Океаны любви

      К тому моменту, как Юля вернулась, все уже спали. Она тихонько налила себе излюбленную теплую воду с лимоном и удалилась в ванную. Там, не торопясь и думая обо всем подряд, чтобы хоть как-то отвлечься, провела гигиенические процедуры, немного порассматривав себя в зеркале.       Навязчивый румянец уже потускнел, и на лице осталась смесь неоднозначных эмоций. Почему поцелуй, произошедший так, казалось бы, спонтанно-романтично и вместе с тем логично, совершенно ничего в ней не взволновал? Кроме желания поскорее убежать. Она думала про Сеню, который вроде соответствовал всем ее представлениям о порядочном человеке. Он ведь даже купил ей подвеску, хотя совершенно не обязан был этого делать! А она так быстро исчезла…       У Юли на плечах как будто бы сидели две сущности, одна из которых твердила: ты поступила некрасиво, даже толком не поблагодарила его. А вторая замечала, что девушка в этом случае абсолютно ничего не обязана делать — подарок был куплен только по его собственному желанию, а поцелуй мог быть элементарно слишком внезапным. Собственно, таким он и был.       Поэтому, отмахнувшись от навязчивых мыслей, девушка вернулась в свою комнату, некоторое время смотрела в окно и улеглась спать.       Перед сном она слышала, как скрипели половицы соседней комнаты и хлопали книжные корки.       Утро выдалось на удивление приятным. Без привычного гудения в голове или затекшей спины Юля поднялась ближе к десяти часам, распахнула занавески и наблюдала в городе погоду с переменной облачностью. Через щель под дверью успел почувствоваться запах ароматного приготовленного фарша, и девушка предположила, что Надежда Григорьевна решила затеять картофельную запеканку.       Взгляд упал на привезенный вчера букет роз. Нежные светлые лепестки переливались под солнцем и распространяли слабый сладковатый аромат. Рыбакова склонилась над раскрытыми бутонами и втянула носом воздух, блаженно прикрывая глаза. После похода в ванную, уже немного освежившись, Юля подхватила вазу прямо с цветами и отправилась на кухню, чтобы поменять воду.       В комнатке обнаружилась, как и всегда, Надежда Григорьевна, усердно чистившая картофель на пару, что интересно, с Дубовым. Она готова была поклясться, что слышала тихий смех, немного шершавый и густой, но заразительный и очень приятный слуху. Однако стоило ей появиться на кухне, Виктор, едва обратив на нее взгляд, стал серьезным и сдержанно пожелал доброго утра, обращая внимание на букет. Старушка же была более радушной и немного подвинулась на табуретке, пропуская девушку к раковине.       На кухне в тишине зашуршала вода. Еще чуть-чуть и стало бы неловко, но Рыбакова, отнеся цветы обратно в комнату, вернулась, чтобы заварить себе чай, задала первый пришедший на ум вопрос:       — Вам помочь чем-нибудь?       — Нет, завтракай спокойно, — махнула рукой с овощечисткой женщина. — Мы с Витей уже вон почти все дочистили…       Рыбакова улыбнулась теплому тону Безруковой, быстро состряпала себе бутерброды с сыром и уселась за стол. Виктор сидел к ней полубоком, больше спиной. Его длинные волосы, заплетенные в косу, чуть поблескивали на свету. Юля, откусив бутерброд и блаженно запив его любимым зеленым чаем, поинтересовалась:       — А Вадима с Еленой нет?       — Они на рынок ушли еще пару часов назад, — ответила бывшая медсестра. — Сегодня погода изумительная… Юля, у меня к тебе просьба, — после вопросительного кивка девушки она продолжила. — Я вот позабыла, что у меня сегодня в горбольнице прием стоит на час. Запеканку вот начали уже готовить… Я ее поставлю, и, если никуда не собираешься, проследишь, чтоб приготовилась? Не хочется оставлять, а то картофель потемнеет и невкусным будет.       — Да, никаких проблем, — кивнула Юля, вызывая у старушки благодарную улыбку.       — Только, как приготовится, сразу поешьте! — наказала та.       — Надежда Григорьевна… — вздохнула Рыбакова, наклоняя голову вбок.       — Не спорь, Юляша, я и так тебя кормлю нормально только на выходных — сама ведь не ешь толком.       — Я стараюсь.       — Фрукты-овощи это, конечно, хорошо, но чего-то питательного и сытного тоже нужно. Витя, ты-то хоть проконтролируй, чтобы девочка голодной не сидела, — хозяйка кухни перевела на Дубова взгляд, просящий поддержки.       — Не беспокойтесь, не будет, — непривычно мягко ответил мужчина.       Юля коротко выдохнула носом, поворачиваясь к окну. Она была благодарна, безмерно благодарна сожительнице за то, что она не жалела своего времени, чтобы готовить на половину жильцов. Помогала чем могла. Но порой казалось, что этой помощи совсем мало, и Рыбаковой было стыдно за свое «нахлебничество». Тем более, что накормить ее пытались не только по выходным, как сказала Надежда Григорьевна, а еще и по вечерам будних дней, когда она притаскивала себя с пар. И если не каждый, то через раз Юля себя чувствовала немного неуютно, потребляя приготовленную явно с заботой пищу.       Сама она старалась питаться правильно, но до желанного разнообразия и идеального баланса пресловутых КБЖУ было далеко ввиду урезанного бюджета. "Фрукты-овощи", крупы и консервы, очевидно, проигрывали куриным котлеткам или таким вот картофельным запеканкам. Да и месячный бюджет в основном уходил на материалы для работы, расходники, оплату всяких незаменимых вещей типа связи, интернета и коммунальных услуг.       Через час, когда запеканка уже начала готовиться, Надежда Григорьевна ушла. Квартира погрузилась в умиротворяющую тишину. Чтобы не бегать лишний раз к духовке, работавшей с перебоями, или не забыть про нее ненароком, Юля осталась следить на кухне со скетчбуком и карандашом. Сквозь хиты двухтысячных и десятых, звучавших в наушниках, пробивался шум машин; было слышно, как соседи сверху двигали мебель и бегали туда-сюда. Студентка схематично выводила на плотной бумаге вариант за вариантом, хмуря брови и иногда протирая вспотевший от поднявшейся в комнате температуры лоб. Несмотря на то, что фасады были утверждены, макет одобрили, что-то в проекте ей ощутимо не нравилось. И это «что-то» сильно мешало работать дальше.       Рыбаковой всегда нравились угловатые, четкие формы, и она старательно выстраивала композицию, чтобы в самой хаотичной на первой взгляд картинке после недолгих поисков обнаруживалась закономерность. В этом вид здания ей нравился, а вот сами планы при более подробном рассмотрении таили в себе массу мелких неудобств и требовало более вдумчивого планировочного решения. Еще пустое пространство слишком большой площади, обнаруживающееся на крыше, немного резало глаз. «Не отводить же это все под смотровую площадку или рекреационную зону? Это будет минимум непрактично, куда потом воду отсюда девать…» — думала Юля, кивая в такт попсовым, но жутко зажигательным битам.        Это было сродни поиску предмета в темноте — он не такой незаметный, но, если не знать, куда идти, добиться результата сложно. Ломая голову, девушка производила на свет вариант за вариантом, по крохотным шажкам приближаясь к желаемому результату. На кухне стало совсем душно, не спасала даже открытая форточка. Девушка забрала волосы из хвоста в пучок на макушке, открывая взмокшую шею, и расстегнула пуговицу на домашней рубашке. Ветер приятно холодил кожу в районе ключиц.       Звон из телефона, перебивший выводившую высокие ноты Нюшу, заставил студентку вздрогнуть, отвлекаясь от работы. Она быстро выключила звон таймера, поднялась и открыла духовку, видя, как аппетитно запеклась сырная корочка. Юля достала из ящика деревянную палочку, принявшись аккуратно протыкать ею слои, проверяя готовность. Пышущий жаром ящик раскалял кожу на лице и шее.       — Не говори, что мы опозда-али… — подпела девушка, усмехаясь попавшей в контекст фразе и оглядываясь в поисках оставленной прихватки.       Должно быть, Надежда Григорьевна опять куда-то по привычке унесла ее и оставила. Поэтому Рыбакова сняла с крючка полотенце, сложила его вчетверо и вытащила лоток, поставив его с небольшим грохотом на плиту. Блюдо пахло и выглядело просто восхитительно.       Открыв дверцу, за которой стояли приправы, Юля взяла коробочку соды со срезанной верхушкой и поставила возле раковины, намереваясь освободить мойку от кастрюли и ковшика перед обедом. Довольно пританцовывая, частично повторяя хореографию, которую учила с девочками на первом курсе, она подпевала артистке, умудряясь даже попадать в ноты, и оттирала кастрюлю от накипи.       В случайной подборке следующим оказался «Роман», и Рыбакова, полностью подчиняясь восточным ритмам, добавила движениям больше пластики, вспоминая провокационный завораживающий клип. Сама она выглядела довольно комично: в своей старой рубашке, заляпанной акриловыми пятнами, растянутых шортах со странным дурацким рисунком с солеными огурцами в очках и постоянно сползающих по вспотевшему носу очках. Однако чувствовала себя по меньшей мере адептом танцев. Танцев на кухне во время мытья посуды.       Наконец, сверкающая чистотой и капельками воды кухонная утварь была оставлена высыхать, Юля открыла все тот же ящик, собираясь поставить на место коробочку. Тут же слева возникла массивная фигура. Слишком увлеченная своими плясками девушка заметила ее только краем глаза, напугалась, отскочила вправо. Ее скула слабо, но ощутимо и резко соприкоснулась с открытой дверцей, а руку рефлекторно повело в сторону. Коробочка, почти достигшая полки, зацепилась за край перегородки, выскользнула из пальцев и отправилась в свободный полет.       Виктор, который только и хотел снять с крючка кружку, чтобы набрать воды, напрягся и молниеносно поймал предмет чуть правее своей головы. Открытой стороной вниз. На глазах Юли, будто в замедленной съемке, белый порошок покинул свое пристанище и оказался на волосах, бороде, груди и плечах мужчины. Тот вовремя повернул его, и как минимум треть существовавшего объема осталось на месте.       Рыбакова медленно сняла наушники, брякнув их на шею. Посмотрела на ставшие белесыми черные волосы и, не сдержавшись, прыснула. Затем, подумав, что смеяться в лицо некрасиво, решила отвернуться и врезалась лбом в ту же дверцу. До абсурда неловкая ситуация заставила расхохотаться в голос, закрыть многострадальный шкафчик и повернуться лицом к поставившему коробочку обратно на столешницу мужчине.       — Вы… прям Дед Мороз! — она улыбнулась во все тридцать два, и в глазах ее заблестела какая-то радостная, по меньшей мере гениальная идея. — Не хотите детские праздники вести?       — Мне в образ старика даже входить не придется… — Виктор растянул уголок губ в усмешке.       — Бросьте! — искренне махнула рукой Юля, придвигая стул к злосчастному шкафчику. — Брось… Ты не такой старый. В смысле, не совсем старый. Ну, то есть… Лично для меня — нет… — Рыбакова выдохнула, почувствовала себя куропаткой, которая осознанно прыгнула в ловушку, выставленную на ее глазах. Она убрала соду, захлопнула дверцу и беспомощно взглянула на Дубова, опять улыбаясь. — Мне надо научиться думать, прежде чем говорить.       Мужчина провел рукой по бороде, и часть соды осыпалась на серую футболку, удивительно хорошо смотревшейся на широких плечах и мощной грудной клетке…       — Отмывайся и сядем обедать. Я пока тут подмету.       Виктор удалился в ванную, а Юля быстро убрала соду с пола и столешницы, на всякий случай протерев влажной тряпкой. Вскоре ароматные, еще горячие куски лежали на тарелках, а остатки были убраны обратно в духовку. Дубов показался из ванной с влажной бородой и волосами, убранными в узел на затылке. Они сели, пожелав друг другу приятного аппетита, и стали молча есть, слушая шумы города и дома.       Спустя какое-то время, когда мужчина уже доел свою порцию, а Юля была еще на середине своей, он спросил:       — Надежда Григорьевна всегда готовила на всех?       — Нет, не всегда, — мотнула головой девушка. — Когда я только переехала, все жильцы готовили себе отдельно. Но потом Надежда Григорьевна настояла на том, чтобы для общих приемов пищи — ужины то есть, и по выходным — готовила только она. Потому что Елена с Вадимом каждый день на работе, я очень много времени тратила на учебу, а она, со своих же слов, все равно занималась делами дома. И сказала, что мы, вроде как, семья…       Юля улыбнулась, задумавшись о чем-то своем. Дубов тем временем поставил чайник.       — А твои родители?       — Ну, отец у меня давно погиб в автокатастрофе. Мне еще лет двенадцать было. Это, кстати, его комната была еще в студенчестве, — она кивнула в коридор, на свою открытую белую дверь, откуда причудливым потоком выливались солнечные золотистые лучи, поковыряла вилкой ломтик картофеля. — А мама живет в пригороде. Мы с ней… не очень хорошо общаемся.       — Извини. Не думаю, что ты об этом хотела вспоминать, — мужчина с искренним сочувствием на пару секунд взглянул ей в глаза.       — Да ничего страшного, к этому я давно привыкла. Это просто часть жизни. А… у тебя? — она ненадолго опустила взгляд в тарелку. — Если это, конечно, не закрытая тема.       — Отец был довольно строгим человеком. Мать — мягкой. С дедом отношения хорошие были, я с ним часто виделся, — мужчина улыбнулся узко, задумчиво смотря куда-то в свои воспоминания. У Юли же перед глазами встала фотография, где еще сравнительно молодой учитель физики катает на руках счастливого внука. — В десять меня отправили в училище, потом, почти сразу после окончания — в мореходку. Виделись мы редко. А умерли они еще лет десять назад, когда я уже ходил на контейнеровозе.       Его голос становился тише и тише, пока Виктор не замолчал.       — Не представляю, как в детстве переносить столько времени вдали от семьи, — покачала головой Юля. Еще несколько мгновений помолчав, она вздохнула. Стало жаль, что она тоже потревожила его не самые радостные воспоминания. — Прости.       — Это просто часть жизни, — повторил ее фразу Дубов, пожимая плечами.       Юля, попытавшись придать себе более бодрый вид, поднялась с места. Виктор сделал то же самое и сразу взял у нее из рук тарелку.       — Я вымою. Ты за завтраком говорила, у тебя тренировка.       — Да, точно… — протянула удивленно Юля: как он запомнил такую мелочь? — Спасибо!       В ответ на это мужчина только кивнул, и девушка убежала собираться.       Юля, выдохнув, уселась на пол зеркального зала, снимая компрессионные повязки с коленей. Пот покрывал все тело, пропитал одежду, волосы и брови. Хотелось охладиться и поскорее куда-нибудь лечь. Тренировка выдалась столько же продуктивной, сколько энергозатратной. Все тело гудело, мышцы пульсировали. Колено ныло. Ребята восстанавливали дыхание после финального прогона, который Марина записывала с высоты подоконника.       Последняя дала вполне очевидную рекомендацию сходить к врачу и беречься, чтобы не развалиться ни к выступлению, ни после. Через неделю будет конкурс, и, будучи честной с самой собой, Юля не хотела проходить в следующий этап. Дальнейших нагрузок и тренировок нога действительно может не выдержать. А повторять события последних лет хореографических классов бы очень не хотелось.       Кое-как умывшись, коллектив вышел на крыльцо творческого центра, обсудил дальнейший сбор и разбрелся по сторонам. Марина предложила заглянуть в кофейню и поговорить в спокойной обстановке. Заняв свободный столик у окна в самой дальней части зала, подруги неспеша потягивали кофе.       Скворец рассказывала о прелестях академического отпуска, делилась подробностями с работы в центре молодежного творчества и расспрашивала Юлю. Та говорила об учебе и работе в бюро, о некоторых преподавателях, трудностях со сдачами каких-то работ. Благо, большая часть экзаменов начнется только через пару недель — архитекторы сдавали позже остальных.       — Значит, идешь на последний год?       — Да… Подумать только, — девушка улыбнулась, опуская глаза в чашку маленького стаканчика. — Еще год, и получу диплом, буду работать на полную ставку.       — Если бы я тебя не знала, то подумала, что ты филигранно используешь сарказм, — брови Марины коротко дернулись вверх. — Как в тебе только силы остаются, чтобы искренне хотеть что-либо делать в этой жизни?       — Ну да, сказал человек, сутками занимающийся организационной работой, — беззлобно хмыкнула Рыбакова.       — Это другое!.. Ну ладно, Юля, я в тебя верю. С твоим упорством и любовью к делу из тебя выйдет хороший специалист. Ты-то уж явно быстрее накопишь на однушку, желательно не в Шушарах.       — Ну нет, меня пока моя комната полностью устраивает!       — Это потому, что соседи мозги не выносят. Помнишь, я когда в коммуналке на Обуховке жила, какие мне там золотые люди попались? Две бабки-скандалистки, сезонный алкаш и один безработный любитель женского внимания. Житья не было, только сидеть и выть за закрытой дверью, — недовольно протянула Скворец. — А у тебя, можно сказать, один интеллигент сменяет другого. Ну подумай: вместо учителя физики теперь его внук, бывший мореход.       — Ну, может еще не бывший.       — Я не о том, Юль. Ты хоть знаешь, сколько они зарабатывают. Вон, Олеся вышла в том году за старпома, живет и работает в свое удовольствие, в отпуска ездит и ни в чем себе не отказывает!       — Я чужие деньги считать не собираюсь.       — Так сделай, чтобы эти деньги были твоими! — с интонацией умудренной жизнью тети из анекдотов, Марина округлила глаза и отпила из чашки. Рыбакова недовольно поджала губы. — Пойми меня правильно, моя хорошая. Многие в такой ситуации находятся, но немногие имеют возможность из нее выйти. Ты очень добрая, Юля, это хорошо, но не всегда. Надо уметь ловить момент. Если бы всё и всегда решалось только упорным трудом и полной самоотдачей, уровень жизни населения планеты был бы гораздо выше.       Рыбакова задумалась. Она не злилась и не обижалась на подругу за подобные уроки жизни. Но чувство несправедливости просыпалось и корябало изнутри когтистым пальцем: почему всегда нужно было искать какие-то лазейки и постоянно изворачиваться? Сама Скворец знала об этом не понаслышке. Она не шла по головам, добросовестно и упорно продвинувшись на свое место. Однако прекрасно знала и понимала людей вокруг, которые редко когда задумывались о чьем-то благополучии, кроме своего.       — Ты присмотрись к этому капитану, — мягко произнесла Марина. — Он, конечно, мужчина уже в возрасте, но некоторым такие нравятся…       — Марина! — тут уже студентка не вытерпела. — Вообще-то, у меня уже есть молодой человек.       — Громов? — скептически взглянула та. — Ну-ну… Ладно, не буду тебя нравоучать, ты умная девочка и сама во всем разберешься. Только всегда — пожалуйста, хотя бы в отношениях! — в первую очередь думай о том, каково тебе. И, если что не так, сразу высказывай.       Девушка вздохнула, с усталой улыбкой отводя взгляд, наблюдая за прохожими на улице. В небе снова загрохотало, и спустя несколько секунд начал крапать дождь.