Может ли сердце разбиться, если оно не бьётся?

Антон принёс подростка семейству, рассказав о том, что произошло. Он очень хотел быть рядом с ним, но ему было тяжело смотреть на своего Сеню, которого пытаются привести в чувства. Он слышит, как громко звучат шлепки от пощёчины и непроизвольно морщится, будто бьют его. Он слышит, как отец кричит «Арсений!» и удар повторяется. Мама и бабушка пытются найти аптечку и нашатырный спирт. А ещё Антон слышит тяжёлое и хриплое дыхание его мальчика, он слышит медленное биение сердца и как трещит по швам его, когда Арсений всё же открывает глаза, болезненно постанывая. — Сень, Сень! Ты как? — тут же влетает в комнату вампир, присаживаясь около кровати. Сеня только устало улыбается и снова стонет. — Боже, что же это делается?! — вздыхает бабушка и суёт ртутный градусник, под мышку внука. Мама Арсения, Татьяна Владимировна, положила смоченную марлевую ленту на лоб, создавая холодный компресс. — Как же…как же больно… — еле различимым шёпотом, произнёс Арсений. — Где тебе больно, внучок? — бабушка поглаживала подростка, по взмокшим волосам. — Везде, — одинокая слезинка скатилась по щеке мальчика. Его глаза покрыты туманной дымкой, взгляд размыт и не может ни на чём сконцентрироваться. Арсений напуган, его суставы ноют так сильно, что он готов их вытащить голыми руками, чтобы эта ужасная боль прекратилась. Голова кружится, пот течёт ручьями, тело бьёт дрожь от повышенной температуры, глаза слезятся, сознание путается. Он иногда закрывает веки налитые свинцом, засыпая на несколько минут, потому что организму нужно немного передохнуть, прежде чем он снова начнёт неравносильную борьбу с заразой, которая напала на невинного подростка. Градусник уже давно вытащен, ртутная жидкость остановилась на смертельно опасной температуре в сорок градусов. Семья в панике и не понимает, что случилось с их любимым сыном и внуком. Напряжение в комнате можно резать ножом. Кислорода не хватает уже не только больному, который сейчас спал глубоким сном, благодаря сильным жаропонижающим препаратам и обезболивающим, но и всем остальным. Бабушке вручили успокоительное, мама вышла на свежий воздух, а отец разговаривает со скорой и городской больницей. Один только Антон остался сидеть у кровати мальчика, прислушиваясь к его размеренному, временами прерывистому, дыханию. Он держал его за руку, которая непроизвольно сжимала в ответ, ища поддержки и опоры. И Антон её давал. В особые моменты, когда боль становилась сильнее, Арсений сжимал руку Шастуна до характерного хруста, заставляя того зашипеть от неприятных ощущений, но для Антона это ничто по сравнению с тем, что сейчас испытывает подросток.

***

             Широкими шагами, бригада скорой помощи входит в дом, и пересекает комнату, направляясь к Арсению, который тихо о чём-то переговаривался с Антоном. Парни обернулись на шум и увидев спешащих врачей, вампир отошёл к шкафу около входной двери, уступая место специалистам. Бригада работала быстро и оперативно, каждый знал свои обязанности, поэтому Арсений сейчас лежал с тонометром на руке для измерения давления, электронным градусником под мышкой, пульсометром на пальце и отвечая на вопросы фельдшера, который водил металлическим стетоскопом по груди, слушая работу внутренних органов. Ещё некоторое время фельдшер щупает Арсения и спрашивает «Здесь болит? Не болит? Болит?» И приходит к заключению, что его нужно вести не в деревенскую городскую больницу, а в столичную, потому что: — Есть подозрения на то, что Вас поразил рак. Предположительно, крови. Для точного определения диагноза, Вам нужно сдать соответствующие анализы и, если рак подтвердится, незамедлительно начать лечение. Желаю вам всего хорошего и скорейшего выздоровления. Крепись, пацан, — фельдшер сжал плечо подростка в знак поддержки и ушёл вместе с бригадой. Слова фельдшера, выбили Антона из колеи. Он стал белым, как полотно, несмотря на то что и так имел довольно светлый оттенок кожи. Ноги задрожали, а голова закружилась, он не мог сделать и шагу. Арсений уже давно захлёбывался в слезах, а Шастун слабак, не мог справиться с собой и со своими эмоциями, чтобы помочь своему мальчику. Да просто банально обнять его. Он буквально прирос к полу. Семья, уже окружившая Арсения, была сломлена общим горем. Заключение фельдшера прозвучало, как гром среди ясного неба. Это был приговор, балансирующий на грани. Но точных анализов нет, поэтому у всех в груди теплилась надежда, что всё обойдётся. Что подозрения ложные и это просто, какая-нибудь пневмония. Хоть пневмония тоже была нешуточной болезнью, лечить её всё же было легче. В столицу было решено ехать на следующий день, чтобы не терять время. Антон понял, что видимо здесь их история заканчивается. Вместе с Арсением ехать он не мог, из-за некоторых обстоятельств в Москве. Было трудно и больно, практически на физическом уровне говорить об этом, и так страдающему подростку, но другого варианта он не видел. Зато видел Арсений. — Антон… Антон, ну ты же знаешь ответ. Ты знаешь, как мне помочь. Так прошу…помоги мне, — умоляюще смотрит на вампира, Попов. — Нет, Сень. Я тебе уже говорил, что на эту тему мы не разговариваем и вообще её не поднимаем, — даже в таком случае, Антон оставался непреклонен. Арсений всё помнит. Помнит, что эта тема Табу, но как об этом можно молчать, когда высока вероятность того, что он медленно умирает уже сейчас. Всего один укус и Арсений будет жить, и продолжать светить. Ведь, что ему стоит всего навсего укусить подростка. Но Антон давно пообещал себе, что он больше никого не будет кусать. Никогда. Его разрывает от принятого решения, но он уверен в том, что делает всё правильного. У них в запасе ещё восемь часов, перед тем, как их разделит расстояние. И всё это время Антон находится с подростком, не отходя от него ни на шаг. Он впитывает в себя каждое мгновение, проведённое вместе с Арсением. Так же, как Арсений пытается надышаться минутами, в компании вампира. За эту ночь, Арсений ещё не раз просил Антона обратить его, но всё тщетно. На рассвете, когда им оставалось ещё два часа, мальчишка не выдержал и дал волю слезам, сжимая Шастуна в объятиях. Он хватался за рубашку Антона, в надежде, что так сможет забрать его с собой или остаться с ним. Он не мог понять, чего хочет больше, ему это было и не особо важно. Главное, что с Антоном. А умрёт он или нет, это его уже не заботило. Подросток судорожно вдыхал запах Антонового одеколона, который уже стал родным, наполняя им лёгкие, и старясь удержать сладковатый аромат с терпкими нотками корицы, в своей памяти. Антон в это время спокойно поглаживал его по спине, и шептал всякие успокаивающие слова в макушку. — Всё будет хорошо, Сень. Ты вылечишься, и всё у тебя будет хорошо, — отнимая заплаканное лицо мальчика от своей груди, уверял его Шастун, и заглянул в такие грустные, кристально чистые, голубые глаза. Арсений молча помотал головой. — Не будет. Хорошо уже не будет, — тихо пролепетал он. — Сень, ну я когда-нибудь тебя обманывал? Нет? Ну вот. Так поверь мне и сейчас. — Антон, не может быть хорошо без тебя, — слёзы снова потекли по бледным щекам, с многочисленными родинками. — Ну тишь, тишь. Я всегда буду с тобой, просто… незримо. Не думай, что мне тоже легко тебя отпускать. Мне невыносимо больно так же, как и тебе. Ты буквально занял половину моего мёртвого сердца, вторую половину заняли пельмени, не обижайся, — со смешинкой в глазах, произнёс Шастун. — Я не обижаюсь, пельмени это святое, — Арсений улыбнулся. Впервые за всё это время. Некоторые время они ещё провели в тишине. Безмолвно поддерживая друг друга. — Антон, давай встретимся в этой деревне, если я вылечусь. — Когда, ты вылечишься. Хорошо, давай. — Пообещай, что всё будет хорошо! — Обещаю, что когда ты вылечишься, мы встретимся и всё будет хорошо!

***

Утром, семья завтракала в тишине. Только звон вилок о посуду нарушали её. Вчерашний день и эта ночь была выматывающей для всех. След от неё остался в виде мешков и синяков под глазами, опухшими веками и осунувшимся лицом. После завтрака, Антон помог собрать сумку с вещами Арсению и загрузил в машину собранные чемоданы. Бабушка очень долго что-то говорила своему внуку, так же желала поскорее выздороветь и постоянно промакивала слёзы платочком, никак не могла его отпустить. Арсений уверял её, что всё будет хорошо и они обязательно встретятся летом. Он приедет здоровее всех и ещё сильнее, крупнее, чем сейчас. Расцеловав подростка с ног до головы, Валентина Юрьевна всё же отпустила его. Арсений присел на крыльцо рядом с Антоном, положив голову на плечо вампира, как любил это обычно делать. Все нужные слова уже были произнесены ночью, поэтому сейчас они просто молчали, сохраняя этот момент в своей памяти. Когда солнце уже полностью встало, семейство село в машину и выехало на главную дорогу. Арсений махал Антону рукой до самого конца, пока машина ехала до трассы, выезжала на неё и ускоряло движение. Антон бежал за машиной, тоже махая рукой в ответ. Когда силуэт Антона совсем исчез с поля зрения, подросток сел глубже в кресло и надел наушники, закрывая глаза. Путь обещал быть долгим, поэтому он провалился в сон. На улице стояла глубокая ночь, когда машина подъехала к центральной больнице. Арсений сонно зевнул, протерев глаза и вышел из машины, чувствуя себя выжатым. Температура снова медленно поднималась до высоких градусов, мучая головной болью. Здание больницы было обычным, внутри всё так же. Белые стены, от которых хочется бежать куда подальше, стойка регистрации, врачи и медсестры в халатах, несколько уставших людей на стульях в зоне ожидания и конечно же, запах. Незабываемый аромат медикаментов. Арсений подходит к стойке регистрации вместе с родителями, он чувствует, как температура начинает давить на него. Ноги становятся ватными, перед глазами всё расплывается, поэтому он принимает решение сесть прямо на холодный кафель, чтобы потом ещё не пришлось собирать его мозги с пола. Проходящая мимо медсестра справляется о его самочувствии и приносит пластиковый стаканчик с водой. Родители тем временем уже заполняли последние бумаги для завершения регистрации. К Арсению уже подошло два мед брата, поднимая под коленями и под мышками, кладя на тележку-каталку и увозя, в только им известном направлении. Арсений просто закрывает веки, чтобы свет от ламп так сильно не ослеплял и не раздражал, и так его больное сознание. Когда подросток понял, что его никуда больше не везут, он открыл глаза, осматривая комнату. Это была обычная палата, с персиковыми стенами, двумя железными кроватями и тумбочками около них, окно находилось с правой стороны от входа, там же, где и его временная кровать, куда его вскоре попросили перелечь. Железная кровать неприятно скрипнула, на что он поморщился. Главный врач зашёл как раз в тот момент, когда Арсений уже был готов выть от того, что суставы снова начинают болезненно ныть. Он позадавал ему дежурные вопросы и приступил к осмотру. Процедура была такой же, как и со скорой помощью, поэтому ничего нового Арсений о себе не узнал. Ему сказали, что анализы он будет сдавать рано утром, дали необходимые на эту ночь таблетки и уложили спать. Утром его разбудили очень рано, солнца ещё даже не было видно, во рту было сухо, а глаза не хотели разлепляться. Мозг ещё плохо соображал после сна, поэтому, как он дошёл до процедурного кабинета, парень не помнил, да и не пытался вспомнить. Арсений прошёл стандартный сбор анализов. Сдача крови показало снижение эритроцитов и увеличение концентрации лейкоцитов, что очень насторожило врачей и самого Арсения, который вообще ничего не понимал, он просто хотел домой и к Антону, но торчал здесь и слушал тихие, но напряжённые переговоры врачей. После его отправили на завтрак и дали немного времени на отдых, прежде чем снова забрать. Арсения водили из одного кабинета в другой, вводили иглы в спину и поясницу, для получения анализов с костного и спинного мозга, отправляли на КТ и МРТ, заставляя понервничать. К концу дня, Арсений уже еле соображал и невыносимо устал, но родителям был очень рад. Выглядели они не лучше, но хотя бы спины были в порядке, а не исколоты, как у Арсения. Он спрашивает у них, как бабушка и не писал ли Антон. И очень расстраивается, когда получает отрицательный ответ на второй вопрос. Они болтают ещё какое-то время, пока часы посещения не заканчиваются. Этой ночью Арсений практически не спал, он думал об Антоне и о том, почему у них всё закончилось таким образом, не догадываясь даже, что всё это время вампир был рядом.