Неожиданный эксперимент

Рассвет дня турнира окрасил стеклянные своды Воздушной арены в тревожный багровый цвет. Воздух здесь всегда был густым, наэлектризованным ожиданием тысяч зрителей, но сегодня эта плотность ощущалась физически — она давила на плечи, заставляла сердце биться чаще и перехватывала дыхание. Элизабет стояла в тени колонн, крепко сжимая в ладони прохладный корпус Файри Феникс. Машинка уютно устроилась у её ног, тихо гудя двигателем, словно мурлыча боевой марш. Вокруг сновали механики, менеджеры кричали что-то в коммуникаторы, а гонщики разминались, пытаясь скрыть дрожь в коленях за масками высокомерия. — Лиззи, ты только посмотри на это море лиц, — прошептала Файри Феникс, поводя алыми сенсорами. — У меня процессоры перегреваются от их взглядов. — Мы справимся, — так же тихо ответила Элизабет, хотя колени предательски подрагивали. В толпе мелькнуло ярко-алое пятно. Скайлор сидела на VIP-трибуне, закинув ногу на ногу, и ободряюще подняла вверх большой палец, поймав взгляд девушки. Элизабет улыбнулась ей краешком губ. Она не знала, что знаменитость приходится ей сестрой, но поддержка рок-звезды грела душу лучше любого термокостюма. Это означало, что она уже чего-то стоит в этом мире зазнавшихся чемпионов. Сердце пропустило удар, когда взгляд зацепился за другую фигуру. Доктор Одис стоял чуть поодаль, у панорамного стекла командного пункта. Он крайне редко появлялся на публичных выступлениях, предпочитая наблюдать за результатами через мониторы в лаборатории. Но сегодня он пришел лично. На нём был безупречный белый халат, волосы лиловых оттенков струились по его спине тяжелой блестящей волной, доходя почти до поясницы, а золотистые глаза за стеклами очков внимательно следили за ареной. Заметив, что девушка смотрит на него, он едва заметно кивнул. У Элизабет перехватило дыхание. — Держись, хозяйка, — тут же проворчала машинка, уловив её состояние. — Не забывай, о чем мы говорили вчера. Ты сейчас похожа на влюбленную идиотку. Девушка обиженно нахмурилась, глядя на скричера: — Прекрати! Доктор просто... заботится обо мне как наставник. Я должна быть благодарна. — Наставники не смотрят так, будто хотят разобрать тебя на атомы прямо на месте, чтобы изучить химический состав твоего румянца, — парировала Файри, но всё же прижалась к её ботинку, подбадривая. Элизабет глубоко вдохнула, стараясь выбросить лишние мысли из головы. Сейчас было время для гонки. Её вызов объявили примерно в середине турнирной сетки. — Гонщица Элизабет и Скричер «Файри Феникс» против Сейды и его «Смертельной Гадюки», — прогремел голос диктора над трибунами. Зал взревел. Сейда уже ждал у стартовой линии. Его черный скричер напоминал стальную змею, готовую к броску. Парень выглядел расслабленным, даже скучающим, но в его глазах плясали опасные огоньки. Когда Элизабет выкатила свою машинку на линию, он отсалютовал ей двумя пальцами. — Постарайся не отставать слишком сильно, новичок, — бросил он. — Мне будет стыдно побеждать того, кто плетется в минуте позади. — Посмотрим, кто пересечет финиш первым, звезда, — дерзко отозвалась Элизабет, чувствуя, как отступает страх перед боем. Механики активировали магнитные захваты. Над треком повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь гулом систем охлаждения. — По местам! — скомандовал судья. — Три… два… один… СТАРТ! Магниты отключились с громким щелчком. Две машины сорвались с места, превращаясь в смазанные полосы света. Начался первый круг — разведка. Они шли ноздря в ноздрю, огибая воздушные потоки. Сейда играл грязно: он пытался выдавить феникса к краю пропасти, создавал турбулентные завихрения своими маневрами. — Левый борт держит? — крикнула Элизабет, балансируя на грани потери управления. — Еле-еле! — прохрипела Файри. — Если он еще раз заденет мой левый стабилизатор, я плюну в него плазмой! Второй и третий круги превратились в адскую карусель. Машинки были равны по классу, и исход решали доли секунды и мастерство пилота. Элизабет чувствовала, как пот заливает глаза. Она проигрывала позицию, Сейда обходил её на повороте «Мертвая петля». Девушка понимала: если ничего не предпринять сейчас, броня феникса не выдержит следующего тарана. Она сунула руку в нагрудный карман комбинезона. Там лежал холодный металлический диск — подарок доктора Одиса. Диск усиления. — Феникс, приготовься! — скомандовала она. — Трансформация по моей команде! Они вошли в длинный прямой участок трассы. Впереди маячил кормой черный скричер Сейды. — Давай! — выкрикнула Элизабет. Она размахнулась и метнула диск точно в приемное гнездо на спине миниатюрной машинки. Диск вошел со звонким щелчком. Энергетическое ядро Файри Феникс вспыхнуло ослепительным светом. Пространство вокруг задрожало от жара. Маленькая гоночная модель окуталась пламенем, её корпус начал стремительно перестраиваться, вытягиваясь ввысь. Через три секунды над трассой возвышался огромный механический огненный Феникс, чьи крылья сотканы из чистого плазменного огня. — А вот теперь полетаем! — пророкотал механический голос скричер-робота. Сейда обернулся, и на его лице впервые отразилось неподдельное изумление. Он не ожидал такого хода от новенькой. Воспользовавшись его секундным замешательством, гигантский феникс совершил невозможный прыжок, используя восходящий поток воздуха ровно так, как учила Скайлор. Он перелетел через противника, выполнив идеальное контрсмещение в воздухе, и приземлился впереди, заблокировав траекторию. — Обход справа! Использует трюк Блэк! Перекрывает воздух! — бесновался комментатор. Сейда бросился в погоню. Оставшаяся часть гонки была битвой титанов. Роботы обменивались ударами, высекая искры из брони. Элизабет хрипло отдавала команды, вспоминая каждое слово певицы. Боковое скольжение на вираже, резкий сброс тяги, тепловой обман манёвром «Дыхание дракона». На последнем отрезке до финиша оставалось сто метров. Сейда почти настиг её, его челюсти-гильотины машинки лязгнули в сантиметре от хвоста феникса. — Газ в пол! — взвизгнула Элизабет. — Вспышка! Файри Феникс распахнул пылающие крылья во всю ширь, выпустив столб очищающего пламени прямо в двигатели преследователя, и рванул вперед. Черта финиша пересеклась первой. Разница составила всего две десятых секунды. Навигационные системы отключились. Огромный робот тяжело опустился на четыре точки опоры и начал обратный цикл трансформации, уменьшаясь до размеров игрушки. Зал ревел. Трибуны скандировали её имя. Когда шум немного утих, ведущий подошел к ней с микрофоном: — Невероятно! Абсолютно новый уровень пилотирования! Элизабет, откуда такая техника? — Спасибо, — выдохнула девушка, принимая кубок победителя, который официально переводил её в статус второклассной гонщицы. — Я просто очень хотела победить. Она поискала глазами ложу доктора, но там было пусто. Зато сверху, перевесившись через перила VIP-сектора, махала руками Скайлор. Поймав взгляд Элизабет, певица показала жестами: «Иди сюда, скорее!». Элизабет спустилась с технической зоны, ведя уставшую Файри на шасси. Рокерша буквально сбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и сгребла девушку в объятия, пачкая её спортивный костюм черной кожей своей куртки. — Ты была великолепна! — воскликнула Скайлор. — Этот прыжок над Сейдой — чистое искусство! Я аплодирую стоя. Теперь ты обязана это отпраздновать. Мои ребята забронировали столик в лучшем клубе города, там играет такой бас, что твои кости будут танцевать сами по себе! Элизабет устало прислонилась к плечу кумира. Адреналиновый шторм сменялся тяжелой свинцовой усталостью. Голова слегка кружилась. — Скайлор, прости… — виновато пробормотала она. — Сегодня был слишком тяжелый день. Мой мозг превратился в овсянку. Можно мы отметим завтра? Или послезавтра? Скайлор секунду смотрела на неё, затем громко расхохоталась, привлекая внимание проходящих мимо репортеров. — Ого, да ты действительно выложилась на двести процентов! Конечно, детка. Завтра так завтра. Я пришлю машину. Отсыпайся! Направляясь в сторону буфета, где они договорились встретиться с доктором (Элизабет обещала принести ему кофе после заезда), девушка снова увидела Одиса. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и совершенно не выглядел удивленным её победой. Скорее, удовлетворенным, как ученый, чья формула сработала идеально. — Вы пришли поздравить меня? — робко спросила она, протягивая ему бумажный стаканчик. — Поздравлять глупцов — тратить кислород, — спокойно ответил он, принимая кофе. Уголок его губ дернулся в подобии улыбки. — А вас, мисс Элизабет, нужно хвалить. Вы показали феноменальный результат. Использование диска трансформации на пятом круге вместо стандартного седьмого-восьмого — это тактический шедевр. И этот воздушный маневр… Где вы научились такому углу атаки? Элизабет зарделась от похвалы, пряча счастливую улыбку за стаканчиком. Слова Файри про «влюбленную идиотку» кольнули совесть, и девушка постаралась придать лицу максимально серьезное, профессиональное выражение. — Просто наблюдала за профи. Интуиция подсказала момент. — Ваша интуиция заслуживает отдельного исследования, — Одис сделал глоток. — Кстати, напиток превосходный. Благодарю. Они направились в пустой сектор буфета. Обычно доктор сидел в самом дальнем углу, спиной ко всем, исподлобья наблюдая за персоналом. Но сегодня он уверенно занял центральный столик у окна. Более того, он галантно отодвинул стул для Элизабет, прежде чем сесть самому. Проходящие мимо гонщики второго эшелона останавливались и смотрели на них с отвисшими челюстями. Доктор Одис никогда не обедал с гонщиками. Никогда. В дверях показался Сейда. Он шел довольный своим вторым местом, пока не увидел эту картину. Звезда арены замер на полушаге. Его лицо медленно налилось краской. Он видел, как учёный смеется какой-то шутке Элизабет, как наклоняется чуть ближе, чтобы расслышать её ответ в общем шуме зала. Взгляд Одиса, устремленный на девушку, был абсолютно другим — не цепким взглядом исследователя, изучающего редкую бабочку, а теплым, почти обволакивающим. Сейда скрипнул зубами так громко, что это услышал пробегающий мимо официант, и резко развернулся, выходя прочь. Элизабет этого не заметила. Она наслаждалась моментом. — Чем планируете заняться вечером? — спросил Одис, вертя в пальцах ложку. — После такого всплеска кортизола нельзя сразу падать в кровать. Будет откат, бессонница и тремор рук. — Я думала вернуться в комнату, принять душ и просто лежать, смотря в потолок, — призналась она. — Распространенная ошибка новичков, — мягко возразил он. — Тело требует покоя, но нервная система перегрета. Вам нужна легкая аэробная нагрузка. Прогуляйтесь по саду комплекса минут сорок. Пусть мышцы остынут постепенно. Иначе завтра тело вам этого не простит. — Хорошо, доктор, — послушно кивнула Элизабет. Она немного отдохнула в своей комнате, поговорив с Файри о прошедшей гонке, а затем, переодевшись в легкую толстовку, вышла на прогулочную террасу. Вечерний ветер приятно холодил разгоряченную кожу. Тем временем доктор Одис возвращался в лабораторию. В центральном коридоре, перекрывая путь, стояла Скайлор. Она явно ждала его. Руки сложены на груди, подбородок вскинут. — Нам нужно поговорить, мясник, — процедила она сквозь зубы. Одис остановился, смерив её скучающим взглядом. Лиловые пряди качнулись в такт его вздоху. — Если ты пришла угрожать мне расправой, будь добра, делай это быстрее. У меня много бумажной работы. — Я знаю, что ты замышляешь, — Скайлор шагнула вперед. — Я видела, как ты смотрел на неё сегодня. Держись подальше от моей сестры, слышишь? Я вытащила её из грязи не для того, чтобы ты поставил на ней свои опыты или сломал ей психику ради своих амбиций. Я слежу за каждым вашим шагом. Доктор долго молчал, разглядывая разъяренную певицу. Затем его лицо озарила та самая обезоруживающая, белозубая улыбка, которая сводила с ума миллионы фанатов. — Удачи в слежке, шпионка, — бархатным голосом произнес он и, обойдя её, двинулся дальше по коридору. — Ты невыносим! — крикнула она ему вслед, сжимая кулаки до побелевших костяшек, но нападать не стала. Драка с ним в здании корпорации закончилась бы её арестом. Коридоры исследовательского сектора были тихими и стерильными. Мягкий свет лился с потолка, отражаясь от полированного хрома дверей. Доктор Одис шел неспешной, вальяжной походкой, заложив руки за спину. Лиловые пряди его длинных волос слегка касались плеч в такт шагам. В голове ученого зрел план — холодный, расчетливый, но приносящий ему извращенное эстетическое удовольствие. Скайлор Блэк посмела угрожать ему сегодня днем. Она стояла в коридоре, загораживая путь, её алые волосы горели огнем на фоне белых стен, а в глазах плескалась первобытная ярость старшей сестры. — Я не дам тебе в обиду Элизабет, — выплюнула она тогда. — Я буду следить за каждым вашим шагом. Одис усмехнулся своим воспоминаниям. Какая предсказуемая, трогательная глупость. Он остановился у поворота к лифтам, задумчиво глядя на свое отражение в темном стекле. Если Скайлор хочет игры в шпионов, он ей эту игру обеспечит. Зачем просто игнорировать её угрозы, если можно превратить их в инструмент пытки? Ему нужно было подыграть. Притвориться влюбленным мальчишкой. Пусть рок-звезда видит, как её драгоценная младшая сестренка тает в объятиях «злого доктора». Это должно быть больно для Скайлор. А то, что причиняет боль его главной противнице, всегда приносило доктору глубокое удовлетворение. К тому же, убеждал себя Одис, это отличная стратегия: чем больше доверия окажет ему Элизабет, тем легче будет управлять её волей во время завтрашних тестов. Решение было принято. Оставалось лишь воплотить его в жизнь.

***

Элизабет вернулась с прогулки по вечернему саду, когда солнце начало уходить в закат. Воздух был наполнен запахом озона и влажной земли после работы поливальных систем. Девушка чувствовала приятную усталость в мышцах, но адреналин гонки всё еще приятно покалывал кончики пальцев. Подходя к своей комнате, она внезапно остановилась. Файри Феникс, дремавшая у неё на руках в режиме миниатюрной машинки, сонно пискнула. — В чем дело, Лиззи? — пробормотала машинка. — Хочу титановый наполнитель... — Ох, Феникс! — спохватилась Элизабет, краснея. — Мы же так и не прошли обязательный техосмотр после трансформации! Правила турнира строги, я совсем забыла из-за поздравлений... Прости меня. Пойдем к доктору. Она решительно развернулась и направилась в сторону лабораторного крыла. Сердце девушки забилось чаще. Одно дело — видеть Одиса в общей столовой или на арене среди толпы, и совсем другое — прийти к нему вечером, когда они будут наедине. Элизабет подняла руку и осторожно постучала костяшками пальцев по гладкой металлической двери кабинета. Тук-тук. — Войдите, — раздался изнутри бархатный, чуть насмешливый голос. Доктор стоял посреди комнаты, освещенный голубоватым светом голографических мониторов. Увидев её на пороге, он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Элизабет обычно подгибались колени, и жестом пригласил внутрь. — Не можешь уснуть, пока не убедишься, что твоя малышка в порядке? — спросил он, закрывая за ней дверь. Замок тихо щелкнул, отрезая их от остального мира. — Обязательный протокол безопасности, — пролепетала девушка, стараясь смотреть на свои кроссовки, а не на него. — После использования диска усиления регламенты требуют осмотра процессора скричера. — Похвальная ответственность, — Одис подошел ближе. Он начал обходить её по кругу, медленно, словно хищник, оценивающий добычу. Элизабет замерла, боясь пошевелиться. Его присутствие заполняло собой всё пространство. Когда он оказался сбоку от неё, его рука "случайно" скользнула по её пояснице, поправляя невидимую складку на комбинезоне. Элизабет вздрогнула, почувствовав тепло его ладони даже сквозь плотную ткань. — Ой, прости, — мягко произнес Одис, делая вид, что смутился сам. — Ты такая напряженная. Расслабься, я всего лишь проверяю экипировку. Файри Феникс в руках хозяйки недовольно заворчала: — Хозяйка, почему температура твоих щек повысилась на три градуса? И почему этот тип дышит так близко? Одис проигнорировал машинку и протянул руки к Файри. — Давай её сюда. Мне нужно проверить уровень плазмы в ядре после такого агрессивного выброса. Элизабет передала скричера. Пока доктор подключал маленькую машинку к диагностическому сканеру, девушка воспользовалась моментом, чтобы осмотреться. Лаборатория Одиса была огромной. Здесь не было хаоса проводов, свойственного мастерским механиков; здесь царил идеальный порядок интеллекта. Стены представляли собой сплошные экраны с бегущими строками кода. На стеклянных столах стояли колбы с переливающимися жидкостями, а в углу возвышался сложный аппарат, напоминающий саркофаг. Внимание Элизабет привлекли графики на главном экране. Она сощурилась, подходя ближе. — Вы используете модифицированный алгоритм Брока для расчета траекторий воздушных потоков? — спросила она, указывая пальцем на кривую линию. Одис отвлекся от сканера Файри и посмотрел через плечо. Элизабет водила пальцем по воздуху, следуя за графиком параболической функции распределения энергии. — Да, пришлось немного доработать стандартную модель под условия нашей арены, — ответил он, наблюдая за ней с нарастающим интересом. — Знакомая тема? — Тут ошибка, — тихо сказала Элизабет, не оборачиваясь. — Вот здесь, в точке перегиба. При переходе из ламинарного потока в турбулентный вы потеряли коэффициент сопротивления материала. Из-за этого реальная точка приземления объекта смещается на два метра левее расчетной. Если бы гонщик опирался только на ваши расчеты при прыжке через пропасть, он бы разбился. Рука доктора с датчиком замерла в воздухе. Он смотрел на девушку широко раскрытыми золотистыми глазами. Маска снисходительного учителя дала трещину, осыпавшись блестящей пылью. — Откуда ты... — начал он и осекся. — Математика? Элизабет наконец повернулась к нему, смущенно пожимая плечами и возвращаясь к реальности. Очарование лаборатории схлынуло, уступая место привычной неловкости. — Ну... я хотела поступать на физмат, — призналась она, теребя рукав. — Родители отговорили. Сказали, что формулы никому не нужны, а вот слава чемпионки принесет семье состояние. Пришлось сменить учебники на тренажеры. Одис молчал несколько долгих секунд. Затем он отложил сканер и медленно обошел рабочий стол, останавливаясь прямо перед ней. Теперь между ними оставалось меньше полуметра. — Они совершили преступление против разума, — очень серьезно сказал он. Его голос стал ниже, интимнее. — Запирать такой интеллект в гоночном болиде... Элизабет, да ты уникум. Большинство моих коллег-ученых не заметят этой ошибки без часа вычислений. А ты увидела её взглядом. Щеки Элизабет запылали уже не от смущения, а от гордости. Впервые кто-то восхищался не скоростью её скричера, а работой её собственного мозга. — Я просто люблю цифры, — прошептала она. — Они честные. В них нет лжи. — В отличие от людей, — кивнул Одис. Он поднял руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. Его пальцы задержались на её щеке дольше необходимого. — Знаешь, о чем я думал сегодня, сидя на трибуне? Что мне чертовски повезло найти тебя раньше, чем это сделал Сейда. Элизабет затаила дыхание. Весь мир сузился до пространства между их лицами. Она должна была выглядеть глупо, стоя с открытым ртом, но ничего не могла с собой поделать. — Может... расскажешь мне больше? — вдруг предложил доктор, отходя к терминалу. — Про квантовую механику. Я читал твои старые школьные эссе, которые вытащил из городского архива. Ты упоминала теорию струн. Тебе всё ещё интересно многомерное пространство? Следующий час пролетел незаметно. Элизабет, забыв о времени и усталости, увлеченно рассказывала доктору о своих детских мечтах. О том, как представляла себе гравитационные волны, слушая рев моторов. Одис сидел в кресле, положив ногу на ногу, и слушал. Он задавал вопросы, спорил, приводил аргументы из высшей физики, и впервые за долгие годы доктору Одису было по-настоящему весело. Он флиртовал — тонко, изящно, задевая её локоть своими коленями, передавая планшет из рук в руки так, что их пальцы соприкасались. Но делал это теперь не только ради того, чтобы позлить Скайлор. Ему действительно нравилось слушать звук её голоса. — Уже поздно, — наконец заметил он, взглянув на часы, когда Элизабет начала украдкой зевать. — Почти полночь. Завтра финальный заезд квалификации. — Правда? — встрепенулась девушка. — Я заболталась. Простите, доктор, я отняла ваше личное время. — Это было лучшее время за последний месяц, — искренне возразил он, провожая её к двери. — Спи хорошо, моя талантливая звездочка. Он снова коснулся её лица, на этот раз большим пальцем погладив нижнюю губу. Элизабет смотрела на него снизу вверх огромными, доверчивыми глазами. — Спокойной ночи, — выдохнула она и выскользнула в коридор, прислонившись спиной к двери с другой стороны, чтобы перевести дух. Оказавшись в тишине лаборатории, Одис наконец позволил себе расслабиться. Он упал в кресло и прикрыл золотистые глаза. Учёный взял в руки личный скричер-диск Элизабет, который скопировал ранее. Голограмма устройства мерцала в его пальцах. Он задумчиво крутил прохладный металл, глядя в пустоту. Сегодня маска исследователя едва не раскололась окончательно. Когда она заговорила о математике, когда в её глазах вспыхнул огонь чистого познания, он почувствовал нечто такое, чего не испытывал никогда. Желание владеть ею стало почти болезненным. Сначала она казалась ему идеальным материалом. Чистый лист, на котором можно написать любую формулу. Наивной девчонкой, которая примет любую ложь за правду, потому что отчаянно хочет верить в доброту. Но сегодняшний вечер показал, что внутри этой хрупкой оболочки скрывается острый, блистательный ум. Она была сложна. Она была загадкой. «Какая поразительная самонадеянность, — думал он, крутя диск между пальцами. — Сначала я принял её за доверчивую девочку, которой можно управлять с помощью пары комплиментов и чашки кофе. Ресурс для эксперимента. Материал. Но физика? Теория струн?» Она не просто заметила ошибку. Она поправила его, попутно упомянув квантовую запутанность. И он поймал себя на страшной мысли, которую гнал от себя весь день. Это больше не было игрой ради мести Скайлор. Это не было просто частью эксперимента по созданию идеальной марионетки. Одис открыл глаза и посмотрел в темноту потолка. Факт оставался фактом. Холодный интерес ученого перерос в нечто темное, горячее и опасное. Он хотел обладать этой девушкой целиком — её телом, её разумом, её доверием. Доктор Одис тяжело вздохнул и положил диск на подставку. Золотистые глаза смотрели на собственное отражение в металле. Он не хотел признаваться в этом даже самому себе в тишине пустой лаборатории, но правда обжигала сильнее плазмы феникса. Он по-настоящему влюбился. Окончательно, бесповоротно и глубоко. По правилам логики он должен был отправить её на полную процедуру стирания личности завтра же, чтобы обезопасить проект. Но мысль об этом вызывала физическую тошноту. — Кажется, я проиграл свою главную битву, — тихо сказал он пустой комнате, обращаясь к собственному отражению. — Причем без единого заезда. Он ждал новой встречи с ней. Жаждал её так, как наркоман жаждет дозы. Игры Скайлор, планы Сейды, будущее корпорации — всё это отошло на второй план. Главным сейчас было одно: сделать Элизабет своей. Полностью и навсегда. И игра становилась гораздо интереснее, ведь теперь на кону стояла не просто победа в чемпионате, а душа Элизабет.