У нас был план

      Ёнбок прижимает ладонь к лицу, прикрывая рот, и всхлипывает. Минхо продолжает ждать, и кожа его бледнеет с каждой секундой всё сильнее. Сынмин ухмыляется и складывает руки на груди — он видит, что Ёнбок просто пережидает приступ наибольшей эмоциональности, чтобы согласиться.       — Конечно, стану, — в итоге произносит Ёнбок, и Минхо радостно вскакивает, обнимая его.       Чанбин тыкает Сынмина в бок, мол, поторопись. Сынмин вспоминает, что, вроде как, на этом моменте он и должен начать импровизировать. Очень жаль, что с этим у него всегда были некоторые проблемы.       — Итак, — он вмешивается в идиллию Ёнбока и Минхо, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее. — Хотят ли женихи произнести клятвы?       Минхо прокашливается и несколько раз быстро кивает, а Ёнбок ошарашенно бегает взглядом от Сынмина к Минхо и обратно.       — Это не столько клятва, сколько выражение благодарности, — начинает Минхо, сжимая ладони Ёнбока в своих руках. — Я благодарен случаю, что он столкнул нас однажды. Смотря на такого человека, как ты, я мог думать только о том, что хочу быть с тобой. И я благодарен тебе, Ёнбок, что ты решил выбрать меня. Благодарен за то, какой ты сам и каким ты делаешь меня. Я люблю тебя и обещаю быть на твоей стороне. Я клянусь выбирать тебя всегда, что бы ни произошло.       Ёнбок опускает голову, заливаясь смущённым румянцем, пока Минхо наконец-то успокаивается и возвращает себе привычный уверенный вид.       — Я… — Ёнбок запинается и прикусывает губу. — Честно говоря, это так неожиданно, что у меня совсем нет заготовленных подходящих слов. Я тоже люблю тебя, Минхо. Каждая минута с тобой особенная, и я счастлив, что ты рядом. Просто позволь мне наслаждаться этим, — он нервно усмехается, но тут же сбрасывает это выражение лица. — Спасибо за всё, что ты делаешь для меня. Я клянусь продолжать выбирать тебя тоже.       Сынмин выжидает ещё несколько секунд, убеждаясь, что речь Ёнбока окончена, после чего произносит:       — Можете обменяться кольцами.       Он понимает, что ведущий свадьбы из него откровенно такой себе, но, кажется, этим двоим подобное обстоятельство не важно. Они аккуратно надевают кольца на пальцы друг друга и поворачиваются на Сынмина. Он потерянно хлопает глазами, пока Чанбин снова не тыкает его.       — А, да, — он кивает сам себе. — Можете поцеловаться.       Ёнбок с энтузиазмом подаётся навстречу Минхо и первым прижимается к его губам своими. Сынмин старается не всматриваться, чтобы не смущать лишний раз своим пристальным вниманием. Они отступают на шаг друг от друга довольно быстро. У Сынмина проскальзывает мысль, что он на самом деле прежде никогда и не видел таких взаимодействий между ними. Но он подавляет свой интерес и снова открывает рот.       — Властью, которой меня наделил Минхо пять минут назад, объявляю вас мужем и мужем.       Чанбин завершает съёмку и интересуется:       — Теперь банкет?       — С удовольствием! — восклицает Ёнбок и тащит Минхо в сторону шатра. Чанбин и Сынмин неспешно идут за ними с отрывом в несколько метров.       — Тебе нормально со всем этим? — аккуратно спрашивает Сынмин.       В его голове плохо укладывается, как Чанбину удаётся оставаться столь спокойным, когда объект его воздыхания буквально выходит замуж.       — Конечно, — уверенно отвечает Чанбин. — Сказал же, что подвеска отлично подойдёт к кольцу. Благо, Минхо заранее фотку скинул.       Через минуту Ёнбок и Минхо вообще теряются из виду, а Чанбин подмечает, что банкет их плакал горькими слезами, поэтому он сменяет траекторию, Сынмин лишь идёт рядом и умиротворённо улыбается.       — А ты как себя чувствуешь? — внезапно произносит Чанбин, когда они минуют танцпол и отходят к бассейну под навесом. — Тот парень, с которым ты танцевал… — пытается объяснить он. — Он тебя отверг?       — Там всё немного сложнее, — пожимает плечами Сынмин.       Они приближаются к бассейну, и Сынмин с удивлением замечает, что кто-то всё-таки отчаялся достаточно, чтобы полезть в воду. Помимо Рюджин и Йеджи, от которых Сынмин уже может ожидать вообще чего угодно, в бассейне весело брызгаются друг в друга ещё несколько незнакомых Сынмину людей.       Чанбин садится прямо на траву недалеко от бассейна. Сынмин оценивает перспективы испачкаться и всё равно садится вплотную к Чанбину. На костюм ему было всё равно ещё на официальной части.       — Мы собираемся задушевно поговорить? — спрашивает Сынмин, когда чувствует, как его ладони касаются пальцы Чанбина.       — Не знаю, — он вскидывает брови, поворачивая голову на Сынмина. — Я просто хотел уйти подальше, чтобы не мешать Феликсу сейчас. Это ты следовал за мной.       — Извини, мне показалось, что это было похоже на приглашение.       Чанбин улыбается и снова бросает взгляд на бассейн.       — Тебе не слишком уж весело на этом празднике, не так ли?       — Всё относительно неплохо, — возражает Сынмин. — Мы вкусно поели, классно потанцевали. Я поженил своих друзей.       — Потанцевал со своим парнем, — добавляет Чанбин.       — Нет, со своим парнем я за этот вечер успел только расстаться, — вздыхает Сынмин и кладёт голову на плечо Чанбина. Его присутствие ощущается поразительно приятным.       — Жалеешь об этом?       — Пока не определился.       Чанбин не говорит ничего больше. Просто сидит, и приятная аура спокойствия сама распространяется от каждой клетки его тела. Сынмин греется в этих невидимых лучах и притирается щекой к плечу Чанбина, закрывая глаза, а тот и не возражает.       — Сынмин! — раздаётся крик откуда-то издалека, но Ким предпочитает не смотреть на источник шума, надеясь, что проблема решится сама собой и не потребует его прямого вмешательства. — Прекрати меня игнорировать! — звучит голос Юны уже гораздо ближе, и ему всё-таки приходится отвлечься.       — Что? — со вздохом сосредотачивая на ней внимание, спрашивает Сынмин.       — Зацени! — хвастается она, доставая из-под полов юбки бутылку соджу.       — Где ты это взяла? — он замирает на секунду, после чего хмурится. — И как носила с собой? К ноге приклеила?       — Ну типа, — отмахивается Юна. — А что это за красавчик рядом с тобой?       — Чанбин, — здоровается он, протягивая Юне руку, которую та пожимает, но сразу не выпускает, пристально рассматривая дорогое кольцо на пальце.       — Юна, — произносит она в итоге. — Приятно познакомиться. Поцелуемся? Только, пожалуйста, не говори, что ты тоже гей.       — Ладно, не буду говорить, — отвечает он, а Сынмин лишь с ухмылкой ожидает окончания этой сцены. — Но я не целуюсь на первой встрече. Хотя бы пара свиданий пусть пройдёт.       — Это не вариант, столько времени у меня нет, — вздыхает Юна и встряхивает в руке бутылку. — Ладно, забейте. Меня тут один краш угостил взамен на моё обещание от него отстать. Одной пить грустно, а девчули куда-то делись!       — Вот эти девчули? — уточняет Сынмин, показывая в сторону бассейна, где Рюджин упорно пытается забраться на бортик, а Йеджи настойчиво не позволяет ей этого сделать.       Юна оборачивается и присвистывает, кивая.       — Эти самые, — говорит она. — Почему они прежде не раздевались при мне? Может, я бы уже давно пополнила ваши квир-ряды и перестала страдать!       — Да, пора бы, — соглашается Чанбин.       — Обязательно этим займусь, как только достигну дна, — объявляет Юна и хватает Сынмина за галстук, потягивая на себя.       — Какого ещё дна? — хрипит он, поднимаясь, чтобы не оказаться задушенным. Чанбин встаёт тоже.       — Догадайся, — она снова показывает ему бутылку, и вся троица исчезает за какой-то хозяйственной постройкой в нескольких десятках метров от бассейна.       — Смешно будет, если это окажется будка охранника, — говорит Чанбин, опираясь спиной на деревянную стену их укрытия.       — Тебе особенно смешно будет, — соглашается Сынмин. — Учитывая, что ты тут вообще нелегально.       — Кто-нибудь из вас умеет открывать бутылки глазом? — спрашивает Юна, на что в ответ ловит только вздохи. — Ладно, придётся старым методом.       Она роется в крохотной поясной сумочке и достаёт оттуда ключи, которыми ловко избавляется от крышки. Сынмин может только позавидовать таким навыкам.       Последующие полчаса проносятся для Сынмина в одно мгновение. Они пьют по кругу и делятся случайными мыслями. Сынмин чувствует какое-то странное душевное родство с этими людьми. С искренним и весёлым Чанбином, с саркастичной и наглой Юной. Он сам, слегка смущённый и открытый. В их небольшом кругу собирается такое количество разнообразных эмоций, что кружится голова. Может, правда, это от соджу.       Когда Юна рассказывает о неприязни к самой себе из-за собственного странного помешательства на отношениях, а Чанбин делится своими проблемами касательно непринятия внешности, они уже снова сидят на траве. Алкоголь давно выпит, но расходиться не хочется. Взгляды сосредотачиваются на Сынмине, словно намекая, что тайны рассказывают только под гарантию. И гарантия эта — знание чужой тайны в ответ.       Но Сынмин не может найти на поверхности своего сознания стоящих секретов, которыми хотел бы поделиться. Он только пространно что-то бубнит про то, что не хочет, чтобы эта ночь когда-нибудь заканчивалась. Ведь следующим днём его ждёт всё то же, что караулило по утрам все последние месяцы — конфликты и необходимость принимать стоящие решения.       — Это не считается, — отмахивается Юна.       — Тогда его секреты тоже не считаются, — фыркает Сынмин, указывая на Чанбина. — Он же красивый до пизды!       — Вот как, — отвечает Чанбин.       — Я не хотел обесценивать твои проблемы, — извиняющимся тоном шепчет Сынмин себе под нос. — Мне жаль.       — Всё нормально, — Чанбин отмахивается и поднимает взгляд на звёздное небо. — Любые трудности преодолимы. Юна классная, и парней у неё в жизни наверняка будет сотня, если она захочет. А ты… Не поступаешь? И ладно, поступать можно в любой год.       — Ага, осталось только придумать, где работать и жить, — хмыкает Сынмин. Чанбин смотрит на него удивлённо.       — Работай у меня, — предлагает он.       — А?       — Если совсем некуда идти, я возьму тебя официантом там или бариста. Обещаю устроить официально и хорошо платить, — пожимает плечами Чанбин.       — У тебя собственное кафе?!       Прежде, чем Чанбин успевает ответить, Сынмин отвлекается на крик, раздающийся откуда-то со стороны бассейна. Крик этот настолько пронзительный, что все трое резко встают и выглядывают из-за угла постройки, чтобы разведать ситуацию.       — Это тот эмарь с вальса, — замечает Юна. — Он-то меня и угостил.       Сложив два и два, Сынмин понимает, что она говорит о Джисоне. Хан стоит у края бассейна с раскрасневшимися щеками и смотрит в воду, где беспомощно барахтается Минхо.       — Минхо не умеет плавать! — вопит Ёнбок, толкая Джисона в грудь, отчего тот отшатывается на шаг дальше от края.       — Да тут глубина-то, господи! — возражает он.       — Поверь, он придумает, как утонуть! — не унимается Ёнбок.       Сынмин не выдерживает и выходит из своего укрытия, после чего в несколько шагов подбегает к Ёнбоку и Джисону. Джисон бросает на него один взгляд, а затем со вздохом скидывает свой пиджак на землю, за пару секунд разувается и прыгает в бассейн.       — Какого хрена? — спрашивает Сынмин у пребывающего в шоке Ёнбока.       — У тебя, Минни, просто чокнутый поклонник, — только и отвечает он.       Сынмин оглядывается на место происшествия, где Джисон хватает Минхо под руку и тащит к краю. Минхо отчаянно цепляется за его плечи и всё же выбирается, усевшись на борт и откинувшись спиной на землю. Ноги его остаются в воде. Джисон устало опирается на борт рядом с ним и вылезает следом.       Минхо откашливается, выплёвывая воду, и начинает громко смеяться, хлопая Джисона по бедру. Сынмин подходит ближе и присаживается рядом с Джисоном на корточки. Хан в ответ поднимает глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и замирает.       Сынмин заворожённо смотрит в его лицо. Что-то в этом виде гипнотизирует. Мокрые пряди обрамляют красивые черты, капли воды скользят по лбу и щекам, губы бледнеют от холода. Джисон словно фарфоровый и неживой. Радужки его тёмные-тёмные и чарующие.       Ёнбок заставляет Минхо встать и куда-то его уводит. Голоса Юны, Чанбина и ещё нескольких людей смешиваются на фоне, пока Сынмин продолжает молча прожигать дыру взглядом в Джисоне. Рубашка липнет к его коже и становится полупрозрачной, а порывы ветра заставляют Джисона вздрагивать.       Сынмин тянется к лежащему недалеко пиджаку и сминает его ткань в руках.       — Ага, — соглашается Джисон и быстро расстёгивает рубашку, после чего на голое тело накидывает пиджак. — Так лучше.       — Почему ты его толкнул?       — Потому что он заслуживал немного насилия, — легко отвечает Джисон, словно эти слова — самые будничные и стандартные для него.       Джисон звучит искренне. Сынмин закрывает глаза и кладёт ладонь на его колено, немного сжимая его через промокшие брюки. Он не уверен, что хочет понимать Джисона или даже пытаться его понять. Он думает о том, что такая схема ему уже знакома. Когда Джисон причиняет кому-то боль и не видит в этом ничего плохого. Есть в нём нечто садистское. Но Сынмину отчего-то совсем не страшно рядом с ним. Как будто Сынмин верит, что сам никогда не сможет “заслуживать немного насилия”.       — Это было частью моих извинений, — поясняет Хан спустя несколько минут молчания. — Но тебе не обязательно это знать, раз между нами всё кончено.       — Звучит обвинительно, — замечает Сынмин. В голосе Джисона мелькают нотки какой-то незаслуженной обиды, как если бы он в самом деле был белым и пушистым, а Сынмин видел в нём лишь плохое.       Но Сынмин долгое время видел в Джисоне много и хорошего несмотря ни на что. Он упорно пытался уже даже не снять розовые очки, а вытащить розовые линзы, присохшие к глазам. Он должен сохранять здравомыслие и не поддаваться. Но получается у него плохо, когда Джисон снова начинает говорить.       — Я не толкал его из злых намерений. Просто я знаю, что делает Минхо. И почему-то ведусь каждый чёртов раз.       — Ведёшься на что?       — Мне кажется… Мне казалось раньше. Теперь я уверен. Если это и не вшито в его гены, то уж точно укреплено в его характере. Доводить людей и с азартом наблюдать, как они сдерживаются от того, чтобы не причинить ему вред. Пока он хочет, чтобы ему причиняли вред. Это разрушительно для него и для всего его окружения. Я понимаю, что должен лучше себя контролировать, должно быть, мне просто не хватает практики для всего этого.       — Ты не ответил на мой вопрос, — настаивает Сынмин, сжимая его колено сильнее. Джисон вздыхает и кладёт свою руку поверх его, слегка оглаживая чужие пальцы.       — Я действительно пытался извиниться. Если исчезать из твоей жизни, то хотя бы на хорошей ноте. Я попросил прощения у него за все моменты, когда обвинял его в чём-либо или создавал неприятности. Он мне так и ответил.       — Как “так”?       — Сказал, что ему никогда не были в тягость мои эти неприятности. Что без неприятностей жизнь довольно скучная, а уныло проживать свои дни — последнее, чего ему бы хотелось. И что ему будет не хватать меня с моими загонами и тебя с твоими переживаниями по поводу меня. Как-то так. Я разозлился и толкнул. Разозлился потому, что… Потому, что ты для меня всегда был большим, чем способом развлечься. Это грустно, как некоторые люди воспринимают своих друзей. Но, думаю, он остался весьма и весьма доволен. Последняя неприятность, созданная мной собственноручно. Я повёлся снова, а он повеселился, заработав ещё одну проблему.       Сынмин отдёргивает свою руку и поднимается, смотря на Джисона сверху вниз. Джисон в ответ задирает голову и грустно улыбается.       У Сынмина в мозгу замыкается цепочка мыслей. В каждом человеке есть хорошее и плохое, у каждого человека проявления этих сторон разнятся от случая к случаю. Любя человека, нельзя отрицать целую половину его личности. Ты или принимаешь целиком, или не трогаешь этого человека вообще. В Хёнджине есть хорошее и плохое. Злясь на него, Сынмин видел плохое. Но в последнее время он мог видеть лишь хорошее, погрязнув в своей преждевременной тоске. Плохое есть даже в Ёнбоке, сколько бы хорошего ни было в противовес этому. Но Сынмин искренне любит Хёнджина, любит Ёнбока. В Сынмине тоже полно плохого, которое вступает в странные химические реакции с хорошим и заставляет его путаться в себе. И, конечно, в Джисоне всё это тоже есть. Будучи ослеплённым его очарованием поначалу, он оставался в укрытии от плохого. Позже стал это плохое игнорировать, а теперь мог только его и наблюдать. Сынмин старается помнить, что Джисон — не плохой человек. Джисон такой же, как и все остальные люди. Просто его проявления плохого Сынмину полюбить куда сложнее, чем такие же порывы у других его знакомых. Сынмин, однако, не может отрицать, что к Джисону его тянет, пусть и сбивает с толку то, как Джисон понимает жизнь и как он сам воспринимает плохое и хорошее. Может, он до конца не умеет это разграничивать. Так почему Сынмин должен ставить жёсткие рамки для него?       Джисон не видит проблемы в своём поведении. Откуда Сынмину достоверно знать, что проблема вообще есть?       Джисон извиняется за то, что не считает ошибкой. Почему Сынмин злится и за непонимание, и за извинения? Откуда Сынмину знать, насколько эти извинения действительно искренни? Ведь Джисон так и не ответил, верит ли он в свою честность.       Но есть кое-что совершенно очевидное. Джисон старается. Не менять себя для Сынмина, а искать в себе силы, чтобы открывать то, что Сынмину будет нравиться. Джисон жаждет нравиться Сынмину, это лежит на поверхности. И это же заставляет Сынмина смущаться и краснеть, потому что он не делает подобного в ответ. Джисон не плохой и Джисон не хороший, Джисон просто Джисон, который когда-то понравился Сынмину. И, как бы Сынмин ни терялся в этом чувстве, Джисон ему всё ещё нравится.       — Большим, чем развлечение? — спрашивает Сынмин. — А кто я для тебя?       Сынмин хочет знать ответ для того, чтобы набраться смелости и перешагнуть через весь бардак в своей голове.       — Человек, которого я люблю.       Уверенность, с которой Джисон выводит каждый звук в этой фразе, бьёт по Сынмину с особой силой. Он верит. Хочется спросить ещё о многом, а возглавляет список самое сложное — за что его любят? Сынмин — сплошной беспорядок из тлеющих амбиций, неясных рассуждений и пассивного участия в собственной жизни. Сынмина просто не за что любить. Но он не решается задать этот вопрос — он будет звучать насмешливо и высокомерно, мол, я не люблю тебя, но расскажи, как больно тебе от этого.       В их разговор вмешивается Юна, появляясь совсем рядом и громко сообщая:       — На набережной, говорят, сейчас фаер-шоу начнётся. Поторапливайтесь, если хотите хоть что-то увидеть!       И после этих слов она сразу исчезает, а Сынмин снова опускает взгляд на Джисона, который только пожимает плечами, оставляя Сынмину выбор, брать его с собой или нет.       Сынмин поджимает губы и тянет Джисону руку, которую тот сразу хватает и поднимается, становясь рядом.       — Может, согреешься немного, — произносит он, а Джисон робко кивает, и они быстрым шагом направляются в нужную сторону.       До набережной можно спокойно пройти через танцпол, а дальше — мимо шатров. Но дорога забита выпускниками, точно так же спешащими увидеть красивое зрелище. Джисон растерянно оглядывается по сторонам, а затем резко срывается с места и бежит в противоположном от нужного направлении.       — Что ты делаешь? — уже на ходу, пытаясь догнать Джисона, спрашивает Сынмин.       — Если помчим по траве вдоль забора, ещё успеем!       К сожалению, они довольно быстро узнают, что не одни оказались такими сообразительными. Кроме них, по тому же пути бегут ещё несколько человек, что на узкой тропинке, с одной стороны ограниченной забором, а с другой — стенами шатра, создаёт ощутимые проблемы в передвижениях. Кроме того, почва неровная, и Сынмин постоянно спотыкается, но Джисону каким-то чудом удаётся ловить его каждый раз, удерживая он падения.       И всё же они прибывают к месту выступления значительно раньше многих. Первые несколько рядов уже заполнены людьми, и они успешно располагаются примерно в четвёртом. Точно определить это не представляется возможным за отсутствием организованной расстановки.       Джисон продолжает вздрагивать от холода, при этом стараясь особо не прижиматься в толпе к кому-либо, чтобы не намочить чужую одежду.       Сынмин хмурится и стискивает его ладонь своими пальцами. В голову лезет ещё одна навязчивая идея. Он всё равно видит всех этих незнакомцев в первый и последний раз, они точно не вспомнят его уже несколькими часами позже.       — Дружба с Юной и Минхо кое-чему меня научила, — говорит он Джисону, непонимающе смотрящему на него.       — Чему же?       — Наглость — второе счастье, — отвечает Сынмин и протискивается сквозь толпу вперёд.       Джисон пытается его задержать, но Сынмин внезапно чувствует в себе прилив сил, чтобы сопротивляться его моральным качествам, и только увереннее продвигается по рядам, в итоге попадая в самое начало. Этого было не видно с расстояния и через чужие спины, но первый ряд сидит на покрывалах, и Сынмин с удовольствием садится тоже. Джисон спотыкается и едва не падает на него. Джисон упирается ладонями в плечи Сынмина и кое-как старается сесть удобнее.       Сынмин осторожным движением отводит от себя его руки, а затем берётся за его лодыжки и закидывает на свои бёдра.       Джисон ошарашенно хлопает глазами, но выражение полного шока на его лице быстро сменяется удовлетворением, и он с охотой прижимается к Киму совсем тесно, обнимая за шею.

***

      Во время шоу Сынмин ни на минуту не отвлекается от Джисона. Хан смотрит на артистов и вздрагивает, когда они выполняют тот или иной опасный элемент. Вблизи огня его одежда совсем немного подсыхает, но брюки Сынмина уже промокли от прикосновений ног Джисона. И это совершенно не смущает.       Сынмин следит за сменяющимися эмоциями на его лице и невольно начинает улыбаться. Что-то особенное есть в этом моменте — как Сынмин становится для Джисона опорой и безопасным тёплым местом. Сынмин не сдерживается и гладит Джисона по спине. Его взгляд падает на чужую обнажённую грудь, что почти не скрыта запахнутым пиджаком. Кожа у Джисона бледная и гладкая, её хочется касаться.       — Что-то не так? — шепчет Джисон.       — Переосмысливаю все свои жизненные решения, — столь же тихо отзывается Сынмин.       — А выглядит так, словно просто меня домогаешься, — совершенно серьёзно изрекает Джисон, но Сынмин всё равно усмехается. Он знает, что Джисон шутит, хоть и с долей настороженности.       — Мне перестать?       Он порывается отнять одну руку от его коленей, но Джисон тут же перехватывает его запястье и удерживает его на месте. Сынмин с трепетом вновь чувствует уже привычный всплеск возбуждения, когда Хан демонстрирует силу. Пусть сейчас Джисон выглядит беззащитно и слабо, расслабляясь в его объятиях, он всё же не даёт забыть о том, каков на самом деле.       — Хочешь расстаться на настолько хорошей ноте?       — Возможно.       Отовсюду гремят аплодисменты, и Сынмин всё же обращает внимание на артистов, которые кланяются и принимаются собирать все использованные материалы. Он хлопает вместе со всеми, и толпа начинает постепенно рассасываться.       — Мне тоже уже пора, — говорит Джисон на ухо Сынмину. — Нужно выкопать Минхо и отправляться домой.       — Как вы вообще сюда попали?       — До определённого момента на такси, потом пешком. Дальше с некоторыми сложностями по бурьяну и прыжком через забор.       Джисон подтягивает колени к груди, отсаживаясь от Сынмина чуть дальше.       — Ты всё ещё собираешься встречать меня у школы утром? — уточняет он.       — Если ты всё ещё этого хочешь, — пожимает плечами Хан.       — Пожалуй, хочу.       Джисон молча кивает и уходит, не прощаясь, что даёт Сынмину основание полагать, что он всё-таки встретит его.       Но уже после его догоняет пугающая мысль. Он только что почти прямым текстом сказал Джисону, что хочет близости этим утром? И даже сам этого толком не понял?       Сынмин в панике едва не подпрыгивает на месте. Он спешно встаёт и убегает по направлению к танцполу. Ему просто необходимо найти Минхо до того, как это сделает Джисон.

***

      Сынмину сегодня чертовски фартит на поиск нужных ему людей. Может, Ёнбока он просто чувствует как-нибудь подсознательно и потому выуживает его из толпы весьма быстро?       Так или иначе, он почти сразу замечает Ёнбока, тащащего Минхо куда-то в сторону малолюдного закоулка за шатрами. Сынмин со вздохом отгоняет мысль о том, чем они там собираются заниматься. В этом, наверное, состоит их особенность. Найдя их вдвоём, ты уже не хочешь их видеть. И им явно не до тебя. Но Сынмин отчего-то решает, что его ситуация достаточно серьёзна для прерывания чужой идиллии.       — Минхо! — выкрикивает он, на что последний сразу оборачивается, чудом разобрав этот оклик среди посторонних шумов.       Они останавливаются, позволяя Сынмину подойти ближе, и смотрят нетерпеливо. Сынмин явно отрывает их от чего-то важного.       — Я не хотел этого говорить, но вынужден, — бормочет Сынмин себе под нос, пока Минхо испытующе смотрит на него исподлобья. — Мне требуется экстренный урок полового воспитания.       Сынмин видит, как глаза Ёнбока расширяются до неестественно больших размеров, а Минхо уже с силой хлопает Сынмина по плечу, по всей видимости, готовясь произнести речь.       — Минни, солнце, прости, у нас нет на это времени, — вмешивается Ёнбок и дёргает Минхо за другую руку, но тот не двигается с места.       — Ты, что, планируешь переспать с Джисоном сегодня? — уточняет Минхо. — Вы решили пойти до конца?!       — В каком смысле пойти до конца? — не понимает Сынмин.       — Секс с проникновением, — серьёзно отвечает Минхо, а Ёнбок рядом начинает злиться, дёргая его за рукав ещё сильнее.       — Минхо, в самом деле! — его тон балансирует между обиженным нытьём и угрозами, что Сынмин находит весьма впечатляющим. — Мы же торопимся!       — Да, извини, дорогой супруг, — отвечает Минхо, и в том, как он произносит это обращение, Сынмин улавливает чрезмерное количество слащавости. Он очевидно наслаждается новым статусом. — Сынмин, моё любопытство сейчас пробивает все возможные пределы, поэтому завтра обязательно позвони нам и расскажи всё в деталях. А пока, эм… — он отнимает руку от Кима и скидывает одну лямку с плеча. Всё ещё будучи ограниченным в движениях из-за хватки Ёнбока, он всё-таки открывает рюкзак и вытаскивает нечто, похожее на косметичку, после чего тыкает этим предметом в грудь Сынмина. — Вот. Возьми это.       Сынмин открывает ещё один подарок от на редкость щедрого сегодня Минхо и заглядывает внутрь. Мог бы удивиться, но этого стоило ожидать.       — Ты всегда носишь с собой презервативы?       — И не только их, — гордо оповещает Минхо. — Надеюсь, подойдут. Там ещё смазка, в общем, разберётесь.       — Муж, — переходя на баритон, не выдерживает Ёнбок, и Минхо расплывается в загадочной улыбке, подмигивая Сынмину и наконец-то поддаваясь Ёнбоку.       Они быстро исчезают в тёмном углу, а Сынмин забывает, как хотел сказать о том, что Минхо ищет ещё и Джисон.       Сынмин, полностью удовлетворённый своими изысканиями, возвращается на танцпол.       Несмотря на то, что из колонок играет не особо располагающая к такому поведению музыка — какие-то баллады, — множество выпускников стекаются в центральный круг и беспощадно толкаются. Сынмин не без удивления замечает нескольких людей с голым торсом, а девушки не щадят свои платья, с охотой бросаясь в пучину веселья. Сынмин оборачивается на сцену, где диджей даже бровью не ведёт. Должно быть, к последней трети праздника такое поведение весьма обыденно. Раздумывает ещё секунду и рвётся в середину.

***

      Сынмин чувствует приятную усталость, его щёки горят от непривычной физической активности, а голос сорван. Вечеринка немного успокаивается, и он выходит из толпы, возвращаясь на набережную. Знакомые лица мелькают тут и там, и он хочет ещё с кем-то заговорить, но бесконечная суета не предоставляет подходящего момента, так что Сынмин просто ложится на песок, проверяя время. До отъезда остаётся меньше часа.       Оставшись наедине со своими мыслями, Сынмин ощущает прожигающую грудную клетку грусть. И это совсем не то чувство, которое хочется пропускать через себя в день, подобный этому. Но Джисон уже куда-то испарился, и на его общество рассчитывать не приходится. Ёнбок слишком занят своим новым мужем, если тот ещё не сбежал домой. А Хёнджин не создаёт впечатления человека, способного развеять задумчивость. Благо, в который раз за вечер удача сама приводит к нему подходящего человека.       — Как успехи? — с трудом преодолевая резь в горле, выкрикивает он, завидев невдалеке от себя Юну. Девушка оглядывается на Сынмина и хмурится.       — Чего разлёгся? — спрашивает она, приседая рядом на корточки.       — От нечего делать, — отвечает Сынмин и улыбается. — Так что там с поисками парня?       — Ебала я это всё, — отмахивается Юна. — Чанбин же сказал, что я классная. Почему я никому не нравлюсь?       — Или у них нет вкуса, или они трусы, — предполагает Сынмин. — Тебе так принципиально именно сегодня?       — Я уже поддатая, — бормочет Юна. — И теперь мне хочется этого ещё больше. Кажется, я вот-вот буду готова предложить Рюджин поцеловаться.       — Удивлён, что ты до сих пор этого не сделала, — с усмешкой отвечает Сынмин, чуть приподнимаясь на локтях.       — И не надо, — раздаётся голос за их спинами, и Сынмин оборачивается вместе с Юной.       Лия стоит в двух шагах от них и решительно смотрит в глаза Юны.       — Я тоже угостилась парой глотков, — произносит она в ответ на вопросительные взгляды. — И, думаю, у меня появилось немного смелости, чтобы прервать твои безуспешные попытки. Уж прости, но я отчаянно надеялась, что ты не сможешь никого подцепить.       Сынмин только растягивает ухмылку шире, а Юна хмурится. На её лице почти видно значок загрузки, она прилагает немало усилий для осознания ситуации.       — Поцелуемся? — спрашивает она в итоге, вновь поднимаясь в полный рост.       Лия решительно кивает, и Сынмин отворачивается к воде. Вечер не только у него получается насыщенным.

***

      Путь до школы оказывается гораздо более спокойным, чем была дорога в другую сторону. Все уже вымотаны и почти засыпают на сиденьях, никто и не пытается включать колонку или курить в окно. Радует и то, что обходится без поломок. Так, в полном составе классы добираются до исходной точки, и выпускники лениво выползают на улицу из душного салона.       Сынмин со вздохом потягивается, выбравшись наружу, и оглядывается по сторонам. Его одноклассники обнимаются и прощаются друг с другом. Сынмин уверен, что многие из них видятся в последний раз. Только самые крепкие дружеские отношения способны пережить такое испытание — удаление из жизни феноменального связующего фактора в виде школы.       Подойдя к Хёнджину, Сынмин только слабо улыбается и кивает. Хёнджин кивает в ответ. Они встретятся завтра, значит, завтра Сынмин и будет рыдать. Он знает, что будет.       Где-то поблизости слышен звонкий смех Ёнбока, который под руку с опять откуда-то возникшим Минхо удаляется в сторону парка, через который лежит дорога к их квартире. Сынмин вспоминает, что так и не забрал бумаги с тестами у Минхо, но вот уж о чьём исчезновении из его жизни беспокоиться не стоит. Зато другой подарок Минхо лежит в широком внутреннем кармане пиджака, и эта мысль наталкивает Сынмина на то, что хорошо бы выискать в толпе Джисона.       Он беспорядочно бегает взглядом по лицам других выпускников, пока не упирается в Хана, так же хмуро рассматривающего его одноклассников. Джисон показывает рукой в сторону, и Сынмин уверенно двигается в указанном направлении. Они приближаются друг к другу недалеко от толпы и неловко переминаются с ноги на ногу. Сынмин не знает, как завязать новый диалог и обозначить его цель, так что Джисон, ещё немного помолчав, берёт инициативу на себя. Он неспешно идёт к парку, а Сынмин следует за ним.       — Устал? — спрашивает Джисон.       Сынмин угукает и поднимает голову, наблюдая серое небо. Погода портится, становится прохладнее, а тучи сгущаются и нависают тёмным полотном над городом.       — Мне проводить тебя до дома? Или хочешь пойти куда-нибудь ещё?       — Да, знаешь, хочу, — решается Ким и берёт Джисона за руку, переплетая пальцы, а тот не возражает. Сынмин отбрасывает все лишние мысли. Ему не нужно применять концентрацию и логику сейчас. Он должен следовать своим желаниям, лежащим на поверхности. — Хочу ещё одно свидание.       — И где же оно пройдёт? — настораживается Джисон.       — У тебя при себе ключ от центра?       Джисон запускает руку в карман и вытягивает связку ключей, на которой в чехле болтается электронный пропуск.       — Да, повезло, я его не потерял.       Сынмин не сдерживает улыбки и шагает быстрее. До спортивного центра всего минут двадцать пешком.       — Во сколько открывается?       — Ну, — Джисон хмурится и проверяет время на телефоне, — сегодня четверг, так что только через два часа.       — Значит, у нас снова будет шанс побыть там наедине?       — Тебе не хватило танцев сегодня? — усмехается Джисон, а Сынмин сильнее сжимает его ладонь и почти переходит на бег.       — А что там ещё находится? Бассейн есть?       — На цокольном этаже, — с нескрываемым сомнением отзывается Джисон. — Оттуда рассвет не посмотришь. Да и я лично уже накупался.       — Как насчёт искупаться на этот раз со мной, а не с Минхо?       — Только если ты перестанешь упоминать его на нашем свидании.       — Договорились.

***

      Джисон уверенно прикладывает карточку ко всем дверям, и они беспрепятственно попадают в здание, в котором совершенно точно не должны находиться в такой ранний час. Ощущение запретности щекочет нервы почти так же, как осознание того факта, что Джисон покорно поддаётся Сынмину и его просьбам. Он вновь готов на безумства в масштабе смелости Сынмина. Джисон готов даже на большее, если учитывать его проникновение на территорию выпускного всего несколькими часами ранее. Джисон невероятен в своём безрассудстве, которое манит почти на физическом уровне.       Они спешно сбегают по лестнице на цокольный этаж и проходят мимо раздевалок, после чего Джисон смело распахивает перед Сынмином дверь в огромный зал с бассейном. Четыре плавательные дорожки тянутся на сотню метров, несколько невысоких вышек для прыжков ужасают Сынмина одним только своим видом.       — Тут гораздо теплее, чем я ожидал, — говорит Сынмин, идя вдоль крайней полосы по бортику.       — А ты разденься, — предлагает Джисон. В его голосе слышна неприкрытая насмешка. Сынмин оборачивается на него с ехидной ухмылкой и прижимается вплотную, уложив ладони на чужих плечах.       — Только после тебя.       — Мне не слабо, — задрав подбородок, отвечает Джисон, после чего в подтверждение своих слов отталкивает Сынмина и скидывает так до конца и не высохший пиджак.       — А где ты оставил рубашку?       — На месте преступления забыл.       — Ого, так в криминале у тебя не особо много опыта.       — С тобой наберусь.       Сынмин расстёгивает пиджак и тоже отбрасывает его подальше — куда-то в сторону лавочки возле стены. Туда же спустя минуту летит и его рубашка.       — Ты прав, так местная температура ощущается гораздо комфортнее, — шепчет он, но слова всё равно отскакивают от стен и эхом разлетаются по помещению.       Не отрывая взгляда от лица Сынмина, Джисон разувается, и Ким бездумно зеркалит его действия. На губах Джисона выступает уверенная улыбка, которой Сынмин тоже не может не заразиться.       — Мне продолжать?       Вместо словесного ответа Сынмин тянется к его ширинке и сам расстёгивает брюки Джисона, а после переключается и на свои. Оставшись только в белье, Сынмин гладит обнажённые плечи Джисона. Когда тот тянется с очевидным намерением поцеловать, Сынмин решительно делает шаг ближе к воде, и Джисон не удерживает равновесие, с плеском падая в воду, а заодно и утягивая Кима за собой.       Сынмин открывает глаза даже до того, как успевает вынырнуть, помутнённым взглядом он улавливает, как Джисон быстро отталкивается от дна, стремясь выплыть наверх. Сынмин спешит за ним и, едва выплюнув всю неосторожно набранную в рот воду, оказывается прижатым к бортику.       Джисон накаляет воздух до предела. Вода вокруг них как будто кипит, когда Джисон льнёт к Сынмину с поцелуями. Движения у Джисона резкие и ломаные, первый раз он даже не попадает своими губами по губам Сынмина, целуя его в скулу. Сынмин чувствует, что дыхание сбивается окончательно. Он не может коснуться дна, потому пытается держаться на поверхности, одной рукой схватившись за борт, а второй — за шею Джисона, которого такое положение ничуть не смущает. Джисон впивается в его губы, и Сынмин не успевает реагировать, поцелуи выходят смазанными. Вся эта спешка распаляет и заводит до невероятия. Джисон спускается губами по его шее и ключицам, а после с головой снова уходит под воду, его ладони блуждают по торсу Сынмина в беспорядочных попытках то ли прижаться вновь, то ли просто стиснуть его посильнее и оставить синяки.       Сынмин запрокидывает голову и выдыхает. Вплетает пальцы в волосы Джисона и тянет на себя, заставляя его вынырнуть и вернуться к губам Сынмина.       — Что мы делаем? — спрашивает Сынмин, промаргиваясь и избавляясь от последних капель в своих глазах.       — Что бы это ни было, — бормочет Джисон, — я совершенно доволен. Или хочешь просто поплавать?       — Наперегонки до конца полосы, — предлагает Сынмин, а Джисон только хмыкает и отплывает от него на метр, знаменуя старт.       Сынмину даже не нужно напрягаться, чтобы понять, что Джисон нещадно поддаётся. Он как будто вообще не спешит, проигрывая с существенным отставанием. Только когда Сынмин, устало повиснув на краю бассейна, достигает финиша, он прибавляет скорость и догоняет в считанные секунды.       — Какой у меня будет приз за победу? — уточняет Сынмин.       Джисон опять не удостаивает его ответом. Он в который раз погружается в воду, и Сынмин от неожиданности ойкает, когда Хан подхватывает его под бёдрами и рывком поднимает, усаживая на борт. Сынмин ошарашенно хлопает ресницами, как Джисон ещё раз переворачивает правила игры. Он опирается на борт по бокам от него и привстаёт, держась как при упражнениях на брусьях. Их лица оказываются друг напротив друга.       — Мне нечем тебя наградить, кроме как собой, — произносит Джисон. Сынмина это удовлетворяет, и он целует Хана, а затем откидывается на спину, позволяя тому лечь прямо на себя.

***

      Сухая одежда не спасает от озноба, когда с неба на голову Сынмина и Джисона обрушивается проливной дождь. Ветер крепнет, и Джисон не терпит возражений, переходя на бег. Сынмин громко смеётся. Он точно заболеет от всех этих выходок.       С Джисоном безопасно. С Джисоном Сынмин чувствует свободу, какую ему не доводилось испытывать никогда прежде. Свободу от всех лишних мыслей и рамок приличия. Джисон разрушает все стены, что давили на Сынмина последние месяцы. И всё идеально настолько, что в это почти невозможно поверить. Никто и ни при каких обстоятельствах сейчас не мог бы быть на месте Джисона, никто не смог бы делать Сынмина в такой же мере счастливым, как он. И Сынмин не заморачивается с тем, что будет дальше. Он наслаждается единым моментом.       Они забегают по лестнице на этаж Джисона, и Сынмин хрипит, будучи не в силах отдышаться. А Джисон и не оставляет ему на то ни малейшего шанса, вталкивая в свою квартиру и сбрасывая вновь ставшие ненужными предметы одежды. Сынмин только на пороге спальни вспоминает о том, что именно он оставил в кармане пиджака, и без объяснений уносится обратно в коридор, подбирая его с пола и кидая на кровать.       — Хочешь сделать это в форме? — с насмешкой спрашивает Джисон, а Сынмин вытаскивает презервативы и смазку, демонстрируя их Хану в самом прозрачном намёке из всех возможных. — Вау… То есть… Честно признаться, я удивлён.       — Вот теперь мы действительно можем обсудить некоторые детали.       — Типа тех деталей, что я сверху? — непонятливо выгнув брови, произносит Джисон.       — Тебя это устроит?       — Вполне.       — Тогда обсуждение окончено.       Сынмин чувствует себя уверенно, вверяясь рукам Джисона. Он знает, что тот не посмеет ему навредить. Что даже не захочет причинять ему страдания.       Джисон мгновенно перенимает контроль над ситуацией, и это завораживает. Сынмин откидывается головой на подушку и обнимает нависшего над ним Хана за шею. Джисон упирается ладонями над его плечами и наклоняется, уверенно целуя. Сынмин отчаянно тянется наверх, к чужой коже, силясь почувствовать касание обнажённых тел. В этом есть нечто особенное, какое-то безусловное и неоспоримое единство.       — Ты действительно хочешь это сделать? — шепчет Джисон.       — Хочу, — на выдохе произносит Сынмин и падает обратно, нежась на мягком постельном белье. — Пожалуйста, покажи мне, как это происходит.       Расположившись теперь уже слева от Сынмина, Джисон легко толкает его в плечо, заставляя перевернуться на бок. Сынмин послушно двигается и прижимается спиной к его груди, позволяя трогать себя как угодно. Джисон ладонью проводит по его талии и спускается к бедру, так и застывая. Нагота больше не кажется пугающей и смущающей. Представать перед Джисоном без какого-либо прикрытия не страшно, это волнующе и интимно. Не важно, как Сынмин выглядит, важно лишь то, что чувствует он себя превосходно.       — Знаешь… — губы Джисона проходятся по задней стороне шеи Сынмина, отчего тот покрывается мурашками. — Мне жаль, если ты надеялся на обратный исход, но я так взволнован, что не смогу быть даже на каплю грубым.       — Пожалуйста, начинай. Мне всё нравится.       Такие простые слова. Сынмин не в состоянии подобрать что-то сложнее, его взгляд затуманивается так же, как и его сознание. Он утыкается лицом в сгиб своего локтя и задерживает дыхание, когда под тяжёлый вздох Джисона успевшие уже стать смазанными пальцы касаются его промежности.       — Сынмин, — Джисон привлекает его внимание своим голосом, который прорывается сквозь помутнённые мысли и бьёт прямо в цель, — сосредоточься на этом ощущении, пожалуйста. Если тебе будет неприятно или даже больно, прошу, скажи мне об этом.       — Что будет, если это окажется больно?       — Мы остановимся, — незамедлительно отвечает Джисон. — И мы сделаем всё совсем иначе.       Сынмин выдыхает и поворачивается, чтобы вновь приникнуть к губам Джисона. Джисон лжец и обманщик, так он живёт из года в год. Но Сынмин позволяет себе верить, даже если рискует быть преданным.       И мы сделаем всё совсем иначе. Больше, чем обещание.       Сынмину не больно. Джисон осторожно вводит пальцы, беспрерывно целуя его в шею, и Сынмин трётся щекой о подушку. Дыхание немного сбивается, но он не знает, от новизны ощущений ли это. Может быть, просто от того, как заботливо и нежно действует Джисон.       Время замедляется, и у Сынмина в мыслях успевают пронестись тысячи картинок. Он словно мотает последние минуты, и проводить их в объятиях Хана — преступно сладко. Ничего лишнего. Никаких размышлений о грязи и неправильности. Только Джисон и его совершенно идеальные прикосновения.       — Я могу посмотреть на тебя? — шепчет Сынмин. Он отводит руку назад и трогает Джисона за бедро, после чего сгибает локоть, поднимаясь по очертаниям его тела и хватаясь за предплечье не прекращающей движений руки.       — Конечно, — соглашается Джисон, отстраняясь. Он снова укладывает Сынмина на спину и садится на колени между его разведённых ног. — Удобно? Продолжим вот так?       Сынмин лениво кивает, расплываясь в довольной улыбке. Он бегает взглядом по торсу Джисона и по его лицу, такому напряжённому, но уверенному. Джисон понимает, что делает. Джисон прекрасно знает и чувствует своё тело, так что наверняка ясно представляет и то, как обращаться с телами чужими.       Это не похоже на взрыв или что-то ещё, чего Сынмин мог ожидать. Каждым толчком Джисон вгоняет его в неясную негу. Лёгкое покалывание под кожей и мурашки, трепетание в груди и содрогающиеся запястья. Непослушные пальцы, что хватаются за Джисона и тянут ближе. Джисон наклоняется, и его беспорядочные поцелуи на груди Сынмина ощущаются так, словно шёлковая ткань скользит поверх них, укрывая неуловимо тонким барьером, за пределами которого нет совсем ничего.

***

      Сынмин задёргивает шторы, морщась от яркого дневного солнца. Непривычное ощущение в преддверии зимы. Он поворачивается на Джисона, сладко сопящего в своём коконе из одеяла, и с грустью отводит взгляд в пол. Снова то же чувство. Он словно играет в “Монополию” с Джисоном — ходит и ходит кругами, вот только с каждым новым раундом ставки растут. Поддаётся физическому контакту, смотрит влюблённо и позволяет ухаживать за собой, потом непременно что-то узнаёт, вступает в конфликт и ждёт извинений только для того, чтобы простить и начать цикл снова. И сейчас воздух словно накаляется и сгущается, Сынмин ждёт очередной раскрытой тайны, которая оставит чёрный след на его спокойствии.       Нынешняя ставка — признание в любви.       Джисон его любит. По Джисону видно, что любовь его — вещь сильная и почти невыносимая для него самого. Джисон отчаянный, он готов бросаться в эти чувства с разбега, надеясь на успех. Джисон столько раз не дотягивал до края, срываясь с обрыва, что Сынмин сомневается, имеет ли он право столкнуть Хана снова туда. Выберется ли Джисон?       Но стоять рядом с ним и готовиться к роковому прыжку Сынмин тоже не готов. Он где-то посередине, на небольшой дистанции от Джисона, и ускорять этот бег — подвергать нетренированные мышцы пыткам. Сынмин не хочет подвергать себя боли, и у Джисона нет причин делать всё совсем иначе.       — Джисон, — он присаживается на край матраса и гладит ладонью его волосы. — Вставай.       — Нет, это ты ложись обратно, — бормочет Джисон и пытается ленивым ненаправленным жестом ухватить чужую руку, но быстро сдаётся и мычит в подушку.       — Я ухожу, — произносит Сынмин и поджимает губы, ожидая ответа. Джисон же беспечно угукает и натягивает одеяло выше на себя. — Я просто…       Он зажимает руки между бёдер и закрывает глаза. Всё не должно было быть таким сложным. Он не должен был думать о том, что его ждёт с Джисоном. Он должен был окончить школу и захлопнуть книгу, отправить потрёпанные страницы в потускневшей обложке прямым рейсом в костёр. Он должен был стереть все печальные моменты из памяти, отпустить всю злость и всех простить. И он снова лишь на полпути к ответам. Ему нужно дописать ещё несколько страниц.       — Я ухожу совсем, — поясняет он, краем уха улавливая, как резко обрываются копошения Джисона. — Мы расстались, так что… Не хочу, чтобы ты загонялся и осмысливал всё, что было. Было и было, ладно?       Джисон не поднимается, чтобы остановить Сынмина, когда он направляется к двери.       — Как же ты заебал, — стонет Джисон в потолок, не открывая глаз. — Хоть бы раз по-человечески сказал о проблемах, а не бегал от них.       — Прощай, Джисон.       — Иди уже.

***

      Сынмин застаёт Хёнджина за сбором вещей. Хван задумчиво перебирает одежду и всякие безделушки, что-то расставляя на полках, а что-то кидая в чемодан.       — Привет, — привлекает к себе внимание Сынмин. — Меня твоя мама впустила. Ты не против?       — Привет, — легко здоровается Хёнджин и улыбается, жестом приглашая Сынмина пройти в комнату. Он садится на кресло перед столом и крепко сжимает пальцами футляр с кистями.       — Ты уезжаешь совсем скоро, да?       — Послезавтра.       Хёнджин со вздохом поднимает с пола большой мусорный пакет и запихивает туда сразу несколько футболок и рубашек.       — Сегодня пришёл приказ о зачислении, и я не хочу тут быть ни одного лишнего дня.       — А я… Принёс тебе кое-что.       С неподдельным интересом распаковывая подарок, Хёнджин бросает на Сынмина радостные взгляды. И этот момент стоил всего. Сынмин крепко обнимает Хёнджина и от всего сердца желает ему успехов на новом месте. Хёнджин заслуживает быть счастливым. Сынмин думает о том, что тоже может стать счастливее, если отпустит его. Так что в дальнейший путь он выдвигается с широкой улыбкой, и даже слёзы, стекающие прямо на потрескавшиеся губы, его не пугают.

***

      — Где тебя носило, клоун чёртов?! — громко возмущается Минхо, резко хватая Сынмина за руку и затаскивая в квартиру.       — А что, собственно, случилось? — недоумевает Сынмин, медленно расшнуровывая обувь. Минхо складывает руки на груди и недовольно вздыхает. — Я был занят.       — Потом будешь ныть.       — Я не за этим пришёл, — возражает Сынмин.       — Ври больше, — отмахивается Минхо и тащит его за собой на кухню, где Ёнбок, попивая ароматный чай, листает что-то в телефоне. Он поднимает голову и широко улыбается, приветствуя гостя.       — Какими судьбами? — ласково спрашивает Ёнбок, и Минхо тут же толкает Сынмина на стул.       — Хотел узнать, как у вас дела, — отвечает Сынмин, а после оглядывается на Минхо. — Чего он у тебя такой дёрганый?       — Понятия не имею, — пожимает плечами Ёнбок. — Сессия закончилась, а он всё не оправится. Может, валерьянки ему подмешать в какао, что думаешь?       — Я всё ещё тут стою, — напоминает Минхо, и все сосредотачивают на нём своё внимание. — Я не дёрганый, просто мне не терпелось поздравить тебя с выпускным, а Сынмин задерживался.       — А при чём тут он? — недоумевает Ёнбок.       — Подарок совместный, — поясняет Сынмин.       Когда Минхо приносит из шкафа небольшую коробку и конверт, оставляя их на столе перед Ёнбоком, у того загораются глаза.       — Я так рад, что вы подружились и даже… — он восторженно взмахивает руками. — Спасибо.       — Погоди с благодарностями. Вскрывай скорее, — торопит его Минхо, и Ёнбок кивает, принимаясь разрывать подарочную бумагу.       Глаза его округляются всё сильнее, пока он разглядывает новый фотоаппарат и сертификат на прохождение курсов фотомастерства.       — Это же… Очень дорого, — смущённо шепчет он, прикрывая рот ладонью.       Сынмин двигается к Ёнбоку ближе и обнимает его за плечи, пока Минхо остаётся немного поодаль и просто наблюдает за ними.       — Потому и совместный, — говорит Минхо спустя некоторое время. — Решили вложиться в развитие твоего блога. Так как тебе?       — Шутишь? — Ёнбок всхлипывает, и Сынмин чувствует, как он сильнее вцепляется в него пальцами, прижимаясь теснее. Сынмин и не против, он радостно подставляется под эти касания, внутренне ликуя, что эффект им удалось произвести. — Это потрясающе, мне даже нечего сказать! Вы слишком меня балуете в последнее время.       Сынмин улыбается. Ёнбок сделал для него так много, что любой подарок не будет достаточным, чтобы выразить всю его благодарность, но он рад, что потратил скопленные за весьма долгое время карманные деньги на что-то, что способно хотя бы отчасти показать Ёнбоку ценность их дружбы.       — У меня нет для тебя ничего материального, — признаётся Ёнбок, наконец отпуская Сынмина. Он виновато смотрит ему в глаза, и Сынмин изо всех сил старается своим видом показать, что этот факт его совершенно не обижает. Тем более, после того, как Ёнбок доверил ему правду о финансовом положении их семьи. — Но мы тут с Минхо посовещались насчёт кое-чего… Наверное, уместно будет предложить именно сейчас. Насколько мы поняли, ты хочешь поскорее сбежать от родителей, так что…       — К чему ты клонишь?       Сынмин уже догадывается, к какому повороту событий может привести Ёнбок, и сразу начинает лихорадочно обдумывать, что же ему стоит ответить.       — Это была идея Минхо, так что можешь быть уверен, что он не возражает, — медленно продолжает Ёнбок. — В общем, если хочешь, можешь пожить с нами.       — Я… — Сынмин с трудом сглатывает и успокаивающе гладит по сложенным на столе рукам Ёнбока своими пальцами. — Я был бы безмерно рад этому.       — Отлично! — подаёт голос Минхо. — Но имей в виду, что, когда найдёшь работу, я возьму тебя в долю при оплате аренды и счетов.       — Разумеется, — тут же соглашается Сынмин.

***

      — Позволь прояснить один момент, — останавливая поток речи Сынмина, вмешивается Минхо. — Ты сказал, что чувствовал себя с Джисоном самым счастливым на свете тем утром. А потом проснулся и решил, что счастливым можешь быть только без него? Что у тебя с башкой происходит?       — Дело в том, что…       Сынмин хотя бы мысленно пытается сформулировать причину, по которой решил расстаться с Джисоном, но не находит нужных слов в который раз. Может быть, всё зашло слишком далеко, и его это напугало? Едва выбравшись из одного потока проблем, погружаться в новый? А может, Джисон слишком хорош для него. Или слишком плох, Сынмин не знает. Он в любом случае какой-то “слишком”. Может, у Джисона чрезмерно много секретов. Может, Джисон воспринимает их любовь чересчур серьёзно. Или это Сынмин легкомысленный?       Джисон импульсивный и не всегда может контролировать свою агрессию. Но в нём ли проблема, когда именно Сынмин, не поставив Джисона в известность, делает случайные вещи и уж наверняка подвергает опасности его душевное равновесие? В нём ли проблема, когда Сынмин беззастенчиво улетает в свои фантазии от проявлений грубости, а потом обвиняет Джисона в излишней эмоциональности и беспричинной злости?       Эти отношения деструктивны для них обоих. Сынмин не знает, чего хочет от Джисона, и пытает его своей неопределённостью. Джисон же явно знает, чего добивается, и впадает в ярость, не получая желаемого. Они никогда не смогут найти баланс.       — Это очень трудно объяснить, — вздыхает в итоге Сынмин, и Минхо недоверчиво щурится.       — Ты и сам не понимаешь, почему бросил его, не так ли? — выдвигает он своё предположение, а Сынмин только поджимает губы, не в силах признать чужую правоту. — Ты безвольный и непостоянный дурак. Это тысячная и тысяча первая причины, по которым я бы ни за что не стал с тобой встречаться.       Сынмин не успевает возмутиться, когда его рук касаются холодные пальцы Ёнбока и крепко сжимают его ладонь.       — Я понимаю, что это тяжело. Но ты попробуешь, правда? Не найдя истоков сложившейся ситуации, мы не сможем прийти ни к какому решению. Кто знает, как это обернётся для твоих дальнейших отношений, — мягко произносит он, словно пытается утешить после расставания. Но Сынмин чувствует, что не нуждается в поддержке сейчас, ему бы плыть по течению и ничего не решать вовсе.       — Боже упаси, чтоб он не влез в дальнейшие отношения, — хмыкает Минхо. — Так что, Минни? Какова причина?       — Я без понятия, — сдаётся Сынмин. — Вроде как… У меня не было причин его бросать. Как и не было причин с ним встречаться.       — Ёнбок, — Минхо сжимает кулаки и опускает голову. — Срочно свяжи меня, иначе я ему врежу.       — Такая отговорка у тебя уже была в тот понедельник, — отвечает Ёнбок.       — Мне совершенно плевать на этого Джисона, — объясняет Минхо, — но за те недолгие моменты, что я с ним провёл, я уяснил одну вещь. Он блядски горяч. А поступать так ужасно с горячими людьми непростительно!       — Ты прав, он горяч, — соглашается Сынмин, с грустной улыбкой вспоминая окончание своего выпускного.       — Вы всё-таки переспали? — уточняет Ёнбок, крепче сжимая руку Сынмина. Тот в ответ только кивает.       — Что с тобой не так? — Минхо не унимается и осыпает Сынмина новыми вопросами ещё более язвительным тоном, чем прежде. — Помнится мне, ваша предыдущая стычка тоже была после совместной ночи. У тебя в привычку входит развлекаться, а наутро сбегать?       — Умолкни, — просит Ёнбок. — Это некрасиво.       — Почему ты вообще защищаешь Джисона? — подхватывает возмущение Сынмин. — Не он ли тебя ещё недавно насильно окунул?       — То было за дело, — отмахивается Минхо. — Я знаю, что достал его. Но, честно сказать, я удивлён, что тебя он никуда не пнул.       — Он сказал, ты заслуживаешь немного насилия.       Минхо ухмыляется и поднимается с места, ловя на себе заинтересованные взгляды, Сынмин вопросительно поднимает брови. Минхо несколько секунд молчит и бездействует, и остальные тоже выдерживают тишину, которую вскоре разрезает звук хлёсткого удара.       Сынмин в шоке прикладывает обе ладони к щеке, чувствуя жжение на краснеющей коже, пока Минхо спокойно садится обратно.       — Ты тоже заслуживаешь, и для меня это очевидно. Если Джисон так не считает, то он действительно чертовски сильно в тебя влюблён.       — Уймись, — просит Ёнбок, и Минхо замирает в статичном положении.       Сынмин напряжённо поджимает губы и думает о том, что произошло. Гнев Минхо для него плохо объясним. Неужели он столь искренне переживает из-за Джисона?       — Проси прощения, — требует Ёнбок не обещающим ничего хорошего тоном, но Минхо не спешит повиноваться, упрямо хмурясь и сверля взглядом Сынмина. Тогда Ёнбок со вздохом откидывается на спинку стула и принимается за поучительную речь. — Сынмин, я стараюсь быть на твоей стороне, но ты в самом деле поступаешь с Джисоном жестоко.       — А я о чём! — поддакивает Минхо.       — Но это не даёт тебе права прибегать к насилию, — осекает его Ёнбок. — Нам в ближайшем будущем предстоит проводить много времени вместе, так что я хочу, чтобы вы вернули то взаимопонимание, которое мне довелось наблюдать совсем недавно.       И Минхо извиняется. Косит взглядом в сторону и долго, чрезвычайно долго извиняется, пока лицо Ёнбока приобретает всё более удовлетворённый вид. Тогда Сынмин и осознаёт завершающую деталь, которой ему так долго не хватало для того, чтобы понять этого человека. Он злится на Сынмина потому, что понимает Джисона. Он боится, что у Ёнбока в один момент тоже может просто-напросто не найтись причин его любить. Но Ёнбоку словно и не нужны никакие причины.       Зачем же они нужны Сынмину? Почему он их ищет и, не найдя, лишь пожимает плечами, дальше дрейфуя в своём смятении? Должно быть, потому, что их с Джисоном любовь далеко не безусловна. Они не родитель и ребёнок, в них нет той самоотверженности и терпимости к недостаткам друг друга. Они хотят менять друг друга, подстраивать под себя. Им обоим просто нужен готовый бриллиант с идеально выточенными гранями. И однажды они, возможно, увидят такую драгоценность в ком-то другом.       Всё встаёт на свои места, и Сынмин чувствует твёрдый пол под ногами.       — Спасибо, — произносит Сынмин, выдавливая из себя слабую улыбку.       План работает. Со скрипом крутятся шестерёнки в его запутанном механизме, с невероятным усилием нажимаются рычаги, но система сквозь сбои и ошибки функционирует. Сынмин вдыхает воздух, ощущая, как он оживляет каждую клетку в его теле. С ним останутся люди, способные растолковать что угодно и вразумить. Способные помочь ему построить новый план, который охватит всю его жизнь.