любить кого-то больше, чем себя

Ранние лучи солнца проникали в квартиру через полупрозрачные занавески, пытаясь разбудить, словно мёртвое, тело на белых простынях. И может быть это воскресное тёплое утро могло бы стать добрым, ведь всё располагало к этому, но день был заранее проклят. Безрезультатный ночной поиск пропавшего без вести друга выбил из Сынчоля всё живое. Сейчас он спал так тревожно, как никогда ранее, пытаясь даже во сне уловить ниточку вчерашних событий, в надежде, что обязательно во всём разберётся и приведёт своего любимого Хани домой. Обязательно ляжет рядом с ним на большую кровать, прямо как раньше, укроет пуховым одеялом и для большей уверенности, что парень никакая не галлюцинация — обнимет так тепло, так нежно, прикасаясь щека к щеке к фарфоровой коже друга. Чоль был готов терпеть френдзону столько, сколько потребуется, показывая Юну, что он для него очень важен. Нынешний парень, хотя даже язык не поворачивается назвать это недоразумение парнем, пользуется мягкостью характера младшего и распускает руки, оставляя ужасные увечья на теле Джонхана. Садистические наклонности этого безумца смущали только Сынчоля, младший же слепо верил, что это «от большой любви». До его появления у парней были хорошие взаимоотношения, которые были, как казалось брюнету, на грани того, чтобы перейти в разряд отношений. Но свалившийся из ниоткуда парень, который запудрил голову блондина, нагло посягнул на крепкую связь друзей и изменил мышление Джонхана под свои идеалы. В них не вписывались разрешения на близкий контакт с Сынчолем, излишнее внимание к нему и все разговоры на тему отношений. Такая вольность сильно бесила брюнета, но оставлять друга в этом омуте абьюза крайне не хотелось, поэтому раз за разом Чоль пытался раскрыть всю подноготную этого паренька. — Да он правда меня любит, не переживай, — говорил младший, в очередной раз нанося крем на побитые места и красные полосы шрамов, поджимая бледные губы от жжения. — Просто он, иногда, заигрывается и не может контролировать себя, но я и не жалуюсь. — Руки бы ему оторвать, — шёпот старшего переходил в недовольный рык, видимо блондин никогда не позволит разбить свои розовые очки о суровую реальность. — Джонхан, неужели ты ничего не понимаешь? Ну какая это любовь? — Чоль перехватывал запястья младшего, большими пальцами ласково гладя кожу рук и заглядывая в слегка обеспокоенные глаза напротив, которые по-щенячьи смотрели снизу вверх. Юн ненавидел быть уязвимым от слов старшего, позволяя такую вольность только своему парню, поэтому как бы он не старался, иногда он вёлся на нежность, но сразу же присягал её. — Сынчоль, сколько раз мы обсуждали это и сколько раз я просил тебя не лезть туда, куда не просят, — Джонхан нервно убирал чужие руки со своих, меняя взгляд на более холодный, отворачиваясь от друга. — Мы решили с ним жить вместе в его квартире, поэтому сегодня буду собирать вещи, — Юн сказал это как можно быстрее, чтобы не дать возможности брюнету и сюда вставить своё «нет». Но даже спиной младший ощущал, как гнев, обида и разочарование тёмным облаком витали над Чолем, который даже не нашёл что сказать и просто вылетел из комнаты. Всю его нежность и заботу растоптали, да так безжалостно, что хотелось убежать от этой нагнетающей действительности куда-то далеко, чтобы никто больше не смог его побеспокоить.

⁀➴

В тот день погода резко стала пасмурной и дождливой, даже небо сочувствовало Сынчолю, проливая свои холодные капли на вечерний город. Парень отключил телефон, попутно убирая его в задний карман штанов и сильнее натягивая козырёк кепки на глаза, пытаясь спрятать откуда-то возникшие слёзы. Внутри чувство несправедливости разрывало так, словно парень сейчас останется без сердца. Как же ему хотелось вернуться в прошлое и предотвратить встречу Джонхана с этим мутным типом, который разрушил годами выстроенное счастье. На Юне не было лица с момента их встречи, светлую улыбку грубо стёрли, теперь её заменило холодное безразличие. Сияние карамельных глаз потухло, они стали двумя бездонными колодцами, которые не выражали ничего, кроме отстраненности. Сынчоль наблюдал, как его цветочек увядал прямо на глазах и в попытках всё исправить, словно делал хуже. От этой мысли в груди сердце заныло с новой силой, ведь теперь он для Джонхана, выходит, пустое место. Брюнет быстрым движением руки смахнул бесячие слёзы с раскрасневшихся щёк, пытаясь успокоиться. Дождь только усилился, погода максимально поддерживала состояние Чоля, ко всему прочему поднялся сильный ветер, стало холодно не только на душе. Лёгкая клетчатая рубашка промокла до нитки, неприятно прилипая к телу. За всеми размышлениями парень провёл не меньше трёх часов, весь промокший и холодный, он решил вернуться в уже пустую квартиру. Может так даже лучше. Насильно мил не будешь, нужно иметь хоть какое-то чувство собственного достоинства. Мокрые и холодные пальцы нащупали кнопку включения телефона, на который сразу же посыпались различные уведомления, среди которых десять пропущенных звонков от абонента «Мой цветочек». Джонхан звонил два часа назад. Тревога запульсировала в висках, а ноги не знали куда бежать, потому что сейчас до Хани дозвониться было невозможно. «Абонент временно недоступен, перезвоните позже». Сухой и монотонный голос автоответчика накалял обстановку. Набирая с уже угасающей надеждой в сотый раз, на том конце наконец-то кто-то берёт трубку. Хриплый голос Юна Сынчоль признал не сразу, пытаясь вслушаться в звуки на фоне. По всей видимости это был какой-то клуб, громкая музыка была слышна даже лучше голоса парня. — Чоль? Это ты? — тон голоса на том конце телефона становился все тише, Сынчоль боялся, что младший совсем замолчит, поэтому попытался сразу же узнать его местонахождение. — Да, это я. Прошу скажи, где ты сейчас! — брюнет всеми силами старался не выдавать панику в своем голосе, пытаясь говорить как можно мягче. — Клуб около нашего старого здания агентства, — чем дальше говорил Юн, тем более явно в его голосе проскакивали нотки подступающих слёз. Младший не хотел, чтобы друг видел его в таком состоянии, но оставаться одному в этом ужасном месте не хотелось еще больше. — Милый мой, я сейчас быстро прибегу, ты только жди, пожалуй... — звонок резко оборвался, не давая возможности договорить. Стараясь глубже дышать, Сынчоль со всех ног рванул в клуб. От нынешнего местоположения парня до их старого агентства было рукой подать и даже нескончаемый дождь не мог помешать ему бежать, хлюпая по лужам. Каждая минута была на счету, не было времени даже перевести дыхание, парню было необходимо найти Юна, чего бы ему это не стоило.

⁀➴

Неоновая вывеска тускло сверкала в переулке, не вызывая никакого доверия. Джонхан не был тем человеком, который мог бы пойти оторваться в клубе в субботу вместо уютного вечера в кровати. Крепкие ароматы алкоголя перемешались так, что было трудно дышать, а пелена дыма от сигарет осела на глазах, ухудшая видимость в и так тёмном клубе. Музыка давила на уши, а люди на ноги, потому что пьяная и весёлая молодёжь даже не смотрела по сторонам, врезаясь во всех подряд. Место для Сынчоля было знакомым только снаружи, он тоже не отличался любовью к такому выбору места для отдыха. Он лучше в спортзал сходит, нежели пропьёт все деньги в этом сомнительном клубе. Времени было очень мало, брюнет кое-как пробрался через танцующих людей в сторону туалета, и каково было его удивление, когда он никого там не обнаружил. Джонхана не было ни в одной кабинке, неужели он не дождался? Неужели он был настолько пьян, что даже не посчитал нужным подождать, хотя сам же и позвонил? Глупый ты Сынчоль, сам себе дал ложную надежду, сам себе подписал смертный приговор, думая, что нужен ему. Младший чётко дал понять, что не сдался ты ему со своей чёртовой заботой. Тогда почему на душе так одиноко скребутся кошки? Почему ты все ещё пытаешься что-то делать? Есть в мире вопросы, на которые никто никогда не найдет ответ, и один из таких Сынчоль подкинул в общую копилку вопросов, которые обречены висеть в воздухе и мучать сознание людей. Любить кого-то больше, чем себя, может показаться глупостью, но это необъяснимо. О Джонхане хотелось заботиться, заплетая его длинные и переливающиеся на солнце блондинистые волосы в милые косички. Хотелось согреть в своих объятиях в самую холодную погоду, лишь бы было тепло. Но Джонхан был так близко и одновременно далеко, что после роковой встречи прикосновения не грели, а оставляли холодный след на коже. Тёплый взгляд больше не радовал по утрам, глаза младшего вообще перестали смотреть не Сынчоля. И проигрывая в голове все хорошие совместные моменты из их жизни, осознавая, что это всё теперь в прошлом, захотелось кричать во всё горло. Настолько сильно обида, злость и все эмоции накопились в парне, что он с размаха ударил кулаком в тёмную плитку на стене, падая на пол и отбивая колени о холодный кафель. Горячие слёзы вновь потекли по щекам, Сынчоль был разбит. Он устал. В первую очередь от себя. Хотелось просто закрыть глаза, в надежде, что это просто кошмарный сон, но ужасная боль после удара о плитку сигнализировала, что это не сон. Слабая тушка брюнета не могла найти силы встать, но выбора не было. Сейчас он с отбитыми коленями шагал в сторону выхода из этого клуба, вызывая такси до дома. Что будет с Джонханом? Парень решил разобраться с этим утром, если найдет силы. Черный автомобиль остановился около многоэтажного дома. Парень поднимался на свой этаж с одной мыслью — лечь в кровать и уснуть, боль во всем теле намекала, что пора отдохнуть. Завалившись в квартиру, Чоль не нашёл силы даже сходить в душ, поэтому быстро сменив одежду, он упал на кровать, сразу же проваливаясь в беспокойный сон, в котором он всё ещё искал парня. Ранние лучи солнца проникали в квартиру через полупрозрачные занавески, пытаясь разбудить, словно мёртвое, тело на белых простынях, но настойчивый звук звонка в дверь заставил слипшиеся и опухшие глаза открыться. Хотелось лечь спать дальше, но ватными ногами парень всё же добрался до двери и аккуратным движением руки повернул замок, открывая дверь и тут же приходя в шок. Сон, видимо, подождёт, потому что на пороге своей квартиры Сынчоль увидел уже сидящего на полу Юна, который клевал носом, пытаясь не уснуть. От звука поворота дверного замка он вздрогнул, поднимая опухшие и красные глаза наверх, в попытках разглядеть хоть что-то. И брюнет бы солгал себе, если бы не признал, как он был рад увидеть Хани, хотя его внешний вид заставил тут же сменить шок и радость на волнение. Джонхан был бледный, как смерть, мокрые волосы прилипли к шее, а капли стекали вниз по отдельным прядкам на рваные штаны. Его побили? Обокрали? Что произошло и почему он в таком виде? Сейчас это последнее, что должно волновать старшего, ведь нужно срочно затаскивать и отогревать Юна. Блондин медленно встал, не без помощи Сынчоля, пытаясь смахнуть с глаз подступающие слёзы и опуская голову вниз. Сынчоль ни минуты не думая, поднял блондина на руки и уже шёл вместе с ним к кровати. — Ты живой, — единственное, что мог сказать Чоль, укладывая обмякшее тело друга на матрас. Джонхан сразу же свернулся комочком, не желая объяснять что-то. Он тихо заплакал. Сердце брюнета сжалось до боли, ну почему же Хани ничего не рассказывает и плачет? Старший хотел бы забрать всю его боль и слёзы себе, лишь бы блондин не плакал. Сынчоль аккуратно дотронулся до макушки уже влажных волос, нежно гладя, да так успокаивающее, что Джонхан был готов реветь в три ручья. — Он меня чуть не задушил, — проглатывая противный ком в горле, начал Джонхан. Его тихий и дрожащий голос вывел Сынчоля из состояния транса. Он ведь не ослышался? — Мы приехали в этот блядский клуб, оба очень много выпили. Потом плохо помню, но в туалете он вновь жёстко выебал меня, — Джонхан только сильнее начал плакать, подрываясь с места и переходя на крик, — я просил его быть осторожнее, а он вместо этого схватил меня за горло и прижал к стене. Он столько мне наговорил, что я шлюха, которая и дня прожить без него не сможет. Он ударил меня и хотел бросить в этом клубе, а когда узнал, что я звоню тебе... — слёзы текли градом по бледному лицу Юна, который резко запустил руки в свои волосы, начиная грубо пропускать их через пальцы. — Он сбросил звонок, насильно вывел из клуба и вновь издевался надо мной, но уже в машине. Я не чувствовал ног и еле мог ходить, но примерно через час после этого я был у твоей двери. Позвонить не решался, мне было так стыдно и противно от самого себя, что я решил дождаться утра, а там пусть что будет, — Джонхан всё это время качался вперёд и назад. — За что он так со мной, скажи мне? — дрожащие руки сползли на лицо, вытирая слёзы, которые предательски стекали и даже не думали заканчиваться. После рассказа младшего у Сынчоля начали невольно вырисовываться картинки произошедшего, отчего стало трудно дышать. Кулаки сжались так крепко, что на ладонях остались следы от ногтей, так и хотелось раз и навсегда разобраться с мутным, уже надеется Чоль, бывшим парнем младшего. Но думать надо о Джонхане, которому необходима поддержка старшего, а для этого стоит приглушить все негативные эмоции и стать каменной стеной, защищая нежного парня от злого и несправедливого мира. Чхве вплотную сел к Юну, сгребая его в самые тёплые и нежные объятия и перекладывая его тяжёлую голову на своё плечо, аккуратно гладя по волосам. — Мой цветочек, послушай меня внимательно. Ты самый лучший парень, которого я встречал за всю свою жизнь и ты даже представить не можешь, как сильно ты мне дорог. Никто больше не посмеет обидеть тебя, как бы ты там не возмущался, с этого дня я буду всегда рядом. Всегда, слышишь? Прошу, не закрывайся от меня, я ведь всегда выслушаю тебя и поддержу. Мне больно видеть твои слёзы, шрамы и синяки, поэтому я не могу допустить подобное в твой адрес ещё раз, — так спокойно от слов старшего Джонхану не было никогда. Он только сейчас понял, как сильно ошибался, игнорируя брюнета и тем самым делая только хуже. И себе и ему. Осознание, как снежный ком, свалилось на младшего, заставляя выплакать последние слёзы. — Чоль, я такой глупый. Прости меня, — каким бы глупым Юн сейчас ни был, он точно не хочет потерять Сынчоля, потому что с ним так хорошо. Он и забыл каково это, вместо синяков на своей коже ощущать нежные, как лепестки роз, поцелуи. Каково это, чувствовать себя под защитой и не бояться быть брошенным. Потому что Сынчоль всегда ждал его. Джонхан уткнулся мокрым носом куда-то в шею старшего, пытаясь успокоиться и оставляя горячее дыхание на коже Чоля, которая покрылась мурашками. Он всё также нежно и трепетно гладил по волосам и спине младшего, прислушиваясь к стуку его сердца. Старший слегка приподнял голову Юна, большими пальцами гладя щёки и улыбаясь так искренне, как может улыбаться только ему. Лёгким касанием Чоль целует горячий лоб младшего, стараясь вложить в этот жест все свои самые трепетные чувства. Джонхан это чувствует, улыбка наконец-то озаряет его лицо, а сердце трепещет птицей в клетке, пытаясь выбраться наружу. — Я тебя люблю, цветочек, — Сынчоль сильнее обнял младшего, роняя его своим весом на кровать, тиская, как маленького котёнка. Хани чувствует море тепла, разливающегося по телу и заставляя щёки покрываться лёгким румянцем. Он ведь тоже любит, просто боялся признаться самому себе. И вместо тысячи слов он нежно целует старшего в губы, продолжая улыбаться и светиться от счастья, которое всегда было так близко.