Дорогой Эд (простите, ошибся чатом)

— А что заставило тебя передумать? Ну, насчет рыбалки. Эд был признателен ему за то, что не употребил слово “побег”, которое подошло бы куда лучше. Дело действительно было вовсе не в рыбалке. Они лежали в постели, в очаге трепетал небольшой огонь, снаружи дул ветер. Внутри он тоже немного дул: в стенах оставалось еще достаточное количество щелей, которые нужно было законопатить. Но лежа под одеялами, свернувшись клубком в объятиях Стида, Эд ощущал себя тепло и комфортно. — Оказалось что рыбаки - козлы, — в конце концов ответил он, — и по части рыбалки я был не особо хорош. — О, дорогой, я уверен, ты был великолепен, — заверил его Стид, целуя в лоб. — Так что тогда? Тебе нужно было побыть наедине с собой, чтобы подумать? — Ну, я доплыл в лодке до залива и увидел, что все в огне. — Оу. — А когда я оказался на берегу, то нашел… вот черт! — он скинул с себя одеяла и перелез через встревоженного Стида, чтобы выбраться из постели. — Я же тебе так и не сказал! — он подобрал с пола куртку, сброшенную ими впопыхах, и стал шарить во внутреннем нагрудном кармане, пока не достал смятый листок бумаги. Он помахал им Стиду. — Я нашел это! Стид прищурился с противоположной части комнаты. — Твое письмо, — пояснил Эд. — Ого! Ничего себе, каковы были шансы!? Никогда не думал, что ты и вправду найдешь хоть одно. Эд забрался обратно в кровать и протянул ему письмо. Он накинул на них обоих одеяло и смотрел, как Стид молча покрывается краской по мере чтения. — Я рад, что ты нашел именно это. Наверное, одно из лучших. Так глупо что я столько времени потратил на написание писем, а на самом деле мне стоило бы просто побыстрее тебя найти. Эд поцеловал его в щеку, — а я рад что ты его написал. И много их еще? — Ну, я писал по одному в день. Иногда по два. — Все три месяца? — Подсчитать было не сложно, — Стид, любимый, это же сотня писем. — Слишком много? — Нет, мне нравится. И они все как это? — По большей части. Хотя некоторые были чуть более… как бы это сказать… более откровенные. — Стид. Детка. Любимый. Ты что, писал мне сексуальные послания? — Я же должен был разобраться в своих чувствах! — возмущенно воскликнул Стид, когда Эд накинулся на него. Они минутку поборолись и Стид победил. — Хммм… — произнес Эд, уложенный на лопатки с руками, соблазнительно прижатыми к кровати над его головой, — интересно, а могли ли остальные попасться кому-то еще?

***

Мэри как раз налила себе чаю и устроилась на своем любимом местечке в гостиной Эвелин, когда в комнату вихрем юбок и энтузиазма ворвалась Эллен. — Вы ни за что не поверите, что я нашла этим утром, — заявила она, снимая шляпку. Большинство из собравшихся вдов обменялись взглядами. У Эллен появилась новая привычка гулять по утрам вдоль морского берега, и почти каждый раз она подбирала там что-то “интересное” и гордо демонстрировала во время их посиделок. Даже Мэри, которая решила поддерживать Эллен во всех ее увлечениях, признавала, что после третьей “очень занимательной” деревяшки это стало утомлять. К счастью, Эллен достала из сумки вовсе не кусок дерева. Это была светлая прозрачная бутылка, закупоренная пробкой, со свернутым листком бумаги внутри. — Послание в бутылке! — произнесла она. — Я даже сдержалась и дождалась, чтобы мы могли все вместе его прочесть. Это привлекло всеобщее внимание. Они все сгрудились вокруг Эллен и наблюдали, как та вытаскивает пробку и достает письмо. Мэри же, в свою очередь, наблюдала за ними, испытывая непривычное чувство удовлетворения. Ей нравились эти женщины во всем их своеобразии, то, как они постепенно расцветали в своем новом, независимом положении. Эллен достала письмо, развернула и быстро пробежалась взглядом. Ахнула. — Кажется, это любовное послание. Вокруг раздались умиленные возгласы ото всех, кроме Эвелин. — Наверняка от какого-нибудь страдающего от безответной любви подростка, — поморщившись, произнесла она. — Думаю, стоит прочесть его вслух с выражением, — предложила Мэри. Эллен довольно заерзала, прокашлялась, и, держа письмо перед собой, начала читать вслух. — Дорогой Эд, — произнесла она. По спине Мэри прошелся холодок. — Я часто вспоминаю время, проведенное с тобой: наши завтраки, приключения, твои уроки. Мои чувства к тебе возникли уже тогда, теперь я это осознаю. Но как мне было понять что то, что я испытываю - это и есть любовь? — Эллен остановилась, — Мэри, ты в порядке? Руки Мэри тряслись так, что чашка позвякивала о блюдце. Она с резким звуком поставила его на стол и спрятала руки под юбками. — Да, более чем. Эллен продолжила, — Я надеюсь, у меня еще выдастся шанс продемонстрировать тебе это. На этот раз должным образом. Послышалось шокированное “оу!” от Джейн, одной из самых молодых вдов. — Олуванде говорит, что я тяну время. Ничего подобного. Как только мы соберем достаточно денег на новый корабль, мы отправимся тебя искать. Мои мысли были полны тобой и сегодня, когда… — Эллен ахнула, склонилась ниже и драматично понизила голос, — мне на глаза попался плакат о розыске. Похоже, ты не сидел без дела. — Ок, это становится интересным, — сказала Эвелин. Эллен торжественно продолжила. — Надеюсь, тебе там весело. Быть может, расскажешь мне все при встрече? Ниже нарисовано улыбающееся лицо. И два сердечка. — Сердечки это уже перебор, — произнесла другая вдова, Маргарет, — Ну правда же, лучше дать им шанс желать большего… — Со всей любовью — продолжила Эллен, бросив взгляд на Маргарет, — С.Б. Только инициалы, но со множеством росчерков. Мэри и сама не знала, какая из обуревающих ее эмоций была сильнее: облегчение от того, что Стид не подписался своим полным именем, или раздражение от того, что он не додумался использовать псевдоним, чтобы никто не догадался, что он вовсе не мертв. — Что ж, как загадочно, — сказала она. — Это так романтично, — произнесла Эллен, прижимая письмо к груди. — Эд и С.Б. Я бы хотела знать о них все. — Какая жалость, что этого не случится, — ответила Мэри, пытаясь скрыть облегчение, — Я хочу сказать, каковы шансы, что ты найдешь еще одно письмо?

***

Эллен нашла еще одно. — Разве не потрясающе? — сказала она, пока Мэри помогала ей снять пальто. — Да… потрясающе… Эллен не начала читать, пока не собрались все, нетерпеливо подпрыгивая на стуле, как взволнованный ребенок. — Дорогой Эд, — начала она. — Предыдущее письмо было не совсем правдой. Все вовсе не хорошо. На самом деле все ужасно. Мне кажется, все испорчено и это - моя вина. Быть с тобой - это единственное, что мне нужно, все, о чем можно было только мечтать. Когда ты поцеловал меня, это было так волшебно. Подобное не происходит с такими, как я. — Мэри подняла брови. А этот самый Эд, оказывается, поцеловал Стида! И все же понадобилась попытка проткнуть его шпажкой, чтобы до него дошло? Однако. — Думаю, именно это стало причиной моей паники. Казалось нелепым, что ты был готов пожертвовать ради меня стольким, когда уже потерял из-за меня все. — Эллен остановилась и нахмурилась, но потом продолжила. — Олу думает что ты убьешь меня, когда я тебя найду. Смешно, правда? Все посмотрели на Эвелин, та пожала плечами. — Он не знает тебя так, как знаю я. Но я боюсь, что ты не захочешь меня видеть. Боюсь, что твоя жизнь лучше, когда в ней нет меня. Я знаю, многие с этим согласятся. Мэри поежилась. Она ощутила себя виноватой, но это было несправедливо. Ей пришлось напомнить самой себе, что это Стид их бросил. И она имела полное право на него злиться. Она глотнула чая, чтобы успокоиться. — Но я верю в тебя, Эд, даже потеряв веру в себя. Верю, что наша судьба - снова найти друг друга. И что наша история не закончится вот так. С любовью, С.Б. — Как мило. Решимость, достойная восхищения, — прокомментировала Джейн. — Если этот Эд и правда способен убить, может решимости стоит поубавить, — ответила Маргарет. — Где твоя романтичность, Мэгги? — спросила Эллен, — Рисковать жизнью ради того, кого любишь. Это же и есть истинная любовь, разве нет? Думаю, в конце концов они все преодолеют, — она мечтательно посмотрела вверх. — Надеюсь, — сказала Мэри. Если Стида отвергнут и он снова вернется, то убивать его в третий раз будет крайне утомительно.

***

Письма все не заканчивались. Мэри призадумалась, есть ли способ ответить на них. Быть может, ей стоило самой написать письмо и зашвырнуть в океан, чтобы сообщить Стиду, что он ее изводит даже после своей “смерти”. — Дорогой Эд, — прочитала Эллен, — Я ужасно по тебе скучаю. Скучаю по тому, как улыбка отражается в твоих глазах, даже когда ты пытаешься спрятать ее под бородой. У тебя красивые глаза, Эд, надо было сказать тебе об этом раньше. Скучаю по тому, как твои руки скользят по кораблю, постоянно что-то проверяя, всегда внимательные к его нуждам. Скучаю по тому, как можно было попросить Роуча состряпать что-нибудь сладкое для тебя, и ты ел, прикрывая глаза и смакуя каждый кусочек. Я помню свое желание попробовать твои губы на вкус - вдруг они сделают сахар еще слаще? Эти желания меня страшно пугали. Мэри откинулась в кресло. Если бы было возможно загореться от неловкости, то она бы точно была на пути к тому, чтобы самовоспламениться. Они будто читали дневник несчастного подростка, только хуже, потому что каждое новое письмо повышало шанс того, что кто-нибудь догадается, что ее якобы мертвый муж на самом деле жив. Снова. — Знаю, что не заслуживаю второго шанса, но единственное, что заставляет меня двигаться вперед - это надежда, что ты мне его дашь. Если я компас, то ты моя Полярная Звезда. Если я корабль, то ты ветер в моих парусах. Я люблю тебя больше, чем можно выразить метафорой. Я найду тебя, Эд. Я все исправлю. В группе повисла полная тишина, которую прервал меланхоличный вздох Джейн. На какую-то секунду Мэри подумала, а не ошиблась ли она. Было сложно поверить, что эти письма были написаны ее замкнутым, невразумительным мужем. Этот Эд должно быть здорово его припечатал. — Навеки с любовью, С.Б. — продолжила Эллен. — И тут есть постскриптум. — П.С. Даже не знаю, как тебе сказать, Эд, но тот, кто рисует эти плакаты о розыске, кажется, даже не знает, как ты выглядишь. Это очень раздражает. Попытка подать жалобу ничего не принесла, печатная компания ответила, что они получают их от регионального дистрибьютора, — Мэри чуть не рассмеялась. Вот этого Стида она узнавала. Эллен продолжила, — Лучше я сосредоточусь на том, чтобы разыскать тебя. Тогда ты сможешь рассказать мне об оскорблениях с помощью сигнальных флажков. Должно быть, это было забавно! Все замолчали, чтобы переварить услышанное. — Если плакаты с розыском широко распространяются, возможно, мы сможем выяснить, кто такой Эд, — сказала Джейн. Улыбка сползла с лица Мэри. Узнав, кто такой Эд, означало бы, что они приблизятся на шаг к тому, чтобы выяснить, кто такой С.Б., а так дело не пойдет. — Это очень распространенное имя. Даже если ты найдешь плакат, на котором разыскивается какой-нибудь Эд, скорее всего это будет не он, — возразила она.

***

— Дорогой Эд, — начала Эллен. — Мне вспомнился тот случай, когда ты попросил меня вонзить в тебя шпагу. После некоторых размышлений я задаюсь вопросом, а не означало ли это нечто большее, чем просто уроки фехтования? — Погоди. Это про настоящий удар шпагой? — Это может быть метафорой, — предположила Эллен. — Метафорой для чего? — Я тебе объясню, когда станешь постарше, — ответила Эвелин. Эллен прокашлялась, призывая к тишине, затем продолжила, — Я помню, как лунный свет танцевал в твоих глазах и играл в длинных прядях твоих волос. Я помню, как вздрогнула твоя кожа под моими руками, и каждый твой затрудненный выдох… — Определенно метафора. Боже. — прокомментировала Эвелин. — ….горячо отдавался на моей шее. Ты прикрыл глаза и на твоем лице играла смесь из боли и удовольствия… — Вообще-то, — сказала Мэри, поднимаясь, — я только что вспомнила, что мне… надо сделать кое-что важное в городе. Ого! Я уже опаздываю. По своим делам. Простите. И она сбежала.

***

Но она добилась только того, что Эллен зачитала ей письмо один на один в их следующую портретную сессию. Мэри спряталась за мольбертом и попыталась сделать вид, что она, внезапно, оглохла. — … каждый твой затрудненный выдох горячо отдавался на моей шее. Ты прикрыл глаза и на твоем лице играла смесь из боли и удовольствия. Твое тело было прижато к моему, теплое и мягкое, живот липкий от крови там, где торчала шпага. От содеянного меня охватил ужас, но ты с видимым восторгом заверил меня, что именно этого и добивался. И я очень часто вспоминаю об этом, Эд. Мэри не смогла сдержать смешка. — При попытке расспросить об этом команду, они стали настаивать, что это нечто, что должно оставаться между нами двумя. Однако, я нахожу это недальновидным. Как явно показала моя дуэль с Иззи, весьма полезно знать, как принять удар. Но команда почему-то отказывается от предложения показать им твою технику. — Так вот, меня терзают сомнения, а не было ло ли все это неизвестным мне пиратским понятием? Протыкание шпагой как проявление… — тут дальше много зачеркнутых слов, Мэри, видимо попытки подобрать нужное, — проявление симпатии. Это определенно произвело впечатление, Эд, хочу чтобы ты об этом знал. — Далее, — произнесла Эллен не тем голосом которым читала, — идет зачеркнутая фраза, но если посмотреть на свету, то можно разобрать “иногда я вспоминаю об этом, когда…” и на этом фраза прерывается. Как думаешь, что бы это значило? Мэри ничего не ответила, яростно смешивая краски. Эллен продолжила, — Возможно, пить столько рома перед написанием этого письма было несколько лишним, Эд. У меня закончились пустые бутылки, так что пришлось опустошить эту. Я просто скучаю по тебе. Оставить тебя было все равно что оставить позади свое сердце, и с каждым днем пустота в груди становится все больше. Но мы уже ближе, Эд, уверяю. Я знаю, что скоро увижу тебя снова. С любовью, С.Б. — Вот же черт, — пробормотала Мэри, радуясь, что пытка закончилась. — Правда же? Так что ты думаешь? Мы все еще не сошлись на едином мнении. — По поводу чего? — Про пронзить шпагой - это метафора? Не могли же они и правда тыкать друг друга шпагами. Это небезопасно. Но если это метафора, то для чего? — Не могу сказать, — ответила Мэри сквозь стиснутые зубы.

***

На следующих их посиделках, когда она вернулась в комнату с подносом чая, Эллен уже прибыла и все сгрудились вокруг кофейного столика. Эвелин подозвала ее, — Ты захочешь это увидеть. Эллен полагает, что выяснила, кто такой Эд. Мэри приблизилась, нервы щекотали желудок. Еще одно письмо? Толпа расступилась и она увидела плакат. — Нет, — сказала она, — быть такого не может. Эллен перевернула плакат и ткнула пальцем в один из пунктов в длинном списке преступлений. — Это точно он. Здесь написано “оскорбительные сигналы флажками”. А из писем мы знаем, что это одно из преступлений, за которые Эда разыскивают. — Что вообще такое оскорбительные сигналы флажками? — спросила Джейн, но никто не ответил. Мэри посмотрела на плакат с розыском Эдварда “Черной Бороды” Тича, пирата настолько известного, что даже она о нем слышала. То есть очень, очень известного. Спустя десятилетие замужней жизни со Стидом она научилась автоматически отключаться при любом упоминании о пиратах, даже когда о них рассуждал вовсе не он. — Но он же... вроде как знаменит, — сказала она. — Ага, — глаза Эллен сияли чистым, нескрываемым восторгом. — Эд не может быть Черной Бородой, — сказала Мэри. — Просто обязан им быть, — настаивала Эллен,— все складывается. И, согласно газетам, в последнее время он крайне активен. Должно быть, его сердце разбито и он пытается себя отвлечь. — Это лишь теория, Эллен, — возразила Маргарет с укором, — по письмам даже непонятно, взаимны ли чувства С.Б., мы должны придерживаться написанного в тексте… — Это единственная теория, которая все объясняет, и ты это знаешь, — настаивала Эллен. — Но если Эдвард - это Черная Борода, — произнесла Мэри, перебивая обеих, — тогда получается, что Сти… С.Б. его отверг. Черная Борода его поцеловал а он сбежал? И он мечтает о втором шансе от бича всех чертовых Карибов? Мечтает о том, чтобы проткнуть его шпагой в лунном свете? Мне надо присесть… — Он? — нахмурилась Эллен, глядя на плакат, в то время как Мэри тяжело осела на софу, — это интересная точка зрения, Мэри, а что наталкивает тебя на мысль что С.Б. это “он”?

***

Эвелин задержалась после того как все ушли. Она присела на софу, на которой лежала Мэри. — Мне казалось, ты не так увлеклась этими письмами, как все остальные. С чего теперь такая бурная реакция? — спросила она. — Это Стид. — ответила Мэри. — Что? Он опять вернулся? Дорогая, на этот раз тебе стоит убить его взаправду. — Нет, я про письма. Их написал Стид. — Нет, — произнесла Эвелин, на ее лице проступил ужас, — Мэри, пожалуйста, скажи что ты шутишь. — Когда мы со Стидом говорили, еще до того, как он разыграл свою смерть, он спросил меня каково это - любить. И я рассказала ему про Дага, о том как это прекрасно, и что я желаю ему когда-нибудь тоже это испытать. Он выглядел таким ошарашенным, Эллен. Он и правда не осознавал. И потом он сказал, что уже нашел любовь. И его зовут Эд. — Да иди ты! — И это было так мило. И поэтому он захотел уйти, Эвелин. Он хотел найти Эда и все исправить. Он и правда его любит. — Но… Черная Борода?! — Ага. — Как может Черная Борода интересоваться Стидом мать его Боннетом? Нет. Это наверняка какой-то другой Эд. Это распространенное имя. — Эвелин. Инициалы С.Б. И Стид плавал с Черной Бородой, он рассказывал мне об этом кучу историй. Но я тогда посчитала, что он преувеличивает, чтобы казаться крутым или вроде того. — Охренеть, Мэри. — Да, Эвелин, охренеть. — Зачем ты мне рассказала? Я слушала любовные послания Стида? Стида Боннета? Мэри! Нет! Фу! — Так и думала, что тебе лучше не знать. — Именно, — наконец сказала Эвелин, — О боже, он проткнул шпагой Черную Бороду. — Ну, это может быть метафорой, — ответила Мэри сухим тоном. Эвелин смеялась так сильно, что у нее выступили слезы.