У нас был план

      Неприятности начинаются ещё даже до того, как они успевают рассесться по машинам. Одна из одноклассниц Ёнбока в повисшей суете незаметно ускользает с места сбора, никому ничего не объяснив, и всё действо задерживается, пока учителя пытаются понять, куда же она делась. Девушка звонит классному руководителю и сообщает, что не имеет никакого желания ехать на это мероприятие. Разражается настоящая паника.       Сынмин продолжает поддерживать ленивый диалог с Ёнбоком, пока учителя верещат где-то на фоне, что количество мест было заранее чётко оговорено, и так подставлять весь педагогический коллектив — неуважение чистой воды.       Откуда-то из толпы внезапно появляется человек, чьё лицо кажется Сынмину смутно знакомым. Парень подходит прямо к нему и Ёнбоку, вежливо здороваясь. Сынмин хмурится, приглядываясь к нему, и всё-таки вспоминает.       — Чанбин? — переспрашивает он на всякий случай.       — Да, привет, — Чанбин пожимает ему руку, после чего всем корпусом поворачивается к Ёнбоку. — Я ненадолго тебя отвлеку, ладно? — он широко улыбается, и Сынмин замечает, как лицо Ёнбока тоже начинает светиться радостью.       — Конечно, — Ёнбок после рукопожатия не выпускает руку Чанбина, и их пальцы остаются сцепленными. Сынмин с интересом наблюдает за развитием событий и не вмешивается.       — Я просто хотел поздравить тебя с выпуском, — Чанбин тянет свободную руку в карман и вытаскивает из него маленький бархатный мешочек. — Вот небольшой сюрприз приготовил.       Ёнбок отпускает Чанбина, чтобы распаковать подарок. Чанбин предвкушающе закусывает губу, и Сынмин тоже с любопытством наблюдает за реакцией друга. Ёнбок вытаскивает из упаковки цепочку и кулон, от вида которого Сынмин давится воздухом. Он совсем не разбирается в ювелирных украшениях, но тут даже ему становится понятно, что вещица, от которой Ёнбок неверяще хлопает глазами, стоит немалых денег.       — Это… Я не могу такое принять, — бормочет Ёнбок, дрожащими пальцами пытаясь поспешно убрать кулон снова в мешочек.       — Да брось, тебе очень пойдёт, — убеждает его Чанбин и прячет руки за спину, отказываясь принять подарок обратно. — Будет сочетаться.       — С чем сочетаться? — спрашивает Ёнбок.       — Давай я помогу надеть, — ловко уходит от ответа Чанбин. — Пожалуйста, не отказывайся.       — Но…       — Иначе я буду вынужден надавить на жалость рассказами о том, как старался выбрать его для тебя, — вздыхает Чанбин, и Ёнбок сдаётся.       Ёнбок придерживает волосы, пока Чанбин застёгивает цепочку на его шее. Сынмин не может оторвать взгляда от бриллиантового блеска кулона, который теперь красуется на фоне кипенно-белой рубашки Ёнбока.       Они не успевают больше ни о чём поговорить, когда хмурый классный руководитель подходит и с сомнением осматривает Чанбина.       — Это ещё кто? — спрашивает он с недовольством.       — Друг. Пришёл поздравить. Я уже ухожу, — отвечает Чанбин и пытается развернуться, но мужчина кладёт ладонь на его плечо, останавливая.       — Друг? — переспрашивает он, в ответ на что Чанбин кивает. Классный руководитель переводит напряжённый взгляд на стоящих рядом Сынмина и Ёнбока, которые тоже начинают активно кивать, подтверждая сказанное. Лицо учителя быстро смягчается. — Тогда зачем же так поспешно покидать наш дружный коллектив?       — А так можно? — единственный вопрос, который срывается с языка Чанбина.       — У нас тут место освободилось, — говорит учитель. — Будешь откликаться на имя Чонён, и никаких проблем.       Чанбин с абсолютно счастливым выражением лица соглашается на такую авантюру, и Ёнбок бросается на него с объятиями. Сынмин хмыкает и возвращается к своему классу, наконец усаживаясь в машину. Чанбин остаётся с Ёнбоком, и их дальнейший разговор Сынмин уже не слышит.       Но одна мысль не отпускает его ещё некоторое время. Ему известно, что Чанбин относится к людям с достатком выше среднего, но насколько именно он богат? И какова природа его чувств по отношению к Ёнбоку? Почему он запросто покупает ему столь дорогую вещь и без раздумий соглашается уехать на всю ночь вместе с ним к чёрту на кулички? Значит ли для Чанбина эта трата что-то? Надеется ли он на какое-то особое отношение после такого знака внимания?       “Чанбин влюблён в него…”       Примирившись с этим выводом и оставив на Ёнбока дальнейшее решение проблем, Сынмин залезает в лимузин, прижавшись боком к Хёнджину и широко ему улыбнувшись.       Первые десять минут весь класс, оказавшись в столь крохотном замкнутом пространстве, начинает громко переговариваться. И пытаться подключить музыкальную колонку, встроенную в автомобиль. В этой обстановке словно все конфликты, накопившиеся за год совместного обучения, рассасываются сами собой. Остаются только громкий смех и болтовня ни о чём.       Хёнджин вытаскивает из кармана пиджака пачку сигарет и открывает окно позади себя. Одноклассники даже не возражают, и у Хвана находится несколько компаньонов. Парни и девушки активно жмутся друг к другу, пытаясь перелезать с места на место. В итоге Хёнджин с ещё несколькими людьми закуривает, и четыре руки с подожжёнными сигаретами вытягиваются на улицу, чтобы стряхнуть пепел.       Всеобщей расслабленности способствует и то, что классный руководитель сидит рядом с водителем, отгородившись от всех выпускников перегородкой. Может, он и догадывается, что происходит в салоне, но в любом случае просто закрывает на это глаза.       — Будете пытаться пронести запрещёнку? — интересуется Сынмин.       — Может быть, — хмыкает один из его одноклассников, после чего поднимает с сиденья прозрачную пластиковую бутылку без этикетки и встряхивает её.       — Я не буду, — говорит Хёнджин. — Поэтому остатки надо успеть прикончить прежде, чем их отберут на досмотре.       — А у тебя какой план? — продолжает допытываться Сынмин до другого собеседника.       Парень выкидывает окурок на дорогу и откидывается на сиденье. Он берёт бутылку, ещё недолго её рассматривает и, выгнувшись в спине для большей свободы движений, запихивает её в свои брюки.       — О боже, — смеясь, говорит Сынмин. — Думаешь, незаметно?       — Скажу, что стояк, они не посмеют тронуть, — отмахивается парень. Хёнджин заканчивает со своей сигаретой и оборачивается обратно в салон.       — А может, сейчас догонимся? — предлагает Хван с лукавой улыбкой. — Что это за шняга?       — Сорокаградусный виски, — уверенно отвечает парень.       В это время их одноклассница на другом конце салона распахивает мини-бар.       — Тут есть кола! — радостно вскрикивает она, и Хёнджин переглядывается с Сынмином.       Парень тут же вытаскивает обратно из брюк бутылку и откручивает крышку. По лимузину проносятся одобрительные восклицания.       Дальше Сынмин наблюдает, как виски идёт по рукам, а следом передаётся по кругу бутылка газировки. Никто не делает больше пары небольших глотков, и вскоре наполовину полная бутылка оказывается в руках Сынмина. Он поначалу порывается просто передать её дальше, но под расплывающимся взглядом Хёнджина всё-таки делает пару глотков.       Виски на вкус отвратителен, и Сынмин как можно быстрее запивает его, чтобы снять с языка оставшийся привкус.       Прежде, чем виски оказывается допит, проходит два полных круга. Сынмин думает, что такая маленькая доза, которую получил каждый в салоне, не способна опьянить, если у человека есть хоть какая-то толерантность к алкоголю. Но суждение это оказывается ошибочным. В авто жарко и душно, хотя все окна открыты. Музыка из колонки давит на барабанные перепонки. От того, что несколько человек продолжают время от времени закуривать, повисает устойчивый запах дыма. И всё это действует так, что у Сынмина зрение становится слегка расфокусированным, а сознание путается. Смех вокруг становится громче. И он понимает, что всем стало сильно веселее.       А потом лимузин резко съезжает на обочину и тормозит. Спустя ещё несколько секунд дверь открывается, и классный руководитель заглядывает внутрь. Он закатывает глаза, увидев обстановку, и кричит, чтобы все выходили на улицу.       Но снаружи только автомагистраль и лес. Это явно не то место, где планируется празднество.       — Произошла небольшая поломка, — оповещает учитель. — Нужно несколько минут, чтобы разобраться. Никуда не разбегайтесь.       Его просьба игнорируется большей частью класса.       — Дисциплина сосёт! — радостно вопит инициатор распития виски, убегая в лес. Хёнджин хватает Сынмина за руку и в окружении таких же взбесившихся одноклассников бежит прямо в лес.       Классный руководитель даже не пытается им препятствовать.       — Что происходит? — на ходу спрашивает Сынмин.       — Понятия не имею, — отвечает Хёнджин. — Наверное, перекур.       — Но перекур был только что, — пытается возразить Сынмин, однако остаётся неуслышанным.       Они не уходят далеко в глубь лесополосы, а просто гуляют по её окраине. Свежий воздух бодрит и приводит в чувства, так что Сынмин совершенно не страдает угрызениями совести от того, что ослушался учителя. Хёнджин тянет его одной рукой за плечо и обнимает, доставая телефон.       — Хочу сфотографироваться с тобой, — объясняет он.       Сынмин смотрит в камеру, пока Хёнджин смотрит на него. Периферическим зрением Сынмин замечает, что многие одноклассники используют эту вылазку и в качестве перекура, и в качестве свидания. Девушки в длинных вечерних платьях совершенно безбоязненно шагают по лесной грязи под руку с юношами. Обстановка отрезвляет, и появляется даже какой-то налёт романтики.       — Очень лично ощущается, — шепчет Хёнджин, щёлкнув несколько кадров.       — Я думал, ты не фанат фотографироваться, — только и отвечает Сынмин, смущённо опуская голову.       — Но с тобой я не могу не оставить никаких напоминаний хотя бы в галерее телефона.       Сынмин резко вспоминает о том, что видит Хёнджина в такой обстановке первый и, вероятно, последний раз.       — Мы можем встретиться завтра? — робко произносит Сынмин. — Я хочу тебе кое-что подарить.       — Подарить? Мне? — не скрывая удивления, уточняет Хёнджин. Сынмин поднимает взгляд на него и кивает. — Но у меня нет ответного подарка для тебя.       — Тогда… — Сынмин делает глубокий вдох, собираясь с мыслями, которые настойчиво расползаются во все стороны, — подари мне просто своё присутствие этим вечером?       — Это мне под силу, — улыбается Хёнджин.       От дороги доносится крик учителя, что поломка устранена, и он готов застрелить всех, кто не явится обратно к машине в ближайшую минуту. Сынмин проглатывает замечание о том, что это не вполне педагогично.       — Ладно, кажется, нам пора, — вздыхает Хёнджин, но прежде, чем он успевает отвернуться, Сынмин хватается за его талию и приближается к его лицу. — Ты чего?       И этот обычный вопрос становится для Сынмина в нынешнем положении слишком трудным. Он теряется в своих ощущениях. Хёнджин, такой красивый в своём лучшем костюме, такой трогательный в своём стремлении создать совместные воспоминания с Сынмином, стоит напротив и покорно ждёт ответа. Внутри Сынмина тоска по ещё даже никуда не уехавшему Хёнджину смешивается со всепоглощающей ностальгией по моментам, когда им вместе было так хорошо. Хёнджина категорически не хочется отпускать, не хочется вычёркивать его из жизни и забывать.       — Я… — Сынмин сильнее сжимает руку на его талии, и Хёнджин наклоняет голову, жестом спрашивая, что не так. — Ты можешь не исчезать?       — Не усложняй то, что и без того не отличается простотой, — просит Хёнджин. — Мы должны вернуться.

***

      По приезде Сынмин вылезает из лимузина, со вздохом потягиваясь. Поездка выдалась весёлой, но утомительной.       Класс встаёт в длинную очередь из выпускников других школ. За высоким забором ничего не видно, но изнутри раздаётся громкая музыка, мигающий свет манит и притягивает. Тем временем вечер уже полноценно опускается на город, и холод становится куда более ощутимым. Сынмин прячет мёрзнущие пальцы в карманах брюк. Одноклассницы накидывают поверх платьев пиджаки, и Сынмин думает, что это даже более элегантно и красиво, чем было раньше. Но даже с учётом этих обстоятельств Сынмин склонен считать, что им чертовски везёт с погодой. Для поздней осени семнадцать градусов тепла под вечер и ясное небо — большая удача.       Когда очередь на досмотр подходит к Сынмину, он честно выворачивает карманы и позволяет охранникам себя ощупывать без каких-либо нареканий. Класс стекается на площадку перед красной дорожкой, окружённой фотографами и видеографами. Учитель быстро строит всех по парам, и Сынмин хватает за руку Хёнджина, широко ему улыбаясь.       Ведущий на другом конце красной дорожки объявляет номер их школы, и очередь выпускников вышагивает вперёд, позируя для всех фотоаппаратов одновременно.       — Не обижайся, если я споткнусь и всё испорчу, — легко бросает Хёнджин.       — Я постараюсь тебя поймать, — со смешком отвечает Сынмин, и они проходят вперёд, в самую гущу событий.       Хёнджин сматывается куда-то довольно быстро. Сынмин даже не успевает спросить, что случилось, когда Хван теряется в скоплении других подростков.       Тогда Сынмин решает осмотреть всю площадку и оценить ситуацию. Он следует к набережной, на которой стоят палатки с бесплатными сладостями, а на песке совсем близко к воде расстелены пледы и накиданы подушки, видимо, на тот случай, если кто-то загрустит и ударится в размышления, решив полюбоваться звёздами. Чуть дальше от берега расположена небольшая сцена под открытым небом, на которой пока никого нет, только играют песни из колонок в ожидании начала основных событий. И огромная поляна с идеально подстриженным газоном вокруг, очевидно, для танцев.       Дальше расставлены огромные шатры с накрытыми столами внутри, которые хорошо видно через распахнутые двери. Сынмин быстро обходит территорию по кругу, выясняя также расположение уборной, стоящей отдельной небольшой постройкой ближе к забору, и раздевалки, совмещённой с камерой хранения. Обещанный бассейн тоже обнаруживается. Сынмин с ужасом смотрит на стеклянную крышу над ним и полное отсутствие стен. Он, однако, не сомневается, что даже в такой холод найдётся какой-нибудь отчаянный, который решит полезть в воду.       В момент, когда он уже поворачивается, чтобы пойти к шатру, где и должен случиться банкет, рядом из ниоткуда появляется Ёнбок.       — Я тебя обыскался! — возмущается он. — Там всех наших уже собрали. Ну, почти всех…       — Пойдём поедим для начала? — улыбается Сынмин, и они спешно двигаются в сторону других людей из их школы.       — Ага, — уверенно кивает Ёнбок. — А ещё там будет конкурс на короля и королеву выпускного.       — Хочешь поучаствовать?       — Я выиграю этот грёбаный конкурс, — заявляет Ёнбок. У Сынмина нет причин сомневаться в нём.

***

      За большими круглыми столами в шатре собирается вся параллель школы, и на этом моменте всем уже всё равно, как они между собой перемешиваются.       На сцену выходит какой-то неизвестный Сынмину комик, которого ведущий представляет так, словно их приветствует звезда мирового значения. Сынмин хмыкает и кладёт локоть на спинку стула, смотря за его выступлением. Мужчина выдаёт несколько банальных шуток, получая в ответ весьма скудную реакцию зала, и объявляет конкурс.       Правила очень простые. Все добровольцы могут объединиться в пары и выстроиться в центре зала. Им присвоят номера, и начнётся вальс. Сынмин вполне доволен таким раскладом — никаких глупых викторин и странных свадебных конкурсов, а всего лишь один танец.       Ёнбок подрывается с места и оглядывается по сторонам, высматривая девушек из их школы, которые тоже желают принять участие. К его счастью, в число таких попадает Юна, которая тоже решительно встаёт. И они сразу замечают друг друга, после чего, не сговариваясь, объединяются в пару.       — Не хочешь тоже? — тихо спрашивает Хёнджин у Сынмина, пока танцующие стягиваются на танцпол.       — Не-а. А ты?       — Я хочу позже потанцевать с тобой, — отвечает Хёнджин. — Только не ради короны.       Сынмин резко оборачивается и застывает, пропуская начало конкурсного вальса, за который ему потом надо будет ещё и голосовать. Хёнджин мягко улыбается, смотря ему прямо в глаза, и Сынмин смущённо опускает голову.       — Я буду рад этому, — шепчет он себе под нос.       Хёнджин довольно откидывается обратно на спинку стула, а Сынмин осматривает и танцующих, и наблюдающих. Рюджин и Йеджи в процессе танца ловко уходят от своих партнёров и продолжают танцевать уже друг с другом, оставляя парней в полной растерянности. Ёнбок и Юна отдаются вальсу со всей страстью. Их соревновательный дух создаёт вокруг искрящуюся ауру, которую невозможно не почувствовать. За столом классный руководитель просто ужинает, наконец-то успокоившись. Одноклассники частично следят за конкурсом, некоторые из них тоже более заинтересованы едой. Чанбин не сводит глаз с Ёнбока.       Закончив с танцем, Юна сразу бежит к подругам, а Ёнбок подсаживается ближе к Чанбину и начинает вести с ним беседу. Сынмин краем уха улавливает восхищённые вздохи Чанбина, но предпочитает не обращать на них особого внимания.       Организаторы бегают по залу с бланками и собирают голоса. Пока идёт итоговый подсчёт, гостям разрешается делать буквально что угодно — гулять по набережной, спокойно есть, танцевать и вообще веселиться.       Сынмин потягивается и поднимается из-за стола, намереваясь пройтись до сцены под открытым небом, на которую уже выходят первые артисты, а музыка из стоящих на ней колонок набирает громкость.

***

      — Звенишь так, словно тащишь с собой целый ликёро-водочный завод, — хмыкает Минхо, упорно пробираясь сквозь высокую траву, щекочущую его запястья.       — Там всего лишь пара увеселительных зелий, — отвечает Джисон.       — У тебя есть какие-нибудь особенные планы на Сынмина сегодня? — внезапно спрашивает Минхо, остановившись у забора.       Джисон встаёт рядом и задирает голову, оценивая ситуацию. За перегородкой ничего не видно, но музыка звучит в отдалении, и поблизости никаких посторонних голосов, так что очевидно, что эта часть территории находится на приличном расстоянии от центра вечеринки.       — Вообще-то, есть кое-какие…       — Не поделишься?       Джисон задумчиво кусает губу, пока Минхо замирает в ожидании ответа.       — Я хочу сказать ему кое-что важное… — наконец-то произносит Джисон, и Минхо широко улыбается, понимающе кивая. — Вроде как… Три очень трогательных слова.       — “Давай займёмся сексом”? — тут же выдвигает предположение Минхо, в ответ на что Джисон с силой хлопает его по плечу. — Ладно, — Минхо машет рукой и снова возвращает взгляд на забор. — Хотя я бы предпочёл попросить тебя ударить меня ещё пару раз, сейчас нам лучше сообразить, как будем перелезать.       — Умеешь подтягиваться? — спрашивает Джисон. Минхо ухмыляется и поправляет свою рубашку, одёргивая её полы.       — Обижаешь, — он тут же примеривается и подпрыгивает, цепляясь руками за верхушку забора. — Больно, — шипит он, поняв, что забор очень тонкий, и висеть на нём довольно тяжело.       Джисон с сомнением наблюдает за действиями Минхо. Ему категорически не хочется лезть на неустойчивую перегородку, рискуя не только сорваться и заработать пару синяков, но и разбить весь драгоценный груз в рюкзаке.       Однако другого выхода не наблюдается. Минхо успешно спрыгивает и только ойкает с той стороны.       — Не убился? — уточняет Джисон.       — Шевелись давай, — фыркает Минхо. — Я смотрю прямо в спину охраннику в паре десятков метров отсюда. Надо быстрее слиться с толпой.       Джисон делает глубокий вдох и тоже подпрыгивает. Забор действительно сильно режет ладони, но Хан, преодолевая жжение на коже, подтягивается и ставит ногу рядом со своими руками на забор. Бутылки в рюкзаке опасно громко стукаются друг о друга. Джисон оглядывается на Минхо, а тот только пожимает плечами. Они оба переводят взгляд на охранника, бродящего по территории недалеко от них, после чего Джисон хватает Минхо за предплечье и тянет в сторону к какой-то постройке, укрываясь за её стенами.       — Как будем действовать дальше? — спрашивает Минхо, пока Джисон открывает рюкзак и заглядывает внутрь, удостоверяясь, что все его запасы уцелели.       — Мне сначала надо найти Хёнджина.       — А мне надо найти Сынмина.       Джисон щурится и поджимает губы.       — Зачем он тебе сдался?       — Во-первых, у меня для него подарок. Во-вторых, я хочу попросить о помощи, — поясняет Минхо. Джисон же от этих слов не становится менее подозрительным. — Забей, я не имею никаких видов на твоего краша.       Они быстрым шагом продвигаются вдоль забора, подбираясь к самому заполненному участку — танцполу под открытым небом. А там потеряться среди выпускников вообще не составляет труда.       Время на часах подходит к полуночи.       — Наверняка скоро начнут медляки играть, а мой бедный Ликси совсем один! — вздыхает Минхо.       Джисон закатывает глаза и утягивает его в толпу прыгающих и кричащих подростков. Они пытаются осмотреться, но глаза явно не намереваются работать в полную силу, когда свет со всех сторон мигает разноцветными вспышками, а разнообразные платья мельтешат перед глазами. Вот только пророчество Минхо сбывается чрезвычайно скоро, и он стискивает пальцами ладонь Хана, который тут же с возмущённым “эй!” пытается вырваться.       — У тебя проблемы посерьёзнее моих! — кричит ему Минхо, не выпуская из хватки. Большинство звуков теряется в музыке, но Джисон додумывает недостающие слоги и всё же понимает его слова. — Зато мы нашли сразу двоих! — добавляет Минхо и рывком разворачивает Джисона в нужную сторону.       Джисон теряет дар речи, наблюдая за происходящим. Зрение отказывается фокусироваться, и гнев растекается по венам. Джисон отчаянно пытается взять себя в руки и не совершить очередную ошибку в мимолётном порыве злости, лишь пристально наблюдает за тем, как Сынмин обнимает Хёнджина и улыбается. Джисон помнит, что говорил Сынмин. Хёнджин не нравится Сынмину как парень. Сынмину нравится Джисон, которому стоит об этом помнить. Но каждое касание, что он улавливает взглядом, кажется неправильным, кажется откровенным и чувственным не в том смысле, в каком касаются друг друга приятели. Хан не может избавиться от этого ощущения.       — Мать моя женщина! — восклицает кто-то из-за его спины, и чужая ладонь с хлопком опускается на плечо Джисона, что тут же оборачивается на незнакомца. — Вы двое на него пялитесь, не так ли? — ухмыляется незнакомец. — Чёрт, а он действительно горяч!       — Бинни, какими судьбами? — интересуется Минхо, вовлекаясь в диалог.       Джисону нет дела до того, кто этот человек и откуда он знаком с Минхо. Он сжимает кулаки и пытается ровно дышать.       — Какого хрена вам всем надо от Сынмина?! — не выдерживает он, краем уха продолжая выслушивать вздохи некого Бинни. Он с силой откидывает от себя его ладонь и решительно направляется в сторону Сынмина и Хёнджина.

***

      После возвращения в шатёр и торжественного вручения корон Ёнбоку и Юне, которые успешно вырывают победу у других конкурсантов, все снова вываливаются на улицу.       Юна отправляется на поиски бойфренда к другим классам, и Сынмин со смешками наблюдает за её приставаниями к каждому второму, сидя на уступе каменной кладки возле набережной.       — Не пойдёшь кутить? — спрашивает Ёнбок, бережно поправляя волосы под короной. — Там разврат набирает обороты. Ещё немного, и кто-нибудь начнёт снимать рубашки, отвечаю.       — Мне нужно отдохнуть, — улыбается Сынмин и переводит взгляд на горизонт, чья линия изредка подрагивает от далёких небольших волн.       Ёнбок без лишних вопросов удаляется прочь, а Сынмин опирается руками на землю за спиной и подаётся назад, открывая для себя больший простор для наблюдения. С трудом представляется возможным поверить, что происходящее действительно реально. Что больше ему не возвращаться в школьные кабинеты и не видеть лиц одноклассников каждый день. Больше ему не ходить по давно истоптанной дороге от подъезда до школьных ворот. Дышится легче. И одновременно с тем тревога нарастает, горячими потоками расходясь по венам. Дальше всё совсем другое. А вот какое — Сынмин не знает.       Гремящие звуки на фоне его мыслей сменяются тонкой мелодией, и Сынмин неосознанно начинает медленно качать головой, погружаясь в более спокойную и умиротворённую атмосферу. Слабая меланхолия обращается тягучей тоской.       — Я не помешаю? — аккуратно присев рядом, уточняет Хёнджин. В руках он держит мороженое, которое так и норовит соскользнуть с палочки и испачкать его руку.       — Совсем нет.       Хёнджин снова пробуждает в Сынмине чувство неотвратимо приближающихся проблем. Хёнджин — одна из самых нестабильных вещей в его жизни. Он остаётся собой, но проявления его столь многогранны, что и не отличить уже, какая из черт взаправду ему принадлежит, а какая является секундным импульсом. Хёнджин создаёт вокруг себя это печальное настроение, которое мягко обволакивает и утаскивает на самое дно. Но он же где-то глубоко в памяти Сынмина всё ещё смеётся с глупых шуток на уроках и рисует на маркерных досках котов, приправляя повседневность очаровательными деталями. Хёнджин меняется. Сынмин не успевает меняться вдогонку, а огромная пропасть между ними только расширяется. Сынмин как это мороженое у Хёнджина. Тянется к его пальцам и никак не может достать до кожи, пока Хёнджин имеет прямой доступ не только к пальцам Сынмина, но и ко всей его душе.       Отчасти Сынмин сожалеет, что оттолкнул Хёнджина, когда у него была возможность стать ему ближе. Теперь Хван отделывает свою крепость где-то далеко от него. И Сынмину не перебраться ни через ров, ни через частокол.       — Ты всё ещё рад? — интересуется Хёнджин, касаясь свободной рукой колена Сынмина.       — Чему рад? — не понимает он.       У Хёнджина в глазах искрится надежда и ещё что-то лёгкое, приятное. Как будто он готовится отпустить давно копившиеся страдания.       — Всё ещё был бы рад потанцевать со мной? Просто так.       Сынмин вслушивается в песню, звучащую от сцены. Отличный момент, чтобы исполнить своё обещание. Он поднимается с места, делает небольшой поклон и протягивает ладонь к Хёнджину, смотря на него в упор.       — Позволишь?       Хёнджин робко кивает и выкидывает мороженое в стоящую рядом урну.       Сынмин прижимает Хёнджина к себе за талию, пока Хван обнимает его за шею и кладёт подбородок на его плечо. Это мало похоже на танец, они качаются в собственном ритме из стороны в сторону, наслаждаясь касаниями и просто присутствием друг друга.       Когда словно из ниоткуда рядом возникает Джисон, угрюмо смотря на них с расстояния в несколько метров, Сынмин вздрагивает. Он крепче обнимает Хёнджина. Отпускать его нет никаких моральных сил.       — Привет, — понуро здоровается он, явно с силой натягивая на лицо улыбку, чтобы не казаться таким угрожающим.       Хёнджин уже и сам отвлекается, делая шаг назад и разрывая телесный контакт с Сынмином. Он непонимающе смотрит на прервавшего их человека, а Сынмин смыкает челюсти как можно сильнее, стараясь удержаться от нецензурной брани. Момент хуже для появления он просто не мог выбрать.       — Я пришёл с миром, — уверяет их Джисон, но лицо его выглядит напряжённо, оттого и слова неубедительны. — И с извинениями.       Он достаёт из кармана на рюкзаке пачку сигарет и тянет её в сторону Хёнджина. Хван в ответ недоверчиво стреляет взглядом на него.       — Вы же не пронесли свои? — уточняет Джисон. — Это жест доброй воли. Прости меня, пожалуйста, за то, как я специально или непреднамеренно тебя обижал. Или ты такие не куришь?       — Спасибо, — всё-таки отвечает Хёнджин и забирает пачку. — Ты одновременно сделал этот вечер лучше и хуже. Но не заморачивайся, я не злюсь больше.       Хёнджин растворяется в толпе так быстро, что Сынмин не успевает толком это осознать. Джисон ловит его взгляд и с беспокойством берёт его за руки.       — Извини, что прервал, — произносит Джисон, а Сынмин с досадой опускает голову.       — Что за чертовщина? — обессиленно спрашивает Сынмин, даже не пытаясь освободиться от его касаний.       — О чём ты? — Джисон непонимающе сжимает его ладони ещё сильнее.       — Ты!.. — Сынмин вскидывает голову, и из его рта вырывается измученный стон. — Когда, чёрт возьми, мы научимся верить друг другу? Почему ты не веришь, когда я говорю, что ты мне нравишься? Почему продолжаешь вмешиваться в мои отношения с друзьями?       — Ты прав, — шипит Джисон, и Сынмин удивлённо распахивает глаза, устремляя взгляд на него. — Мы не верим друг другу, и это проблема. Ты ведь тоже не веришь в искренность моих извинений перед Хёнджином?       — Ты сам-то в неё веришь?       — Похоже, нам нужен ещё один перерыв? — наигранно учтивым тоном предлагает Джисон, и Сынмин всё же выдёргивает запястья из его хватки.       — Слишком много перерывов для таких коротких отношений.       — Ты предлагаешь расстаться? — уточняет Джисон. Он снова хмурится, и Сынмин кожей ощущает ярость, исходящую от него. Становится страшно.       — Разве ты уже не бросил меня? В тот… Тем утром?       — Однажды я сказал тебе, что никогда никого не бросал. И я не хотел бы начинать.       — Тогда начать придётся мне.       Сынмин разворачивается к реке и смотрит на горизонт, вздыхая. Ему следует уходить. Вернуться к Ёнбоку или Хёнджину, развеяться на танцплощадке или съесть ещё чего-нибудь за оставленным столом в шатре. Пока он решает, Джисон тоже находит в себе остатки сил, чтобы что-то сказать.       — Минхо тебя искал, — холодно говорит он.       — Он тоже здесь? — стараясь не подавать признаков заинтересованности, спрашивает Сынмин. — Зачем искал?       — Пойди и спроси, — срываясь на язвительность, отзывается Джисон.       — Вот и пойду. Где он? — копируя тон Хана, говорит Сынмин.       На это Джисон уже не отвечает и просто уходит в том же направлении, откуда появился. Сынмин смотрит ему в спину и не понимает, должен ли идти следом. Указывает Джисон дорогу или просто пытается исчезнуть?       Сынмин подходит ближе к воде и присаживается на покрывало поверх песка. Он нещадно путается в своих чувствах.       Он самолично бросил Джисона минуту назад. Это так сюрреалистично, что у Сынмина даже рябит в глазах. Как такое могло случиться? Что движет им и что движет Джисоном?       Эти отношения не имеют права на хороший конец. Они с самого начала не были правильными. Сынмин со стыдом осознаёт, насколько инфантилен он сам. И насколько хорошо Джисон на это его поведение отвечает взаимностью. Должно быть, потому что Джисон не ощущает себя взрослее ни на мгновение. Никто из них не готов взваливать на свои плечи реальную ответственность за то, чтобы поддерживать равновесие в общении, как никто не готов и отказываться от такой ноши полностью. Это странно. Сынмин чувствует себя так, словно пытается вытащить из головы неотъемлемую часть мозга. Как будто Джисон всегда там был, хотя на деле он появился совсем недавно. И почему в столь короткие сроки успел так комфортно там обосноваться?       Сынмин сваливает всё на свою неосведомлённость. Никогда прежде не будучи вовлечённым в романтические отношения, возможно, он воспринимает слишком остро всё происходящее. И, возможно, эндорфины у него рядом с Джисоном выделяются так активно именно от того, что он впервые оказывается в связи со взаимным интересом людей друг к другу. Джисон красив внешне, Джисон талантлив, Джисон романтичен и внимателен. У Джисона есть в жизни цели и перспективы, он знает, как обращаться со своими возможностями. Так что ему вообще нужно от потерявшегося в суетных буднях школьника? Почему он упорно цепляется за него и идёт на уступки?       Понимая, что эта мысль уходит уже довольно далеко от первоначальных суждений, Сынмин кладёт голову на согнутые колени и закрывает глаза. Он не хочет думать о том, почему опытный и привлекательный во всех смыслах парень вроде Джисона вообще пришёл тайком на его выпускной.       — Минни? — раздаётся прямо над ухом голос Минхо. — Разреши побеспокоить.       — Что такое?       Сынмин пытается откинуться на спину, но упирается затылком в плечо Минхо, уже успевшего присесть рядом.       — Принёс тебе кое-что, — он вытаскивает из рюкзака стопку бумаги, скреплённую зажимом, и протягивает Сынмину. — Прежде, чем ты станешь рассыпаться в благодарностях, я объясню. Я совершил рискованную секретную вылазку в деканат, чтобы собрать примеры вступительных тестов в Ханьян в этом году.       — Ты серьёзно? — он шокированно перебирает листы, рассматривая задачи. Осознание приходит медленно.       — Ёнбок сказал, что тебе нравится этот университет. Если надумаешь идти к нам, будь готов примерно вот к такому, — он кивает на свой подарок. — Нет никаких гарантий, что задания будут точь-в-точь с этими, но вероятность очень высока.       — С чего вдруг такая благосклонность в мою сторону?       Минхо хмыкает и обнимает его одной рукой, прижимая к себе ближе. И впервые за долгое время Сынмин не чувствует в этом жесте никаких странных нот. Минхо его просто обнимает. И Сынмин не смущается, ведь они просто друзья.       — С того, что мне нужна твоя помощь в одном деле.       — Что же это за дело такое, ради которого ты в деканат под покровом тайны пролез?       — А где моё “спасибо”? — насмешливо возмущается Минхо.       — Мне некуда это деть, — пожимая плечами, Сынмин тянет бумаги обратно. — Положи пока к себе. И спасибо. Правда спасибо. Я заберу перед тем, как поеду домой, хорошо?       — Как скажешь.       Этот подарок от Минхо кажется Сынмину весьма трогательным. Похоже на то, как Ёнбок постоянно обращает внимание на его состояние и подбирает нужные слова. Или на то, как Хёнджин приходил к нему среди ночи, чтобы просто убедиться, что Сынмин в порядке. Но совсем не похоже на то, как Джисон встретил его со стаканчиком горячего шоколада после экзамена. Как Джисон выскочил из ниоткуда, чтобы подхватить Лию в танце. Как Джисон отвёл его на гольф, где раскрыл для Сынмина такие ощущения, что прежде испытывать не доводилось. Они все словно всегда знают, что Сынмину нужно и чего ему хочется, но почему-то именно жесты Джисона вызывают в душе не просто теплоту, а чувства более колкие и необычные. Джисон чувствует его на ином уровне. Без подсказок и намёков он читает Сынмина, как открытую книгу. И оставленные им закладки и заметки на полях разжигают в грудной клетке костёр беспокойства. Сынмин его оттолкнул. Сынмин отталкивает всех и жалеет уже позже.       “Мне стоит научиться думать перед тем, как что-нибудь ляпнуть”.       — Сможешь провести нам с Ёнбоком импровизированную свадьбу, если он согласится на моё, так сказать, предложение? — спрашивает Минхо, вырывая Сынмина из задумчивости.       — Это не шутка? — не понимает Сынмин.       — Совсем нет, — Минхо с серьёзным видом кивает и поднимается, следом за ним встаёт и Сынмин, который окончательно убеждается, что Минхо невыносим. Такой абсурд мог прийти в голову только ему. И это заставляет в голос рассмеяться.       — Думается мне, что он не откажет.

***

      Сынмин и Минхо разделяются, чтобы быстрее обойти всю территорию. Ким проходит вдоль набережной, на самом деле совершенно не пребывая в спешке. Ему хочется, чтобы Минхо обнаружил Ёнбока первым, и они бы сразу решили все вопросы между собой. А Сынмин потом появится где-нибудь поблизости, искусственно объявит их брак состоявшимся и разрешит им поцеловаться. Хотя Минхо наверняка не собирается дожидаться каких-то там разрешений. Сынмин с удовольствием любуется прилавками, украшенными фонариками и гирляндами, когда, к собственному сожалению, всё же видит Ёнбока на скамейке под деревом в самом углу участка выпускного.       Ёнбок весело болтает ногами в воздухе и хихикает, пока сидящий рядом Чанбин о чём-то увлечённо повествует. Сынмин не хочет вмешиваться в их идиллию ровно настолько же, насколько не хочет знать, о чём именно они беседуют. Он отходит немного в сторону, чтобы случайно не попасться на глаза знакомым, и пишет сообщение Минхо, чтобы он скорее прибежал и сам во всём разобрался. Минхо не заставляет себя ждать. Уже через две минуты он добегает до Сынмина, вытаскивая его из укрытия, и направляется прямиком к Ёнбоку и Чанбину.       — Минхо! — восклицает Ёнбок, завидев их в нескольких шагах от себя. — Бинни сказал, что ты здесь. Я всё ждал, пока ты найдёшься.       Сынмин поднимает взгляд на Чанбина, ожидая увидеть на его лице что-то вроде разочарования или печали, но не замечает ничего подобного. Тот с предвкушением смотрит на Минхо и расплывается в хитрой улыбке.       — Весьма уединённое и романтичное место, — отмечает Минхо, а Ёнбок в ответ кивает. Минхо молчит ещё несколько секунд, будто бы собираясь с мыслями, а затем запускает одну руку в карман и вздыхает. Сынмин внимательно следит за каждым его движением, уже понимая, за чем он потянулся. — Я не хотел бы ставить тебя в неловкое положение, поэтому, надеюсь, если я скажу что-нибудь личное, тебя не будет смущать их присутствие? — он явно намекает на Сынмина и Чанбина.       Ёнбок хмурится, не понимая, к чему клонит Минхо. Он оглядывается на остальных присутствующих и только пожимает плечами.       — Да, они наши друзья, всё нормально, — говорит он в итоге.       — А можно мне вас сфотографировать? Такие вы милашки! — внезапно вмешивается Чанбин, и Минхо расслабленно смеётся, отмахиваясь.       — Что угодно, — отвечает он.       Чанбин вскакивает со своего места и тянет Сынмина на шаг назад, после чего быстро достаёт телефон и открывает камеру. Сынмин смотрит, как Чанбин запускает видеосъёмку, а Ёнбок, думающий, что его фотографируют, оборачивается к Чанбину и позирует, изобразив руками сердечко.       Пока Ёнбок участвует в так называемой фотосессии и весело жмурится, Минхо достаёт из кармана бархатную коробочку и встаёт перед ним на одно колено.       — Готово, — говорит Чанбин, и тогда Ёнбок снова поворачивается на Минхо, тут же застывая и хватаясь как можно крепче за край скамейки.       Сынмин замечает, что Чанбин, конечно же, не перестаёт снимать. Минхо тем временем несмело протягивает кольца Ёнбоку и смущённо улыбается. Волнение прослеживается в каждой его черте в этот момент, и Сынмин в удивлении задерживает дыхание. Такой самоуверенный и наглый Минхо буквально дрожит перед своим возлюбленным.       — Ли Ёнбок, — всё-таки начинает он, пока сам Ёнбок не подаёт никаких признаков осознанности. — Ты мне очень дорог. И я понимаю, что это предложение по сути ничего не изменит. Но всё же я так сильно хочу сказать это, потому что бесконечно тебя люблю. Это даже не формальность, лишь попытка стать для тебя кем-то ещё вдобавок ко всем, кем я уже удостоен быть. Поэтому… Станешь ли ты моим мужем?