my human

— Эта идея — полный отстой, — в голосе Чонхо ни то смирение, ни то отчаянье. Кажется, помимо уже озвученной претензии, он хотел высказать ещё что-то, но попавшаяся словно из неоткуда под ноги коряга, едва не стала причиной очередного эпичного падения, а потому поток жалоб без промедления сменился чредой приглушённых ругательств. — Уточняй. Вариантов того, о чём именно ты говоришь, у меня слишком много, — в тон ему ответил Хонджун, пытаясь хоть примерно угадать в какую сторону им следует идти. В отличии от младшего, не смотря на абсолютную темноту окружавших их зарослей, ориентироваться среди которых едва ли помогал пусть и довольно мощный, но всё же не всесильный луч фонарика, Хонджун шёл вполне уверено и с такими «мелочами», вроде сплетённой прямо на дорожке паутины или ствола упавшего дерева, справлялся вполне успешно. Тогда как, привыкший джунглям лишь в их городском эквиваленте, Чонхо, кажется, был готов в любой момент всё бросить и вернуться домой. Возможно, ориентируйся юноша хоть чуточку лучше, он бы без промедления так бы и поступил. — О всём, — и в самом деле серьёзно задумавшись над чужим вопросом, всё же резюмировал младший. — И думаю начинается это «всё» в тот момент, когда я согласился на уговоры родителей приехать на свой заслуженный отдых именно к тебе. — Хэ-эй! — искренне возмутился Джун. — Ты как с дядей разговариваешь! — Во-первых, троюродный дядя. И ты старше меня всего на четыре года! — Не важно! — безапелляционно заявил синеволосый, отмахиваясь рукой, от чего луч фонаря сделал довольно живописную дугу, соскользнув с тропы и метнувшись в кроны деревьев. Лишённый возможности рассмотреть хоть что-то под своими ногами Чонхо, мысленно проклиная собственный сдохший фонарик, в очередной раз едва не потерпел очередное падение, но всё же каким-то чудом умудрился сохранить равновесие. — Сути это не меняет! — всё тем же бесящим своим легкомыслием тоном продолжал Хонджун, пока его милый троюродный племянник всерьёз вернулся к размышлениям о том, сколько понадобится времени спасателям, чтобы найти «пропавшего на острове» и сколько ему самому нужно дней, чтобы свалить из этой страны подальше. — Я требую уважения к себе как к дяде и как к старшему. — «Поезжай, Чонхо, отдохни от своих лабораторий и компьютеров. А у дядюшки Хонджуна отличные условия, бла-бла-бла», — явно передразнивая чей-то голос, пропыхтел младший, удачно изворачиваясь от очередной ветки, летящей ему непосредственно в лицо. — И чем же, интересно знать, тебя не устраивают местные условия? — Ты серьезно? — Чонхо от возмущения даже остановился, заставляя идущего впереди родственника тоже замереть и обернуться. — За последние полтора часа я, кажется, сожрал почти десяток какой-то мошкары! Нормальные подростки в это время где-то по клубам ходят или напиваются в каких-нибудь барах! Сидят за компами или рубятся в приставку! А я что? Шатаюсь в два часа ночи по грёбанным джунглям с фотоаппаратом, в попытках найти долбанную птицу, которая исключительно сегодня прилетает поебаться только в эту жопу мира! Как думаешь, что меня может не устраивать? — Ты драматизируешь… и не матерись, — отмахнулся Хонджун, явно не впечатлённый чужой вдохновенной речью. Где-то вдалеке раздался приглушённый гул, но он тут же потерялся в размеренном шуме окружавшего их со всех сторон леса. — Аху… — Эй! — предупреждающе шикнул старший. — Я обещал твоей матери отучить тебя материться! И мы с тобой договорились, помнишь? — строго спросил он. Чонхо в ответ лишь закатил глаза, но ничего не ответил. Гул повторился и в неясном свете и без того лишённое всякого энтузиазма лицо Чонхо приобрело совсем уже мрачное выражение. Хонджун, предчувствуя очередной поток ворчания, сопровождаемого вездесущим «А Я ГОВОРИЛ» поспешил на опережение. — Ничего страшного, просто дождик. — Дождик? С громом?! — судя по тону Чонхо, спокойствие покинуло его окончательно. — Я прожил здесь с тобой почти три месяца, и ни разу не помню, чтобы хоть один местный «дождик» не превратился в ливень! К чёрту птицу! Обойдутся в твоей конторе без её фото, — он достал из кармана телефон, включая его и тут же морщась от слишком яркого света. — В какой стороне мы оставили джип? — На запад отсюда, кажется, — неуверенно протянул старший, тоже поглядывая на экран. — «Кажется»? — тон подростка стал почти на октаву выше обычного. А Хонджун в очередной раз подумал, что этому мальчишке, в его двадцать, следовало не идти в меланхоличное мелководье фармакологии, а послушаться бабушку и заняться вокалом. Во всяком случает там его навряд ли пришлось бы всем семейством вытаскивать хоть на какое-то подобие отдыха с явными признаками переутомления и грядущего выгорания. Вопреки всем плохим предчувствиям Чонхо, которые, впрочем, Хонджун с каждой минутой разделял всё больше, авто они нашли довольно быстро. К тому времени шум над их головами казался всё ближе, пусть неба и не было видно из-за густо разросшихся деревьев, но почти не оставалось сомнений, что там давно уже нагнало тяжёлых грозовых туч. На какую-то секунду сквозь плотную листву пробилась короткая вспышка и оба парня поспешили ускориться — молнии уже совершенно точно сигнализировали то, что и в этом году Хонджун не получит заветных снимков. Уже видавший виды старенький джип мирно ожидал их в полукилометре и будто бы только и надеялся на то, когда его отвезут в родной уютный гараж. Чонхо к этому времени уже немного успокоился и с обычно-присущим ему мрачным спокойствием уселся за руль, стоически игнорируя ворчание Хонджуна о том, что получить желаемый кадр так и не удалось, и кто его знает, когда та птичка прилетит в эти края в следующий раз. — Нужно было в армию идти, — устало пробормотал младший, уже собираясь заводить мотор и невольно прислушиваясь к странному шуму, который теперь почему-то на гром был похож уже не так сильно, но Чонхо всё никак не мог определить его природу. — Та ладно тебе, отличная же… Закончить фразу Хонджуну не удалось. Гул, который уже давно беспокоил обоих, и изначально казался раскатами грома, теперь оказался практически над ними, но будто бы очень высоко. — Что за… — Чонхо немного высунулся из салона, пытаясь хоть что-то рассмотреть, но всё было безрезультатно. Сейчас они были в самой глубине острова, в той его части, где джунгли были особенно густыми. — А, к чёрту! Сев обратно на водительское сидение он несколько секунд воевал с зажиганием, параллельно отчитывая Хонджуна за то, что тот, при наличии своих средств, всё никак не раскошелится на новую машину. — Я к тебе, когда в прошлый раз приезжал, эта развалюха уже кашляла, — ворчал Чонхо, с трудом вписываясь в едва заметный след, который они же сами оставили по дороге сюда, посреди обильной растительности. Другого транспорта на острове не имелось вовсе. — И два года назад то же самое… ты ждёшь пока однажды она вообще откажется заводиться и тебе придётся тащиться из одного конца острова на другой на своих двоих? Хонджун ничего не отвечал, тратя своё внимание больше на то, чтобы не вылететь в окно на очередном повороте — раздражённый Чонхо в качестве водителя был тем ещё пилотом Наскар и Хонджун всерьёз рассматривал перспективу покупки шлема на такие вот случаи. Сквозь шум мотора всё ещё были слышны дальние раскаты грома, хотя воздух оставался прохладным и привычной духоты, которая всегда следовала перед грозой, совершенно не ощущалось. Когда дорога стала чуть ровнее, а Чонхо больше не предпринимал попыток выкинуть своего пассажира, сложив руки на опущенном окне, Хонджун опустил на них подбородок, следя за уже чуть более видным тёмным небом, изредка усеянным точками звёзд. «Если видно звёзды, значит туч почти нет, — рассеяно подумал мужчина, — тогда откуда гром?» Но мысли не желали концентрироваться на чём-то одном. Как и летящий за окном пейзаж, они спешили и сменяли друг друга, перескакивая из наблюдений за странной погодой на слова Чонхо о том, что и вправду давно следует купить новую машину и заморочиться над её транспортировкой на остров. Затем на мысли о поездку на материк и о том, что он уже действительно давно не бывал на людях. Хонджун не был одним из тех помешанных на природе эко-активистов, что на добровольных началах соглашаются на далёкие командировки в дали от цивилизации ради того, чтобы подтвердить свои или чужие теории. Там, на материке, на нескольких банковских счетах у него лежит достаточно средств чтобы иметь роскошный особняк где-то в южной Америке, днями кататься по дорогим барам и ни в чём себе не отказывать до конца своих дней. Будучи младшим сыном владельца авиакомпании, он никогда не задумывался хоть о чём-то в своей жизни, просто плывя по течению. Но к удивлению семьи, и прочего окружения, он вдруг решил собрать свои вещички и улететь на подаренный некогда родителями остров вдали от цивилизации, увлёкся фотографией и словно навсегда отрёкся о своей старой жизни, полной пёстрых вечеринок, бесполезных знакомств и прожигания денег. «Решил в монахи податься, Джунни? Возвращайся! Без тебя совсем скучно», — писали старые «друзья» в первые месяцы его внезапного переезда. «И как ты там собираешься жить? Банановыми листьями задницу подтирать? Лети сюда — все скучают». «Мы здесь поспорили, на сколько тебя хватит. Я поставил на год — так что, не подведи меня, бро!» Чем дальше, тем таких писем становилось всё меньше, как и сомнений по поводу собственного выбора. Хонджун не решился бы сказать, в какой момент понял, что именно ему нужно. Просто однажды, вернувшись домой под самое утро и стаскивая с плеч пропахшую чужим парфюмом и пролитым виски рубашку, он вдруг понял, что не хочет всего этого. Не хочет быть в том месте. Не хочет изо дня в день видеть всех этих людей. Будто внезапно проснулся и понял, что тонет. Задыхается в собственном огромном пустом доме, высокие потолки которого словно мгновенно стали давить своим весом. В распахнутые настежь панорамные окна врывался ночной холодный ветер, но всё равно казалось, что кислорода в комнате почти нет. Пальцы лихорадочно пытались расстегнуть воротник, но лишь беспомощно цеплялись за пуговицы, царапая шею, но так и не справляясь. Перед глазами как будто стояла пенная пелена, но он едва ли замечал, как на кончиках ресниц собирались слёзы. Кажется, прежде чем он всё же добрался до телефона и смог связаться хоть с кем-то, его несколько раз стошнило, но, к счастью, больше ничего с того вечера он не помнит. Лишь то что хочет сбежать. Неважно куда. Позже врач сказал, что это была паническая атака. А Хонджун лишь согласился, используя этот аргумент в споре с роднёй, которая никак не могла понять, почему он не хочет просто согласиться на самый обычный отдых где-то на курорте или что-то в этом роде. «Зачем же так категорично, сынок? — всё не унималась мать даже когда он уже почти заканчивал собирать чемодан. — На том острове ведь ничего нет. Ни связи нормальной, ни хоть минимальной инфраструктуры! Только крохотный домик и джунгли со всех сторон! Хочешь туда съездить на пару недель? Хорошо! Но ведь ты говоришь том, что собираешься туда переехать по меньшей мере на год! И не хочешь никого брать с собой! Ты хоть понимаешь, как это может быть опасно?!» Хонджун понимал, но тогда лишь ответил, что это именно то, в чём он нуждается и попросил понять его. Ему просто нужно было вырваться из того, во что его только-только начало затягивать. Сейчас, спустя почти семь лет он порой и сам не понимал, что это было? Шестое чувство? Интуиция? Или же просто удача? Впрочем, это теперь не имело никакого значения. С победным рыком джип наконец-то вырвался из густых зарослей. Под колёсами заскрипел песок, а на лице сидящего рядом Чонхо появилось некое подобие умиротворения. Признаться, Хонджун и сам выдохнул с облегчением: теперь, когда густые кроны деревьев не закрывали небо, было очевидно, что никакой грозы нет и в помине. Самая обычная ночь и ничего более. Над ровной кромкой океана где-то далеко виднелась неровная полосам материка, над которым висит то появляясь, то исчезая, щербатая скобка молодой луны. Они уже почти доехали до дома, когда всё ещё рассеяно следящий за небом Хонджун вдруг понял, что среди этой усеянной звёздами темноты словно бы отделился ещё более густой комок мрака неправильной формы, и начал быстро падать вниз. — Хонджун? А ну-ка глянь-ка. — Чонхо, очевидно тоже заметивший происходящее, остановился, чуть подаваясь вперёд и выглядывая в лобовое стекло. Хонджун тем временем приподнялся на сидении и высунулся в никогда не закрывающийся люк в крыше, напрягая зрение и пытаясь понять, что же именно он увидел. К тому времени «неопознанный объект», теперь отчётливо кружа, опустился, скорее упал, где-то недалеко от них среди густых зарослей местной флоры. — А насколько крупной была та птичка, которую ты хотел сфоткать? — после продолжительного молчания наконец подал голос Чонхо. Шум, всё-ещё раздавался где-то в небе, но теперь кажется отошёл немного в сторону. — Крупная, но не настолько, — Хонджун всё ещё стоял, неотрывно смотря в ночную тьму перед собой. Чонхо посмотрел на него и чужой взгляд ему не нравился от слова «совсем». — Даже не вздумай, — предостерегающе начал младший. — Ты о чём? — рассеяно спросил синеволосый, но взгляд его всё так же был устремлён в ту сторону, где произошло падение. — Хонджун, клянусь своим плэйлистом, если ты туда пойдёшь — я уеду домой в одиночку. — Не уедешь. — А вот и уеду! Ты что, фильмов не смотрел?! Так всё и начинается обычно! Двое остолопов-учёных натыкаются на какую-то хрень неизвестно где, идут смотреть, что это за хрень и… знаешь, что происходит дальше? — И что же? — Их съедают первыми, вот что! — будто только и выжидая эти слова из джунглей донёсся слабый отголосок, чем-то напоминающий рёв чего-то большого. Очень большого. — Твою маму, что это такое?! Нет, нужно валить отсюда, — он попытался затащить Хонджуна обратно в салон, — Садись давай! — Стой… — вопреки всем усилиям шатена, старший всё отмахивался от его. — Та постой же наконец! Ты видел куда это упало? Снова борющийся с ключом зажигания Чонхо, явно не желал его слушать: — Не видел! И знать не желаю! Мы едем домой! — Чонхо. — Да блять, — от души выдохнул младший, с силой сжав руль и наконец повернулся к собеседнику. — Мы не пойдём смотреть, что там такое — это раз. Два: мы сейчас едем домой, и ты звонишь на материк, чтобы к на приехал… да мне по хер кто это будет, хоть отряд Мстителей, и разобрался с тем, что это за хуйня! — Чонхо, — всё тем же спокойным тоном повторил Хонджун. И прежде чем младший снова разразился очередным ругательством, продолжил, — Оно летело куда-то в сторону бунгало. Прошло несколько секунд абсолютной тишины, прежде чем Хонджун узнал, что за своё время пребывания на острове, успел основательно так отстать от нововведений в сфере нецензурной брани, с которой его так любезно только что познакомил Чонхо. — И что теперь? — младший явно нервничал, и пусть Хонджун тоже чувствовал, что собственный сердечный ритм очень далёк от спокойного, но он всё ещё был старшим, а потому должен брать ответственность в свои руки. — Здесь недалеко, — чуть задумавшись, ответил он, — посиди в машине и подожди. Я схожу в дом и свяжусь с сушей, а затем мы уедем на другой конец острова и подождём приезда помощи, идёт? В полутьме салона было почти невозможно рассмотреть выражение чужого лица, но, когда рука Чонхо вновь опустилась на рычаг смены передач, машина подалась вперёд и Хонджун едва не стукнулся лбом о приборную панель. — Что ты… — Хуже роли неудачников, которых съедают первыми, являются трусы, что сбегают, — хмуро отмахнулся младший, прибавляя скорости. — Вместе поедем. Мне кажется, оно всё-таки упало где-то за бунгало. Так что мы сейчас едем сразу к дому, и ты СРАЗУ ЖЕ идёшь вызывать подмогу, понял? — Хонджун неопределённо угукнул в ответ, но Чонхо продолжал настаивать. — Эй! Чётко ответь! Ты сделаешь, как я сказал и не попрёшься смотреть, что это было, понял?! — Да понял я, понял, — вяло отмахнулся Хонджун. Поверил ли его заверениям Чонхо? Само-собой, нет. О том, что Ким Хонджун — особа с шилом в одном месте и повышенным любопытством, полностью поглотившем все зачатки инстинкта самосохранения, вся семья знала просто отлично. Но Чонхо всё же надеялся, что, хотя бы в ситуации, когда на остров, где, кроме них двоих, их живых существ только стайка капуцинов да энное количество птиц, с неба свалилось нечто непонятное, этот человек проявит хоть кроху благоразумия. А как же. — Слышишь? Стоило Чонхо заглушить мотор, Хонджун само-собой не бросился к рации. Ловким движением выскочив из салона, он первым делом прошёлся по площадке перед домом, пытаясь рассмотреть хоть что-то в окружающей темноте. Жилище Хонджуна было чем-то средним между вполне себе аутентичным бунгало и достаточно современным домом. И если не учитывать то, что больше здесь не было никого из рода человеческого, проживать в таком месте было достаточно комфортно. Еду и всё необходимое доставляли по мере необходимости, а если самому Хонджуну хотелось попасть на материк, то он мог воспользоваться собственной моторной лодкой, хотя для Чонхо, который плавать особо не умел, да и имел некоторые задатки батофобии, подобные «переезды» являлись тем ещё стрессом. Площадка перед домом слабо подсвечивалась, от чего стена джунглей вокруг теперь казалась ещё мрачнее и темнее. Всё ещё не выбравшийся из салона Чонхо напряжённо оглядывался вокруг, стараясь особо не паниковать, надеясь и одновременно опасаясь рассмотреть хоть что-то. Из, и без того наполненной множеством звуков, ночной темноты джунглей вновь повторился недавний ни то рёв, ни то рычание, но уже более тихое. — Конечно я это слышу, — всё больше переживая за душевное здоровье родственника закивал Чонхо. — Слышу и очень надеюсь, что оно не плотоядное. — Да нет же, — Хонджун с непониманием наконец посмотрел на парня. — Ему ведь больно, прислушайся внимательнее. Возможно, если бы Чонхо не был сейчас так напуган, он бы обязательно это различил, но инстинкт самосохранения вопил благим матом, а потому он совершенно не понимал чужой логики. Тем временем Хонджун воспользовался чужим замешательством и отошёл от авто в сторону гаража, где обычно ночевал старичок джип. Тот самый звук разносился именно оттуда. — Я только гляну, что это было, и мы сразу же уйду, окей? — Та блядь, — Чонхо, уже по горькому опыту знавший, что если этому великовозрастному ребёнку что-то взбредёт в голову, то спорить бесполезно, а потому наконец выскочил из салона и схватил горе-родственника за запястье, — постой же! Ты собираешься идти туда сейчас? Посреди ночи?! Через два часа рассвет — подожди хотя бы пока не развиднеется и потом можешь идти на обед к этому… что бы это ни было! Хонджун всё ещё выглядел настроенным на продолжительный спор, но видя разумное зерно в чужом рассуждении, в конце концов согласился. Чонхо был прав: что бы не упало с неба, было не слишком безопасно идти к нему посреди ночи. Именно поэтому он согласился, решив использовать это время чтобы подготовиться к предстоящей встрече: отлично помня какой именно звук доносился из джунглей, он откопал в извечном бардаке, который вот уже семь лет гордо называл своим домом, аптечку, отлично понимая, что сам в этом всём разбирается на уровне «болит голова — выпей аспирин», но про себя надеясь на незаурядные знания племянника в этой же отрасли, и его же, племянника, добросердечность, в существование которой, честно говоря, верил куда меньше. Сам же Чонхо, кажется, возомнил себя кем-то на подобии персонажей из своих любимых фильмов и тоже активно готовился к встрече. Позакрывал все двери и окна, в приказном порядке запретив Хонджуну даже рыпаться к выходу без его разрешения, а также где-то нашёл ружье, о наличии которого не знал даже сам Хонджун. На вопрос о том, откуда племянник умеет пользоваться оружием, тот огрызнулся, что не умеет, но по крайней мере не собирается играть в Айболита с «пришельцем» — за прошедшие два часа дискуссий о том, что же именно упало с неба, было принято решение, что это было что-то инопланетное. Вот только выйти, как они собирались, на рассвете не получилось. После насыщенной ночи, проведённой в бесплодных поисках той самой птички, на фото которой вот уже второй год к ряду охотился Хонджун, и последовавших за этим часов нервного ожидания, они оба пропустили оговорённый час. Когда над кромками деревьев едва прорезалась солнечная корона, оба парня уже крепко спали: Хонджун уютно свернулся в кресле, спросонья пытаясь стащить сложенный под ним полосатый плед и наконец-то укрыться; Чонхо спал, прислонившись спиной к двери у входа и обнимая так и не заряженное ружьё — патронов он так и не откопал. Первым их совместный провал заметил Чонхо. В какой-то момент ружье всё же выпало из ослабевших рук и с громким стуком железного приклада ударилось о деревянный пол. Хонджун, к тому времени всё же как-то умудрившийся забраться под край пледа, вздрогнул и подорвался на своём месте. — Что?! — рассеяно спросил он, всё ещё сонно моргая и пытаясь понять, что происходит. Не менее сонный Чонхо ничего не ответил, ероша волосы и выглядывая во двор сквозь плотно затянутые жалюзи. Не заметив на улице ничего странного, оба парня, безмолвно решив не поднимать тему того, что они оба как-то умудрились уснуть в подобной ситуации, вскоре всё же вышли из дома. При свете дня вчерашнее происшествие теперь казалось лишь отрывком какого-то путанного сна, хотя оставленный посреди двора в спешке джип намекал на противоположное. — Ну что, — громко сглотнув, начал Хонджун, вопросительно поглядывая на младшего, — Идём? — Мгм, — кивнул тот, невольно сильнее сжимая ружье в своих ладонях, которые вдруг за какую-то секунду оказались влажными и холодными. — Но знай, если что-то случится — я всегда готов пожертвовать тобой во спасение. — Не сомневаюсь, — хмыкнул Хонджун. Сказанная шутка помогла немного расслабит обстановку, и наконец-то сделать первый шаг в том направлении, откуда раньше было слышно рычание. Чонхо до последнего надеялся, что упавшее «нечто» найти всё же не получится, как искомую ранее птицу, но в дважды в день ему просто не могло так повезти. — Это что за… — даже обширный словарний запас Хонджуна сейчас кажется просто сошёл на ноль, когда они, спустя двадцать минут блуждания по округе, наконец вышли на крошечную полянку, слабо освещённую уже довольно высоко поднявшимся солнцем. Чонхо же и вовсе потерял дар речи. Среди тёмных провалов зелени сначала показалось что перед ними огромный кусок чёрного брезента, и лишь если начинать вглядываться внимательнее можно было различить, что среди нескольких сломанных высоких папоротников и деревьев лежит… — Это… дракон? — весь тон, с которым Хонджун произнёс эту коротенькую фразу, так и сквозил какой-то странной смесью удивления, неверия и восторга. — Чонхо, мы нашли дракона! — шёпотом практически пропищал он. Чхве же до сих пор не мог вернуть себе способность связывать звуки во внятные слова и лишь пропыхтел что-то нечленораздельное. Они оба находились метрах в четырёх от этого странного существа, и не могли разглядеть всех деталей, но даже из дали были отчётливо видны огромные кожаные крылья, матово бликующие в слабом свете, местами они напоминали рваное полотно, и возможно именно из-за этого дракон издавал это странное подобие вздохов больного. Продолговатая голова была спрятана под одним из крыльев, а потому её рассмотреть не получалось, но длинная изящная шея, с двумя рядами красивых и даже на вид острых шипов мутного аметистового оттенка, плавно перетекала в сильное, словно отлитое из чёрной стали тело. Дракон дышал медленно и тяжело, но не подавал никаких признаков агрессии. — Он… без сознания? — Хонджун, идущий впереди, повернулся к Чонхо, который до сих пор крепко сжимал бесполезное оружие. — Что нам делать? — Домой валить, вот что! Вдруг, когда этот чувак проснётся, он перекусить захочет, — всё тем же паникующим шёпотом ответил младший. — Мы не можем его здесь оставить! — А что ты предлагаешь? Домой его забрать? Послушай, давай просто… — дракон, до этого лишь тяжело дышавший вдруг громко рыкнул, и парень оборвался на полуслове. — Бля, он кажется поднимается! — Что? — Хонджун рывком обернулся, не задумываясь закрывая его собой. Существо по-видимому больше не собиралось притворяться мёртвым и наконец попыталось подняться, кажется, всё ещё не замечая находящихся в стороне людей. Дракон сделал несколько попыток изменить своё положение, но стоило ему приподняться немного над землёй и расправить крыло, на котором он лежал всё это время, как тут же раздался его приглушённый рёв. Немедля больше ни секунды, Хонджун рывком утащил испуганно замершего Чонхо за широкий ствол стоящего по близости дерева. Прижимаясь спиной к холодной и немного влажной коре, они с замиранием сердца прислушивались к окружающим их звукам. Шорох, взрыкивание и громкое дыхание, кажется, заполнили всю округу, но ни один из них не мог заставить себя шелохнуться, пока в один момент все звуки вновь не затихли. Нет, конечно джунгли всё ещё били наполнены своим обычным живым движением, но от ощущения того, что всего в паре метров находится огромное существо, не осталось и следа. Они ещё простояли так несколько минут, недоумённо переглядываясь, пока Хонджун наконец не решился выглянуть из «укрытия». Дракон вновь лежал неподвижно, опустив голову на землю. Глаза, цвет которых Хонджун так и не успел разглядеть, были прикрыты, а из чуть приоткрытой пасти вырывались тяжёлые выдохи. Чонхо всё ещё не мог поверить в то, что видел перед собой, но ни пощипывание собственного предплечья, ни другие методы упрямо не желали подтверждать теорию о том, что всё происходящее — лишь сон. Существо перед ними было настоящим. Около восьми метров в длину и не менее трёх в высоту. Размах крыльев представить было сложно, но глядя на эти чёрные кожаные «полотнища», Чонхо вдруг осознал НАСКОЛЬКО это создание было огромным, и если бы сейчас оно было в сознании, то они бы… — Ты какого дьявола делаешь! — всё ещё не решаясь повышать собственный голос громче шёпота, оборвал свои размышления Чонхо, наконец заметив, что Хонджун не только больше не прячется за деревом рядом с ним, но и успел уже основательно подобраться к неподвижному созданию, которое пока что, к счастью, никак на это не реагировало. — Немедленно вернись! Мы должны позвонить на материк и запросить помощи!!! Ким Хонджун! Но вышеупомянутый по фамилии Ким даже ухом не повёл. Ступая настолько осторожно, насколько на это способен человек с почти выпрыгивающим из груди сердцем, Хонджун не мог отвести взгляда от создания перед собой. За годы жизни среди дикой природы ему казалось, что он уже привык принимать и понимать её красоту, но вдруг оказался совершенно не готов к тому, что внезапно встретил. Весь внешний вид этого существа казался до того чарующе-прекрасным, что едва ли можно было принять его за настоящий. В голову почему-то лезли все просмотренные когда-то фэнтези-фильмы или игры, в которые он играл в детстве. Но даже самая качественная и дорогая графика не могла идти в сравнение с этой реальностью. Он обошёл почти полный круг, рассматривая дракона, прежде чем заметил кое-что. — Чонхо! — негромко позвал он, и повторил обращение ещё пару раз, прежде чем младший раздражённо что-то не прошипел в ответ, параллельно прибавив к этому своё пожелание поскорее убраться отсюда подальше. — Иди сюда. — Чёрта с два! — уже совершенно возмущённо огрызнулся Чонхо. — Я не такой псих как ты! — Ты видишь, что он спит? Прекрати трусить и иди сюда, — в подтверждение собственных слов Хонджун произнёс последнюю фразу уже в полный голос и вопреки всем опасениям Чонхо, что после этого последует та самая классическая сцена поедания «неудачников-учёных», дракон даже не шевельнулся, продолжая лежать неподвижно на прежнем месте. — Ничего я не трушу, — пробормотал он, с прежней опаской выходя из своего укрытия и медленно приближаясь к Хонджуну. — А как же, — передразнил его старший и только теперь Чонхо заметил, что на его лице появилось какое-то новое выражение. Если раньше там целиком и полностью царствовали блаженные восторг и неверие, но сейчас появилось какое-то беспокойство. — Посмотри на это. Для того чтобы рассмотреть то, на что указывал Хонджун, Чонхо пришлось подойти ещё ближе, невольно стараясь справиться с собственным неровным дыханием. Сначала ему показалось, что Хонджун указывает на тот самый аметистовый гребень, который украшал изящную шею, спускаясь вдоль длинного, плавно переходящего в хвост позвоночника, пока не заметил чуть в стороне от полупрозрачных, похожих на цветные кристаллы минералов, шипов кое-что явно принадлежащее делу рук человеческих. — Это… стрела? — неуверенно предположил он, рассматривая современную выплавку, явно больше похожую на какой-то механизм для реализации инъекции, чем на обычную стрелу. — Скорее гарпун, — совсем уже мрачно подтвердил его мысли Хонджун, делая уверенный шаг вперёд. Чонхо едва успел перехватить его за предплечье. — Ты чего? — удивлённо переспросил старший. — Это ты чего?! — Чонхо уже откровенно смотрел на родственника как на душевнобольного. — Ты что собираешься сделать? — Ему ведь больно из-за этой дряни, — сказал Хонджун таким тоном, словно мало того, что каждый день на заднем дворе находил дракона, но ещё и при этом был профессионалом в том, чтобы лечить их раны. — Но ведь… — Чонхо имел десятка два аргументов «против» подобной акции, но словно только дожидаясь подходящего момента, всё ещё то ли находящийся без сознания, то ли спящий дракон как-то особенно жалобно вздохнул, явно показывая всю тяжесть своего положения. — А чёрт… ладно. Где ты там оставил совой набор сестры милосердия? — Что? — не ожидавший подобного поворота Хонджун явно растерялся. — Аптечка где, я тебя спрашиваю, — фыркнул Чонхо, отбрасывая совершенно бесполезное ружье и возвращаясь к тому месту, откуда они пришли. — Или ты думаешь, что, вытащив подобный штырь, эта «птичка» в момент регенерирует на себе дыру толщиною почти в пять дюймов? Хонджун, который к этому моменту, кажется, именно так и рассуждал, как-то совсем растеряно заморгал ресницами, переводя взгляд то на спину ищущего аптечку Чонхо, то на раненное существо перед собой. — Ну, а вдруг, — неуверенно пожал плечами он, и сделал ещё один шаг вперёд, решив тем временем подобраться поближе. Благодаря тому, что в момент падения, дракон явно пытался сгруппироваться, чтобы не получить ещё больше травм, крылья и конечности оказались довольно близко к телу и Хонджун смог подобраться совсем близко, при этом ни на что не наступив ненароком. От покрытой чёрными чешуйками кожи отчётливо тянуло каким-то мягким теплом и ещё почему-то пахло озоном, как это бывает после грозы, но Хонджун решил оставить все наблюдения на потом, полностью сосредоточившись на размеренном ритме тяжёлого дыхания. — Эй, — от неожиданного оклика Чонхо он едва не подскочил на месте, но всё же смог совладать с собой. — Я сбегаю в бунгало за полотенцами, не трогай пока ничего! Понял? — Полотенцами? — под пронзительным взглядом Чонхо Хонджуну вдруг показалось, что это именно он здесь бестолковый школьник на попечении у взрослого. — Если моя теория верна, а оно так и есть, после того, как вытащим эту штуку, нужно будет чем-то остановить кровотечение, а той пары упаковок пластырей, что у тебя имеются, нам явно не хватит. Согласен? — Хонджун смиренно кивнул, понимая, что лучше помалкивать, раз уж Чонхо согласился помогать в его задумке. — Отлично. Ничего не трогай! — ещё раз повторил он, уже направляясь в сторону бунгало. Едва силуэт младшего скрылся за высокими папоротниками, росшими на этой части острова в изобилии, как до этого неподвижный дракон вновь подал признаки жизни. Стоявший совсем рядом Хонджун при всём желании не успел бы убежать достаточно далеко, если бы в этом была необходимость, но, к счастью, существо не пришло в себя — лишь немного поменяло положение шеи, от чего голова теперь больше не была спрятана под обрывками крыла. Понимая, что все его действия абсолютно точно противоречат любым правилам здравого смысла, Хонджун прошёл чуть вперёд, опускаясь на колени рядом с головой дракона и, затаив дыхание, рассматривая новые детали. Только теперь отмечая, что чешуйки, покрывающие всё тело, вовсе не чёрные, а словно сделанные из лепестков серого жемчуга, переливающиеся из тёмно-фиолетового в графитово-голубой и ещё в несколько уже вовсе не поддающихся описанию оттенков. Сам не зная, зачем это делает, Хонджун осторожно протянул вперёд руку, ощущая почти неодолимую необходимость прикоснуться. «Интересно, какая она на ощупь?», — звучала в голове какая-то дурацкая, нашёптываемая любопытством мысль, тут же сменяясь другой, — «Такой красивый». Пальцы почти сразу же опалило горячим дыханием, но Хонджун всё равно медленно приближал ладонь к дракону, так и не уверенный до конца, стоит ли это делать и ощущая почти детский восторг от того, когда под пальцами оказалась шершавая кожа. — Охренеть, — едва слышно прошептал он, ведя рукой вперёд, от чуть заострённого носа вверх к тому самому «венцу» из аметистовых шипов, которые на голове дракона оказались наиболее высокими и яркими, словно бы подсвеченными изнутри, хотя Хонджун всё-таки был уверен, что эта иллюзия возникала из-за солнечных лучей. Чуть подавшись вперёд он продолжал осторожно гладить дракона, едва ли сдерживаясь от того чтобы не начать мурлыкать под нос от восторга. Уже совсем почувствовав себя в безопасности, Хонджун полностью опустился на колени рядом с мордой животного, внимательнее пытаясь рассмотреть узор, в который складывались чешуйки, когда вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он не сразу понял, кто именно это был. И лишь спустя каких-то до абсурднности бесконечных секунд осознал, что оказался под прицелом двух аметистово-голубых глаз с узким, словно лезвие ножа, зрачком. Затаившийся где-то глубоко в горле крик, он едва ли успел сдержать, замерев и не позволяя шевельнуться ни единой мышце. Пусть взгляд дракона был совершенно чётко направлен на него, но существо почему-то не спешило нападать. Хонджун почти сразу догадался, что всё дело было в ранении, ведь если в первые несколько секунд чужие глаза казались опасно-острыми, то спустя какое-то мгновение их взгляд словно потерял чёткость. Тонкие чёрточки зрачков несколько раз спрятались под явно тяжёлыми веками, а после и вовсе расширились настолько, что на какое-то мгновение в явно повреждённый таким количеством пережитого за один день мозг Хонджуна влезла совершенно идиотская ассоциация с кошкой. Схваченный врасплох он так и сидел с рукой на острой морде дракона, всё ещё пытаясь поверить в то, что его только что в самом деле не съели. — Чонхо ни за что в жизни не должен об этом узнать, — сказал он сам себе и тут же кивнул, соглашаясь с собой же. Когда младший вернулся обратно на поляну, неся с собой всё необходимое, Ким Хонджун сидел на том ж месте, где младший его и оставил, всем своим видом показывая готовность помочь всем, что будет в его силах. И конечно же Чонхо ни разу не поверил в то, что старший послушался его совета и не излазил несчастного дракона вдоль и поперёк. «Ну, — подумал младший, критично осматривая зловеще посверкивающий гарпун, — если его до сих пор не съели, значит, возможно, мы и выживем», — вслух же произнёс лишь: — Только не грохнись в обморок, я не хочу в один день откачивать ещё и тебя. И пусть Хонджун и возмутился в ответ для приличия, но про себя на перёд извинился перед младшим. Сколько бы лет он не борол в себе привычку не терять сознание при виде крови, но даже к своему почтенному возрасту успехов так и не добился.