Продавец пылесосов

***

— Я бы не сказала, что с ним невозможно работать, но в мой личный топ-10 он точно не входит, — Мила лениво перевернула страницу глянцевого журнала, едва взглянув на Джину. — Так что, может, и к лучшему, что он не явился. Джина картинно закатила глаза, поправляя на плече сползший шелковый халат. Ее самооценка, раздутая до размеров дирижабля тысячами лайков и откровенными фотосессиями, не терпела чужого непрофессионализма. — Просто признай, Мила, мы зря потратили утро. Ховард опять притащит какого-нибудь перекачанного болвана, который будет потеть на меня и думать только о том, как бы не «опасть» раньше щелчка камеры. Мила хмыкнула. В этом Джина была права. Их работа редко требовала актерского таланта. Все, что было нужно продюсерам — правильный свет, выгодный ракурс и послушные тела. Томми, Мила, Джина и Ховард. Идеальный квартет для быстрой и прибыльной фотосессии «для взрослых». Но партнер Джины, чье имя Мила даже не потрудилась запомнить, сегодня решил не украшать своим присутствием их скромное мероприятие. Томми, партнер самой Милы, был тут, но его хронические проблемы с «боевой готовностью», как деликатно выражался Ховард, делали его скорее частью реквизита. — Ладно, с меня хватит, — Джина решительно поднялась с дивана. Алый шелк ее халата распахнулся, открывая вид на крошечные треугольники ткани, едва прикрывавшие самое сокровенное. — Заработаю в другой раз. — Пожалуй, я тоже, — вздохнула Мила, поднимаясь следом и направляясь в свою гримерку. И в этот момент тишину дома пронзил резкий, почти вульгарный звук дверного звонка. Джеб убрал палец с кнопки, мысленно прогоняя в голове заученную речь. Еще один обычный день в его новой, до тошноты правильной жизни. Подъем до рассвета. Холодный душ. Мучительная попытка усмирить непослушные каштановые вихры. Чистка зубов сквозь ком в горле, когда из зеркала на тебя смотрит незнакомец, носящий твое лицо. После федеральной тюрьмы работа коммивояжера, торгующего пылесосами, была не пределом мечтаний, но она оплачивала счета и держала его на плаву в этом мире, который, казалось, только и ждал, чтобы он снова пошел ко дну. За дверью послышался цокот каблуков, становившийся все громче. Когда массивную дверь приоткрыли, вся его выстраданная рекламная презентация испарилась из головы, оставив после себя звенящую пустоту. — Вы что-то хотели? — голос был низким, с легкой хрипотцой. — Черт... э-э... здравствуйте. Я хотел бы предложить вам пылесос... то есть, демонстрацию пылесоса, — слова путались, язык стал чужим. Джеб заставил себя выдавить нервный смешок. — У него потрясающая мощность всасывания... и он... отлично пылесосит. Он надеялся, что его краска стыда не так заметна, но женщина перед ним, казалось, видела все. Она видела, как пламя расползлось по его щекам, как его голубые глаза отчаянно метались, пытаясь найти любую точку, лишь бы не останавливаться на глубоком вырезе ее алого халата. Если бы она шагнула чуть ближе, то наверняка заметила бы бисеринки пота у него на лбу. Пауза затянулась. Время остановилось, пока она медленно, изучающе скользила взглядом по его лицу, ни разу не удостоив взглядом громоздкий «Hoover», который рядом с его фигурой ростом под два метра казался детской игрушкой. — А вы не хотите продемонстрировать его... на камеру? Джеб ошарашенно уставился на нее. — На камеру? Как я... пыле... сосу? Быстрый кивок. Выжидающий, хищный взгляд. — Если переживаете насчет внешности, то зря. Вы вполне... фактурный. Это всего лишь фотосессия. К тому же, мы платим. Неплохо платим. Джеб молчал, а в голове с бешеной скоростью вращались шестеренки. Деньги. Ему отчаянно нужны были деньги. И что в этом такого? Это ведь не преступление. Если он не продаст пылесос, то хотя бы заработает на еду. — Я... хорошо. Я согласен. Джина отступила в сторону, распахивая дверь. — Тогда заходи, — бросила она через плечо. Пылесос дребезжал и бился о дверной косяк, пока Джеб неуклюже втаскивал его внутрь. Он хотел выглядеть невозмутимо, но чувствовал себя слоном в посудной лавке.

***

Она провела его по коридору в огромную комнату в задней части дома. Кричащий апельсиновый цвет стен, такой же яркий ворсистый ковер и огромная круглая кровать в центре создавали ощущение нереальности, словно он попал в чей-то лихорадочный сон. — Жди здесь. Они сейчас придут. Они? Не удостоив его объяснениями, Джина исчезла. Джеб остался один, посреди этого плюшевого ада, с пылесосом в руке и единственным вопросом в голове: какого черта он здесь делает? Чтобы хоть чем-то занять руки, он начал искать розетку. К счастью, шнур у «Hoover» был длинным — этот факт Джеб всегда с гордостью подчеркивал в своей презентации. Но не сегодня. Сегодня он не мог связать и двух слов. — Так это ты мой новый партнер? Голос за его спиной был другим. Мягким, с теплыми, почти медовыми нотками. Джеб воткнул вилку в розетку, выпрямился и обернулся. В следующее мгновение мир накренился. Звук его собственных каблуков, зацепившихся за шнур, был не таким громким, как глухой шлепок его тела о мягкий ковер. — О, господи! Вы не ушиблись? Это точно сон. Сначала женщина-вамп в алом шелке, теперь эта. Она стояла в нескольких футах, и на ее лице, которое Джеб мог бы назвать ангельским, застыла неподдельная тревога. В ее огромных, зеленых, как лесная чаща, глазах он увидел то, чего не видел уже много лет — искреннее сочувствие. Но не ее лицо и не ее глаза заставили его рот приоткрыться. А то, что на ней была лишь свободная мужская рубашка, застегнутая на пару пуговиц, и крошечные белые трусики с кружевными оборками. Щелк. Громкий звук раздался откуда-то из-за ее плеча, сопровождаемый яркой вспышкой. — Отлично! Просто великолепно! Ховард, ты гений! — раздался мужской голос. — Так, парень, теперь смотри на нее. Смотри с желанием! Она же богиня, и она идет к тебе! Джеб моргнул. В комнате было трое. И он до сих пор не понимал, чего от него хотят. — Мила, детка, подойди к нему. Расстегни ему рубашку. Медленно. Потом сядешь на колени. Хочу серию, где ты на нем. Если бы мозг Джеба работал исправно, он бы послал сигнал ногам: «Бежать!». Но его мозг отключился, затопив сознание приятным белым шумом. Все, что он мог — это сидеть на полу и тонуть в бездонной зелени глаз Милы, которая уже опустилась на колени рядом с ним. Ее пальцы коснулись пуговиц на его дешевой рубашке. Легкое, почти невесомое прикосновение обожгло его кожу сквозь ткань. Он был настолько заворожен, что не сразу заметил ее легкую, смущенную полуулыбку. Он пытался изобразить похоть, как велел фотограф, но получалось, наверное, жалкое подобие. Он разочарованно выдохнул, когда ее руки отстранились, но тут же замер, увидев, как она стягивает с плеч свою рубашку. Ее обнаженная грудь, высокая и нежная, с розоватыми ареолами, погрузила его в новый, еще более глубокий транс. — Да! Вот так! Руку на бедро, Мила! Хорошо! Теперь укуси губку, сделай невинное лицо! Щелчки затвора и вспышки света слились в один непрерывный пулеметный гул. Джеб отчаянно искал способ скрыть предательский бугор, возникший в его брюках. — Вы посмотрите на него! Настоящий самородок! Теперь, Мила, ты видишь, что сделала с ним. Ты видишь и тебя это заводит! Мила и вправду была впечатлена. Его реакция была такой быстрой, такой… настоящей. Большинству ее партнеров требовалось время, уговоры, а иногда и постыдная возня под одеялом. Джеб же вспыхнул, как сухая трава от одной искры. — Да! Идеально! А теперь, детка, ползи к нему. Медленно. Садись на колени и начинай целовать. С шеи. Вместо белого шума Джеб теперь слышал в ушах оглушительный стук собственного сердца. Он был прикован к месту, парализован. Движения Милы были плавными, гипнотическими, как у кошки. Она достигла его раздвинутых ног, поставила колени по обе стороны от его бедер и оседлала его. — Ты готов? — прошептала она так тихо, что это мог услышать только он. Ее голос был соблазном и обещанием. Она прижалась плотнее, и он почувствовал жар ее тела сквозь тонкую ткань своих брюк. Прежде чем ее губы успели коснуться его кожи, из груди Джеба вырвался панический, сдавленный стон. — О, боже... боже... я... черт. Он резко дернулся, отворачиваясь, пряча лицо в ладонях. Сердце колотилось где-то в горле. Он не мог посмотреть на нее. Не сейчас. Не после того, как унизительное тепло, пролившееся в его брюки, смыло остатки его самообладания. Одно прикосновение ее тела — и он сломался. — Он что, только что… — Говард, — голос Милы прозвучал резко и властно, обрывая фотографа. Она нежно положила руку на плечо Джеба. — Мне нужен перерыв. Фотограф недовольно фыркнул, но ушел, крикнув, что у них не больше получаса. — Эй… — ее голос снова стал тихим, почти интимным. Джеб ожидал увидеть в нем брезгливость, насмешку. Но когда он заставил себя поднять глаза, он не нашел ни того, ни другого. Лишь спокойное участие. — С тобой ведь раньше такого не было, правда? Вопрос был задан с искренним, теплым любопытством. Ответ Джеба был сдавленным, едва слышным шепотом, который заставил уголки ее губ тронуть нежная, понимающая улыбка. — Господи, нет.