Sibling's Infatuation.

Время: 10.22 От: Минхо-хен Я заценил твою шутку про мое красивейшее лицо, Ли Феликс, но разбираться с тобой буду на личной встрече. Хенджин рассказал мне интересную штуку сегодня, как раз в тот момент, когда ты успешно занимался рукожопством и вытирал влюбленные сопли и слюни своей сестры. Я же тебе говорил, что в такие моменты на нее без слез не взглянешь. И сейчас я думаю о том, что зря послушался Джисонни и ушел вместе с ним пораньше, потому что я пропустил ТАКОЕ зрелище. Половина моего факультета болтает о какой-то девушке в интересном ярком прикиде, которая танцевала с нашим Хенджином. Он, естественно, от всех отмахивается и ругается на лишние неуместные вопросы, за что я его уважаю. Я уже выслушал одну сторону, так что теперь жду твою точку зрения. Ты не знал, кого соблазнял, да? Мистер Трансвестит. Время: 10.26 От: Любимый Двекки Как меня заколебала профессор Ким. Как в этой тощей женщине умещается столько желчи? Если я не доживу до конца ее лекции, знай, что я тебя любил, мой самый лучший бро. Время: 10.34 От: Любимый Двекки У Джисона, походу, из-за Минхо-хена вообще пропал инстинкт самосохранения. Конечно, блин, живет вместе с таким язвительным чудовищем. Какого хрена он стал спорить с этой старухой? И не говори мне, что сорок лет, это мало, потому что обозвать ее другими ругательствами мне не позволяет воспитание. Время: 14.28 От: Любимый Двекки У тебя все нормально? Небось дрыхнешь или, как обычно, уткнулся в свои конспекты и учебники. Прикинь, мой сокурсник с параллельной группы, оказывается, был вчера на вечеринке. И ты его отшил, когда тот предложил тебе потанцевать. Я давно так не смеялся, думал, лопну, пока он это рассказывал. Но не боись, я тебя не сдал; D Минхо парень принципиально решил не отвечать и просто с пыхтением закрыл их диалог, после того как перечитал чужое сообщение в шестой раз. Его голова и так была загружена лишним барахлом и вместо того, чтобы пускать слюни на какого-то смазливого чувака, которого он знает меньше двенадцати часов, Феликсу действительно следовало сесть за учебу и сделать хоть что-то из накопившейся домашней работы. Сообщения Чанбина, в особенности последнее, повысили его пассивную агрессию еще сильнее, потому что по какой-то причине каждый его знакомый внезапно решил напомнить ему о вчерашнем вечере, ведь на этом свете внезапно закончились темы, о которых можно было написать. Ответил он лишь Чанбину, отправив смеющийся смайлик со словами, что да, он учится и проводит время с настоящей пользой, не тратя его на какую-то бессмысленную чушь, и засунул свой гаджет под матрас, перед этим убрав звук насовсем. «Где моя книжка?» Енбок хоть и не имел привычки копить учебные долги, сдавая и вызубривая все сразу, ведь ему, как программисту, нужно было много всего знать, у него, как у третьекурсника, все равно накопилось достаточно большое количество невыученного материала. И парень решил действительно заняться этим, отодвинув последствия гормональной движухи в сторону. Открыв тетради и окунувшись в знакомую информацию, Ли, наконец, смог отпустить ситуацию и начал вникать в материал. Было ли все это причиной внезапно возросшей продуктивности, но австралиец, который обычно устраивал небольшие перерывы после как минимум часа умственной работы, до восьми вечера не поднял своей головы, замерев в одной единственной позе. У него наконец-то получилось забыться. — Кушать будешь, брат мой? Я тебе принесла твое любимое рагу. — Ай, не подкрадывайся! Естественно, так сильно погрузившись в учебу, он даже не заметил возращения своей сестры, которая, видимо, решила не тревожить брата вниманием и просто стала заниматься своими делами, однако не смогла не проигнорировать приступ заботы, потому что прекрасно видела, что из ушей Феликса скоро пойдет пар. — Я открывала дверь четыре часа назад, потом снова через час и снова через час. Я испугалась, что ты умер, а твой мозг изнасиловала математическая статистика. — На этот раз это были современные средства проектирования программного обеспечения. Статистику я сдал в прошлом семестре. — Я все равно в этом не разбираюсь, так что забей, но рагу поешь. — Как всегда не корейская кухня, — усмехнулся брат сестре, которая держала в руках тарелку с едой, — пошли лучше на кухню. Вместе поедим. Ой, спина-а-а. — Я просто люблю нашу родную кухню, как у мамы. Не надо было так засиживаться. Пошли кушать. Наблюдая за болтающей о какой-то ерунде Чэвон, Феликс чувствовал, как на его губах расплывалась невольная улыбка. Они не всегда ужинали вместе из-за личных дел и периодического отсутствия у него аппетита, потому что он ел в основном в течение первой половины дня, но сейчас между ними воцарилась такая теплая атмосфера, что парню просто не хотелось о чем-либо заговаривать, чтобы все внезапно испортить. К счастью для Енбока, Оливия ни разу во время еды не подняла болезненную и неприятную для брата тему, словно на интуитивном уровне понимая и жалея его. Возможно, это даже была божественная помощь, потому что атеист Ли был готов молиться всем богам, если бы это помогло ему не пересечься с этим. Моральных и умственных сил, чтобы добить новую начатую главу, у него не было. Заснул он незаметно для себя практически сразу, едва положив голову на подушку в половину десятого вечера, так и не вытащив телефон из-под матраса. Следующий день был воскресеньем, так что в будильнике не было необходимости. Вдобавок, если бы о своем друге начал волноваться Чанбин, у него была Чэвон, которая была оnline двадцать четыре на семь и смогла бы легко сообщить друзьям брата, что тот, будучи зомби-зубрилой, занят учебой. Австралиец не заметил момента, когда проснулся. Он просто неожиданно открыл глаза и посмотрел вперед, на свой веселый прикроватный комод с розовым светильником. Сон, не попрощавшись, покинул его тело. Не нащупав под рукой телефон, парень прокрутил в голове вчерашний вечер и вспомнил его местонахождение. Феликс сел на кровати и посмотрел в окно, где все еще было темно, так что установить время суток было достаточно проблематично. Порывшись ладонью под собой, он вытащил своего электронного друга и с удивлением обнаружил большое количество сообщений. Многие были от Чанбина, который, как тот предполагал, действительно написал Чэвон, когда не дождался ответов от самого друга. Время: 02.30 От: Любимый Двекки Как хорошо, что у тебя есть сестра-сова, к которой телефон буквально приклеен. Иначе я бы даже не узнал, если бы ты умер, кек. Спокойной ночи! Ну, вернее, утра. Ты же уже спишь и прочтешь сообщение лишь утром. Прочитав последнее сообщение, он закатил глаза. Его bestie как всегда лег достаточно поздно, возможно, даже после трех ночи. Или… осознавший что-то Енбок с удивлением пригляделся к экрану. Его глаза уже привыкли к яркому свету и все прекрасно видели. Время было четыре утра, а Чанбин был по-прежнему в сети. Время: 04.16 От: Веснушчатое солнышко Ты все правильно сказал, Чанбин-а. Доброго тебе утра! Хотя у кого-то, похоже, все еще ночь. Время: 04.18 От: Любимый Двекки Я уже почти сплю. Глаза слипаются, я как раз собирался убрать телефон. Так что спокойной мне ночи. Завтра, ну, или сегодня спишемся. Сон не шел к австралийцу снова. Он решил встать и тихонько пойти в туалет, чтобы справить нужду и вернуться к просмотру очередной нелогичной галлюцинации, но, пролежав с закрытыми глазами как минимум двадцать минут, он почувствовал, как на него накатила знакомая скука. Поступив, как самый стандартный обыватель, Феликс достал с прикроватной тумбочки телефон и попытался начать убивать время. Главной проблемой для него стало незнание, где именно начать копаться. Парень внезапно ощутил себя невероятным стариком. Он не так давно перестал играть в игры, дорамы и аниме больше не вызывали особый интерес, а его пальцы тянулись тыкнуть на иконку заброшенного Енбоком Инстаграма. Просмотр там новостей, казалось, заставил время тянуться еще быстрее, ведь его мозг ни о чем не думал. Он был погружен в пустоту и изо всех сил старался избежать той самой запретной страницы, которую Ли решил больше не открывать. Но кто запретит ему? Бессмысленно пролежав на кровати на протяжении часа, он уже не смог проследить то, как плавно и неожиданно он перешел из просмотра чужих постов в своей ленте к более определенным, и решил больше не париться по этому поводу. Австралийцу был прекрасно знаком этот профиль, на котором за ночь успела смениться аватарка, но она была не единственным произошедшим изменением. На него теперь смотрел красивый Хенджин, сделавший фотографию в коридоре своего корпуса, а буквально десять минут назад, в пять часов и шестнадцать минут, появилась новая запись. Видеозапись. В такое раннее время суток, буквально недавно. Видимо, Хван та еще сова. И Феликс сдуру решил нажать на нее. Если бы у него была возможность вернуться в прошлое и дать себе совет, он бы без всяких лишних слов выдернул у самого себя телефон из рук и удалил бы приложение Инстаграм. А еще лучше выкинул бы гаджет в окно их четвертого этажа, чтобы наверняка миновать непредотвратимый стояк. Если Енбок до этого хоть как-то пытался уснуть, то сейчас эта миссия была более чем обречена на тотальный провал. В самом начале, увидев название любимой малооцененной людьми песни «Play with fire», парень тут же с уважением решил, что у Хенджина действительно хороший музыкальный вкус, но эта кратковременная мысль быстро стерлась… …когда начался сам танец. Это было самое прекрасное и эротичное зрелище, которое Феликс когда-либо видел в своей жизни. Образовавшийся в голове вакуум стер любые разумные чувства. Сон, наконец-то начавший тянуть к нему руки, позорно смылся, оставляя своё место сконцентрированному вниманию. Ли подсознательно старался не моргать, следя за Хенджином, который, казалось, олицетворял собой самое соблазнительное существо на этой планете, некого суккуба, который был в стократ красивее любой девушки. Пальцы ног парня судорожно поджимались в такт хореографии, а окаменевшие руки чисто физически не смогли отшвырнуть от себя телефон, потому что их обладатель пожирал глазами происходящий на экране танец, вызывающий развратные чувства. Он не хотел и не имел сил на визги, вместо этого невольно стараясь теснее прижать к бедрам скомканное одеяло, непроизвольно стремясь к трению, когда на второй минуте видео вся кровь хлынула в одно определенное место. — Блять, — низким рыком прошипел австралиец, не отрываясь от экрана, при очередном провокационном движении Хвана бедрами. Ощущать образовавшуюся между ног тяжесть было довольно неприятно, но не больнее мысли, что сейчас он залипает на парня, к которому неравнодушна его сестра, и хочет его на физическом уровне, однако эта самая мысль была тут же послана куда подальше. Хенджин был невероятно прекрасен и вытягивал из Феликса самые порочные чувства, поднимая губами с пола розу. Его теперь уже распущенные волосы и элегантные движения на темно-синем фоне заставляли потерять дыхание, после чего вернулась старая сцена вместе с потерявшей пару пуговиц рубашкой. Однако теперь он заметил нечто, увеличившее его возбуждение и полет фантазии фетишиста. Пирсинг пупка. Больше Енбок терпеть не мог. Он с трудом поднялся, отбрасывая от себя одеяло и испытывая непривычный за долгое время стояк, кинул телефон на кровать, при этом немного промахнувшись, из-за чего гаджет полетел мимо и с шумом упал на пол, и на цыпочках побежал в сторону туалета. Ему теперь было плевать, и единственное, что Феликс мог сделать, это разбудить сестру своим топотом. Или дрочкой.

***

— ФЕЛИКС Я ЧУТЬ НЕ УМЕРЛА! ОН… СРОЧНО, ЕМУ КТО-ТО ДОЛЖЕН ЗАПРЕТИТЬ ТАНЦЕВАТЬ. ЧТО ЭТО ЗА СТРИПТИЗ?! ПРОСТИ, ЛЮБИМЫЙ БРАТ, НО Я НЕ МОГУ МОЛЧАТЬ, И ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ МЕНЯ ВЫСЛУШАТЬ! МНЕ НЕКОМУ ВЫСКАЗАТЬСЯ! ГОСПОДИ, ЭТОТ ПИРСИНГ ПУПКА МЕНЯ… — Что опять? Снова Хенджин? — очень вяло отреагировал Феликс, в очередной раз уткнувшись лицом в подушку. Сестра вихрем ворвалась в его обитель без какого-либо стука и тут же начала вопить в одиннадцать часов утра, подпрыгивая на носочках. На ней все еще была пижама, а в уголках губ можно было заметить не стертую зубную пасту. — Он выложил видео с таким невероятным танцем, — жалобно пробормотала Оливия, присев рядом, — я чуть не умерла, пока умывалась. «А. Play with fire. Ну, тебе хотя бы не пришлось дрочить». Она тут же начала красочно описывать свою ситуацию, не скупясь на лестные эпитеты. Брат, прекрасно понимая, о чем идет речь, лишь повернулся к сестре лицом. Постепенно к концу своей пламенной, восхваляющей Хван Хенджина речи, — девушка все это время ходила по комнате, размахивая руками, — Чэвон невольно изменилась в лице и пристально уставилась на брата, который не выдал мимикой ни единой эмоции. Раньше Енбок всегда вне зависимости от обстоятельств ворчливо реагировал на очередной приступ болтовни о «любви всей своей жизни», особенно, когда ему в нос тыкали фотографиями, но сейчас выглядел немного… апатичным. Ли молча слушал ее, уставившись куда-то в потолок, словно его мысли бежали далеко впереди него. — Что-то не так? — девушка присела на кровать и тронула брата за бедро. — И тебе good morning, sister. — Время уже одиннадцать, какое утро? Практически обед. Ликси, все нормально? «Конечно. Ведь мое утро началось в четыре часа и все еще продолжается». Оливия не могла не задать этот вопрос, потому что его лицо ни разу за это время не показало раздражения, тем более, что она умудрилась превысить в разговоре свой лимит употребления таких табу-слов, как «сексуальный», «горячий», и даже «дрочибельный». Последнее она в шутку использовала не менее трех раз, не приглядываясь к показательно равнодушному австралийцу, чье лицо при этом слове приобрело непонятный оттенок. Брат на деле слушал ее очень внимательно и мысленно кивал на каждое восхищенное слово. — М? — он непонятливо моргнул и посмотрел на сестру, которая тут же выдохнула, — я жив. — Ух, а то я испугалась. Ты хорошо спал? — Оливия мягко вырвала у него тетрадь, за которую тот схватился, как за спасательный круг, и положила на тумбочку, — ты прости меня. — Простить? — Да, я прекрасно знаю, что… бешу тебя, — сестра поджала губы, подбирая слова, — просто это… это часть меня. Моя влюбленность в Хенджинни. Ты не можешь и представить, насколько это невыносимо сложно — пытаться отвести взгляд от симпатичного тебе человека и найти в себе силы подойти к нему и поговорить. Потому что не можешь, никак. У меня язык к небу прилипает, когда он мимо меня проходит, а сама начинаю заикаться, если пытаюсь поздороваться. Почему я такая дура? — Ты не дура, — спокойно ответил привставший Феликс, прижимая колени к груди и обнимая свои ноги, — ты просто влюблена. — Ты у меня такой хороший брат, — Чэвон потянулась за объятиями, на что тот неуверенно ответил, все же прижимая девушку к себе. — Ерунда, — пролепетал он, — самый обычный брат, заурядный и занудный, не всегда честный. — Нет, ты всегда выслушиваешь меня. Я подругам столько сердечных проблем не вываливаю, как на тебя. Никто даже не знает из них о… моей влюбленности… Я никому не говорила. Только тебе, так что знаешь лишь ты и… твои друзья, — закончила она недовольно, — ведь кое-кто не умеет держать язык за зубами. — Ну, прости-прости, ты сама так просто говорила об этом, делала вид, что тебе легко, и твои подружки знают об этом. — Не знают, — поникла Оливия, — потому что им тоже нравится Хенджин. Многим девочкам. Поэтому они не поймут, а я не хочу, чтобы мне просто поддакивали. Не хочу быть частью стада. Енбок, прокрутив в голове свой недавний экзотичный опыт, неслышно усмехнулся и причислил себя к невольным членам их фан-клуба Хван Хенджина. Может ли он хотя бы на четверть считать себя глупой девочкой, если оказался в ее шкуре на пару часов? Ничего сказанного только что сестрой не было ему в новинку, так как он уже видел этот танцевальный кавер на песню «Рlay with fire». Но теперь он понял абсолютно новые для себя понятия и чувства. Феликс до недавнего времени действительно не понимал чувств сестры, вызывающих настоящих бабочек в животе, что легко можно спутать с дискомфортом, появляющимся при стрессе. То чувство, когда по всему телу при контакте с любимым идут мурашки, бросает то в жар, то в холод, и не хочется есть или спать, и ты можешь из ниоткуда получать эйфорию. Их отношения с Чаном были ровными, без каких-либо ссор, и многие знакомые Ли завидовали этому, потому что в их собственных творились самые настоящие страсти, вызываемые непонятной австралийцу ревностью. Однако сейчас, ощутив все это на своей собственной шкуре, ему больше было не до смеха. Но куда более болезненным испытанием для несчастного парня стало чувство всепоглощающей вины перед сестрой, которая была влюблена в Хенджина куда дольше него самого, и это разбило бы ей сердце. Логика подсказывала дельный совет просто не рассказывать ей подобные детали, но для Феликса, для которого эта внезапно родившаяся влюбленность грозилась стать частью его жизни и эмоций, это было рискованно. У него больше не получится точно так же закатывать глаза и ворчать, когда Оливия снова начнет ненавязчиво делиться своими чувствами, не получится вести себя равнодушно, вместо этого внимательно вслушиваясь в то, что она рассказывает. Сейчас, глядя на обнимавшую его сестру, Енбок внезапно вспомнил неприятную информацию про то, как к Хенджину периодически липли очередные девушки, что вызывало стойкое желание навертеть на кулак чьи-нибудь волосы и утащить куда-нибудь подальше, чтобы те не приставали к объекту его самых трогательных чувств. И с этим ему нужно было что-то делать. Парень прекрасно понимал, что единственное, что могло его спасти, это либо время, либо отношения с кем-то, чтобы отвлечься от набирающих силу чувств, и из этих двух вариантов самым работоспособным был первый, потому что у внезапно повысившего планку Феликса не было желания смотреть на кого-либо еще. Больше не было.

***

Феликс лишь мог активно радоваться тому, что, в отличие от сестры, учился в другом корпусе, и не мог увидеть Хенджина лично, точно так же, как и не встречал его никогда ранее, за исключением того университетского мероприятия. Его влюбленность носила поверхностный характер, как физиологическая симпатия к самому привлекательному парню в его жизни, и не могла похвастаться трезвой осмысленностью, что давало Енбоку нехилые надежды на то, что эти дурацкие, вызванные гормонами чувства, скоро утихнут, оставив после себя лишь неприятное послевкусие. Однако все, как оказалось, было не так просто. После активной подготовки к завтрашним занятиям вечером в его голове уже в кровати начал навязчиво крутиться страх, что когда-нибудь он все-таки встретит Хенджина и тот узнает в нем свою партнершу по танцам. Его не убеждали разумные мысли, что это практически невозможно, — ведь кто о таком может догадаться? — но основополагающий фактор в виде боязни увидеть отвращение или насмешку на красивом лице был сильнее всего, даже сильнее здравого смысла. И еще подсознательное неприятие того, что его в случае чего отвергнут, несмотря на то, что Ли усиленно пытался не дать своему полному романтики воображению обмануть мозг. Сейчас же, отлично выспавшись и набравшись сил, австралиец прекрасно понимал, что настолько замечательное утро понедельника, начала новой недели, прошедшее без единого промаха, — он легко проснулся, у него ничего не болело, он не опоздал, не было никаких пробок, — не сможет быть таким же безмятежным весь день. Он встал на свою третью пару, лекцию, с настроением, готовым на свершения, и даже ни разу не подумал ни о чем смущающем и отвлекающем. Ни о каких Хван Хенджинах и просмотренных накануне танцах. В его душе царило благодушное умиротворение, а в воображении благодаря крепкому выпитому кофе не возникло ни одной яркой картинки. Он, нацепив по бокам на свой светлый пушистый маллет две заколочки-бабочки, даже надел любимый розовый свитер с узкими черными джинсами и нанес очень милый макияж, подрисовав стрелочки и хорошенько замазав веснушки. Приехав в университет раньше времени и усевшись на любимом ряду, за партой, более далекой от двери, Феликс достал свой скетчбук и в ожидании преподавателя начал рисовать. Рисовать всякую ерунду, смешные рожицы, милого кривляющегося Чанбина со свиным пятачком, Джисона и Минхо, обжимающихся в виде уродливых фигурок. Многие ребята, как и сам преподаватель, еще не пришли. Черкать силуэты в блокноте было достаточно весело и хорошо отвлекало, так что, через несколько минут подняв голову и осмотревшись по сторонам из-за образовавшегося шума, Енбок с удивлением уронил свой карандаш, потому что в аудитории появились незнакомые студенты, — ведь Феликс знал в лицо всех на своем потоке, — которые, переговариваясь друг с другом, стали садиться за свободные места, коих было очень много. — Чего? — вырвалось у ничего не понимающего парня. — У нас с вами объединенная лекция по философии, — ответил ему один из незнакомцев, проходя мимо, — наш препод попал в аварию и ушел на больничный, а предмет тот же, так что сверху решили объединить наши лекционные занятия. — А… — Ли хотел задать еще один вопрос о том, к какому факультету те относятся, однако тот пошел дальше к другим задним партам, переговариваясь со своим другом, так что австралиец просто растерянно сложил руки и пожал плечами. Ведь с кем не бывает? Он, искренне понадеявшись, что ничего страшного не произошло и их преподаватель побыстрее поправится, поднял свой карандаш с пола. Обычно юноша всегда держался ближе к своим одногруппникам, но на лекциях вроде этой выбирал уединение и тишину. Он успокоился и, посмотрев на наручные часы, — до начала пары оставалось целых девять минут, — продолжил свои художества, даже не зная, с каким испытанием ему придется столкнуться. Ведь это была катастрофа. Неимоверные усилия. Титаническая сила воли. Неземное терпение, которое пережило крики сестры о том, насколько ее возлюбленный красивый, и все ее отчаянные, неудачно окончившиеся попытки написать ему. Все эти похвальные скиллы Феликса обратились в прах, когда сидящий в одиночестве и задумавшийся парень, окруженный болтающими из-за отсутствия преподавателя студентами, через шум четко услышал до боли знакомый голос. Прямо рядом с ухом. Он даже не заметил, как к нему подошли, будучи слишком занятым пририсовыванием Минхо оленьих рожек. — Могу я сесть к тебе? Поднимать голову после того, как по телу пошли знакомые мурашки, было сложно, но Енбок справился, хоть и не на все сто процентов, потому что почувствовал, как его мимика тут же выдала его. Он растерянно моргнул и невольно прикусил нижнюю губу. Перестать смотреть в темные красивые глаза представлялось невозможным, однако едва заметно, — на самом деле невероятно заметно, — вздрогнувший Ли справился с этим, не отрывая взгляда от Хенджина, который вопросительно указывал на свободное место рядом. Час от часу не легче. Откуда он тут вообще взялся? У австралийца, который едва знал, что можно ответить, отнялся дар речи, так что он, на протяжении полминуты попялившись на Хвана с приоткрытым ртом, просто запоздало кивнул, поджав губы, и опустил голову. Он, убрав рюкзак с соседнего места, буквально кожей ощутил, как Хенджин плавно сел рядом и тут же подвинул свой стул поближе к середине парты, заставляя соседа немного дернуться и проклясть свое существование. Мнительный мозг ошеломленного произошедшим Феликса тут же стал рассматривать ситуацию. Во-первых, что такого он совершил в своей жизни, этой или предыдущей, если он, будущий программист, какого-то черта угодил на общие лекции с человеком, который учится на хореографическом?! Это были два самых не пересекающихся направления, даже если это был такой общий предмет, как философия. Или же затейница-судьба решила поиздеваться над ним, потому что если Енбок до своей прямой встречи с Хенджином никогда с ним лично не пересекался, лишь слышал о нем со слов сестры, то сейчас он видел его уже третий, черт подери, день подряд. Во-вторых, парень впился в аудиторию, пока еще полупустую и огромную, цепкими глазами, внимательно рассматривая каждый свободный стул, и именно это напрягало сильнее всего. Феликс сидел на последнем ряду, как можно ближе к окнам и дальше от двери, в самом холодном пространстве в помещении, и Хенджин решил выбрать место именно за его партой? При наличии огромного количества свободных стульев рядом с красивыми девушками с курса австралийца, которые то и дело, как он только что заметил, бросали на Хвана любопытные взгляды, потому что впервые увидели такого красавца. Желание накинуть на него вуаль или какую-нибудь тряпку и спрятать от других людей неприятно закололо сердце Енбока, не готового к такому. Как он мог так легко пасть перед столь легкомысленными чувствами? Он более не станет смеяться над своей сестрой. Никогда. Ли мгновенно пожалел, что в последний момент его выбор остановился на этом розовом свитере, потому что если бы он выбрал свое любимое изношенное худи, то смог бы спрятаться от пристального внимания, начинающего откровенно напрягать, надев на голову капюшон, потому что длинный маллет с короткой челкой не спасали, как бы сильно он не опустил свою голову. Волосы, конечно, немного ухудшали обзор на красивого парня справа от него, который… все равно продолжал периодически посматривать на него. Это наблюдение со стороны Хенджина невероятно настораживало, но у парня не было никакого намерения узнавать подробности. Ну, не узнали же в нем ту таинственную девушку?! Это априори невозможно. Душа внутри агрессивно выкрикивала вопросы наподобие: «Где ходит преподаватель?! До лекции осталось всего две минуты! Я уже на протяжении семи минут пытаюсь выжить и не позволить себе поперхнуться собственной кровью! В случае моей смерти никто из друзей даже не поймет на то причины. Чэвон вообще решит, что я задохнулся от раздражения и аллергии на Хван Хенджина, чье присутствие меня и добило. И ведь она будет права. За исключением некоторых деталей». Когда в аудиторию вошел незнакомый и опоздавший на свою пару на целых одиннадцать минут и двадцать секунд преподаватель, Феликс был готов станцевать чечетку, однако его останавливали не общественные нормы и дисциплина, а Хенджин, перед которым выдавать свои танцевальные навыки он был готов в самую последнюю очередь. Ему пришлось терпеть робкое внимание со стороны своего краша на протяжении целых двадцати минут, и он не мог с этим так просто смириться, надеясь, что сейчас все точно изменится. Однако… лектором этот мужчина средних лет оказался не самым веселым и довольно занудным, что буквально склоняло студентов к активной болтовне, шуму и самодеятельности, потому что тот практически не делал замечаний и говорил об античной философии, находясь в своем собственном мире. А Феликс просто продолжил ловить на себе периодические робкие взгляды от своего соседа по парте. Красота. Пара проходила словно в тумане, а Енбок не запомнил и не записал ни единого слова, произносимого безымянным преподавателем. Он уже даже не пытался сконцентрироваться на лекции и просто смотрел вперед в какую-нибудь точку. Свои художества он тоже отложил в сторону и даже не смог встать с места в течение устроенного перерыва посреди занятия, планируя сделать это и подсесть к одному из своих группашей, если сам Хван встанет и пойдет, например, в туалет, но… тот никуда не уходил, по-прежнему сидел на месте и что-то рисовал в своем скетчбуке, как ранее делал Ли, периодически поглядывая на того. Опять. Когда на австралийца накатывали агрессивные порывы встать со стульчика, прямо посмотреть на Хенджина и задать тому столь мучающий вопрос «Что с тобой не так?!», он на секунду смотрел на него и сразу терял дар речи. И радовался, что его безответная любовь по крайней мере не пытается с ним заговорить. — Похоже, тебе не особо нравится моя компания, да? — от того, насколько грустно и внезапно это было произнесено, Феликс заметно съежился, при этом ссутулившись. «Накаркал». С ним заговорили. Голос был мягкий и немного хриплый, но очень приятно ласкал слух, и парень невольно вслушался в него, с недовольством для себя осознавая: он скучал по этому звуку. Енбок неуверенно посмотрел на Хвана, который выглядел… задумчивым. Спонтанное желание разгладить морщинку на чужом лбу осталось незамеченным. Длинные темные пряди свисали по обеим сторонам красивого лица, изящно обрамляя его, а глаза были полны печали. — Я тут уже около часа пытаюсь придумать, как и о чем с тобой заговорить, но тебе словно неприятно находиться рядом со мной, что ты даже отсел как можно ближе к краю. Там же холодно и дует. Вдруг ты заболеешь и не сможешь ходить на занятия, а потом тебе придется их отрабатывать. Ли задушил в себе внутреннее «Я», завопившее от чужой заботы, ведь, как никак, он не заболел бы, ведь погода была достаточно теплой, и посмотрел на Хенджина, вложив в свой взгляд и приподнявшиеся брови как можно больше наигранного непонимания. Прокручивая в голове готовые выскочить фразы, он, к сожалению, понял, что потерял контроль над своим языком, который буквально онемел. Австралиец, во второй раз в жизни услышав обращение к себе от Хвана, почувствовал себя вернувшимся на тот вечер, когда, будучи одетым в оригинальный прикид, не мог произнести ни слова, и то ощущение вернулось к нему и сейчас. Вот только на данный момент у него не было никаких препятствий, и он мог ответить. Запросто. Ведь он был парнем. — Или же это просто я такой самовлюбленный параноик, который внезапно решил, что его игнорируют, — добавил Хван, поджав свои невообразимо пухлые губы, привлекающие слишком много внимания, из-за чего Феликс нервно заморгал и застыл, краем уха услышав, как их лектор, наконец, начал выполнять свои прямые обязанности и попытался восстановить порядок в аудитории, нарушенный одной кучкой студентов, которые стали громко друг с другом переговариваться. — А? Кхм-кхм, н-нет, все н-нормально, — сказал парень хриплым, получившимся чересчур низким голосом и сглотнул, не смея переводить взгляд. Речь преподавателя на фоне стала лишним непонятным шумом, а окружающие люди превратились в размытые пятна, — я просто удивился… что ты вообще решил заговорить. Со мной. Сейчас. Так внезапно. Он мысленно отхлестал себе пару привычных пощечин за столь нелогичные паузы. Вдобавок к этому Енбоку внезапно начало казаться, будто все взгляды стали прикованы к нему. И он почти не ошибся. Несколько девушек определенно взглянули на них и немного погодя отвернулись. Видимо, понимая, что ничего страшного не произошло, и этот внезапно заговоривший красавчик просто переговаривался с соседом по парте. Хенджин при звуке его низкого голоса почему-то едва заметно вздрогнул, но не подал вида и продолжил свою речь. — Почему бы и нет? Ты такой милый и очень понравился мне, поэтому я был обязан познакомиться с тобой, — удовлетворенно прожурчал Хван с милейшей улыбкой, в очередной раз доводя Ли до сердечного приступа. Последний застыл каменной статуей, не зная, как именно ему в данной ситуации реагировать на подобные высказывания -, комплимент… любезность… похвалу, — на которые самому парню не хватило бы никакой в жизни смелости. Австралиец бы просто не смог этого сделать: заговорить первым и произнести настолько смущающие вещи. Точно так же, как и не может его старшая близняшка на протяжении долгого времени. Такой милый? Очень понравился? Феликс не знал, что и думать по этому поводу, поэтому часто заморгал, а глаза забегали. Держать мимику под контролем более не получалось, и он понял это, когда Хенджин шепотом воскликнул: — Ох, ты еще и мило улыбаешься! Та самая слабая улыбка, невольно возникшая на его лице, тут же испарилась, и Феликс, закусив губу, тут же отвернул голову в сторону окна. Диалог грозился пойти в отвратительную сторону. В горле возник неприятный комок, который было невозможно проглотить. Или же он, будучи таким влюбленным, просто надумал лишнего, ведь понятия «такой милый» и «очень понравился» могут легко подразумевать дружескую симпатию, и он просто все как всегда неправильно понял? Но Енбок не хотел дружить с этим человеком. Не дружить. — Что же, мне, конечно, очень приятно и лестно это слышать, — еще ниже обычного пробормотал Ли без зрительного контакта, — но даже если я и, как ты выразился, милый, человек я не особо дружелюбный и не такой улыбчивый, каким ты мог меня счесть. Сомневаюсь, что тебе действительно будет интересно со мной общаться, так что не…не пытайся, л-ладно? Молчание в качестве ответа на эти слова, буквально сказанные через всю имеющуюся силу, напрягало австралийца, который внутренне метался от неопределенности. Ему было страшно посмотреть в глаза Хенджина и увидеть там… раздражение? Разочарование? Или, что хуже, безразличие и дальнейшее игнорирование? — Ты ведь даже не попытался со мной хоть немного поговорить, — наконец, безэмоционально проговорил Хван и продолжил уже в драматичном тоне, с лицом человека, готового заплакать, как заметил повернувшийся к нему лицом Феликс, — возможно, я тебя как-то уже обидел? Просто я не помню, когда мог успеть, ведь я довольно дружелюбный человек. Многие, конечно, говорят мне, что я на самом деле довольно конфликтный и забывчивый, но, надеюсь, не до такой степени, чтобы нажить врага, не зная об этом, или расстроить тебя и забыть свои слова. Потому что если ты когда-то расстраивался из-за меня, я себя не прощу. — Погоди, нет-нет, все нормально, — голос Енбока стал выше. Он попытался отрицать и даже невольно потянулся к чужому плечу, чтобы сжать его, однако наткнулся на веселую улыбку и закатил глаза, — ах, ты… Позер. — Эй, не игнорируй меня снова! — эти слова были выкрикнуты достаточно громко, чтобы привлечь к себе внимание преподавателя. — Господа, я надеюсь, моя незначительная лекция не отвлекает вас от дружеской перепалки? «Дружеской? Мы с ним даже не друзья!» — захотелось крикнуть тут же притихшему Феликсу, в то время как Хенджин поспешил извиниться за них обоих и обещать, что такого больше не повторится. Ли нервно взъерошил свои пушистые волосы. «Что мне делать?» Австралиец отвернулся к окну и более не поворачивался к своему соседу, целью жизни которого внезапно стало привлечь его внимание, но уже гораздо более тихо в связи с замечанием преподавателя. Хенджин пару раз тыкнул его в плечо и аккуратно погладил по спине, в то время как Феликс, успешно напустивший безразличный вид, копался в телефоне, терпеливо дожидаясь, когда тому надоест и он вернется к своему прерванному занятию, к рисованию. Спустя три минуты Хван, почувствовавший свою вседозволенность и безнаказанность, стал осторожно щупать его волосы и даже перебирать их в районе затылка, заставляя парня замереть, но не оторваться от просматривания переписки с Чанбином, которому он внезапно решил послать сообщение. Время: 13.25 От: Веснушчатое солнышко Если я вдруг умру, Чанбин-а, знай, что я тебя очень сильно любил. Rest in peace, Felix Lee. — Или ты гомофоб? — внезапно в лоб спросил Хенджин без всякого вступления, внезапно заставляя Феликса нахмуриться. Это еще что за вопросы пошли? — Я не гомофоб и никогда им не был, — фыркнул он, оскорбленный таким неприятным предположением, даже понимая, что в его случае лучше было притвориться гомофобом, чтобы от него тут же отстали, однако… Позволить кому-то, даже если это не твой краш, думать о себе в таком ключе было крайне неприятно, — скорее, его противоположность, если это можно так назвать. Ты о чем вообще говоришь? — Мне очень приятно это слышать, — буквально пропели ему в ухо, заставляя поразиться чужой настырности, — значит, я тебя просто не привлекаю в этом плане? Мне же хочется с тобой хотя бы подружиться. Ты действительно кажешься очень интересным. Спонтанно подумав про то, как недалекие люди сопоставляют влюбленность с алкогольным опьянением, Енбок стал сравнивать с ним свое собственное состояние. Он совершенно не умел пить, спиртное всегда ударяло ему в ноги, вызывая откровенную честность, безразличие и туман в голове, что и произошло, когда он сдуру решился согласиться на выполнение условий того злосчастного, черт бы его побрал, спора, потому что привычки отказываться от своих слов он не имел. Алкогольное опьянение было гораздо приятнее, потому что бухой Ли никогда не испытывал дискомфортных ощущений в животе, сравнимых с болью во время стресса, и пустыню Сахару во рту; он был просто веселым и мог ляпнуть то, чего никогда не сказал бы, будучи трезвым, что наводило на внезапную мысль, что пить рядом с трезвенницей сестрой ему теперь нельзя ни в коем случае. От греха. Чанбин не был в сети, поэтому пожаловаться на свое потерянное душевное равновесие ему было некому, ведь не писать же о подобном Чэвон, мысль о которой наводила на неприятные рассуждения о дальнейших действиях. Ведь если Хван когда-нибудь начнет встречаться с ней, Феликсу, верному братскому кодексу, по-хорошему следовало молиться на такой расклад, потому что это сделает его ангельскую близняшку счастливой, но… — Я такой эгоист, — горько выплюнул он эту мысль вслух, с отвращением смотря на своё тусклое отражение в выключенном экране телефона. — М? Он покачал головой промычавшему Хенджину, который наконец-то отстал от его волос, и достал одну из своих тетрадей с конспектом, радуясь, что преподаватель практически не смотрит на свою аудиторию и просто на протяжении всей лекции читает свой текст. Крутившаяся в голове мысль «Зато сестра была бы счастлива» не успокаивала, хоть и вносила понимание, что больше никто не стал бы ныть ему в ухо о неразделённой любви, и австралиец попытался сконцентрироваться на этой приятной мелочи, которая легко меркла на фоне понимания своей безнадежной влюбленности. «Я так проебался». Парень попытался кинуть осторожный взгляд на Хвана, который, скорчив забавное лицо, что-то рисовал и вообще был слишком… милым. Невероятно милым, до желания тискать его, не выпуская из объятий, на что он постарался не реагировать, держа себя в руках. Лекционная пара подходила к завершению, а его сосед по парте наконец-то успокоился и даже перестал на него посматривать, что Феликса, который должен был этому радоваться, расстраивало и дарило чувство подавленности. — Ван Чоын? — раздался вопрос преподавателя. — Здесь, — взметнулась вверх рука девушки. — Пак Ынхо? — Здесь. Феликс не видел, что именно рисовал Хенджин, который аккуратно скрывал свою работу рукой, но даже зародившееся любопытство не могло заставить австралийца задать этот вопрос. Парень лишь мог с интересом наблюдать за Хваном, который, будучи таким сосредоточенным, выглядел еще симпатичнее. «Блеск! Теперь я без каких-либо опасений любуюсь им, хотя в начале пары не мог даже нормально взглянуть в его сторону». — Сон Джунсо? — Здесь! — слишком громко отозвался парень, привлекая внимание Енбока, который, прислушавшись, понял, что, слишком увлекшись созерцанием лика Хенджина, упустил момент начала переклички. Преподаватель называл незнакомые ему имена — Кан Минджи? — ответом ему было молчание, — хорошо, Кан Минджи отсутствует. Чхве Гону? — Здесь. — Чон Тэджун? Что ж, тоже отсутствует. Когда мужчина назвал еще несколько имен, Ли едва сдержал смешок. Многие студенты с хореографического не пришли на эту лекцию. — Хван Хенджин? Он испытующе посмотрел на своего соседа по парте, который, как ни в чем не бывало, молчал, продолжая что-то чирикать. — Хван Хенджин? Ага, тоже отсутствует. Такого Феликса стерпеть не мог. Он резво схватил опешившего Хвана за левую руку и поднял, замахав ею в воздухе: — Он здесь! — Хван Хенджин? — вопросительно поднял бровь профессор философии, посмотрев на них обоих, благодаря чему танцор тут же очнулся: — Я! Да, я здесь! Простите, я отвлекся и пропустил свое имя. — А, ну-ну, понимаю, та самая отвлекающаяся от моих лекций парочка, — как-то по-доброму хмыкнул тот и продолжил называть имена по списку. «Почему он запомнил лишь нас, хотя среди студентов были многие, кто болтал еще громче?» — хотелось проворчать Енбоку, но он выдержал. Он тяжело выдохнул и покачал головой, мягко отпустив чужую руку. Казалось, некий черт дернул его пойти на такое, когда Хенджин уже забыл о его существовании, но парень не сдержался, потому что не хотел, чтобы тот из-за своей невнимательности потерял не бывающие лишними баллы. Буквально на несколько секунд между ними воцарилась странная тишина. — Если ты будешь ходить на все мои пары, сидеть рядом со мной и помогать мне, если я внезапно потеряюсь во времени, — вкрадчиво начал тот, — я буду не просто самым влюбленным, но и самым счастливым человеком на этом свете! Феликс ошарашенно посмотрел на Хвана, услышав от него столь банальный подкат, и недовольно нахмурил брови. — Ты чуть не потерял впустую два часа своего времени, пропустив перекличку, — проворчал Ли, указав на своего собеседника маленьким указательным пальчиком, — а еще говорил мне, что переживаешь, что мне придется отрабатывать занятия, если я заболею. Сам же не лучше. Почему ни один из твоих одногруппников не среагировал, когда ты промолчал, услышав свое имя? — Из моей группы нас здесь сейчас всего пять человек, — пробормотал Хван, не сводя с Енбока пытливого взгляда, — и все они сидят на передних партах и даже не видят меня. — А?! — Феликс позволил своим эмоциям отразиться на лице, задействовав недовольную мимику, и низко застонал, — господи, вот прогульщики, а. — Ничего страшного, — практически пропел Хенджин и подвинулся поближе к своему едва дернувшемуся соседу, — это все не так важно, как кое-что другое. — Что именно? — не понял Енбок, смотря на парня, как кролик на удава. — Ты знаешь меня по имени, — после этих слов Хенджин многозначительно улыбнулся, — теперь моя теория, что я тебя как-то раньше обидел, точно имеет место быть, и именно поэтому ты не хочешь со мной общаться. — Слушай, ты, Шерлок, мастер дедукции, — Ли, откровенно уставший мусолить эту тему, пожалел, что вообще попытался ему помочь, и тем самым это выдал свою осведомленность. Австралиец смотрел ему прямо в глаза, не переживая об изменяющемся размере своих зрачков, и для большего эффекта положил руку на чужое предплечье и мягко сжал, — мы с тобой ранее никогда не пересекались, и ты меня никак не обижал, хорошо? Эта шутка со мной не работает, Хенджин. То, что я не рвусь с тобой общаться, не означает, что дело в тебе, ты меня понимаешь? Ты вообще не причем, успокойся и живи своей жизнью. — Ун Сихван? — Здесь. — Значит… дело в тебе? — спросил Хван с задумчивым лицом, на что тот закатил глаза, — я не выгляжу неинтересным, и моя внешность не причем, хотя я бы не назвал себя уродом… При этих слов Феликс едва не сдержал горестного стона. — …и раз дело действительно не во мне, то, значит, у тебя какие-то проблемы? Тебе нужна какая-то помощь? Вот настырный, а. — Ли Енбок? Так, отсутствует. — Господи, какой же ты неугомонный парень, — пробурчал он, — совсем не умеешь принимать отказы? Иногда, если тебе говорят «нет», это не значит, что… — Фели-и-икс, — буквально прошипел чей-то знакомый голос, и Енбок с удивлением дернулся на его источник. Это была его одногруппница, повернувшаяся к нему лицом с первой парты, — тебя позвали, Феликс, очнись. Хватит спать. — Ли Енбок? — повторил преподаватель с не удивленным выражением лица, на что австралиец вскрикнул: — Да, я здесь! Это я! — Феликс? — тихо переспросил Хенджин, но остался проигнорированным. — О, так вы с мистером Хваном еще и на разных факультетах? — с интересом спросил сам себя мужчина, взглянув на список, — великое совпадение, что вы, два друга, внезапно оказались вместе на общей лекции, или же это на самом деле была судьба, что вы познакомились сейчас и так тесно сдружились, что никого кроме друг друга не видите? — Я не… — Ким Джиан? — Здесь. Феликс мог и без обостренного слуха услышать, как рядом с ним раздался подавляемый смех, грозящийся перерасти в истерический хохот. Плечи Хенджина тряслись, а сам, прикусив нижнюю губу, держался за свой живот. Енбок прикрыл свое красное лицо руками и начал считать от одного до десяти и обратно. Время начало идти слишком медленно. Через минуту прозвенел звонок, и он убрал свои ладони, заметив на себе взгляд Хвана, который, казалось, по-прежнему смеялся. Люди вокруг стали собираться и тут же идти к выходу, но только не он. — Прости, прости! Не злись, я правда не хотел, а-ха-ха, чтобы все так… а-ха-ха, вышло, прости. Ладно, я знаю, что настырный, — танцор примирительно поднял руки вверх, — но… — Хенджин, давай быстрее, нам надо на другую пару! — к их столу внезапно подлетел один из студентов, и Ли едва сумел сдержать свое умиление. Этот парнишка был милашкой. — Подожди, Чонин, я должен извин… — Если мы сейчас не побежим, а нам, между прочим, переться в другой корпус, перемена слишком короткая, то извиняться перед профессором Паком, как старосте, придется именно мне! — воскликнул Чонин, размахивая руками и хватая Хенджина за рукав его рубашки, за что Феликс был крайне благодарен, — так что… Енбок же, верно? Прими хотя бы мое извинение, можешь не благодарить меня, я принимаю твою признательность, потому что спасаю тебя сейчас от бесполезной траты времени на этого болтливого засранца. А теперь побежали! — Не тяни мою рубашку, она растянется! — Хенджин, которого чуть ли не утаскивали насильно, быстро раскрыл свой скетчбук, выдернул из него изрисованную страницу и громко положил на стол прямо перед австралийцем. Последний, не успев никак среагировать, недоуменно похлопал глазами, наблюдая, как Чонин потащил за собой своего друга и о чем-то с ним переговаривался, вылетая через дверной пролет. Какая интересная лекция получилась! Так это и есть тот самый Чонин, который вечно пользуется его шампунем, о котором Хван рассказывал перед танцем? Парень устало пожал плечами и опустил глаза, внезапно увидев перед собой свое собственное изображение. Так вот, что так старательно рисовал Хенджин. Это был один из приятнейших подарков, которые он когда-либо получал. Рисунок не был идеальным, имел множество недочетов, был набросан за буквально пятнадцать минут, но нес в себе настолько много тепла, что ему хотелось поймать этого талантливого парня и расцеловать его. Феликс на наброске получился очень похожим, словно художник пытался изобразить все самое красивое, существовавшее в натурщике, коим тот невольно стал. — Вы остаетесь тут, мистер Ли? — подал голос профессор философии. Енбок отвлекся от созерцания подарка и тут же поспешил собрать свои вещи, выходя из аудитории под внимательный взгляд преподавателя, чье имя он так и не умудрился запомнить. В коридоре, оказавшись среди петляющих вокруг людей, он включил свой телефон. Время: 13.43 От: Любимый Двекки Встретимся на том свете. Ты, как я помню, на философии, а у меня тут беда с этой преподшей. Я в таком разорванном состоянии. Так еще у меня сейчас будет окно, а потом нужно как-то отсидеть две пары. Ненавижу понедельники! Почему у нас именно в самом начале недели целых пять пар, в то время как в остальные дни по три и по две, ума не приложу, вот честно. Кто так расписание составляет?! На это Ли мог только с пониманием усмехнуться. У него у самого сейчас было окно, так что парень прекрасно знал, с кем его сейчас проведет. Время: 13.57 От: Веснушчатое солнышко Моя философия закончилась, и у меня тоже окно. Где встретимся? Время: 13.59 От: Любимый Двекки Я сейчас у двести третьей аудитории, но ты спускайся в столовую. Я уже иду туда. Время: 13.59 От: Веснушчатое солнышко Ок 🥰🥰🥰 Сообщение от Ли Минхо, которое Феликс прочитал, спускаясь вниз, его не совсем обрадовало, но не удивило. Время: 13.51 От: Минхо-хен Если ты мне наконец-то не ответишь и не расскажешь, что именно произошло позавчера вечером, я тебя во фритюрницу засуну, Мистер Игнорщик. Я хочу все знать! Енбок вспомнил, что никак не ответил на предыдущее сообщение Минхо с вопросом о тех слухах, и устало вздохнул. Что ж, у него было представление о том, какую именно информацию следует выдать хену, поэтому просто написал краткое сообщение о том, что при личной встрече все ему расскажет, и убрал телефон в рюкзак, уже подбираясь к лестнице, ведущей на минус первый этаж, где его ждал лучший друг. Однако не тут то было. Из-за структуры здания ему, чтобы добраться до Чанбина, пришлось проходить мимо гардероба, в котором они вешали куртки. Но Феликс, услышав знакомый драматичный возглас, тут же остановился и спрятался за столб посередине холла. Хенджин и его друг все еще стояли там. — Как мне пережить еще четыре лекции с ним? — шепотом он спросил у себя, терпеливо дожидаясь того, когда те выйдут, — ребята, вы же вроде бы опаздывали? Австралиец встал в крайне удобном месте и поэтому видел эту парочку друзей, повернутых к нему спинами. — Какого черта происходит с сегодняшним днем? — громко сокрушался Чонин, чей голос доходил даже до Феликса, — второй преподаватель ушел на больничный. Ли со смешком фыркнул и покачал головой на чужие сотрясания воздуха. Через секунду он заметил, как к ничего не подозревающему Хенджину, смеявшемуся над Чонином, подбежала какая-то незнакомая Енбоку девушка и схватила того за руку, на что сам Хван, как было ясно видно, отреагировал немного буйно. Он резко выдернул свою конечность из чужого захвата и отодвинулся, выплюнув какие-то слова в сторону вздрогнувшей особы. Парень, договорив ей что-то неприятное, поспешил выйти, догоняемый побежавшим за ним Чонином. Оливия жестко порицала то поведение, когда ты настойчиво навязываешься человеку против его воли, и вечно ругала Феликсу ненормальных девушек, которые периодически вели себя с Хенджином слишком назойливо, ведь она сама, даже будучи жестко влюбленной, никогда не пошла бы на подобные действия. Из ее рассказов он постоянно слышал, насколько тот добрый, милый и щедрый человек. Енбок так гордился Чэвон и не хотел делать ей больно. Не просто потому, что не считал себя конкурентоспособным соперником в борьбе за чужое сердце, что, как только недавно выяснилось, не являлось правдой. Даже если стоило ему посмотреть на Хвана краем глаза, как в нем просыпались нервозность и желание спрятаться, куда подальше, чтобы не чувствовать этого отвратительного смущения, и это давало о себе знать не только из-за сильного физического притяжения. — Как мне пережить еще четыре лекции с ним? — шепотом он спросил у себя. Тот вечер и их танец по-прежнему не забывались, и Ли не мог не прокручивать в голове те прекрасные воспоминания. Ещё сильнее приходилось бороться с вспыхнувшим желанием повторить прошедший незабываемый опыт, ведь столь необходимое забвение не являлось за страстью, возникшей после первой яркой улыбки Хенджина, подаренной Феликсу… или девушке, которой тот притворялся. Сильные руки, прижимавшие его к чужому туловищу, вызывали мурашки, столь необходимые телу, и Енбок лишь с тоской вспоминал фантомные прикосновения к талии, когда они кружились сначала в вальсе, потом в танго и когда просто танцевали рядом друг с другом. Феликс был человеком с разумной самооценкой, который гордился своим спокойствием, здравым смыслом и любовью к людям. Мама неизменно звала его солнышком за вечную улыбку и чрезмерную тактильность, с которой парень научился управляться лишь к взрослым годам, потому что порой ему казалось, что он готов задушить человека своими объятиями, если ему дать на это добро. В его голове всегда был мирный порядок, чувства никогда не противоречили друг другу… до недавних событий. Он не был невинным мальчиком, хоть и имел небольшой опыт, заключавшийся в отношениях с Чаном, его знакомым, с которым они остались такими же близкими друзьями, какими были до этого. Они по-прежнему периодически общались и с легкостью делились друг с другом новостями. Возможно, причиной их постепенного разрыва было отсутствие крепкой влюбленности как таковой, потому что они были хорошими друзьями, из которых не смогла выйти такая же идеальная пара. И этого ему никак не хотелось бы. Красивая Чэвон, в которую часто влюбляются такие же красавчики, как Хенджин, считала себя бедной и несчастной лишь потому, что боялась взять себя в руки и подойти к крашу, и лишь этим ее проблемы ограничивались. Енбок не до такой степени отчаянный, его чувства не были закреплены длительным общением или хотя бы временем, и в его случае имело место быть лишь физическое влечение, потому что Хенджин был слишком симпатичным. Влюбленность Ли родилась всего за один вечер, два дня назад. Возможно, это было не совсем так, потому что австралиец, протанцевавший с ним столь недолгое время, не мог сказать, что он в действительности влюблен лишь из-за этого. Цепкая память невольно подкидывала все те глупые и простые фразочки незнакомца в маске, которые очаровывали. Ведь он не знал бы, что делать, если бы они начали внезапно общаться, как предлагал на лекции Хенджин, и он влюбился бы в него еще сильнее, уже как в милого доброго парня, которым тот и был во время танцев, развлекая его своей глупой болтовнёй. Феликс не имел бы права так рисковать. Все было безнадежно, и он верил в это. Ведь по этому парню сохла его сестра. — Енбоки, почему ты так долго? Чанбин всегда умел разряжать обстановку и помогать ему отвлекаться от ненужных мыслей. — Господи, Чанбин-а, как ты можешь это есть? — австралиец присел за стол рядом с другом, кинув на свободный стул свой рюкзак. — Но я голоден. А если я голоден, я могу съесть даже еду из столовки, что есть синоним слову яд, потому что за эти три пары из меня высосали все силы. Да и потом… мне же нужно где-то провести окно, — добавил Со, поглощая с аппетитом лапшу. — Ты мог поделать домашку в библиотеке, — предположил Феликс. — Будто ты меня не знаешь, — усмехнулся Чанбин, — я гений экспромта и импровизации, к тому же делаю все дома. — Лучше скажи мне, гений экспромта и импровизации, почему не смог, как настоящий кавалер, сопроводить меня на бал? — поинтересовался Енбок, — что там у тебя случилось? — А, — Чанбин стер с нижней губы соус, — хотел тебе сразу сказать, когда проводил тебя до дома после танцулек, но ты выглядел каким-то… ну… Жутко нагруженным, что ли. Я тебя решил не тревожить. — Пф, — фыркнул Ли, — Чанбин, для тебя я никогда не буду загруженным. — Ты меня тогда почти не слушал. Да ты даже сейчас таким выглядишь, — Со нахмурился, внимательно присмотревшись к другу, — ты точно выспался? Ты, конечно, утром писал мне и радовался хорошему сну, но что-то здесь не так. — Все нормально, — искренне улыбнулся тот, почти не кривя душой, — так что случилось? — А, да мне просто сестре перед выходом пришлось вызвать скорую, — сказал Чанбин и тут же махнул округлившему глаза другу, — ничего страшного. Она, дурочка, просто съела испорченную рыбу. Устроила из-за отравления истерику и начала грешить на какой-то аппендицит, толком не объяснив мне ничего. Даже я эту рыбу не ел! Нет бы ко мне прислушаться. — Ну, да, ты всегда был в этом экспертом, — пробормотал парень, — глупо как-то вышло. — Не то слово. Когда ей полегчало, помчался к тебе. Услышал там от знакомого, что похожая на тебя девушка ушла куда-то с парнем. Эх, мы же с тобой так нормально и не поговорили за эти два дня. У тебя точно все хорошо? Вчера со своей учебой ты даже гулять не вышел. — Да, — мягко улыбнулся Феликс, склонив голову набок и взяв свободную руку Чанбина своими маленькими ладошками, — все хорошо. Я тогда просто потанцевал с одним парнем. Вообще, это был очень скучный вечер. Он не хотел раньше времени нагружать друга информацией, накопившейся за эти два сумасшедших дня, и был рад, что они смогли сейчас поговорить хоть о чем-то, что касалось не Хван Хенджина, вокруг которого в последнее время вертелось слишком много мыслей Енбока. Они оба отпустили себя, и разговорившийся Чанбин даже попытался поделиться с ним принесенной из дома шоколадкой, потому что лучший друг показался ему каким-то хмурым, на что программист со смешком отказался. — Твоя сестра такая надоедливая зараза, — слишком спокойно произнес Чанбин, когда включил свой телефон и посмотрел в экран. Он уже все съел и был в добродушнейшем настроении, а рядом с ним на столе лежала чистая от еды посуда, — говорит, помощь нужная какая-то через полчаса. Откуда она знает, что у меня сейчас окно? Со внимательно посмотрел на икнувшего Ли, который как раз дожевывал шоколадку, которую после долгих уговоров решил все-таки съесть. — Ладно, — примирительно поднял руки тот, — мой косяк. — Енбок!

***

Ли Феликс пришел домой в более менее хорошем расположении духа. Он ответил на все заданные ему на последней паре вопросы, получил хорошие баллы и похвалу от двух преподавателей. В его голове не царил привычный за два дня вакуум, у него был выходной от работы в танцевальной студии, сдан сложный зачет, и он рассчитывал по приходе домой просто переодеться и лечь спать, потому что завтра был сжалившийся над ним вторник с одной единственной любимой парой. Однако, его планы все же были немного потревожены. Когда Енбок отпер дверь и вошел домой, он еще с порога неожиданно увидел свою сестру, которая сидела за кухонным столом, схватившись за голову. Оливия дрожала и что-то невнятно бормотала, и парень, резво сняв с себя обувь, предсказуемо подскочил к ней. — Чэвон, всё в порядке? Тебя кто-то обидел? Оливия?! Девушка подняла голову, но ее лицо было сухим, бледным, а глаза широко раскрыты. Словно она была в настоящем шоке. — Чэво-он? — Ли ничего не понимал, но продолжал обеспокоенно смотреть на сестру, которая, как оказалось, не плакала и выглядела непривычно полубезумной. — Я, похоже, умерла, — невнятно пробормотала она, уставившись в одну точку, — и попала в рай. Ведь в ином случае он бы сам не подошёл ко мне, Ликси. — Он? — ее брат начал невольно понимать ситуацию, ведь на всем белом свете был лишь один человек, способный настолько сбить ее с колеи, — подошел?.. — Хенджин… он заговорил со мной, — шепотом пробормотала Оливия, наконец, отпустив свою голову и обняв себя за плечи, — заговорил… сам… Успокоившийся австралиец фыркнул и сел рядом с ней на другой стул, после чего ласково погладил по спине. — Что же, вы теперь хотя бы разговаривали. Достижение. «Я вот тоже разговаривал с ним и даже посидел за одной партой. Не считая еще и танца». — Не издевайся, — прохрипела сестра, — мы не просто разговаривали. Он на меня по-смо-трел. — Ах, так он еще и посмотрел на тебя, — Феликс поджал губы и понимающе закивал головой, — а он сначала посмотрел, а потом заговорил, или наоборот? — Не издевайся, — повторила Оливия, — можешь представить, в каком я сейчас шоке?! Как бы реагировал ты, если бы к тебе подошел человек, в которого ты влюблен? Енбок не хотел о таком думать. Вернее, вспоминать. — Как… ты? Вероятнее всего. Но твой шок неудивителен, ведь до этого вы с ним никак не контактировали. — Ох, нет, Феликс, его взгляд был особенным. Он не просто посмотрел на меня, Ликси. Я позвала Чанбина помочь, когда у него было окно, ну, ты сам знаешь, вы же тогда вместе были, вот только ты пошел на следующую пару. Он пришел к нам в столовку, я сидела там с подружкой. Как раз-таки ей и нужна была его помощь с одним треком. Вот только она не смогла отправить мне его через социальные сети, так что пришлось звать Бинни лично. Ей было срочно, ведь она ставила буквально сегодня. И на выходе оттуда в коридоре мы столкнулись с Хенджином и его лучшим другом Чонином. Австралиец немного напрягся, услышав два знакомых имени в одном контексте, но все же попытался расслабиться. — Хенджин вдруг остановился сначала и как-то внимательно посмотрел на Чанбина, может они виделись где-то… Конечно, виделись. Хотя бы тогда, когда Чанбин спасал меня позавчера от раскрытия личности. -… а потом на меня и… ну, я… я ему улыбнулась, — при последнем слове она всхлипнула и растянула губы в улыбке, точно такой же, какая была у Феликса, ведь это была самая похожая их внешняя черта, — я хотела сказать «привет» или хотя бы кивнуть, но смогла только… улыбнуться. И Хенджин тогда так внимательно посмотрел на меня… Я не могу сказать, что он, к примеру, влюбился с первого взгляда или что-то подобное, ведь он ранее точно видел меня множество раз. Но у меня было чувство, будто я чуть не умерла, пока он меня с таким любопытством разглядывал. «Просто ни к чему не обязывающий пустяковый танец, пожалуйста? Я не планирую здесь надолго задерживаться, и если мне сейчас откажет самая красивая девушка с самой потрясающей и запоминающейся улыбкой в этом зале, я буду очень расстроен до конца своей жизни.» — И Хенджин спросил мое имя, — ей будто было действительно тяжело об этом говорить, и сестра нервно провела рукой по своим светлым волосам. Около месяца назад они оба одновременно решили перекраситься в одинакового оттенка блонд. — В общем, он меня внимательно осмотрел, сказал, что ему было приятно со мной познакомиться, и они ушли. — И… все? — Феликс поднял одну бровь, и его снова стали шлепать по локтю. — Не все. Не издевайся! Чанбин уже отыгрался на мне, когда я провожала своего принца взглядом. Он мне будет теперь вечность это припоминать. — Жаль я, конечно, этого не видел, — хихикнул австралиец и похлопал сестру по плечам, — ты же смогла сделать максимально незаинтересованное лицо во время разговора с ним? — Не думаю, — покачала головой она, — на моем лице было написано, что я влюблена, сто процентов. У меня же при виде него дар речи отнимается. Феликс понимающе кивнул. Это чувство у них было чересчур взаимное. — Знаешь, я так безнадежна. Ах, самое главное, что я забыла сказать! — М? — навострил уши ее брат и чуть ли не сел на месте, услышав ответ. — Перед уходом он взял у меня айди в какао, и дал мне свой. И только что написал мне сообщение. «Привет. Как дела?». Вот, смотри! — Я тебе верю. Вот это достижение, — Енбок поспешно встал с места, ободряюще потрепав сестру по волосам, и направился в ванную комнату, — позови меня на свадьбу. Но счастливая Чэвон, пялясь в экран, больше его не слышала. Феликс включил холодную воду, набрал ее в горсть ладоней и провел по всему лицу. — Хватит быть таким мнительным, Ликси, — прошептал он, глядя в свои собственные глаза, под которыми теперь растеклась подводка, — неужели ты так сильно не веришь в свою сестру, что позволяешь таким глупостям, как мысль, что тебя перепутали с Чэвон, родиться в твоей голове? Такое просто маловероятно, понимаешь? Его отражение, не способное дать ответ, к сожалению, молчало. — Кушать будешь? — прозвучало из кухни в такт стука тарелок об стол. — Нет, пока не хочу, — громко ответил парень, принимаясь за смывание макияжа, когда услышал счастливый визг. — Он мне снова ответил! Феликсу, правда, не хотелось заплакать. Совсем. — ОН ПРИГЛАСИЛ МЕНЯ ПОГУЛЯТЬ! ХЕНДЖИН! МЕНЯ! ПОГУЛЯТЬ! Феликс тут же крепко зажмурился, стиснув зубы, и прикрыл лицо тетрадью с конспектами, прекрасно слыша из своей комнаты с закрытой дверью счастливые визги Оливии, которая переписывалась с Хенджином. Ее брат был с уверенностью готов наречь этот понедельник самым паршивым за последнее время днем в своей жизни. С Хенджином… Хенджин написал Чэвон… Чэвон имеет шанс на отношения с Хенджином… Хенджину интересна Чэвон… «Господи!» — Я просто отвратительнейший… ужаснейший брат, — прохрипел Енбок, шмыгая носом, потому что от испытанных им за последний час эмоций внезапно начали слезиться покрасневшие от вечной терки глаза, — я должен радоваться за нее. Обязан же! Если бы он был просто влюблен в недостижимого краша своей сестры, все было бы гораздо проще. Оливия бы продолжила плакать по этому парню, и она была бы единственной персоной, от кого бы Ли слышал о Хенджине, точно так же, как было и раньше, еще до прямого его и Хвана знакомства. Вот только сейчас обстоятельства конкретно изменились. До прихода домой австралиец еще в автобусе думал лишь о том, как бы пережить оставшиеся четыре лекции с этим человеком, которые растянутся еще на четыре недели, что было более менее терпимым исходом, если бы Хенджин не обращал на него внимания. Вот только… — МЫ ЗАВТРА ПОЙДЕМ С НИМ ГУЛЯТЬ!!! «Что у нас завтра? Завтра вторник. Ненавижу вторники…» Ли готов был поверить в существование кармы, потому что теперь, если Чэвон и Хенджин начнут в скором времени встречаться, он ни за что не сможет избежать общения с парнем своей сестры. Ведь вести себя по-свински и игнорировать Хвана тоже не получится, как минимум из уважения к Оливии. «Не забывай, что Хенджин, вроде как, подкатывал к тебе сегодня», — тихо прошептал внутренний голос, на что Феликс агрессивно покачал головой, отвечая ему вслух: — Он всего лишь захотел со мной познакомиться, только и всего! Может быть, он просто такой открытый человек с подобной манерой общения? О чем ты вообще думаешь? Я думаю о том, что тебе следовало попросить его айди в какао и впоследствии узнать поближе. Взял бы пример со своей сестры, дурачок. — Моя сестра, как ты говоришь, не спрашивала у него его айди. Хенджин сам дал его! Ну, и что? Будто бы он не хотел узнать его и у тебя. Ты же сам выпятил свои колючки ежика, Ли Феликс! — Но я же не знал, что совмещенные занятия станут не единственным местом, где мы будем встречаться! — уже чуть громче сам себе прикрикнул австралиец и тут же съежился, настороженно прислушавшись к загробной тишине из комнаты Чэвон, — а, если они сойдутся, избегать его не получится. «А зачем его избегать?» На такой чересчур глупый вопрос Ли решил не отвечать. «А, ну логично. Ведь со временем он может начать тебе нравиться еще сильнее. Точно так же, как и возросла твоя симпатия сегодня на лекции. А ты у нас не хочешь страдать, мистер латентный мазохист». — Конечно, нет. Я хочу спокойно учиться, общаться с новыми людьми, иногда флиртовать с ними, жить полной жизнью, а не сохнуть по парню, быть с которым не могу, потому что в моем мире против этого все. «Почему сразу все? Всего лишь твоя сестра.» — Она и есть для меня все, — чуть тише пробормотал Енбок, — теперь давай закроем эту тему. А то я чувствую себя конкретным шизофреником, разговаривая сам с собой. — Ликси-и-и-и! Ужинать буде-е-ешь?! — вовремя прокричала Чэвон из кухни. — Я иду, — отозвался парень и с шумом захлопнул учебник с одной единственной прочитанной страницей. До сих пор не верящая в свое свалившееся на ее голову счастье Оливия без умолку болтала. На самые разные темы, не только о Хенджине, который был упомянут всего пару раз, когда девушка, проверяя наличие новых сообщений, включала телефон и тряслась над ним. — До сих пор не прочитал… Подобное, к счастью, не отвлекало Феликса от методичного разжевывания разварившегося спагетти, которое на удивление даже не было пересолено и было вкуснее, чем обычно, ведь главным поваром в семье был именно он. — Кста-а-ати, — протянула Оливия, не отрываясь от своего электронного друга, — хочешь прикол? Такое совпадение, мне прямо смешно! Эти слова не сулили ему ни-че-го хорошего. — М? — промычал Енбок с забитым ртом, пялясь в одну точку, а, точнее, на сахарницу со сломанной крышкой с торчавшей из нее ложкой. — Я даже чуть не решила, что это был ты, но это же так невероятно и невозможно! — Чэвон так и не удостоила его взглядом, молниеносно тыкая пальцами по экрану. — М?! — чуть погромче отреагировал Феликс, посмотрев на свою сестру, которая с кем-то активно переписывалась. — Я узнала у своей подруги, что Хенджин танцевал с какой-то очень эффектной девушкой со светлыми волосами в темно-красном платье. «О, нет. Только не это…» — Понятное дело, что это не ты, ты же ни с кем не танцевал, — продолжила говорить Чэвон, из-за чего Феликс, который действительно солгал пару дней назад своей сестре, что отшил каждого парня, пытавшегося пригласить его на танец, неуверенно кивнул, приблизительно зная, к чему заведет подобный разговор, — неужели там была еще одна такая красотка, как ты?! С очень похожим образом. Так забавно. «В этом нет ничего забавного». Енбок нервно выдохнул, продолжая ковыряться вилкой в спагетти, превращая их уже в кашу, что ускользнуло от внимания Чэвон, которая так и не оторвалась от своего телефона и говорила с ним, пялясь в экран. Он уже несколько раз обдумывал варианты того, что именно ему следует сказать сестре, когда Оливия, до которой рано или поздно дойдут слухи и сплетни, заведет этот разговор. Но все оказалось гораздо проще. Его близняшка, не задавая прямого вопроса, даже не допустила мысли, что ее обожаемый Хван мог разделить танец с ее обожаемым братом, что Ли мог вообще согласиться на это. Чэвон просто поделилась с ним забавной информацией наподобие «представляешь, братишка, девушка, с которой танцевал мой краш, так похожа на тебя по описанию, такое совпадение вышло, а-ха-ха, бывает же!». Большим плюсом развернувшейся ситуации было то, что австралийцу даже не пришлось ничего придумывать на ожидаемое «А не ты ли танцевал с Хенджином?», потому что его невероятная сестра сама ответила на свой вопрос. И Феликс прекрасно понимал ее, потому что помнил все свои раздраженные передергивания и закатывания глаз каждый раз, когда Оливия снова начинала мусолить одну и ту же тему своей влюбленности. У него уже была укоренившаяся репутация заколебавшегося доброго брата, который из любви к сестре все равно терпит ее сопли по любимому мальчику. Это его и спасло, ведь Енбок, погрязший в своих эмоциях, не был уверен в том, что сумел бы позволить хоть одному лживому слову выскочить из своего рта. Врать сестре ему совсем не хотелось. — Не хочешь послезавтра в среду собрать у нас в квартире нашу компанию? — внезапно спросила Чэвон, — посидели бы, поболтали. — А почему не завтра? — удивился Феликс и тут же осекся при раздраженном выражении лица сестры, — ой, точно, у тебя же свиданка намечается~. Я спрошу у Минхо-хена завтра после пар. Мы договорились встретиться. — Лады, — губы Чэвон растянулись в улыбке, — негоже изменять киношным традициям. — Мы все равно не фильмы смотрим, а бухаем, пока на фоне играют Мстители, — прыснул Феликс, — но ты права. Расслабиться нам не помешает. Но пить в компании близняшки он уже зарекся.

***

Наконец-то нормально встретиться и поговорить с Минхо получилось, как они и планировали, во вторник, потому что у него как раз было дневное танцевальное занятие. Феликс поспешил в танцевальную студию сразу после пар, радуясь, что расстояние между ней и университетом позволяло быстро дойти пешком. — О, кого я вижу! А, так, ну-ка, ты, помягче ногой, помягче, иначе неудачно приземлишься и повредишь ее. Если будете так безответственно относиться к своему телу, сдохнете еще до двадцати лет. Енбок, застыв у порога, еле сдержал смешок, все же вырвавшийся из него при столь знакомой картине отчитывания хеном своих учеников. — Какой ты оптимист, Минхо-хен, — он хлопнул пару раз в ладоши, идя в его сторону. У того только закончилось танцевальное занятие, и он напоследок давал указания своим подопечным. — А что? Я их предостерегаю. Можешь на досуге вспомнить свою собственную травму. — Ой, не напоминай, — скривился младший Ли. Чуть больше пяти лет назад, еще в средней школе, австралиец, который часто не отдавал себе отчет в резких движениях и трюках, однажды умудрился устроить себе полноценный перелом. Нога поправилась вполне быстро и не болела, однако парень после подобного опыта более не изощрялся, относясь к своему телу гораздо внимательнее. — До свидания, Минхо-сонсэнним, и вам до свидания, Феликс-сонсэнним. — Пока-пока, ребятки, — помахал парень всем в ответ и обратился к хену, — порой ты слишком суровый. Подростки, переговариваясь и напоследок кидая на двоих друзей взгляд, потихоньку выходили из танцевального зала. — Отнюдь. Это ты их балуешь. После твоих уроков они всегда слишком расслабленные. — Я просто не пугаю их и мягко разговариваю с ними, вот и все, — Енбок пожал плечами, хихикая над Минхо, который начал вытирать свой лоб полотенцем, подняв его со скамьи, — где ошивается Джисон? Я думал, он с тобой. — Эй, я для тебя хен! — завопил чей-то задорный голос. Феликс мгновенно закатил глаза, поворачиваясь в сторону говорящего, который сидел на самой дальней скамье, обнимаясь с ноутбуком. — Ты старше меня всего на один день. — На целый день! Лучше скажи это Чэвон, которая подкалывает тебя, что родилась раньше на целых семь минут! — Не заставляет меня называть ее нуной — уже хорошо, — фыркнул Ли, — я бы этого не пережил. — Так, ну-ка, ты… — Минхо, протерев свое лицо, внезапно обратил внимание на одного из ждущих его учеников и пошел в его сторону, — я про тебя чуть не забыл… — Бывает, — Джисон похлопал на место рядом с собой, куда тут же плюхнулся австралиец, наблюдая за своим хеном, что-то объясняющим подростку, — у тебя же сегодня занятий тут нет. Что ты здесь делаешь? — Минхо-хен не говорил ничего? — удивился Феликс, — мы с ним просто вчера по телефону договорились встретиться. К тому же, в отличие от нас с тобой, мы с ним давно не виделись. — Если ты про то, что он хочет тебя о кое-чем допросить, то да, говорил. Ты из-за этого пришел? Ну, это само собой, что мы с тобой видимся, я же учусь на продюсера вместе с твоим лучшим другом! — У меня сегодня было три пары, — начал говорить Ли Хану, который что-то печатал в своем ноутбуке, внимательно слушая его, — очень люблю вторники. Особенно, когда занятия сразу с утра и нет окон, так еще и отпустили с последней лекции чуть пораньше. Тут же идти меньше километра. — Хорошо иметь работу рядом с местом учебы, да? Ха-ха-х. — Или парня, который живет и работает рядом с местом учебы, да? — подколол Джисона Енбок, на что тот прыснул. — Ага, особенно, если живешь прямо у него. — И это еще учитывая тот факт, что у тебя у самого есть шикарный коттедж. — Но от него до университета так долго еха-а-ать. — Ну, что, Добби свободен, — внезапно подошел к ним освободившийся Минхо, — и, Феликс, могу похвалить тебя за благоразумность, что ты решил прийти ко мне сегодня. Ведь я уже собирался… — …найти меня и окунуть во фритюрницу, да-да, — фыркнул Енбок, пока Хан закрывал свой ноутбук и убирал его в рюкзак, а Минхо переодевал мокрую футболку на сухую, — что теперь? — Чай хочешь? — в качестве ответа на вопрос предложил старший Ли, беря из рук Джисона протянутую бутылку воды, — попьем прямо в студии, в жилой комнате, и поболтаем заодно. Я умираю от любопытства, а от этого Хвана, как от партизана, деталей не вытащишь. — Я тебе уже писал сто раз, что рассказывать мне особенного не-че-го, — фыркнул Феликс, но был проигнорирован. — Ниче-ниче, хенов своих забывать нельзя. Ты словно положил на меня свой маленький болтик. С пятницы сам даже не писал мне! — Мой болтик не… ой, ладно. Младший Ли едва удержался от эмоционального закатывания глаз. Он видел Хенджина в последний раз в понедельник на совместной лекции, то есть вчера, слышал о нем от сестры буквально утром, когда та раздумывала над тем, как ответить на какой-то заданный вопрос, и теперь столкнулся с подобной темой сейчас, потому что этого парня внезапно стало слишком много. До умопомрачения. Словно тот превратился в центр его жизни. Енбок слишком внимательно изучал свою поставленную перед ним чашку, когда они втроем переместились в другую комнату. Через соседнюю стену можно было услышать глухо играющую музыку с проходящим там занятием, которое вел еще один из сотрудников студии, принадлежащей родителям Минхо. Ли прекрасно ощущал на себе любопытствующий взгляд, но вместо этого просто продолжил наблюдать за паром, исходящим от горячего чая, не зная, о чем можно начать говорить. Невероятно невозмутимый Минхо просто мешал свой напиток без сахара ложкой, чтобы тот поскорее остыл. Несмотря на образовавшуюся между ними тишину, Феликс чувствовал невероятный уют. Ему здесь было хорошо. — Из всего того единственного, что я знаю, Хенджинни рассказал, что пригласил на танец какую-то молчаливую девушку, — начал старший Ли, продолжая помешивать чай, — они потанцевали, причем достаточно классно. По его словам, еще ни одна из его партнерш не двигалась так уверенно и профессионально, из-за чего он подумал на то, что она из нашего факультета. Однако никого похожего на ту девушку по приметным внешним признакам он не обнаружил. А видел Хенджин высокий рост и длинные светлые волосы с короткой челкой, потому что на верхней половине лица у нее была маска. Джисон, поглядывающий на своего чересчур серьезного на вид парня, тихо заржал, в то время как Феликс закатил глаза. — Да не знал я, что танцую с Хенджином! — ворчливо воскликнул он через несколько секунд, когда давление на него стало ощутимым, — я это только потом понял… когда увидел его лицо. И… охренел, спасибо Чанбину, который нашел меня и тут же увел. — Боже, — прыснул Минхо, прикрыв глаза, — сколько вы там танцевали? Я вообще удивился, что ты согласился на это. Думал, о тебе Хенджин или не о тебе. О тебе или не о тебе… Джисонни, ну, вот зачем тебе приспичило потрахаться в туалете в столь важный момент? Мы пропустили такое зрелище… — Думаешь, я сам сейчас об этом не думаю, а? Феликс мог бы легко подавиться чаем при этих словах, если бы пил в этот момент, однако его чашка была все такой же полной и горячей, потому что он ждал, когда напиток остынет. — Так сколько вы танцевали там? — Ну, около часа с лишним, — пожал плечами Енбок, — вы меня бросили. Теперь я хотя бы знаю, ради чего, но не прощаю вас. Я понимаю Чанбина, его сестре было плохо, но… Мне тогда было ужасно скучно. До этого я уже успел отшить шестерых парней? Даже не помню, сколько их точно было. А тут ко мне подошел такой галантный молодой человек, о чем-то поболтал рядом со мной, хоть я и притворился, будто у меня болит горло, и пригласил на танец. Вот я и подумал, что… была ни была? — Чэвон уже знает? — тут же спросил его однофамилец. — Удивительно, но она даже не подумала на меня. Просто вчера сказала нечто вроде «Представляешь, Хенджин танцевал с какой-то девушкой, похожей по описанию на тебя. Вот это совпадение!» и тут же сменила тему, не дав мне вставить и слова, так что я забил на это, — хмыкнул Феликс, — сейчас она сильнее всего озабочена тем, что Хенджин ею заинтересовался. — Кха-кха-кха! Джисон тут же потянулся к Минхо, чтобы похлопать его по спине. — Так она та девушка, которой он… Феликс в растерянности моргнул, смотря на истерически засмеявшегося хена, который, отложив от себя чашку, прикрыл лицо ладонями. Его плечи дрожали. Енбок тут же вопросительно посмотрел на Джисона, который тоже был растерян, мягко поглаживая плечо любимого человека. — Боже, это какой-то анекдот, — Минхо отсмеялся и стал глубоко дышать, — твоя сестра дождалась! Надеюсь, мне больше не придется видеть на ее лице столь тупое влюбленное выражение. Австралиец неслышно хмыкнул. — Ага, дождалась… Что ж, я рад за Чэвон, — слабо пробормотал Енбок, делая глоток наконец-то остывшего чая. — Она не стала выносить тебе мозг еще чаще? — Нет, не особо, — Феликс задумался, — немного успокоилась. — Ой, ладно. Будто бы мне нечем заняться, кроме как говорить о твоей сестре, — Минхо прижался к боку своего парня и вытащил из кармана телефон, — мы тут сегодня репетировали наш танец, это его финальная версия, как думаешь, пойдет? То, что мнение Феликса имело для хена значение, было очень приятно австралийцу, однако дело было не только в его взглядах со стороны, потому что он тоже в одно время занимался профессиональными танцами, будучи школьником в Австралии. Все было гораздо проще, потому что выпускник Ли Минхо, вместе со своей группой готовивший достаточно сложный танец с заковыристой хореографией и бывший в ней лидером, буквально с самого начала придумал многие движения именно с Феликсом, который, имея довольно обширный опыт в танцевальных соревнованиях, внес большой вклад в работу группы Минхо, за что тот был ему чрезвычайно признателен. Енбок посмотрел видео и удовлетворительно хмыкнул. — Мне нравится! Очень неплохо вышло. Вам, наверное, осталось довести все это до автоматизма? А то ведь запутаться можно. Хоряга слишком заковыристая и требует много выносливости. — Я гоняю ребят до той степени, что у них колени дрожат под конец репетиции, — самодовольно ухмыльнулся Минхо. Уджин-а, кстати, передал тебе привет, когда я сказал утром, что планирую с тобой встретиться. — О, — Феликс внезапно вспомнил о словах своей сестры, — Чэвон хотела снова собраться у нас дома. Твой одногруппник, соответственно, приглашен. Она думала замутить что-нибудь на завтра, но… Когда ты можешь? — Ой, только не на этой неделе, — категорично покачал головой тот, на секунду задумавшись, — слишком забит график. Старший Ли посмотрел на своего парня, который тут же развел руками: — Ты и так прекрасно знаешь, что я за любой кипишь в любое время суток. Естественно, только в твоей компании. — Ладно, — довольно фыркнул Енбок, — подумаем об этом потом. А пока не хочешь размяться? Ты, конечно, только что занимался с учениками и устал, но мне слишком понравилась ваша финальная хоряга. — А, давай! Станцуем. Джисонни, присоединяйся.