Он глядел на луну

Он глядел на луну, одинок и угрюм. И горчило вино, и болело в виске. Тот, кто мог бы помочь, кто был светел и юн, Был сегодняшним днём им распят на кресте. «Говорил я тебе, давай спустимся в сад?». А теперь тишина да журчанье воды. Вечность и пустота — вот, воистину, ад. Да за что ж это всё! Вы, о Боги, мои, Или Бог, да хоть кто, помогите ему! Как тупая игла в поседевшем виске, Мысль гложет: ему не пройти по лучу. Кто был светел и чист, кто распят на кресте, Вновь приснился во сне. О, блаженнейший сон! Он касался его медно-рыжих кудрей. — «Что печалит тебя, добрый че… Игемон?». — «Ничего. Ты ответь, мы с тобою теперь…» — «Будем вместе всегда. Там где ты — там и я». Он проснулся, как-будто, старее, чем был, А с балкона все так же смотрела луна. — «А ведь главного я у него не спросил». *** Лунный луч простирался до самой земли. Он глядел на него и не верил глазам. «Отпускаю! Свободен! Скорее, иди!». И вскочив, верный пёс вдруг его обогнал. «Ты свободен!» — кальцеи* коснулись луча. Тот, кто был им когда-то распят на кресте, Шагал рядом. В улыбке кривились уста: «Эти тысячи лун я скучал по тебе».