Может ли сердце разбиться, если оно не бьётся?

Новая квартира выглядела холодно, стены были пустыми и белыми. Комнат всего две, спальня и зал. По видимому, Арсения родители уже мысленно отправили в больницу, и решили, что им и двухкомнатной хватит. Арсения это никак не задело, всё равно завтра утром он уже будет обживаться в палате, которая станет ему «домом» на несколько лет, пока он не вылечится. Конечно, полностью от этой злосчастной болезни избавиться невозможно, но обеспечить себе долгие годы жизни, вполне реально. Попов теплит надежду в груди, что уже через каких-то 4 года, сможет снова жить без болей в суставах, сердце и туманной дымки перед глазами. Подросток проходит в зал, ложится на диван кофейного цвета, и достаёт телефон, проверяя все уведомления. Вечер наступает быстро, поэтому Арсений решает лечь пораньше, чтобы завтра выглядеть более-менее свежо и нормально, если это вообще возможно в его положении. Всю ночь он ворочался и мычал, боль хоть и затихла на время, благодаря обезболивающим, но не ушла до конца. Хорошенько отоспаться подростку так и не удалось, проснулся он, когда первые лучи солнца только-только просочились в комнату. Спать ему хотелось очень сильно, но толку продолжать свой сон, не было. Так же как и смысла в этой ночи, и во всех предыдущих и последующих. Да, в нём есть вера на счастливое будущее, но давайте будем смотреть правде в глаза, шансы не велики и любая из ночей может стать последней. И Арсений не боялся смерти, нет, он думал, лишь о том, что будут чувствовать его родные и близкие люди, когда его не станет. Будут ли они помнить и скучать по нему? Хах, будь здесь Антон, он бы точно хорошенько его стукнул за эти мысли. Ну и правильно сделал бы. Но в том то и дело, Антона здесь нет… Арсений крепко сжал кольцо оставленное Антоном в руке. Кольцо дарило ощущение, что вампир рядом, и сейчас войдёт в гостиную с кружкой горячего чая, но конечно это были лишь невыполнимые желания больного подростка. Антон ушёл, и неизвестно, встретятся ли они снова. Арсений тяжело вздохнул и встал с дивана, предварительно вернув кольцо на безымянный палец. Он тихо умылся, чтобы не разбудить родителей, и так же тихо прошёл на кухню, заварить себе чашечку бодрящего кофе. К тому времени как родители проснулись, на улице во всю уже светило солнце, а Арсений так и не притронулся к кружке, где кофе уже наверняка остыл. Блуждая в своих мыслях, он не заметил, что на кухне появился ещё один человек. Мама села напротив Арсения и взяла его за руку. Он медленно перевёл на неё рассеянный взгляд, она что-то говорила ему. Видимо какие-то слова поддержки, но он не слушал. Её голос звучал как шум, для него сейчас важнее были его мысли наполненные страданием и вечными вопросами. «Почему он?» Арсений ещё не догадывался, что не раз задаст этот вопрос. Последующие часы были, как в тумане. Вот он выходит с родителями из квартиры, вот он садится в машину, вот он входит в просторный отдел с администрацией, где его определяют в палату, вот его знакомят с будущим врачом, который будет с ним всё его лечение, и вот он сидит на своей кровати пялясь в окно уже битый час. Несколько минут назад заходила медсестра сообщить о скором обеде, но Арсений даже не шелохнулся. Он только водил глазами по деревьям, которые были видны со второго этажа его палаты, и по медленно плывущим облакам. А ведь раньше он думал, что они сделаны из ваты, пока впервые не полетел на самолёте, который упрямо двигался сквозь воздушные массы. Тогда то он и понял, что ничего особенного в них нет. Они просто плывут себе по течению и ничего больше. Арсений тоже решил просто плыть по течению и ничего больше. А зачем, если будущее размыто. Зачем, если каждый день ощущается одинаково. Зачем, если смерть наступает на пятки. В какой-то момент, Арсений всё же отмирает. А именно, когда чувствует фантомные прикосновения к волосам и спине. Подросток резко оборачивается, в надежде увидеть Антона, но нет. Это не Антон, это всего лишь медсестра. Ну кстати ничего такая, симпатичная. Оксаной вроде представлялась. Она снова зовёт на обед, и в этот раз Арсений встаёт с кровати, и идёт за Сурковой. Обед на удивление был вкусным, котлетка с макарошками? А нет, с пюрешкой. Сладкий чай и хлебушек с маслицем. Реальность превзошла все ожидания. Кажется, всё не так уж и плохо. Да, еда была одним из важных критериев. Вторым по счёту врачи, но оценить он успел только Оксану. На 10/10 кстати. Прям как будто с обложки журнала для взрослых сбежала. Костюм медсестрички ей к лицу. «Интересно, что бы на это сказал Антон. Наверняка, что я малолетний извращенец!» Вернувшись в палату, Арсений лёг на кровать, и как только голова коснулась подушки, измотанный прошедшими событиями, провалился в сон. Казалось подростка ничего не может разбудить, но только не тогда, когда вместо привычного ощущения холодного металла, нащупываешь голый участок кожи. Кольцо. Оно пропало. Резко поднявшись в постели, Арсений покрутил головой, в надежде найти хоть что-то указывающее на пропажу. Когда ничего толкового из этого не вышло, он принял единственное разумное решение. Вызвать медсестру Оксану. Встревоженная Суркова не заставила себя долго ждать. Она залетела в палату, и быстро отсканировав намётанным взглядом на наличие недоброжелательных факторов, успокоилась, не обнаружив ничего серьезного. — Что случилось? — медсестра присела на край кровати. — Вот это случилось, — указывая на пустующий палец, сердито сказал Арсений, — у меня кольцо украли. А оно мне очень дорого и ценно. Так что если оно не найдётся, я подам в суд на вашу больницу. После этих слов, уголки губ Оксаны растянулись в улыбке, а в глазах появилась добрая насмешка, совсем как у Антона. До чего же они похожи. Неудивительно, если она в оконцове тоже окажется вампиром. Забавно будет. — Ты чего улыбаешься? — недоверчиво покосился подросток. — Да так, просто. Не волнуйся, никто у тебя ничего не крал и в суд на нас подавать не нужно. Это я сняла у тебя кольцо, потому что на время лечения не положено иметь какие-либо металлические вещи. Сейчас оно хранится у меня, но если хочешь, могу вернуть. Только при условии, что до конца лечения, ты его не надеваешь. Идёт? — Идёт. Только почему вы меня просто не попросили его снять? Зачем надо было его «красть» пока я спал? — Арсений сощурил глаза, всё ещё относясь к этой ситуации с подозрением. — Просто оно меня заинтересовало, я бы хотела у тебя спросить про него, но ты так крепко спал, а моё любопытство победило всякий здравый смысл. Обещаю, что впредь такого больше не повторится. — Ловлю на слове. Конечно же ответ молодой медсестры его не устроил и он стал держаться рядом с ней настороженно. Арсений анализировал и следил за каждым её действием или брошенным словом. Но повода для беспокойства она больше не давала. И прежде чем, что-то взять или сделать, всегда спрашивала. Дни лечения протекали однообразно. Ничего интересного или увлекательного не происходило. Пару раз Арсения отпускали домой, чтобы «развеяться», но никакого эффекта на Арсения это не производило. Не было разницы между тем, что он лежит в больнице или дома. Тем более ту квартиру, которую снимают его родители, он так и не смог назвать «домом». Его дом находится далеко-далеко в маленькой, неприметной деревушке, рядом с бабушкой и Антоном. Антон его личное убежище за которое он может спрятаться от всех проблем. Но всем нам приходится когда-нибудь покинуть место в котором мы выросли, чтобы учиться жить самостоятельно. Так и Арсений оторвался от Антона, чтобы учиться жить самому. Прошло уже полгода, а от Антона никаких вестей. Неизвестно даже, где он и что с ним. Арсению так хочется ему всё рассказать и послушать рассказы Антона. Они у него всегда интересные. Спустя год, к Арсению подселяют нового пациента. Его имя Серёжа. Он армянского происхождения и у него очень смешной акцент, а так же хвостик. Жалко, что уже через несколько сеансов химиотерапии, этого хвостика не стало. Несмотря на своё тяжёлое состояние, Серёжка был жизнерадостным парнем, и всегда излучал позитив. Ему было столько же, сколько и Попову, и диагноз был похожим. Они оба знали, что их рак самый ужасный и его не вылечить, но они с этим уже давно смирились, и просто наслаждались каждым прожитым днём. Да, с появлением Серёжки Матвиенко дальнейшее лечение и жизнь в больнице пошло гораздо веселее. Арсений уже и забыл какого это, иметь друга, который становится тебе братом. Проводя время с Матвиенко, Арсений уже не так часто вспоминал Антона. Ему больше не было одиноко. Два года спустя. Арсений лежал в своей палате и читал книгу, которую ему неделю назад завезли родители. Сегодня они должны были к нему приехать ещё четыре часа назад, но их всё не было. Подросток кидал взгляд на дверь каждые две минуты, в надежде, что они сейчас зайдут, но в конце концов зашла только хмурая Оксана. Странно, она всегда была в хорошем настроении и с улыбкой на лице. Она метнула взгляд на рядом стоящую койку, убедившись, что Серёжа на процедурах. Медсестра подошла к брюнету и села на рядом стоящий стул. Парень отложил книгу и заинтересованно посмотрел на сутулую фигурку девушки. Она набрала в лёгкие побольше воздуха, готовясь к чему-то, что видимо и испортило её настроение. — Арс… — их отношения вышли за рамки официального и считались дружескими. Всё-таки их разница в возрасте позволяла сделать это спокойно. — Твои родители, они…они…боже, я не могу, — всхлипнула Фролова и крепко сжала руку Попова. Арсений нахмурился. Ему не нравилось ни то, что сказала Оксана, хотя понять, что она хотела донести было сложно, и в голову лезли всякие страшные мысли, но он гнал их, даже не смея думать о таком. Ни то, что медсестра была в печальном настроении. Ей это не шло. И всё же, что-то случилось. Что-то плохое, и это было причиной, почему родители не приехали его навестить. — Окс, я не понимаю, — нахмурившись, тихо произнес Арсений. — Они больше не придут к тебе, Арс. Они больше не придут, — прошептала она так тихо, что парню пришлось напрячь слух. Её слова не внесли большей ясности, но услышав это, всё его тело запротестовало против услышанного. Нет, это не правда. Они ведь не умерли? Оксана не сказала, что они умерли, значит они не… — Да, Арс. Их больше нет, они погибли, — увидев осознанность в глазах парня, она смогла договорить. Арсений замотал головой не веря в происходящее. Нет, так не бывает. Его родители живы и они скоро придут. Да, придут и скажут «Это мы Сень, тебя разыграли! Ты правда мог в это поверить?» Да, мог. — Как? — с болью в голосе, он задал лишь один вопрос. — Автокатастрофа. — Оставь меня. И девушка послушалась. Она отпустила его руку, поцеловала в лоб, как это делает мама перед сном, и вышла из палаты. Арсений продолжал смотреть в одну точку перед собой, из него будто разом выбили всю жизнь. Ком стоявший в горле ножом царапал глотку, пелена слёз застелила глаза. Он прикрыл веки, давая волю слезам. Горячие струйки огибали щёки и спадали на белое, больничное одеяло, напоследок цепляясь за подбородок, как будто старались удержаться над пропастью, чтобы не упасть. Но в пропасть уже падал сам парень. Его плечи судорожно подрагивали, губы растянулись в безумной улыбке, и из груди вырвался истеричный смех. Это всё нереально. Смешно. Он что, в каком-то комедийном фильме? Арсений так хотел сегодня обрадовать родителей тем, что его лечение больше не требует химиотерапии и он на пути к выздоровлению, но у жизни видимо свои планы. Судьба явно его не любит. Попов окинул взглядом палату, а затем обратил внимание на книгу, которую недавно читал. Он с ненавистью скинул её с кровати, как будто это она была виновницей всего произошедшего. Парень вырвал со своих рук различные провода и трубки, которые были к нему подключены. Аппараты сразу запищали, расценив потерю сигнала, как остановку сердца. На это оповещение сразу сбежались врачи, и в первую очередь, Оксана. Увидев картину, она испуганно вскрикнула. Арсений пытался вскрыть себе вены иглой от катетера. Врачи грубо схватили его за руки по обе стороны, обездвиживая. Он брыкался и пытался вырваться, пока силы не начали его покидать. Врачам пришлось вколоть ему снотворное и в глазах тут же потемнело. Он не заслужил всего этого. Он не хочет больше жить. Он не видит в этом смысла. Но смысл является к нему во сне. Напоминая о том, что у него ещё есть тот, ради кого можно продолжать бороться. Антон.