже испытал несколько мини-инфарктов, когда заинтересовавшиеся им молодые люди, его ровесники, решили подойти к превзошедшему себя Енбоку, который еще до прихода на эту тематическую вечеринку молился на то, что он получит как можно меньше внимания к своей скромной персоне. «Спасибо тебе большое, Чэвон», — саркастически подумал Ли, петляя между людьми и гармонично двигаясь под играющую музыку, вкладывая в свои движения как можно больше плавности и при этом молясь о незаметности. В конце концов, если бы не его дражайшая сестра близнец, которая, к своему великому сожалению, не смогла прийти сюда в связи с другими планами, ноги австралийца не было бы на этой университетской тематической вечеринке, посвященной танцам, на которой тусовались в основном студенты с хореографического, взять того же Минхо-хена, который был старшекурсником этого факультета. Они с Чэвон, чье австралийское имя было Оливия, хоть и были достаточно похожи внешне, будучи близнецами, но сильно различались по своим характерам, из-за чего могли достаточно часто спорить по поводу самых глупых вещей. Например, о той же любви, о теме, которая теперь вызывала у Феликса моментальное подергивание глаза. Он очень сильно дорожил своей сестрой, получал от нее столько же заботы в ответ, но не мог не добавить, что Чэвон была самой первой в списке людей, которые умели раздражать его больше всех. В первую очередь это было из-за парня, в которого Оливия была просто по уши влюблена, и в какой-то степени именно из-за ее глупой влюбленности Феликс и оказался наряженным в красивый, но непривычный женский образ.

***

Меньше недели назад в вечер замечательнейшей субботы они общей компанией друзей собрались в квартире близнецов Ли, впервые за продолжительное время купив для себя спиртное. Во время очередного просмотра серии фильмов Марвел, начиная с Железного человека, вместе с заказанной по акции пиццей, ребята, устроившись кто-где, дружно смеялись с уже выученного наизусть фильма и параллельно обсуждали разные темы, пока разговор не свелся в самую болезненную для Феликса сторону. — Чтобы ты… да сама написала ему? — Джисон недоверчиво фыркнул и закатил глаза, переглянувшись со своим парнем, — да этого никогда не случится, пока ты не возьмешь свои яйца в кулак. — Так у меня их и нет! — проворчала Чэвон, вливая в себя очередную порцию колы и игнорируя спиртное. — Так отрасти их, — глубокомысленно вставил Чанбин, но остался неуслышанным. — Вот в том то и дело. Их у тебя нет, — глубокомысленно начал Джисон, — поэтому ты и не напишешь. Я уже просто молчу про подойти к нему и заговорить, что-то просто так спросить. — Ой, заткнись, — проворчала девушка и повернула голову в сторону своего брата. Енбок туманными глазами поочередно сканировал обоих пьяным изучающим взглядом, не отрывая от рта стакан с соджу. Легкомысленные думы вертелись в его голове, и он не особо понимал сути спора своей сестры и Джисона. Он лишь непонимающе кивнул ей, заметив ее недовольное лицо. — Где твоя поддержка? Ты должен был сказать ему, что веришь в меня и мои силы! — Ничего я никому не должен, — Ли положил пустую посуду на туалетный столик, тихо икнув, — ты страдаешь по нему уже с начала второго курса. Ой, нет, поправка, страдаю тут только я! Оливия открыла и закрыла рот от возмущения и посмотрела на Чанбина, ища в нем какую-то поддержку, которую… не нашла, потому что тот согласно закивал и с сочувствием смотрел на своего лучшего друга, ее брата, который нагло ухмылялся. — Эй! Где ты это страдаешь?! — Я еще ни разу на моей памяти не ныл тебе из-за безответных чувств! — возразил австралиец. — У тебя еще не было безответных чувств! — Неправда! — пьяно воскликнул Феликс и едва осекся от неловкой мысли, что он действительно еще не испытывал подобного любовного разочарования, после чего машинально продолжил, пытаясь скрыть свой конфуз, — и почему это безответных? Ты с ним даже ни разу не заговаривала, чтобы точно утверждать, что у тебя там что-то безответное! Пока не попробуешь, ты и не узнаешь, и твоего Хенджина уведет какая-нибудь другая девушка. Или вообще парень! Кто знает… При последних словах на лице Чэвон отразилась печать истинного отчаяния. — Но я же боюсь, Ликси! Вдруг он меня пошлет. И вообще, — Оливия гордо вздернула нос, — ни одна девушка его не достойна. И ни один парень в том числе! Я его, кстати, ни разу еще в отношениях не видела за этот год, что слежу за ним. — Пусть тогда не достается вообще никому, да? Сестра моя, он может быть вполне скрытным человеком, ты это учла? Вдруг он уже женат и имеет двоих детей, а-ха-ха, — хихикнул Енбок, запрокидывая голову на спинку дивана. На заднем плане Вирджиния Поттс отчитывала Тони Старка. — Не говори глупостей. Он молодой и… да зачем я вообще пытаюсь ответить на твой пьяный бред! — она указала на брата пальцем, — Хенджин в нашем корпусе чуть ли не самая заметная личность, и, если бы он больше, чем несколько раз, был замечен с кем-то в слишком тесных отношениях, об этом бы знал весь университет! — Вот он бедолага… — пробормотал Хан, качая головой и укладывая ее на плечо своего парня. — Если он тебя, как ты говоришь, пошлет, — авторитетно заявил Ли, закидывая ногу на ногу Чанбина, развалившегося сбоку, — значит, он того не стоит, и будет хорошо, что ты вовремя сможешь узнать это. А если ты ему просто не нравишься, то… — Как я могу ему не понравиться? Чанбин, я же хорошенькая? — Оливия переключилась на другого друга, который, судя по выражению лица, уже давно был невосприимчив к ее мытарствам, — нет, я не считаю, что я должна нравиться всем и вся, но ведь со мной многие парни частенько пытаются познакомиться! — Тогда давай, напиши ему! — ответил Чанбин, звонко хлопнув себя по своему колену и по колену Феликса, который тихо шикнул на него, — докажи, что у тебя есть яйца. Сделай это! Девушка неуверенно посмотрела на свой телефон. В ее глазах загорелась странная эмоция. Она поджала губы и стала что-то последовательно набирать, видимо, открывая уже столько раз просмотренный аккаунт Хван Хенджина. — У нее не выйдет, — произнес до этого молчавший голос, — ставлю сто тысяч вон, что она этого не сделает или передумает в последний момент. Минхо слишком долго молчал, пофигистично наблюдая за развернувшимся перед его глазами цирком абсурда, который постепенно переходил черту. — Минхо-хен! Как ты так можешь?! — воскликнула девушка. — Ну, извини, уже столько времени наблюдаю за твоими тяготами. Хенджин, черт подери, никогда не замечал на себе твоих взглядов, а я, хотя вообще к тебе никакого отношения по сути не имею, почему-то замечаю. — Ты тесно дружишь с его одногруппниками и учишься на одном с ними направлении и факультете. Вы, желая того или нет, проводите много времени вместе! — стала ворчать Чэвон, на что Минхо лишь засмеялся. — Я про что и говорю. Этот цирк происходит на моих глазах уже чертову вечность. Хенджин у нас парень заколебавшийся и привыкший к тому, что его вечно кто-то мониторит, он уже даже не смотрит на это. Такова участь талантливого и популярного танцора, выигрывающего во всех конкурсах. — Ого, Минхо-хен кого-то похвалил, — неслышно пробормотал Чанбин. — В первый и последний раз, — на такой же громкости голоса ответил Минхо, — Хенджину только не говори. — Обязательно скажу. Енбок прыснул и хлебнул еще один глоток соджу из стакана, который ему пополнил Со. — Он очень крутой, — мечтательно пробормотала Оливия, видимо, пялясь на его фотографию, потому что слишком внимательно смотрела на дисплей телефона. — Что ж, я же говорю, что это бесполезный спор, — ехидно проговорил Минхо, — Феликс, как ты ее терпишь? — Как-то, к сожалению, приходится. — Эй! Я все еще здесь! — Когда я познакомился с тобой в своей танцевальной студии, а ты пришел к нам подрабатывать, я и подумать тогда не мог, что ненормальная девушка, вечно залипающая на моего тонсэна, это твоя сестра. — Я порой сам не верю, что она моя сестра, — пробормотал упивающийся в стельку Ли, игнорируя ворчливые кривляния Чэвон. — Но я должен отдать тебе должное, — Минхо торжественным тоном заверил скуксившуюся девушку, — ты просто пялишься и ничего более этого не делаешь, не заходишь дальше. Ты намного адекватнее других его фанючек, которые вечно подсовывают ему всякие слащавые открытки в раздевалке, пока он репетирует с группашами. И ладно бы это… Но зачем пытаться спиздить его футболку? Один раз на него вообще устроили засаду, пока он после душа переодевался. — Ты сейчас пытаешься ее смотивировать или, наоборот, переубедить? — не особенно понимал Чанбин, по-прежнему хлопая австралийца по бедру. Последний уже ни на что не реагировал и молча пялился в потолок. Соджу в его стакане снова закончился, а налить еще им обоим было лень. — Как получится, кхм-кхм, — ответил Минхо, — она в любом случае ему сейчас не напишет, даже будучи в дупель пьяной. А она не пьет. Кишка для этого тонка, пф. Оливия еще сильнее нахмурилась, разглядывая хена своего возлюбленного, даже не подозревающего об этом статусе. — Почему это я не смогу? А ты сам не боишься сейчас потерять сто тысяч вон, если я сделаю это, и ты останешься с носом? — Не сможешь, — плавно покачал головой тот, — и, вообще, я подумал, сто тысяч вон предложил я, да и ставка какая-то скучная. Что предложишь ты? Сколько заплатишь, нет, что ты сделаешь, если не сможешь прямо сейчас взять и написать Хенджину: «Привет, Хенджин, ты мне очень нравишься, и я хотела бы познакомиться с тобой поближе?». Джисон убрал голову с плеча Минхо и удивленно присвистнул. — Я не буду идти у тебя на поводу, — огрызнулась девушка, — и даваться на слабо. Я тебя знаю, Минхо-хен, с тобой категорически нельзя спорить! Через какое-то продолжительное время Феликс, вспоминая этот столь судьбоносный легкомысленный вечер, будет весело смеяться и рассказывать об этом с теплой улыбкой, обращенной любимому человеку, находясь в его крепких объятиях. Но не сейчас. Сейчас в эту секунду Ли не думал ни о чем, расслабленно покачивая головой, и просто с грустью смотрел на свою понурую сестру, в первый раз за этот день будто действительно нуждавшуюся в поддержке, которую он, как брат, должен был оказать. — Да ладно тебе, Минхо-хен, Чэвон не настолько слабовольная и вполне может ему написать. Нам следует поверить в ее силы. И кто тянул Енбока за язык, когда этого делать не следовало? — О, в спор подключился младший брат, — старший из фамилии Ли прыснул, — лучше не влезай в это дело, ты все равно мне проиграешь, Феликс. — Не знаю, — честно ответил он, ловя хмурый взгляд сестры, — я чаще всех каждый день слышу восхваляющие оды, посвященные Хван Хенджину уже на протяжении почти полутора лет, и я должен относиться к этому более скептически. Чанбин-а, хватит бить меня по колену, а! — Но ты не видел ее такой, какой видел я, когда Чэвон вместе со многими другими студентами пришла на репетицию студенческой осени. — Ты так говоришь, будто сам не пялился на нашего Джисонни, с которым вы еще даже не встречались тогда! — попыталась найти контраргумент Оливия. — На самом деле, мы с ним встречались с самого начала знакомства, просто он об этом еще не знал! — от того, каким самодовольным и влюбленным тоном Минхо сказал это, при этом нежно посмотрев на улыбающегося ему Хана, Енбоку самому захотелось обрести подобной уверенности в себе. Такое в хозяйстве всегда понадобится. — Девочки, девочки, давайте не будем ссориться, — впервые за долгое время произнес бодрый и совсем трезвый голос человека, который умел пить и не пьянеть, — я из-за вас ничего не слышу. — Уджин-а, не влезай, — хитро оскалился Минхо, — лучше помоги мне освободить нас всех от этой тяжкой ноши. Хватит нам это терпеть, да? — Какой ноши? — не поняла Оливия, и ее уже большую часть времени раздраженное лицо сменило непонимающее выражение, — Уджин-хен, просто продолжай смотреть телевизор, пожалуйста! Кто-то все-таки должен это делать. — Нашей с Феликсом ноши, Уджин-а, не спи, — Ли легонько толкнул Кима, который нервно отшатнулся, не понимая, чего от него в конце концов хотят, — и участвуй в голосовании. Енбок, ты сам заступился сейчас за свою сестру. Ты действительно веришь, что у нее прямо сейчас получится написать Хенджинни признание в любви? Я все еще ставлю на это сто тысяч вон. Могу увеличить ставку, если хотите. Немного протрезвевший австралиец, чувствуя на себе пять пар глаз, не понимал, куда ему смотреть и что говорить. Внезапно за этот долгий вечер внимание принадлежало целиком и полностью ему. — Я обязан отвечать? — пробормотал парень, — и у меня пока нет таких денег для ставки, Минхо-хен. — Я же уже говорил, что денежная ставка — это скучно. Давай просто… исполнишь мое желание? Естественно, если ты действительно веришь в Чэвон. Хотя она и так труханет и не напишет. А если и напишет, то тут же через секунду удалит свое послание, потому что Хенджинни всегда читает свои сообщения и никогда не игнорирует их, если не занят на тех же репетициях. Оливия имела вид человека, готового провалиться сквозь землю. И это, к величайшей глупости Феликса, стало его последней ошибкой, как он подумает через несколько минут, даже не предполагая, что в более далеком будущем будет радоваться произошедшим событиям. — Не знаю, что и сказать, Минхо-хен, но я верю, что Чэвон сильная, даже если это и не касается ее… влюбленности. Она сможет написать ему, но сделает ли это?.. В любом случае, если сравнивать нас, как близнецов, я гораздо трусливее, и именно моя сестра всегда берется за сложные задачи быстрее меня. — Ликси, — тронутая девушка громко вздохнула, — мне очень приятно это слышать. — Феликс, ты должен будешь мне желание, если она не сможет. Хотя, о чем я говорю, господи, она даже не попытается. — Хватит меня принижать, Минхо-хен, — вспылила девушка, — я не до такой степени тряпка, чтобы не… — Так сделай это, блин, — Минхо фыркнул и развалился на своей половине дивана, положив ноги на колени своего парня, который, хоть и начал весь этот разговор, похоже, стал слишком сонным, чтобы вникать в образовавшуюся ситуацию. — И сделаю. Прямо сейчас и сделаю! — телефон, находившийся в ее руках, теперь был включен, а сама Оливия, похоже, открыла личные сообщения и что-то набирала, с каждой секундой делая это все медленнее и сильнее хмурясь, — думаете, я сама не устала от этого?! Ведь вся проблема моя даже не в безответности, а в том, что я боюсь отказа или просто хотя бы попробовать. Я боюсь определенного результата. Я настолько глупо себя веду, вечно раздражая своего брата нытьем по поводу этого парня, но сама не могу сделать абсолютно ни-че-го. Такая беспомощная и жалкая… Феликс теперь смотрел на нее без беспокойства, а с поддержкой и даже показал два больших пальца, когда та, глубоко вздохнув, допечатала свою речь, нажала на «отправить» и гордо показала ребятам экран своего телефона. И там действительно было примерно то, о чем говорил Минхо-хен: скромное признание в симпатии и желание начать общаться. Оливия выглядела по-настоящему могущественной и уверенной в себе женщиной с этим телефоном в руках, когда ребята рассматривали сообщение, а Чанбин одобрительно заулюкал. Минхо, в отличие от всех, выглядел невозмутимо, не как человек, который должен был сто тысяч вон. — Видите, я смогла! — чуть ли не завизжала Чэвон, с гордостью чуть ли не тыкая в лица друзей своим мобильным, сильнее всего, естественно, в Минхо, торжественно двигая бровями. Последний не поменялся в лице и только озадаченно и немного разочарованно, как казалось девушке, смотрел в телефон. Однако, это было не так, и он просто ждал. И дождался. — О, он онлайн! — Минхо мягко улыбнулся, но его улыбка показалась всем, а особенно Чэвон, зловещей. Она тут же повернула гаджет к себе и с ужасом уставилась в дисплей, прикрыв рот рукой. — НЕТ! Енбок разочарованно покачал головой и уткнулся лицом в колени. — НЕ-Е-Е-ЕТ!!! Он знал, что именно сейчас произойдет, из-за чего хотелось зарыть голову в песок от ожидания того, что извращенный мозг Минхо попросит сделать, потому что человеком тот был довольно… изобретательным. — Феликс, ты же не будешь отказываться от своих слов? — вкрадчивый голос не заставил себя ждать, на что парень лишь замычал и поднял голову с колен, — ты так похвально верил в свою сестру, хотя повидал больше всего ее истерик. — Прекрати, Минхо-хен, я все понял, — глубоко вздохнул Ли и улыбнулся Чанбину, потрепавшему его по плечу, — что ты от меня хочешь? Никто уже не смотрел на легшую на пол Оливию, которая держалась за лицо, перед этим откинув от себя телефон с быстро удаленным сообщением. — О-он почт-ти прочита-а-а-а-а-л! — голоса девушки было почти не слышно, он был невнятным, а рот закрыт руками. — Большего от тебя никто ничего и не ожидал, дорогая моя, — гадко, как показалось уже всем, ответил ей Минхо и ухмыльнулся. Уже Феликсу, который, собираясь встать со своего дивана, настороженно замер, — отдуваться то теперь твоему брату. — Мне уже страшно, — буркнул младший Ли и, услышав произнесенное, почувствовал, как его брови непроизвольно поползли вверх, — хочу в туалет. — Ты не планировал идти на ту тематическую танцевальную вечеринку от университета. Но теперь пойдешь. Переодевшись при этом в девушку! — Чего?! — при этих услышанных словах алкогольный дурман насовсем покинул сознание австралийца. — Ты монстр! — воскликнула Оливия, осторожно встав с ковра, — Минхо-хен, это уже откровенный перебор! Я понимаю еще, спорить на деньги, я бы Феликсу даже помогла, но… вот это вот! — она неуверенно развела в воздухе руками. — Я был бы монстром, если бы с самого начала сообщил кое-кому, что за ним сталкерит одна определенная ненормальная. — Ладно, ладно, — Феликс устало вздохнул и встал на ноги, при этом потягиваясь, — сам виноват. Понимал же, что она не сможет этого сделать. Я же из вас лучше всех знаю, насколько она не уверенна, когда это касается парней, которые ей нравятся. Я слишком много поставил на нее, и поэтому буду расплачиваться. — Друг, — Чанбин отлип от его плеча и потрепал по волосам, — в тебе говорит соджу. Завтра ты будешь думать о том, что зря не попытался развязать этот спор, ведь ты формально даже не давал согласия на это, не говорил прямое «Да». А Минхо — просто задница. Упомянутый фыркнул и никак не отреагировал на отсутствие слова «хен», в то время как мигрировавший австралиец не выглядел как человек. — Ой, пофиг, — Енбок зевнул, — говорю же, сам виноват. Только сделайте из меня девушку покрасивее. — Ну, с этим то я справлюсь, — пробормотала Чэвон и шмыгнула носом. Чувствовала она себя из-за произошедшего не слишком хорошо.

***

Феликс справедливо считал себя одним из наитерпеливейших людей на этом свете и обладал ангельским спокойствием. Однако даже ему слушать бесконечное нытье о великолепном и самом красивом Хенджине время от времени становилось невыносимо. Он периодически испытывал романтическую симпатию к людям обоих полов, — даже к Чанбину в самом начале их дружбы, что было смущающим секретом, — умел видеть красоту в других, но никогда не опускался до такого, чтобы пялиться на кого-то двадцать четыре на семь. Каким сумасшедшим нашествием гормонов это должно было быть, чтобы человек поставил кого-то на первое место и вечно листал чужие фотографии в Инстаграме? Енбок в своей жизни, к счастью, с таким еще не сталкивался. И не хотел столкнуться. Актеры и кей-поп исполнители не в счет. — Хенджин красивее любого айдола, — отвечала на подобное Оливия, на секунду отвлекаясь от созерцания смазливой рожи с наверняка кучей использованных фильтров, и снова возвращалась к прежнему занятию. Парень лишь закатывал на это глаза. Опять. И пожимал плечами. Опять. — Но ты только посмотри на него! — периодически начинала говорить она, в то время как Ли тут же отходил от нее куда подальше. Вот только этого ему не хватало. — Чэвон, пожалуйста, убери от меня его рожу. Мне хватает и того, что ты болтаешь о нем двадцать четыре на семь, — Феликс нарочно прикрывал свои глаза и отпихивал от себя телефон с ядовито-розовым чехлом, потому что ему не хотелось в очередной раз ловить неистовый кринж. Сестра настолько часто пыталась показать ему эти идеальные фотографии, что ему казалось, он однажды начнет видеть это лицо во снах. Что, разумеется, было бы невероятным преувеличением, потому что единственное, что он увидел бы, это лишь общий образ, надуманный собственным воображением, потому что Енбок всегда небрежно отмахивался от Оливии и ее телефона, как от назойливой мухи. — Ему должны запретить танцевать! Я же однажды умру, смотря ролики с его выступлений. Феликс, как ты можешь так равнодушно смотреть на меня сейчас, зная, что мое сердце в опасности?! Для парня не было в новинку выслушивать сестринские истерики, связанные с «любовью всей ее жизни». Присматриваться к внешним данным потенциального зятя он перестал в тот самый первый день после как минимум пятидесятой показанной ему фотографии подряд, когда Чэвон, уже до этого громко страдавшая по этому какому-то неизвестному красавчику не меньше месяца, решила внезапно открыть своему брату эту загадочную личность. И заодно завалить его множественными селфи Хенджина и его собачки, которые он, не смотря, удалил, вместе с этим засунув сестру в черный список, пока та не обещала ему больше такого не делать. — Как же так?! За что?! Как он мог так коротко подстричь свои длинные светлые волосы и перекрасить их в родной темный?! Во время одной из подобных бесед Ли даже пожалел о том, что решил возразить Оливии, что иметь длинные волосы довольно хлопотно, ведь, в конце концов, у него самого был хороший густой маллет на затылке, на что она начала причитать еще сильнее. Слава богу ей еще не пришла идея однажды схватить брата за руку и лично потащить смотреть на объект ее вожделения, как на музейный экспонат, иначе он точно высказал бы ей все свое наболевшее, ведь ее попытки показать австралийцу танцевальные видео Хенджина были пресечены в самом начале. Оливия любила шутить на все его закатывания глаз, что Феликс не поймет ее, пока не столкнется с подобным сам. И, боже упаси! Ему это точно не было нужно. Он поступил в университет, чтобы учиться, а не тратить свое драгоценное время и нервы на людей, которые того не заслуживают, естественно, если это не касалось друзей. И семьи. На них он никогда не жалел даже денег, собственноручно заработанных упорным трудом в ближайшей к университету танцевальной студии, принадлежащей родителям Минхо-хена, в которой он несколько раз в неделю подрабатывал, и периодически угощал вкусной вредной едой, которой сам старался не злоупотреблять. Что, правда, не всегда получалось. Со временем сестра немного успокоилась, а сам Феликс начал относиться к этому со всей своей снисходительностью, хоть разговоров об этом парне избегать совсем и не получалось. Ведь, искренне любя сестру, он тем не менее всегда был готов выслушать Чэвон, если ее тяготило что-то действительно сильное, и порой даже сам интересовался ее успехами в попытках заговорить с этим симпатичным ей парнем. — Не получается у меня ничего, Ликси. Я, когда смотрю на него, теряю дар речи. Так что, очевидно, Енбок уже даже не помнил лица этого печально известного в их доме человека, который фантомным образом всегда присутствовал в окружающей атмосфере, витая в воздухе. Нет, вы не подумайте, он совсем ничего не имел против и даже был рад за свою сестру, испытывающую такие нежные и трогательные чувства. Но, если она не сделает к тому и шага, Оливия никогда не заполучит свой шанс, они ведь даже не знакомы. Даже если она не может и слова сказать в присутствии того… …интересно, как сам Феликс чувствовал бы себя на ее месте? Влюбись он так же сильно без присутствия какого-либо разумного мышления.

***

Время шло довольно медленно не только в силу того, что Феликсу на этом вечере было нечего делать, но и потому, что он очень осторожно избегал потенциальных танцевальных партнеров, вальяжно гуляя по огромному залу и параллельно разыскивая трех своих друзей, Джисона, Минхо и Чанбина, единственных в их компании, кто решился прийти на это танцевальное сборище чуваков, наступающих друг другу на ноги. Имея достаточно обширный опыт в танцах, приобретенный вместе с заслуженными им наградами и грамотами еще в Австралии на уровне всего Сиднея, Енбок уныло отмечал в своей голове скудное количество парней, с которыми он все же хотел бы разделить хотя бы один танец. Ничьи движения не вызывали в нем трепета, эти люди и не были обязаны привлечь к себе его внимание, ведь это было обычное скучное мероприятие с играющей на фоне унылой музыкой, организованное самим университетом. Никто из присутствующих, даже, возможно, умея танцевать, не вкладывал в движения никаких усилий, так что скука, испытываемая Ли, грозилась увеличиться до грандиозных размеров. Парню не особо претила мысль увидеть свою фотографию на одной из страниц журнала, что было неизбежно, потому что он уловил краем глаза неяркую вспышку. Сейчас, когда через целых полтора часа после начала вечера начала играть более живая и интересная музыка, соответствующая разнообразным видам парного танца, в нем зародилось небольшое оживление, которое тут же погасло. Он не хотел ни с кем танцевать, ровно как и выдать себя своему танцевальному партнеру, как заигравшегося трансвестита. Австралиец никогда бы не раскрыл своей истиной сущности во время танца, потому что уже имел опыт ношения каблуков во время своих старых выступлений в Сиднее, по поводу чего даже шутила его Оливия, говоря, что ее брат стоял на шпильках крепче нее самой. Однако Феликсу также не хотелось натолкнуться на неразумного гомофоба, который бы начал без разбирательств нести бред по поводу ношения женской одежды мальчиками. «Просто веди себя естественно», — сказал внутренний разум уже голосом Чан-хена, которого ему внезапно очень захотелось увидеть ради поддержки. Тот выпустился из университета год назад, купил себе на накопленные огромным трудом деньги квартиру в Сеуле и по-прежнему не планировал пока возвращаться в Австралию, в которой они с Феликсом когда-то и познакомились, проживая в Сиднее, где они когда-то были соседями и учились в одной школе, пока Чан не переехал первым. Их отношения начались на первом курсе Енбока, когда сам Чан был на третьем, и продлились немногим дольше года. Они остались близкими друзьями после немного болезненного разрыва отношений, однако Ли понимал, что эта «болезненность» была связана со страхом потерять человека, которому можешь доверить все. Ведь они умело понимали друг друга и гармонично сочетались своими характерами, почти никогда не ругались и умели вместе веселиться вне зависимости от ситуации. Австралиец по жизни всегда был честен с собой, прислушивался к внутренним ощущениям, к самому себе, осознавал свою отнюдь не гетеросексуальную ориентацию. Ему нравились не только симпатичные девочки, но и красивые парни, и, будучи выросшим в стране со свободным менталитетом, осознание своей ориентации в возрасте четырнадцати лет не несло никакого шока. По этой причине Феликс, переехав с сестрой из толерантной Австралии в консервативную Корею с ее странным менталитетом, первый год в старшей школе никак не мог привыкнуть и порой до сих пор нетерпеливо относился к частому общественному осуждению корейских обывателей. К осуждению самого себя в частности. Его ровесники все же отличались от более старых поколений, и никто не предъявлял Енбоку за то, что тот носил на своих светлых крашеных волосах красивые заколки и периодически заплетал по бокам удобные косички. Или, о боже, за то, что тот пользовался косметикой и подкрашивал свои глаза, при этом старательно замазывая свои веснушки. Сестра периодически пыталась отучить его от этой нездоровой привычки, растущей еще со времен младших классов вместе с комплексом, родившимся после буллинга. Сейчас он относился к этому гораздо проще, но все же неизменно наносил на лицо небольшой объем тонального крема несмотря на то, что его кожа была вполне чистой и здоровой. Наблюдая за кружащимися вокруг в вальсе парочками, Ли показалось, что он понял главную суть наказания для него от Минхо. Она заключалась не в самом перевоплощении в девушку: нарощенных ногтях, накрашенных ресницах и волосах, депиляции ног, каблуках, женской тесной одежде, — а в неимоверной всепоглощающей скуке вместе с невозможностью уйти из этого места, потому что эта влюбленная парочка, которую он уже успел обнаружить во время своей прогулки, была совсем неподалеку и жамкалась, наблюдая за парнем. "Ну, что за дети?" — подумал он и повернул левее, чтобы попытаться разглядеть в одном из уголков присутствие Чанбина. Однако все это представлялось довольно проблематичным из-за не самого яркого, но атмосферного света в этом зале, который менял свой цвет и ритм под каждый заигравший трек. — Ты тоже умираешь здесь от скуки? — совершенно внезапно прозвучало у Феликса рядом с правым ухом, и он рефлекторно дернул головой в сторону этого приятного мягкого голоса, при этом попав своими встрепенувшимися накладными волосами по чужому лицу, из-за чего раздался очень милый смех, — ой, осторожнее, пожалуйста. Енбок растерянно дернулся и едва сдержал смущенный кашель, застыв каменным изваянием, после чего приподнял свою голову и кинул взгляд на заговорившего с ним человека, впервые за вечер мысленно прокляв свои густые, мешающие обзору ресницы. Ли не знал, что ему стоило в первую очередь делать, и поэтому попытался сдержать возникшие внутри эмоции при виде этого парня, очень сильно походившего на прекрасного принца из книжек для маленьких девочек, который по совпадению тоже носил на верхней половине лица похожую маску, но уже другого цвета и по иным причинам, в отличие от австралийца, пошедшего на меры ношения подобного аксессуара из желания тщательнее скрыть свой пол. Когда все мысли, хаотично перемешавшиеся с впечатлением, смогли сойтись в одну толковую и единственную, Феликс понял, что теперь ему придется побороться уже с другим желанием: присвистнуть и отойти на несколько шагов назад, чтобы гораздо более внимательно изучить наряд и… фигуру этого парня, чей внешний образ теперь при тщательном рассмотрении напоминал какого-то средневекового вельможу или такое мистическое, совершенное существо, как прекрасного вампира. Енбок поджал и облизнул губы, окончательно стерев с них нанесенную ранее помаду. Он не знал, как реагировать дальше, разглядывая этого незнакомца, который словно ожидал от него какой-то реакции на свои слова «ты тоже умираешь здесь от скуки?». Впервые за вечер Ли буквально прикусил свой язык вместе с желанием признаться, что да, ему скучно, он не знал, что здесь делал, однако высказать наболевшее он не мог, ровно как и отвести своих глаз, приклеенных к этому парню. Тот более на него не смотрел, вместо этого с усмешкой разглядывая танцующих студентов, некоторые из которых, похоже, заметили нового собеседника австралийца, потому что последний мгновенно почувствовал устремленные на них взгляды. Благодаря этому Феликс, который ни в каком случае не смог бы упустить из виду этот новый симпатичный субъект, понял, что тот, вполне вероятно, пришел на мероприятие только сейчас с опозданием, и это привлекло внимание других людей. Увидев краем глаза девушку, которая, что удивительно, с крайне неприятным выражением лица пялилась именно на Енбока, последний громко выдохнул и скрестил руки на груди, поджав губы. В его голове был лишь порыв спрятать лицо руками и куда подальше сбежать, чтобы больше не быть в этом месте, что, конечно же, было невозможно. Как же все проблематично…. Услышав рядом с собой мягкое хихиканье, он осторожно посмотрел на развеселившегося при виде него незнакомца, чьи губы плавно растянулись в широкой белозубой улыбке, внезапно заставляя его сердце смутившегося понестись вскачь. — А ты смешная, — проговорил тот, склонившись чуть ниже и оказавшись на одном уровне головы с Феликсом, который, на минуточку, был на каблуках, — я тебя точно нигде не видел, потому что сразу запомнил бы. Хотя… ты же в маске, как и я? Думаю, это работает в обе стороны. Ли, наконец, впервые за долгое время моргнул, наблюдая за шевелящимися, что-то говорившими красивыми губами, после чего тут же поднял взгляд выше, чтобы столкнуться с черными глазами, в которых читался немой вопрос. Он слабо покачал головой, погладив себя по вискам. Теперь австралиец мысленно боролся с желанием протянуть ладони и пощупать темные, длинные до плеч волосы, которые были немного завиты и слегка пушились. К сожалению признавшегося себе в этом Феликса, незнакомец выглядел как настоящий бог. Или айдол. Или модель. Или просто парень с очень выдающейся аурой, чья красота была настолько явственной даже через маску на половину лица, из-за чего внезапное внимание других студентов было неудивительно. — Если я потревожил твоё уединение, то прошу прощения, — косплеер прекрасного принца очаровательно почесал свой нос, побуждая Енбока проглотить накопившуюся слюну, — я недавно пришел сюда с опозданием вслед за друзьями, но мне уже захотелось сбежать куда-нибудь в уголок, туда, где ко мне не станет подходить очередная девушка, пытаясь вытащить меня потанцевать и вытоптать мне ноги, как это бывает. А ты выглядела человеком, который готов кого-нибудь убить, если тебя не попытаться развлечь, — завершил он, выпучив свои невероятно пухлые губы. У едва сумевшего сдержать вырывающийся из груди смех Ли, который уже несколько раз пожалел, что незадолго до этого не принял от другого человека предложение потанцевать, — ведь тогда он был бы избавлен от этой пытки, — была одна единственная мысль в голове, крепко стучась в двери разума. Он не должен был произнести ни слова. Как бы он ни хотел заговорить с этим человеком, уж точно нельзя этого делать, будучи одетым в такой непривычный и нестандартный для себя образ. Потому что голос и смех сразу же выдадут его, как бы он ни старался его изменить. — Почему ты молчишь? Австралиец, недолго думая, осторожно прикоснулся к своей шее, выразительно указывая на нее пальцем, и очень осторожно, показательно прокашлялся, стараясь не выдать своего низкого мужского голоса и при этом качая головой. Тот понял этот явный намек и понимающе хмыкнул: — Понятно, не можешь говорить. «Приятно иметь дело с догадливыми людьми». Феликс просто молча кивнул, смущенно дотронувшись до затылка. Если изначально его раздражали густые накрашенные ресницы, вечно мешающие четкому обзору вокруг, то сейчас, когда они успешно прикрывали чужой невероятно красивый облик, парень даже был этому благодарен. Иначе он оказался бы ослеплен. — Все, я понял. Ну, ничего, ты не обязана ничего говорить. Я могу делать это один за двоих. Слушать этот ничем особым не выделяющийся, но красивый голос было крайне приятно, так что Енбок, взяв всю свою волю в кулак, кивнул ему, пару раз кокетливо моргнув, но при этом нервно сцепившись одной ладонью в другую за своей ровной спиной. Ногти неприятно впивались в кожу, однако эти ощущения были несравнимы с той бурей эмоций, которые горели внутри него синим пламенем. «Чертова гей паника, Феликс Ли, успокойся, ты не подросток в пубертатный период! Говоришь, ты можешь болтать один за двоих? Значит, ты не планируешь от меня отстать?!» Ему уже казалось, что температура его тела умудрилась превысить норму в тридцать шесть и шесть, а щеки невероятно горели, благо маска прикрывала половину его лица. Очень милого, как поговаривал чертов Чанбин, лица с прямыми и ровными чертами с острой линией челюсти, благодаря которым Ли все же могли немного спутать с девушкой. В темноте. При наличии частичной слепоты, как отвечал на реплики Чанбина тот, когда он задумчиво разглядывал его внешний вид, поднимая большой палец в знак одобрения. Этот «Принц» действительно начал свою болтовню о кинувших его друзьях, на что австралиец смущенно поджимал губы, с двоякими чувствами замечая боковым взглядом, как во время рассказа на него очень внимательно смотрят, тщательно разглядывают, буквально пялятся, доводя до желания провалиться сквозь землю. Ведь в любой иной ситуации, которая не была бы за гранью абсурда, Феликс отдал бы многое, чтобы получить от этого парня в свою сторону такой чувственный взгляд, что, к сожалению, было невозможно. Ведь они даже не были знакомы… «Ох, будто бы все дело именно в том, что он не знает меня, а не в его ориентации. Гетеросексуальной, предположительно», — подумал парень, скрестив руки на груди и опуская взгляд вниз, на подол своего бордового платья с полу-пышной юбкой до колен, которое успешно скрывало угловатость его мужской фигуры и открывало обзор на голые безволосые ноги. — Меня так раздражает, что Чонин, тот друг, который побудил меня сюда прийти, постоянно берет мой шампунь. Он… Чужой пронизывающий взгляд темных глаз по-прежнему периодически сканировал Енбока, держа в странном предвкушении, однако ему, нервно сжимающему кулаки и тоже наблюдающему в ответ, было довольно приятно, что этот не назвавший своего имени незнакомец потратил на разглядывание всего его тела вместе с платьем лишь несколько секунд, остановившись на лице. В частности на его светлых глазах с выразительными стрелочками и надетыми на них голубыми линзами для, как выразился Чанбин, «ясного и чистого взгляда», который сразит любого наповал, даже заядлого натурала, которым, скорее всего, этот парень и являлся. В это Ли, конечно же, не хотел верить, но и обманываться у него желания не было. Ведь, когда этот вечер закончится, они больше никогда не встретятся. Никогда. Точно так же, как они никогда не встречались раньше. Ведь он бы его точно запомнил. — Ты меня слушаешь? Твой взгляд постоянно плывет. Отвлекшись от внутренней эмоциональной напряженности, осмелевший австралиец посмотрел на ждущего какой-либо реакции парня, который почему-то выглядел немного… грустным? Возможно, именно это и стало причиной того, что глубоко вздохнувший Феликс, сделав пару неловких шагов на длинных каблуках, осторожно положил свои маленькие ладошки на чужие крепкие плечи, ласково погладил их и ободряюще улыбнулся, вкладывая в свою улыбку всю нежность. Получая от него при этом не менее тёплую улыбку в ответ. Енбоку на мгновение даже показалось, что чужие плечи немного застыли, однако парню не хотелось обманывать свою голову бесполезными предположениями, ведь сейчас он всего лишь смазливая девчонка, правда, с не особо заметным из-за широкого чокера кадыком и накладными блондинистыми волосами, плавно лежащими на плечах. — Тебя никогда не раздражали обращенные на тебя взгляды, словно ты некий музейный экспонат, на который всем хочется пялиться? Вот как сегодня? Из-за снующей на фоне по залу толпы студентов, многие из которых во время своих танцев просто дрыгали как попало конечностями под очередной попсовый трек, — он искренне не понимал этот бессистемный плейлист, — Ли едва удержал вырвавшийся из груди смех и прикрыл рот ладонью, стараясь не думать о том, как он сейчас выглядел в чужих глазах, однако «Принц» через мгновение тоже довольно усмехнулся. С этим парнем было приятно даже молчать. В глубине души он, конечно, надеялся, что этот общительный и участливый юноша, поняв, что ему ничего не светит, тактично от него отстанет, найдет своих друзей, — австралиец сам хотел бы это сделать, — начнет, наконец-то танцевать с другими девушками, которые будут рады стать ему собеседницами вместо Феликса, ведь тот при всем желании не мог выдавить и слова из-за своего дурацкого низкого голоса. Если отбросить все эти мелочные суждения, на самом деле не было ничего плохого в том, чтобы откровенно признаться этому парню в том, что Енбок пришел на мероприятие в таком виде из-за больного воображения своего хена, и они бы даже смогли с ним хорошо поболтать и подружиться. Подружиться. — Как же уныло. Не люблю эти ежегодные университетские мероприятия. Сегодня, как итог вечера, например, должны выбрать лучшую танцующую пару. Как ее вообще собираются определять? Феликс смог лишь кивнуть и цыкнуть языком в знак согласия. Он невольно задумывался, не надоело ли этому сбежавшему из фэнтэзи вампиру, что он может лишь кивать или качать головой в качестве реакции, но тот, казалось, даже не ждал от него определенного ответа. Его мягкий голос не походил на жалующийся или недовольный, он просто тихо, но слышно для Енбока выдавал не самые приятные, но правдивые вещи, с которыми он был достаточно согласен. Слушая его и внезапно заигравшую хорошую музыку, Ли стал невольно двигаться в такт песне. Он изначально, отшивая других ребят, не планировал танцевать с кем-либо на пару в принципе, а мысль, — желание, — о том, чтобы пригласить на танец прицепившегося к нему парня, австралиец сразу погнал взашей. Ведь об этом не могло быть никакой речи, потому что если тот и пригласит его на танец сам, Феликс, даже согласившись и не умерев на месте в первый раз, умрет во второй раз, положив на его плечи руки и оказавшись в чужих объятиях. Ведь подобное в его представлении определенно вызовет у него сердечный приступ со смертельным исходом, и, даже если он останется жить после подобного, прибежавшие медработники мгновенно раскроют в нём парня, и тогда он умрет в третий раз. Но уже от стыда. Поэтому Енбок мысленно обматерил своих друзей, Чанбина, Джисона и Минхо-хена, которые бросили его одного на произвол судьбы и где-то развлекались, даже не думая о нём и его страданиях. В конце концов, им следовало оказать ему хоть каплю элементарной моральной поддержки! Слишком проникнувшись идеальным боковым профилем нового объекта своей симпатии, Ли неожиданно упустил момент, когда парень неловко, даже вопросительно взял его за руку, переплетая пальцы, и проговорил: — Не хочешь потанцевать со мной? Мне кажется, наконец-то, заиграла подходящая музыка. И тут Феликс всем телом почувствовал, как на него вылили ведро ледяной воды. Кто сказал, что мысли не имеют склонности материализовываться? Но тот определенно был прав. Неожиданно, но сейчас играла не та же пресловутая Stay с Джастином Бибером, — ему честно нравилась песня, пока сестра не стала включать ее в своей комнате на полную громкость на повтор, — а красивая, даже страстная мелодия, подходящая, скорее, для чувственного танго. Будто незнакомый ему саундтрек из какого-то фильма. Его руку по-прежнему держали, в то время как «Принц» выдвинул свою вторую свободную, таким образом приглашая на танец. Енбоку захотелось спрятаться под соседний стол, но, когда он был уже готов осторожно вырвать свою руку из чужого захвата и сбежать, оставив после себя впечатление сумасшедшей, его перебили: — Просто ни к чему не обязывающий пустяковый танец, пожалуйста? Я не планирую здесь надолго задерживаться, и если мне сейчас откажет самая красивая девушка с самой потрясающей и запоминающейся улыбкой в этом зале, я буду очень расстроен до конца своей жизни. Ну, ты и флиртун. Когда ты вообще успел увидеть мою улыбку? Ли посмотрел на протянутую руку и поднял взгляд на ее обладателя, который мягко ему улыбался. Очень красиво улыбался. Он цыкнул языком и удрученно, как ему показалось, покачал головой. Ему уже надоедало следить за каждым своим действием и случайными промашками, связанные с издаваемыми им звуками. Да он, даже тихо кашляя, звучит брутально и отнюдь не по-женски. Что уж тут говорить про обычный смех, а ведь смеяться он любил и никогда не сдерживал эти порывы. Это было глупо. Но… — Иначе я сейчас зас-ну-у, — низко и шепотом пробормотали австралийцу ласковым голосом, вызывая у него непреднамеренные мурашки. Из-за этого он рефлекторно сжал чужие пальцы чуть крепче и глубоко вздохнул. Так что Феликс искренне не знал, чем руководствовался и на что опирался его больной мозг, когда он осторожно положил свою свободную маленькую и вполне похожую на женскую ладошку в чужую и неуверенно посмотрел в темные глаза, полные немой поддержки. Словно тот прекрасно обо всем знал и стремился сделать так, чтобы его «партнерше» было как можно более комфортно. Енбок не знал, какой частью своей бездействующей черепной коробки он думал, когда пошел на то, на что пошел. Океан сознания заволокло густым туманом, и единственным, что в нем оставалось и светило в качестве маяка, были темные и внимательные глаза. В течение первой минуты танца под заигравшую мелодичную песню Ли являлся воплощением слова «скованность». Но даже так, пока они кружились под плавный и нежный мотив, его партнер едва дотрагивался до чужой талии, снижая количество прикосновений к возможному минимуму. Австралиец не мог сказать, что его это не расстраивало, потому что в нем присутствовало иррациональное желание более тесного физического контакта, однако ему пришлось заткнуть свои «хотелки» и загнать их как можно глубже в дебри души. Его новый знакомый был очень чутким, а наблюдать за его смешливым выражением лица во время танца было довольно забавно и совсем немного больно, потому что Феликс прекрасно знал, чем, вполне возможно, закончится этот вечер. Сожалением и разочарованием. Енбок, позволяя вести себя в уверенном танце, более не видел ничего вокруг: ни пялящихся на них людей, которые кто с интересом, а кто с не самыми приятными эмоциями поглядывали на них, — лишь красивое лицо, обрамленное волнистыми волосами, напротив. Все остальное было темой будущих размышлений, которые он обдумает, когда вернется домой после столь эмоционального дня. Приятнейший запах чужого одеколона побуждал прижаться еще ближе, и Феликсу приходилось тратить половину своих усилий на то, чтобы не сделать совершенно лишних движений. Однако его последние тормоза были начисто сорваны. Теперь у него оставалось лишь желание взять из этого вечера все. Словно это был его финальный в жизни танец, от исхода которого зависит состояние его искалеченной чувствами души. Его партнер замечательно танцевал, возможно, лучше всех в этом зале, и эта мысль приводила в настоящий восторг. Ли любил симфонический рок, а заигравший внезапно саундтрек был примесью его и горячего танго для страстного танца с хищными и плавными движениями. Плюнувший на все Феликс вдруг хищно улыбнулся, обнажив зубы и приковывая к себе удивление своего кавалера, которое было заметно даже через маску по движениям подбородка. Потому что австралиец самостоятельно убрал с его плеча свою левую руку и очень плавным, немного даже женственным движением прикоснулся к чужой ладони, которая покоилась на его талии, чтобы уверенно убрать ее оттуда и переплетись пальцами. Он больше не собирался быть ведомым и кружиться в полускучном танце. Во все свои движения он постарался вложить как можно больше уверенности. И пылких чувств. — Ох, что это было? — удивленно спросили у Енбока, который, не отводя немигающего взгляда с глаз этого прекрасного юноши, резво подмигнул, приблизившись еще теснее, прямо под ритм играющей композиции. Когда заиграл другой мотив, он тут же сделал шаг назад, притягивая партнера к себе, провокационно двинув плечами и профессионально сделав сложное движение ногой в качестве вступления. Ему с огромным опытом танцев за плечами было несложно ввести интересные элементы хореографии, дабы оживить их танец и, возможно, привлечь к себе внимание. Даже если это позже обернется неприятностями. Избавившийся на некоторое время от сознания Ли, правда, не отдавал отчет своим действиям, позволяя теперь именно эмоциям вести его вперед, кружить этого человека, который сейчас, казалось, понимал его во всем, читал все его движения и шаги, идеально зеркалил их, вкладывая в танец не меньше страсти. А еще крепко, не так, как в самом начале, но нежно держал его талию, когда австралиец выдавал ловкие пируэты и порой совершенно бесстыдно прижимался спиной к чужой груди, прижимая к своему животу большие ладони с длинными пальцами. От их разницы в размерах у парня перехватывало дыхание. В его действиях не было ни капли флирта. Он просто наслаждался танцем, пользуясь в нем положением абсолютного ведущего, и практически постоянно поддерживал зрительный контакт, даже закидывая свою левую ногу на чужую и осторожно приподнимая при этом правую, в то время как сам «Принц» крепко держал его, чтобы тот не упал. Феликсу было очень весело. Просто невероятно весело, поэтому он крайне плавно кружился вокруг партнера, вкладывая в свои движения как можно больше женственности и соблазнительности. Словно это была веселая игра. Голым ногам было отчасти холодно, однако он не обращал на этого внимания. — Я ни разу не видел тебя на хореографическом, — впопыхах выдавил «Принц», когда, наконец, заиграл более спокойный трек, умиротворяющий и расслабляющий, благодаря чему они теперь просто кружились на месте, странным образом оказавшись посередине зала. Енбок просто ни о чем не думал, лишь смотрел на своего партнера и как никогда ярко улыбался, рассказывая тому о своих эмоциях если не словами, то танцем. Сотню раз прикушенные от нервов губы уже давно избавились от помады, однако Ли было не до этого. Они оба двигались интуитивно, весело, сдерживая смех, словно выступали с множество раз отрепетированным номером, даже не замечая, что их энтузиазм и активность воодушевили окружающих, которые тоже пустились в бешеный пляс. Кратковременное счастье топило австралийца в себе, не позволяя и мысли о реальности возникнуть в голове, потому что если бы он позволил, то не выдержал бы отчаянного порыва и просто сбежал, оставив своего нового знакомого в одиночестве. Если бы у него, конечно, получилось это сделать, потому что тот тоже становился все веселее, периодически перехватывая ведущую роль в танце, и было крайне сомнительно, что он так просто отпустил бы свою новую «знакомую». Однако кто сказал, что все будет так просто? Падать на пятую точку было действительно больно. Феликс тихо зашипел, тут же упираясь ладонями об пол и пытаясь свести ноги вместе. Он невольно застонал и опустил голову. Перед глазами было обеспокоенное лицо того красавца, опустившегося на колени. — Тебе не больно? Давай, помогу встать, дай мне свою руку! Енбок не думал, что сумеет так облажаться. Они танцевали на протяжении как минимум часа, он не жалел своих сил и ни разу не преминул возможностью распустить свои руки, если это было уместно, и надеялся, что совсем скоро Чанбин из ниоткуда подойдет к нему, заберет его, и все это забудется, как один из обычных дней. Вот только судьба сказала ему: «Как бы не так!». Ли пытался немного сопротивляться, когда объект его гей паники помог ему встать и тут же аккуратно повел к выходу из зала, видимо, в спокойное место, где можно посидеть. Это наводило на неприятную мысль, что его определенно попросят показать свое лицо и снять маску, однако у его сегодняшнего ухажера, оказалось, было много достойных черт, в числе которых были тактичность и ненавязчивость. — Давай, садись, больно? Австралийцу, как только они вышли из зала и свернули направо по коридору, где были скамейки и не было, что странно, людей, аккуратно помогли сесть. Он покачал головой на вопрос и запрокинул голову, тяжело дыша. Длинные спутавшиеся волосы лезли в рот, но он не обращал на это внимания. На ягодице болел потенциальный синяк, ныла правая нога, и лишь сейчас парень ощутил все свое раздражение по поводу случившегося. Было крайне неприятно осознавать, что он, впервые в жизни настолько увлекшись танцем, умудрился споткнуться об свои собственные ноги и упасть, при этом находясь на расстоянии метра от своего партнера, который по этой причине не успел его подхватить. На виду у такого количества народа. — Это было очень круто, — восторженно прошептал Феликсу в ухо парень, сев совсем рядом. «Что ж, думаю, это даже хорошо, что он не успел меня подхватить, ведь по моему весу прекрасно понятно, что я не девушка. Это бы меня сразу выдало. Было круто? Я упал!». Уже довольно уставший физически и морально Феликс не имел сил даже для того, чтобы удивленно вздрогнуть и возразить. Поэтому он просто обреченно покачал головой, комкая в ладонях подол своего платья. Его глаза были зажмурены. Потому что именно сейчас настал тот переломный момент, когда все может раскрыться. Енбоку было очень тяжело оставить выражение лица наиболее нейтральным, в то время как внутри него полыхали такие сильные и незнакомые ему самому эмоции, что это даже немного пугало. — Сомневаюсь, что мы с тобой, конечно, знакомы, — продолжил говорить тот, чем-то шурша, — но ты интересная, я бы тебя запомнил. Так забавно корчишь рожи, когда чем-то недовольна. Ли невольно поджал губы, провел по ним языком и непроизвольно выпрямился. Его закрытые глаза дрогнули. Австралиец более не был уверен в том, что эта идея прийти сюда, будучи замаскированным под девушку, действительно была удачной. Точно не сейчас, когда еще до этого родившийся страх стал по-настоящему сильным, а разочарование стало фигурально душить ему глотку. Если до этого намерение не выдавать людям в себе парня исходило лишь из практичного нежелания причинять себе же лишние проблемы из-за потенциального конфликта, то сейчас для него это намерение стало чуть ли не главной, эгоистичной и сконцентрированной лишь на себе целью всего дня — не дать знать этому невероятному парню о том, что он и сам парень. Просто потому, что ему было страшно. — Не переживай по поводу падения, слышишь? — до его плеча осторожно дотронулись и сжали, и Феликс медленно приоткрыл глаза, — я еще никогда не видел таких талантливых танцоров, честно! И это даже не комплимент, а язык фактов. Тот покачал головой и медленно повернул голову в сторону своего собеседника, который с близкого расстояния смотрел прямо на него, тепло улыбаясь. — Почему ты так напряглась? — внезапно нахмурился парень, прикусив свою невероятную нижнюю губу. Сглотнувший Енбок невольно обнял себя за плечи, испытывая мгновенный озноб, и поежился, будучи не в силах отвести взгляд. Живот тут же скрутило, и ему показалось, что его ударили обухом по голове, а сердце понеслось вскачь, грозясь выпрыгнуть из груди. О, боже. Феликс невольно всхлипнул, смотря в чужие глаза, и тут же обреченно вздохнул, хватаясь руками за лицо. Это конец… Теперь Ли стопроцентно понимал, что ему следовало бежать домой, как можно скорее, гораздо раньше, при этом не теряя туфельки, пока вся его внутренняя, столь прочно закрепившаяся в голове всего за два часа симпатия не стала слишком серьезной. Но теперь все было бессмысленно. Именно так испытывается любовь с первого взгляда? Он не девушка. И никогда ею не будет. Даже если этот так и не назвавший своего имени парень не гомофоб или хотя бы не натурал, а би, это все равно не дает австралийцу, в данный момент испытывающему такие незнакомые, сшибающие с ног эмоции, никакого шанса. Ведь подошел бы тот к нему, не будь он одет, как роковая красотка? Феликс не знал ответа на этот вопрос. Но подошел бы в альтернативной реальности он сам спокойно к нему, испытывая влюбленность? На этот вопрос у него уже имелся готовый ответ, прекрасно выраженный поведением его собственной сестры. Он бы тоже не смог взять себя в руки и совершить знакомство с парнем, который ему внезапно понравился. Видимо, они все-таки похожи, когда дело касается тех, в кого они влюблены. Енбок, убрав ладони от лица, опустил взгляд и увидел, как объект его потенциальной влюбленности неловко щупал свою снятую маску этими длинными и тонкими пальцами, которым можно было лишь позавидовать. — Если честно, я тоже немного устал. У меня сегодня была сложная репетиция, а потом пришлось прийти сюда. Надеюсь, я не побеспокоил тебя слишком сильно, — нежный и приятный голос просто говорил, ловко расслабляя напрягшегося Феликса, в то время как его обладатель смотрел вперед себя, на стену. Сам же Ли изо всех сил пытался отвести взгляд от чужого профиля, но у него не вышло ни с первой попытки, ни со второй. «Ну зачем ты снял свою маску?». Разглядывая каждую черточку, подкрашенные глаза со стрелочками, идеальный нос, невероятно притягательные губы, парень понимал, насколько сильно он умудрился влипнуть. «Никогда не думал, что однажды смогу запасть из-за красивого лица. И это я ругал Чэвон за ее легкомысленность? Я сам не лучше нее». — И ты не подумай ничего такого, — австралиец невольно завопил внутри своих мыслей от того, насколько очаровательно этот парень выглядел сейчас, смущенно перебирая свои темные шелковистые волосы, до которых самому Ли невыносимо захотелось дотронуться, — я не озабоченный извращенец, ни в коем разе. Просто ты… интересная. И мне бы хотелось с тобой дружить! Мимимиметр зашкаливал и был готов взорваться, в то время как сам Феликс изо всех сил старался сдержать себя. Свою улыбку, вырывавшуюся из-под титанических усилий. И невольную грусть от обстоятельств, под которыми он услышал такие приятные слова, о которых он никогда не мог и мечтать, не зная, насколько это может быть эйфорией — слышать подобное от человека, который… Енбок не хотел об этом думать и все же надеялся, что через пару дней забудет о своем увлекательном приключении танцующего трансвестита в стране наступающих друг другу на ноги студентов. Как и об этом человеке, с которым ему теперь так хотелось нормально переговорить. По-дружески. Ли добродушно улыбнулся и отрицательно покачал головой, давая этим знать, что не имеет подобных мыслей о своем собеседнике, который, сняв с себя маску, будто потерял весь свой пафосный кураж, оставшись обычным приземленным… милашкой. Как можно быть таким красивым и милым одновременно? Внутри австралийца все еще оставался страх, что тот сейчас догадается обо всем, но этот словно вышедший из сказки принц, до этого так страстно танцевавший с ним в зале, наедине в приватной обстановке превратился в смущенного мальчика, который пытается убедить девочку в том, что действительно хочет с ней дружить. Девочку… Но этот парень был таким милым. Просто ужас. Даже милее него самого, потому что Феликс себя таковым вполне считал, а это уже о многом говорило. Потому что в этом вопросе он уже действительно знатно проебался. И активно молился богу, чтобы Чанбин спас его от дальнейших сердечных травм, связанных с неразделенными чувствами, что было бы даже лучшим исходом, нежели травма, связанная с неожиданной влюбленностью в гомофоба, который, прознав о том, что танцевал не с девушкой, возненавидит его и выльет кучу неприятных слов. Енбок не мог знать наверняка возможной чужой реакции и подсознательно готовил в своей голове разнообразные варианты, чтобы не остаться с разбитым сердцем. — Вот ты где! Я тебя везде ищу! Феликс с облегчением выдохнул и даже вытянул руки навстречу Чанбину, когда тот внезапно появился перед ними и бросился к своему лучшему другу. — Прости, я тебя бросил, — Чанбин глубоко вздохнул, успокаивая свое внутреннее чувство вины перед Ли, — проблема кое-какая произошла. Нам с ребятами пришлось уйти. Он никогда не хотел, чтобы тот нелепый шуточный спор дорос до таких масштабов, но сейчас, узнав, что какой-то парень увел с собой австралийца, Со понял, что ему нужно срочно действовать. Чанбин решил не размениваться приветствиями, извинениями и переглядками и просто быстро утащил за собой Феликса, за мгновение придумав нелепую отмазку о том, что ему срочно нужно уйти со своей подругой, и выпалил ее перед третьим лицом, даже не потрудившись присмотреться, кто это. Но, если бы он это сделал, это, возможно, привело бы к быстрейшему раскрытию этой щепетильной ситуации. При выходе Чанбин кинул на друга неловкий взгляд, планируя тут же перевести его, если Енбок внезапно посмотрит на него и начнет расстроенно ругаться. Чего… не произошло, потому что прислонившийся к стене сгорбившейся спиной Енбок не был похож на человека, готового закатить истерику от лица обиженного друга, недовольного тем, куда умудрилась зайти та нелепая шутка. Более того, Ли выглядел слишком удрученно, словно узнал неприятную новость или… как минимум съел кусочек лимона. На это у Чанбина было довольно много идей, которые, как ни крути, ждали подтверждения. — Все нормально? — Да, — хрипло пробормотал австралиец и тихо прокашлялся, — я хочу домой. Надоел уже этот маскарад. Мне неуютно. — Конечно, конечно, пошли, — согласно покивал Чанбин, приобняв его за талию и не думая о том, что на фоне своего итак более высокого, чем он, друга, к тому же переодетого в девушку и идущего на высоких каблуках, он смотрится более, чем нелепо, — тебя не обидели, Енбокки? Если хочешь, мы вернемся, и я надеру за тебя зад. — Меня не обидели, скорее озадачили, — уверенным голосом высказался Феликс и, наконец, улыбнувшись, потянулся к ближайшей к себе щеке Чанбина, — есть все-таки один плюс в этом прикиде и каблуках, Бинни. Я теперь еще выше тебя. — Ой, отстань, — фыркнул Чанбин, не сдержав смешка, — жаль, никого из нас троих там не было, чтобы тебя сфотографировать, пока ты танцульки там свои устраивал. На вас весь зал пораженно смотрел, уже только потом люди присоединились. Только вот тебя там никто не затмил. Я только издалека успел на вас полюбоваться, а потом ты внезапно упал. — Ах, это был мой фейл, — прыснул Енбок, — так вас не было? И я один торчал там, хотя просто мог сразу уйти? — Прости, возникла одна проблема. Сейчас я тебе всё расскажу.

***

Выть в подушку в возрасте двадцати одного года было крайне несолидно, особенно из-за красивых мальчиков, однако непослушное сердце и буйные гормоны не были настолько послушными, чтобы Феликс мог приказать им успокоиться. В то время как он уже давно должен был снять с себя женскую одежду, смыть макияж и переодеться, вместо этого Енбок, вернувшись домой, плюхнулся на кровать в том самом виде, в котором и вернулся. Чэвон предсказуемо не было дома, потому что она была занята проектом, готовясь у своей подруги и планируя у нее заночевать, что позволяло парню вздохнуть с облегчением. Ему не хотелось ни с кем разговаривать, потому что единственный человек, с которым ему действительно следовало завести диалог, был он сам. — Фели-и-и-икс, — промычал он, дав себе смачную пощечину, — успокой свою кровь. На свете столько красивых людей, которых ты когда-либо видел, почему ты внезапно начал так много думать об одном из них? Потому что это был их самый соблазнительный представитель? Казалось, образ этого парня, чьего имени он так и не смог узнать, — спасибо Чанбину, — был буквально отпечатан на внутренней стороне век, благо у Ли была замечательная память. Если он ранее испытывал легкое чувство голода, потому что в последний раз ел в час дня, сейчас австралиец практически не чувствовал свой пустой желудок, который не издавал признаков оживления. Каждая мысль, рождавшаяся в голове, сразу невольно сводилась к тому красавцу. Стоило порадоваться тому, что у него завтра отменены две лекции в связи с болезнью преподавателя, он подумал о том, будут ли занятия у него. Когда он решил, что на следующий день пересмотрит Человека паука с Эндрю Гарфилдом, ему тут же стало интересно, нравится ли ему эта серия фильмов и смотрел ли он ее. Феликс с рыком стащил подушку из-под своей головы и швырнул ее об стену. — Если Чэвон испытывает что-то похожее, когда видится со своим Хенджином, мне ее действительно жаль. Влюбленность и романтика, на самом то деле, были довольно приятной вещью, и ради нее действительно можно было идти на подвиги. Но не тогда, когда это безнадежно, а ты понимаешь, что твои чувства в конечном итоге приведут в тупик, ведь вероятность того, что у Енбока были шансы с этим парнем, равнялась практически нулю. Он протянул правую руку к тумбочке, чтобы дотянуться до телефона и включить ту самую песню, которая подходила под его настроение, так что когда «Can we kiss forever» заиграла на высокой громкости, он уткнулся лицом в простынь. Ему не хотелось ничего делать. Парень даже не заметил, когда именно умудрился заснуть, потому что ему показалось, что перед этим он слишком долго бодрствовал, варясь в своих собственных мыслях. — Возьми себя в руки, тряпка! — на этот раз, когда Ли решился пойти на подобное, наблюдая за своей опухшей физиономией в зеркале ванной комнаты, удар пришелся по другой щеке. Его лицо было в ужасном состоянии. Он грубо провел по участку кожи пальцем, стирая с нее толстый слой тонального крема. Под глазами все было черным, так что австралиец просто потянулся к тубе с мицеллярной водой и ватным дискам. Ему срочно было необходимо умыться, что он и собирался сделать, и в эту же секунду зазвенел телефон, уведомляющий о входящем сообщении. Феликс со стоном закатил глаза и потянулся к заднему карману своей пижамы, после чего врубил дисплей. Время: 08:23 От: Заколебавшая сестра ФЕЛИКС, Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ, СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ НЕ В УНИВЕРСИТЕТЕ, А ВСЕ ЕЩЕ ДОМА, И ТЕБЕ КО ВТОРОЙ ПАРЕ! Я, КАЖЕТСЯ, ВЧЕРА ОСТАВИЛА ДОМА СВОЮ ФЛЕШКУ, А ТАМ У МЕНЯ ДВЕ ОЧЕНЬ НУЖНЫЕ СТАТЬИ, И ЕСЛИ Я НЕ СДАМ ПРОЕКТ ЧЕРЕЗ ДВА ЧАСА, МОЯ АКТЕРСКАЯ КАРЬЕРА БУДЕТ ПОД УГРОЗОЙ. БРАТИШКА, СПАСИ МЕНЯ. Енбок, дочитав сообщение, безэмоционально закатил свои опухшие глаза и молча ответил ей, не имея сил на проявление любых других чувств, кроме равнодушия. Время: 08:24 От: Любимый брат Ладно, буду через час. Я уже не сплю. Возможно, то, что сестре внезапно пригодилась его помощь, было хорошим знаком, потому что Ли прекрасно знал себя и понимал, что в течение этого дня не пошевелил бы и пальцем, бессмысленно прожигая время, в то время как сейчас он хотя бы выйдет к людям. Страдая от головной боли, он, остановившись перед крыльцом корпуса, в котором училась его сестра, надел на голову глубокий капюшон своего худи. Это был не первый для него раз, и он и раньше бывал там… на своем первом курсе, потому что преподаватель не намеревался проводить свои лекции в ином помещении. Но сейчас, придя сюда по просьбе сестры, потому что та оставила свою флешку с важным материалом для проекта дома, австралиец чувствовал сплошной дискомфорт. Раньше Феликс не парился по этому поводу, ведь, зачем? А сейчас ему по какой-то мистической причине хотелось вжаться в комок и стать невидимым, хоть рассудок и твердил, что переживать ему не о чем. Утром он, будучи в крайне странном состоянии невосприятия происходящего, даже не удосужился нанести повторный макияж, после того как смыл вчерашний, поэтому его лицо было совершенно чистым и покрытым веснушками. Миновав пропускную систему и оказавшись внутри этого здания с непривычно высокими потолками при входе, он почувствовал себя неуютно. В этом огромном, самом большом университетском корпусе, где учились актеры, художники, лингвисты и танцоры вместе с журналистами, преобладали разнообразные цвета, в отличие от места обучения самого Енбока, где в основном преобладали белый и серый. У него был доступ к расписанию сестры, и он знал, где она находилась, так что, более не оглядываясь по сторонам и глубоко вздохнув, он посильнее натянул свой капюшон и направился к лифту на пятый этаж, ловко обходя идущих навстречу студентов, которые шумно переговаривались. — О, Ликси-и-и, спасибо, что ее принес. А то я, дура, совсем забыла, представляешь? — Оливия при встрече выглядела по-настоящему счастливой, словно ее спасли от великой напасти. Хотя… так оно и было, — я тебя от дел оторвала, да? «Конечно, представляю. Да, оторвала меня от просиживания задницы дома». — Да все нормально, — вместо этого улыбнулся парень, — не в первый раз уже. — Ну, прости, я не специально. Мне правда не хотелось вынуждать тебя тащиться в другое здание, чтобы ты принес мне мою флешку. — Я так-то из дома приехал, — буркнул в ответ Феликс, на что Чэвон удивленно вытаращила глаза, — у меня нет сегодня пар. Их отменили. — Нет пар? — растерянно спросили у него и набросились с благодарственными объятиями, благо оба близнеца были достаточно тактильными ребятами, — сейчас пойдешь домой? — спросила Чэвон, оторвавшись от брата. — Думаю, заскочу в свой корпус. У Чанбина сейчас пара, посижу вместе с ним на обеденном перерыве, раз уж приехал. — Давай я тебя провожу. Мне все равно нужно вниз. Отдав эту ценную флешку со смешным брелоком в виде фигурки Спанч-Боба, уже немного расслабившийся Енбок шел вместе с ней в сторону лифта, петляя между коридорами, потому что это архитектурное сумасшествие, коим был сей корпус, было полно всяких странных поворотов, а в некоторые аудитории можно было попасть, лишь идя по определенным лестницам. Как здесь не путалась Оливия, он так никогда и не понимал и еле выдержал ходить сюда на лекции на первом курсе. Возможно, месту, где учатся танцоры, актеры, художники, журналисты и лингвисты, просто грешно не быть таким причудливым и незаурядным, и Ли зря жалуется, будучи студентом-программистом, который привык к стабильной системе. Потому что схема его корпуса внутри была простой и логичной. Само здание, где он обучался, тоже было достаточно большим, потому что он, как студент факультета программирования, делил место с продюсерами, — там учились Чанбин, Джисон и Чан в свое время, — физиками и математиками. — Ты выспался? — обеспокоенно поинтересовалась сестра, внимательнее приглядевшись к брату, — вон даже тоналкой поленился воспользоваться. — Ты же сама против того, чтобы я замазывал веснушки. — Дело сейчас не в том, что я против или не против, а в том, что ты всегда это делаешь, а сегодня не сделал. — Логично. Ты права, я не выспался. Долго не мог уснуть, — парень зевнул, — однако по привычке встал рано. Австралийцу честно не терпелось свалить из этого несчастного места, однако Оливия по дороге внезапно столкнулась со своей знакомой и весело защебетала с ней, а он не особо торопился ее оставить. Со скуки он стал провожать взглядом проходящих мимо студентов, совершенно по-разному одетых, кто-то шел нарядным, скорее всего, с репетиции. Рассматривая чужие лица без какой-либо осмысленности, Феликс спустя минуту развернулся к своей сестре, которая уже прощалась с подружкой, обнимая ее. Через полминуты увидев, что их прощание тоже затягивается, он снова повернулся к Чэвон спиной, поджимая губы. Парень не чувствовал никакого раздражения, лишь полное равнодушие и апатичное настроение, что, конечно же, было удивительно, ведь он не умел хандрить на протяжении такого большого количества часов. Краем уха слушая, как те двое о чем-то разговаривали, он опустил свою голову, которая снова стала заполоняться свежими воспоминаниями вчерашнего вечера и одним конкретным человеческим образом. — Ликси! — М? — Енбок развернулся к Чэвон и слабо улыбнулся ей, видя, в каком она хорошем настроении, и не желая портить ей день своей грустной физиономией. Она приблизилась к брату и погладила его по голове через капюшон худи. — Ты же у меня в порядке, да? — снова спросила девушка, ласково глядя на своего смутившегося брата, — ты так и не рассказал про вчера. Как все было? — Все хорошо, правда, — заверил он с самой искренней улыбкой и едва не закатил глаза, услышав ее вопрос, — честно? Ничего особенного, сплошная скука. Просто походил там как клоун и вернулся домой. А еще… Внезапно Ли нахмурился, заметив, как сестра, до этого смотревшая лишь на него, внезапно перевела свой взгляд куда-то правее и расплылась в нелепой улыбке, как будто увидела что-то, что ей очень нравилось. Или кого-то. Застонавший австралиец сделал жуткое выражение лица. — Нет, — не веряще прошептал он, округлив глаза. — Да… — лицо Чэвон будто стало еще тупее, после чего она наконец-то моргнула. — Нет, — повторил Феликс еще более обреченно, однако сестра была беспощадна. Она полностью улетела в свой собственный влюбленный мир, тем самым давая ему неосознанную пощечину, потому что сейчас он вполне мог понять ее чувства, так как сам стал жертвой подобных. Что за заразная любовная лихорадка? — Он такой красивый, — едва понятно промямлила она, однако брат ее отлично понял и раздраженно поджал губы. Видимо, об этом и говорило его предчувствие, когда он активно не хотел приходить в это место. Оливия, периодически выносящая ему мозг дома, теперь делает это прямо рядом со своим крашем, раскачиваясь на месте и прижимая к груди свои учебники. — Красивый да красивый, — устало выдохнул Енбок, чувствуя, как стало увеличиваться его внутреннее недовольство. Возможно, это было связано с его внутренней неудовлетворенностью и желанием выплеснуть свои собственные чувства на того, кто нравится ему самому, поэтому, когда Чэвон снова добавила что-то вроде «Я готова умереть, просто смотря на него», он низко рыкнул и забрал ее ношу. — Ты сейчас все мигом уронишь, пока будешь пускать слюни на этого… парня, — прошипел Ли, покрепче хватаясь за книги, — кажется, я теперь понимаю, о чем тогда говорил Минхо-хен. Происходящее на его глазах не поддавалось никакому разумному смыслу, потому что видеть свою обычно разумную сестру, хоть и вечно болтающую про этого Хенджина, в таком глупом виде, было выше всяких сил. — Минхо-хен дура-а-ак! — протянула девушка, по-прежнему выглядя пьяной, и тут же вернула серьезное выражение, после чего весело хихикнула, — о, легок на помине, вот и Минхо-хен. Разговаривает с Хенджином. — Правда? — Феликс закатил глаза и посмотрел в ту сторону, куда глядела сестра, чтобы тоже увидеть их хена, и… …с грохотом уронил ослабевшими руками все учебники, чуть не споткнувшись об задрожавшие ноги. — И это мне ты говорил, что я все сейчас уроню? — с откровенным сарказмом тут же спросили его, — серьезно? Однако Феликс ее больше не слышал. Ровно на несколько секунд они приковали к себе десятки глаз. Чэвон, снисходительно покачав головой, сделала шаг и, начав тихо причитать, потянулась за упавшими на пол учебниками, которые её брат невероятным образом умудрился уронить. Она продолжила что-то бубнить, не сдерживая издевательского смеха, однако вскоре обеспокоенно замолчала, увидев немного скривившееся выражение лица Енбока, который, судя по всему, изо всех сил старался справиться с поносом. По крайней мере, было очень на это похоже. — Ликси-и? Все в порядке? Ликси?! Парень наконец-то моргнул и заторможено покачал головой, вяло прикрыв сначала рот, а потом уже все лицо ладонями. Он явственно почувствовал себя брошенным в воду слепым котенком. Руки неконтролируемо задрожали, в то время как Оливия пыталась его дозваться. — Ликси-и? Будь он в более собранном состоянии с целостной, не разрушившейся картиной мира, Ли бы точно успокаивающе посмотрел на сестру и погладил бы ту по плечу, однако о каком таком собранном состоянии в его случае могла идти речь? Пошедший по всему телу жар и сорвавшееся на бешеный ритм сердце не помогали ситуации, потому что австралиец, всегда прекрасно умевший держать себя в руках, — его было сложно удивить в принципе, — оказался смачно хлопнут реальностью по заднице. Отвести взгляд от Минхо-хена и человека, с которым тот разговаривал, было невозможно. Количество перемешавшихся в голове вопросов уже превысило отметку «четыре». Почему все так вышло? Как он умудрился так облажаться? За что бог решил подарить ему такие страдания? Каким образом Хенджин может быть таким красивым? Как Феликс не догадался, что это был он? Последний вопрос, на самом деле, не особо вводил в тупик. Сейчас, в столь стрессовой ситуации, мозг мгновенно стал прокручивать абсолютно все слова, когда-либо сказанные Оливией. Феликс, ранее всегда пытавшийся не запоминать подобную информацию, на него вываленную, с удивлением осознал, что довольно многое из поведанного сестрой помнитл. — Вот ты всегда глаза закатываешь, когда я начинаю, как ты говоришь, ныть о своей любви и посвящать оды его красоте, — тихо проговорила она ему прямо в ухо, — а сам сейчас так пристально смотришь на Хенджина. Ну, согласись же, что он красавчик! Енбок за мгновение решил не поддаваться на провокации сестры и по привычке пожал плечами. — Я просто посмотрел на Минхо-хена и вспомнил кое-что, — то, как это прозвучало, самому парню показалось неправдоподобным. — Да шучу я, ладно. Я же знаю, что Хенджин и все с ним связанное вызывает у тебя рвотный рефлекс. Как такое смогло произойти? Возможно, если бы Феликс не прикрывал глаза на все попытки Чэвон показать ему очередную милую фотографию Хенджина, он бы не попал впросак настолько глупо. В последний раз он видел это лицо около года назад на цифровом носителе, — вскользь и без попыток запомнить, — когда Хван все еще был блондином. Из-за того, что те фотографии были единственными им увиденными, в голове австралийца при имени «Хенджин» возникал образ стройного светловолосого юноши с пятном вместо лица, так что, по сути, парень даже не помнил, как именно выглядел краш Оливии. Не говоря уже, что он забыл слова сестры о том, что Хенджин подстригся и перекрасился в свой родной цвет, из-за чего в свое время на него было вывалено много нытья. Он бы априори не смог догадаться! — Ой, я же тебя задерживаю, — резко встрепенулась Чэвон, хлопая брата по плечу, — ты ведь собирался идти к Чанбину. Ах, Чанбин. Со своими приросшими к месту ногами и пронзительным, неотрывным сканированием что-то обсуждающих Минхо и Хенджина, включая собственную кашу в голове, Феликс совсем забыл о своем спонтанном намерении встретиться с Чанбином. Он тут же обрадовался, что не успел написать ему об этом, ведь Со был в курсе отмены пар лучшего друга, так что он мог спокойно поехать домой, чтобы попытаться переварить свой шок и разложить все по покрывшимся пылью полочкам. В нем до сих пор набирал обороты приступ отрицания происходящего. Его глаза сейчас невольно застыли на человеке, с которым разговаривал Минхо, словно он не видел Хенджина в течение долгого количества времени. Память Енбока инстинктивно старалась как можно крепче вобрать в себя образ этого невероятного парня с хвостиком волос и выбивающейся из него отдельными прядями челкой, одетого в самые обычные узкие джинсы и белую свободную рубашку. Если бы не присутствие рядом Чэвон и других мимо проходящих студентов, Ли бы определенно отреагировал более бурно. Так что, вяло попрощавшись с сестрой, которой хватило чувства такта не лезть прямо сейчас в его душу, и оказавшись, наконец, снаружи на свежем воздухе, он позволил всем своим эмоциям отобразиться на лице. — Fuck! Shit! Holy shit! FUCK! Телефон невовремя завибрировал и остался проигнорированным. Время: 10.11 От: Минхо-хен Что книжками разбрасываешься? Я тебя ви-и-идел. Австралиец прочитал сообщение, уже сидя в транспорте. Его качало, а душу слабо грела мысль, что он живет достаточно близко к университету и не придется слишком долго мучаться в поездке. Время: 10.14 От: Ликс-Енбок Да случайно вышло. Рожу твою просто увидел, хен. Он вылез из автобуса, больше не реагируя на уведомления. Феликс находился в душевном раздрае и не желал ни с кем говорить, ибо это требовало дополнительной энергии, которая итак была на уровне ниже плинтуса. Всю дорогу до дома он просто слушал на повторе любимую песню Celine Dion «A new day has come», которая всегда успокаивала и не давала слишком глубоко погрузиться в самого себя, потому что парню не хотелось устроить преждевременную истерику у людей на глазах, раскрыв тем свое пошатнувшееся эмоциональное состояние. Стены собственной квартиры, казалось, давили на него, грозясь превратить в лепешечку. Небрежно сняв обувь, он последовал прямиком в свою комнату и кинул рюкзак в угол. Прыгнув на кровать, — на этот раз хотя бы сняв с себя лишнюю одежду, — и вжавшись лицом в подушку, Енбок стойко ощутил дежавю вчерашнего дня, которое на этот раз несло в себе более красочный оттенок. Как я мог так облажаться? Юноша не мог долгое время бездумно лежать на животе, энергия, в нем накопившаяся, требовала физической активности и сброса стресса, в то время как он сам хотел просто уставиться в потолок и ни о чем не думать. Когда он услышал еще одну вибрацию, Ли, фыркнув, взял в руки телефон. Ему отправили по сообщению Минхо, Чанбин и… Чэвон, чье послание было последним. Она прислала текст с какими-то фотографиями, и парень заранее сделал глубокий вдох, ожидая какой-нибудь подлянки. Время: 10.55 От: Заколебавшая сестра Раз уж мы с тобой сегодня перешли границу, и я практически познакомила тебя с твоим будущим зятем, хочу тебе сказать, что он вчера тоже был на танцевальном вечере и выложил красивые фоточки 😍😍😍, ты его не видел? Я же говорила, что он пойдет! Жаль, я не смогла 😭😭 Три вложения — Я с ним танцевал, блять! — громко крикнул в пустоту австралиец. То, когда именно сестра прознает о том, что он танцевал с ее крашем, было делом исключительно времени. Австралиец сомневался, что та суматоха, которую он навел, вальсируя с Хенджином, прошла без следа, и никто не успел сделать изображений. Они слишком долго кружили друг с другом, как профессионалы, достаточно подкованные в танце, что теперь было очевидно Феликсу, потому что Хван, оказывается, был действительно талантливым танцором. Оливия может узнать об этом хотя бы из слухов, которые так любят распускать болтливые студенты. Сейчас парень хотя бы понимал, почему к ним было приковано достаточно внимания еще до начала танца. Ведь Хенджин даже в маске был прекрасно узнаваем. Енбок едва не швырнул телефон об стену, загрузив присланные фотографии и увидев селфи Хвана во вчерашнем образе, правда, без маски: тот же черный облегающий пиджак, узорчатая белая блузка с двумя расстегнутыми пуговицами, узкие классические брюки. На третьем изображении он был со своим, скорее всего другом, вместе с которым над чем-то резво смеялся, заставляя сердце Ли сделать кульбит. Эта фотография, по всей вероятности, была непреднамеренной, и кто-то третий снял их в тот момент, когда ребята не думали о позировании на камеру. Пальцы парня по своей воле открыли Инстаграм и нашли среди своих друзей Минхо, чтобы через него выйти на страницу Хенджина, у которого, как снова понял австралиец, было необычайно большое количество фотографий. Игнорируя свое желание начать рассматривать их все по порядку, он стал мотать вниз, разыскивая те самые, просмотренные им год назад. Внезапно избирательная память подсказывала, что у светловолосого Хвана годичной давности было много фоток с его собачкой… вот только у Хвана с еще короткими темными волосами тоже было достаточно селфи с его собачкой, Кками. Феликс понял, что, наконец, спустя три минуты тыканья по экрану, он добрался до тех самых фотографий, на которых у Хвана были светлые… О, боже, он красился еще и в розовый? Как он прослушал такое от сестры?… волосы, часто собранные в пучок на самой макушке. Сейчас у него они были покороче, но все же доходили до плеч, очень красиво обрамляя лицо. Еще никогда ранее Енбок не проводил целых три часа, залипая в чужой инстаграм, для него это был нонсенс и пустая трата времени, но у Хенджина было так много красивых фотографий. Аккаунт с самого начала создания страницы два года назад уже накопил огромное количество селфи, на которых тот часто…мило кривлялся. Их было действительно очень много. Сестра не показывала ему и самой малой части. Губы Ли тронула непонятная улыбка при виде помятого сонного Хенджина с цветочным ободком на голове, целующего свою собачку, Кками, который, похоже, любви своего хозяина не всегда разделял. Он немного помнил об этом снимке, который однажды Чэвон страстно восхваляла и пихала ему в лицо, когда они завтракали перед поездкой в университет. Если до этого австралийцу уверенно казалось, что фотографии этого парня были хорошо откорректированы благодаря фото-редакторам, то сейчас, не моргая, просматривая внимательно абсолютно каждую, он понимал, что та его мысль была заблуждением, вызванным ярыми замашками влюбленной сестры. Феликс сам буквально несколько часов назад видел это самое лицо вживую. С другой прической, чуть более короткими и темными волосами, а не блондинистыми и длинными, по которым так долго убивалась его сестра. Этому красавцу шли оба образа, хоть ему и нравился больше тот, что он видел лично. Интересно, это его натуральные губы или он что-то в них вкалывал? Отгонять периодически возникающие мысли о симпатичном тебе человеке или рождающиеся в голове образы и воспоминания, когда ты чувствовал себя самым счастливым существом на этой земле, было более, чем сложно. Но Енбоку казалось, что он с этим успешно справлялся. Еще немного поковырявшись в чужом Инстаграмме, он отложил телефон и встал с кровати, сделал ежедневную разминку для тела, разложил на полу специальный коврик и сел на него в позе лотоса, начав медитацию. Отогнав от себя лишние мысли и просидев так на протяжении нескольких минут, Ли с раздражением пожалел, что не убавил звук телефона. Неожиданная вибрация отвлекла его от погружения в самого себя.