Океаны любви

      Полдень встретил Петербург проливным дождем. На улицах расслабленно шуршали машины, по тротуарам суетились цветные пятна дождевиков, блестящие многоугольники зонтов и или просто фигуры тех, кто позабыл об особенностях климата, в котором находился.       Юля, уже третий час подряд перенося эскизы, вверенные ей руководством, в компьютерное измерение, оторвала взгляд от монитора и взглянула в окно. Небо было серым и почти прозрачным. По стеклу широкого окна офиса беспрестанно и настойчиво стучали капли, стекаясь в потоки воды. Под кондиционером было все еще душновато, и девушка поправила немного опустившиеся вниз очки.       Покрутила сжатой в кулак кистью, разминая затекшее запястье. Неторопливо пощелкала пальцами, снова возвращаясь ко множеству вариантов, которые один за другим возникали в голове. Чертеж, очень четко и понятно, но все же набросанный, надо было «причесать», позаботиться о мелких деталях и в конце дня выгрузить в общую рабочую сеть. В скором времени проект должен был в полуготовом состоянии предстать перед заказчиком, а по словам ГАПа у них «еще и конь не валялся». Поэтому в офисе стояла тишина прерываемая ширканьем карандаша или ручки, шелестом бумаги, клацанием мышек и клавиатур и, конечно же, шумом кондиционеров и грохотом дождя.       Не успела Юля после короткой разминки на шею и плечи вновь вернуться к работе, как экран телефона, лежащего перед ней, вдруг зажегся. Пришло уведомление от приложения банка — опять объявление какой-нибудь акции или спецпредложение, подумала Рыбакова. Однако ее глаза округлились, едва прочитав строчку: «Вам зачислен перевод 20 000 руб. от сервиса…». Она тут же открыла приложение, обновляя историю. Может, какой-то сбой? Но нет, отправленные деньги прибавились к тем немногим остававшимся на счету.       Юля натурально испугалась, вообразив себе обвинения в участии в какой-то мошеннической схеме, о которой она знать не знала. Но наткнулась глазами на сообщение под уведомлением: «для Ю.Р.». А строчка данных отправителя была пуста. Ни базовых реквизитов, ни номера телефона, ни хотя бы инициалов. Может, перепутали номер счета? Мозг один за другим выдавал варианты ошибок. И Рыбакова, решив, что сейчас она на это отвлекаться не будет, вернулась к работе. А после надо будет непременно заглянуть в банк.       Дождь к вечеру не кончился, но в силе немного убавил, что порадовало забывшую зонт Юлю. Она мелкими перебежками добралась до транспорта, оттуда — в магазин, а когда до дома оставалось пять минут ходьбы, ее нещадно окатил из лужи проезжавший мимо автомобиль. Брюки, ветровка и даже рубашка оказались «украшены» темными грязевыми каплями, а на пальцах, сжимавших пострадавший пакет, чувствовался песок. Дождь, снова вдарив с прежней силой, заливал голову и лицо, и стекающие по теплой коже ледяные капли вызывали мурашки.       Юля, убрав подальше технику — благо, сумка для ноутбука у нее для таких ситуаций была непромокаемой — и сложив в нагрудный карман очки, которые не несли в себе никакой практической функции, неспеша добралась до дома. Одежда совсем прилипла к телу, волосы потеряли объем и прилипли неаккуратными прядями ко лбу, кроссовки хлюпали по полу, но пострадали меньше всего.       Обходя гуляющего с собакой такого же вымокшего школьника, девушка зашла в подъезд, отряхнулась от воды насколько могла и поднялась в квартиру. Двойное нажатие на кнопку звонка, и меньше, чем через минуту дверь открыли. Дубов, чьи брови приподнялись в мимолетном удивлении, сразу включил свет в прихожей и отшагнул назад.       — Добрый вечер, — девушка никак не могла избавиться от полуофициальных обращений, несмотря на установленное согласие на дружеское общение. Она быстро щелкнула замком на двери.       — Добрый, — Виктор посмотрел на пакет с продуктами, молча протянув ладонь, и девушка после секундной заминки с благодарным кивком передала свою ношу. Совсем ненадолго фаланги замерзших мокрых пальцев соприкоснулись с теплой сухой и жестковатой ладонью. — Ты замерзла?       Рыбакова не успела ничего ответить, как в коридоре возникла Надежда Григорьевна, гремевшая посудой на кухне под звук столетнего телевизора.       — Юляша! На тебе сухого места нет! Небось вся окоченела, давай бегом под горячую воду, — сказала старушка и снова скрылась за поворотом.       Девушка смущенно улыбнулась, разуваясь. Дубов ушел на кухню с пакетом, а сама она быстро освободилась от ветровки, оставляя ее сохнуть на дверце шкафа, подвесив за плечо. Голубая рубашка стала на пару оттенков темнее на плечах, груди и спине, а брюки можно было смело отправлять в стирку. Девушка быстро оставила рабочую сумку в комнате, захватила «купальный» пакет со сменными вещами и отправилась в заплыв.       Только она успела смыть с головы пену, наслаждаясь процессом мытья, таким приятным и обновляющим под вечер, как свет в ванной моргнул и погас. Юля замерла, открывая глаза и выключая воду.       — Вот так да… — вполголоса обронила она. Через пять секунд ничего не изменилось. Через десять — тоже. Раздался стук в дверь. Девушка подала голос громче. — Да?       — Юля, у нас свет отключили! Вадик сейчас проверяет, только у нас пробки выбило, или это со всем домом, — с немного возмущенной интонацией проговорила Елена по ту сторону панели. — Все нормально?       — Да, нормально! Спасибо!       — Хорошо. Что говоришь, Вадь?.. У квартала?! Вот безобразники, надо старшему по подъезду звонить, что там опять случилось… — недовольное бормотание постепенно отдалилось.       Рыбакова подумала о том, как же хорошо она успела избавиться от обильной пены на голове, иначе бог знает, как она справлялась бы с этим в такой ситуации. И что было бы с ее волосами на завтра.       Она осторожно, визуализируя в голове все пространство комнаты до мелочей, выбралась на коврик, наощупь отыскала полотенце, быстро вытерлась и натянула пижамный комплект. Было слышно, как осторожными шагами передвигались по квартире жильцы, как вибрировали мужские голоса, что-то решая между собой. У соседей сверху что-то грохнулось на пол.       Девушка осторожно открыла дверь, чтобы не сбить никого с ног, услышала в конце коридора какое-то копошение. Оттуда раздался голос Вадима:       — Если что не пугаться, это я тут фонарик ищу… — прокряхтел он, шурша вещами в ящике над вешалкой.       — Чем-то помочь может?       — Да. Воду набрать надо будет. Надежду Григорьевну мы пока в комнате оставили сидеть, чтобы ничего ненароком не случилось. Сейчас с освещением более-менее все решим хоть…       Девушка оставила вещи на кровати, повесила полотенце на сушилку и отправилась на кухню с фонариком на телефоне. Там уже что-то вовсю делал Дубов. В квартире было абсолютно темно — даже фонари за окном не горели. Источниками света были фонари на телефонах, оставленные на столе. Виктор проверял старый кухонный титан, частично загородив проход к ящику с резервными бутылками и пакетами.       — Можно я… аккуратненько… — пропыхтела Юля, проходя между столом и мужчиной почти вплотную, ненавязчиво касаясь локтя последнего, чтобы не оступиться. За стул, коварно поставивший подножку, она все-таки зацепилась ногой, но быстро вернула его на место.       Пока она с треском вытаскивала бутылки и проверяла их на пригодность, Елена взобралась на табурет, доставая с верхних полок шкафа коробку со свечами в стеклянных стаканах, зажгла несколько штук и отнесла одну Надежде Григорьевне. Виктор ушел к щитку отключать электричество, чтобы от скачков напряжения не сплавилась проводка, Вадим звонил старшему по подъезду. Юля тем временем наполняла литровые бутылки водой.       Вся коммуналка, жившая и до того дружно, стала вовсе единым механизмом. Рыбакова улыбнулась Надежде Григорьевне, которая перебралась на кухню, «в общество» и тут же ахнула.       — А Юрий Олегович! Он же ходит плоховато, как он все сделает? Или вдруг испугался? — она перевела взгляд на Елену. — Я к нему спущусь, надо помочь!       — Одна не ходи, — строго проговорила Нахимова. — Вадюш?..       — Я спущусь, все нормально, — раздался голос Дубова из глубины коридора.       — Хорошо! Две минуты и буду готова!       Юля с фонариком в руках мигом улетела в комнату. Прямо на пижамные шорты натянула мохнатые пушистые штаны с сюрреалистичным принтом, которые обожала и по прошествии пяти лет, влетела в толстовку, накидывая на влажные волосы капюшон. И, конечно же, носки потеплее. Дубов уже ждал в коридоре, накинув какую-то кофту. В руках он держал фонарь.       Юля отыскала резиновые тапочки в обувнице, с готовностью в них запрыгнула, и отперла дверь.       Вдвоем они вышли на лестничную клетку. Было совсем тихо, любой звук отдавался десятикратным эхом. От ярких фонарных лучей ложились чернильные угловатые тени. Было ощутимо прохладнее, чем в квартире, особенно после горячего душа, и Юля непроизвольно подернула плечами. Друг за другом, придерживаясь рукой за перила, Рыбакова и Дубов спустились на два этажа ниже, и девушка звонко постучала костяшками в дверь обиталища Лыкова.       Ответа не было долго, и студентка уже бросала обеспокоенные взгляды на мужчину. Тот был похож на гранитную статую. В свете фонарика голубые глаза выглядели особенно яркими. Юля, как любитель рисовать портреты фактурных людей, даже залюбовалась и задумалась о том, что бывший капитан дальнего плавания наверняка очень хорошо смотрелся бы на бумаге. Тут раздался щелчок, дверь приоткрылась, будучи еще защелкнутой на цепочку. Крошечный кружок света растекся по дверному косяку и упал куда-то на плечо Дубова.       — Кто там?       — Здравствуйте! Это Юля и Виктор, — сразу ответила девушка. — Мы помочь вам пришли.       — О, Юленька! Слава богу, сейчас открою…       Дверь на секунду закрылась, дедушка отцепил цепочку и впустил нежданных гостей в квартиру.       — Хорошо, что вы пришли! — он, здороваясь, крепко пожал руку Дубова и заметно успокоился. — А то у меня сначала лампочка в прихожей хлопнула, перегорела, значится… А потом весь свет отключили. Я уж не знаю, что и думать, а в темнотище такой попробуй пробки залезь проверить!.. И фонарь что-то забарахлил.       — Не беспокойтесь, мы сейчас все сделаем… — студентка улыбнулась беспокойному старику, а затем и своему соседу.       — Держи, устрой в кухне, — тот передал инженерный фонарь, светивший мощным ровным голубоватым светом.       — Пойдемте, — девушка подхватила под локоть Юрия Олеговича, помогая ему дойти до кухни.       Комната была небольшая, с маленьким круглым столом и старым сервантом, где под стеклом хранился тяжелый хрусталь, бликовавший от луча фонарика. Студентка разместила его в углу столешницы, направив на потолок, и комната наполнилась ровным светом. Лыков уселся на свой стул возле деревянного окна, хлопнувшего от сквозняка. Юля быстро закрыла большую створку на шпингалет и прикрыла форточку, удивляясь, как только подоконник не залило.       — Давайте воду вам наберу…       — Хозяйничай, Юля, даже не спрашивай, — замахал руками хозяин квартирки.       Девушка безошибочно определила местонахождение кастрюлек и стала набирать в них воду, оставляя на столешнице. Спустя несколько минут пришел Виктор, проверил чугунные, выкрашенные белой старой краской батареи.       — Еще теплые. Но, если отопление не дадут, холодно совсем будет.       Девушка задумалась. Она еще с подросткового возраста помнила, как ее дедушка, живший один, трудно управлялся в квартире в таких ситуациях. Особенно пока погода была переменчивой и по ночам было прохладно. Да и если вдруг наткнется на что-то, упадет, или запереживает и ляжет с сердцем, а в темноте ничего и не сделает…       — Юрий Олегович, подниметесь к нам, попьем чаю? И вам так спокойнее, и нам, — взглянув на Дубова в поиске поддержки, произнесла Юля. Старик тут же засмущался:       — Да что вы со мной возиться будете, помогли — уже огромное вам спасибо! — он прижал к груди ладонь.       — Юля права, — мужчина поднялся с колена. — Пойдемте, я вас и подниму, и обратно провожу. Так хоть горячего попьете, уже теплее будет. Собирайтесь. Всяко лучше, чем одному сидеть в темной квартире.       — Будем сидеть в темной квартире вместе, — девушка, засветившись от счастья, соединила ладони и похлопала пальцами. Дубов улыбнулся.       — Да я готов, — Лыков бодрее встал со своего места. — Сейчас, только вещь одну возьму…       Он ненадолго скрылся со своим фонариком в спальне и вернулся с прямоугольной деревянной коробкой, в которой что-то гремело и перекатывалось.       — Теперь точно. Ну, идемте!       Вскоре трое покинули квартиру на третьем этаже и неспешно восходили назад, на пятый. Юля держала подмышкой коробку, которая при более внимательном рассмотрении оказалась массивной доской-футляром для шашек, придерживая старика со спины. Дубов же, взяв на себя основную нагрузку, перехватил Лыкова под руками, чтобы тот тратил минимум усилий на поднятие по лестнице.       Когда они вернулись в квартиру, там уже стоял запах чая с чабрецом. Елена суетилась на кухне. И все обрадовались гостю, радушно пригласив за стол. Вшестером уселись, жуя баранки и яблочный пирог, запивая из разношерстных кружек ароматным горячим напитком. Рыбакова слушала разговоры соседей, посмеиваясь и иногда вставляя свои фразы, вызывая на лицах улыбки.       А потом, когда атрибуты чаепития были убраны Рыбаковой со стола, Юрий Олегович разложил шашки и принялся «резаться» в них то с Виктором, то с Вадимом. Елена ушла со свечой в свою комнату, открыла крышку пианино и наигрывала тихие приятные мелодии. Надежда Григорьевна попросила добавки к чаю, и Юля с радостью добавила в кружку еще, сама усевшись рядом. Она сложила руки на столе и положила на них подбородок, с интересом наблюдая за развернувшемся на черно-белом поле сражением.       Этот вечер мог стать темным, одиноким и тихим. Но он стал таким — теплым, наполненным смехом и историями, музыкой и таинственным, домашним полумраком. На душе у девушки стало так спокойно и трепетно, как не было давно. Она в очередной раз поняла, что обрела настоящую семью в лицах людей, таких разных и похожих одновременно. И уже ставших такими родными.       Даже лицо Дубова, казавшееся ей таким суровым и отчужденным в первое время, наконец являло живые эмоции — улыбку, интерес и даже азарт. Юля видела, как под напором всеобщей заботы его ледяная крепость флотской сдержанности и строгости постепенно открывала свои ворота, впуская внутрь.       Может, не каждый мог понять, почему она не искала варианта лучше: в старом здании иногда с перебоями работало электричество, не всегда идеально функционировал водопровод, бывало, немного капала крыша и всегда ползали сквозняки. Но душа уже накрепко привязалась к людям, которые обитали в этих пяти комнатах. Именно они делали ее счастливее, заботились и вселяли надежду на лучшее, когда, казалось, все было слишком плохо, дарили ей тот самый островок покоя и уюта, даже если вокруг бушевали шторма.