my human

Из сна Хонджуна вырвал странный звук. Он почти сразу понял, что это было: рычание, больше похожее на низкий приглушённый рокот, резко переходящий в пронзительно высокий звук, разрезающий слух и рождающий где-то глубоко в душе какой-то первобытный, инстинктивный ужас, побуждающий в ту же секунду сорваться и бежать куда глаза глядят. Он был готов к этому. Расслабленные ото сна мышцы почти сразу же напряглись, готовые к рывку. Хонджун осторожно приподнял веки, стараясь понять обстановку, а затем с мученическим вздохом упал обратно в гамак, натягивая свой излюбленный полосатый плед по самую макушку. — Бля, это никогда не надоест, — едва борясь со смехом, пробулькал Чонхо откуда-то из-под стоящего неподалёку кресла, прежде чем всё же дотянуться до лежащего на низком столике пульта и наконец нажать паузу. На большом экране замерла картинка, на которой четвёрка персонажей удирала от огромного тираннозавра. — «Парк юрского периода»? Ты серьёзно? — Хонджун поглядывал на младшего из-под приспущенного на середину лица пледа со всем осуждением, на которое сейчас был способен. — Сколько ты ещё собираешься это проворачивать? — До тех пор, пока ты не перестанешь вестись, — Чонхо, явно не проникшийся, наконец упал обратно в кресло, вновь нажимая кнопку — погоня на экране продолжилась. — Ты меня втащил в эту фигню, так что изволь обеспечивать хоть какую-то моральную компенсацию. — Какие злые нынче дети пошли, — продолжал жаловаться Хонджун, скидывая плед и с ворчанием стараясь выбраться из гамака, в котором вчера непонятно каким образом умудрился уснуть. Возможно, всё дело в том, что после планового выезда в город сил на то, чтобы подняться в собственную спальню, просто не нашлось и он лениво дополз до ближайшей от ванной пригодной для сна поверхности (диван был на полтора метра дальше, а потому проиграл). — Ты кого ребёнком назвал? — донёсся ему вслед раздражённый голос Чонхо, означавший лишь то, что в следующий раз Хонджуну следует быть готовым к чему-то поосновательнее, чем очередная порция динозавров спросонья. Этот фокус Чонхо проворачивал уже третий раз за прошедшую неделю — с того самого утра, как они обнаружили, что больше не одни на острове. Не сказать, что за это время Хонджун в самом деле смог полностью осознать факт того, что увидел самого настоящего дракона, или кем там было это существо. Все запросы в поисковике выдавали лишь ссылки на бесконечные фэнтези, какие-то совершенно бредовые теории заговоров или пересказы древних мифов, имеющих с реальностью ровно столько же, как и всё прочее. Единственное, в чём Чонхо с Хонджуном более-менее были уверены, — существо было вполне реальным, никакой не выдумкой, не мифом и не галлюцинацией. Впрочем, на последней теории Чонхо настаивал достаточно долго. Вопрос о том, что следует позвонить на материк и сообщить о случившемся, отпал как-то сам собой. Во-первых, ни один из них не мог представить, как рассказывает по телефону о том, что они нашли настоящего, чёрт возьми, дракона. Во-вторых, как раз-таки из-за того, чем было это существо, оставалось только догадываться, что с ним могут сделать, если он попадёт не в те руки. — Его наверняка ищут, — рассуждал Чонхо, сноровисто обрабатывая достаточно глубокую рану. — Ты ведь видел это оружие, — он кивнул в сторону недавно вытащенного гарпуна. — Это явно не рыболовная снасть и не стрела на слишком большого медведя… Механизм создан так, чтобы при поражении незамедлительно что-то вводить под кожу. Не могу пока сказать, что именно это за дрянь. Но… понимаешь, что это значит? — На него охотились, — точно с таким же мрачным тоном ответил Хонджун, стараясь особо не смотреть на окровавленные перчатки на руках младшего. От вида крови ему и в самом деле было не по себе. Этот разговор состоялся в тот же день, когда они первый раз нашли дракона, и после словно сам собой выстроился план: они помогают дракону справиться с ранением, а затем тот тихо-мирно улетает восвояси. Во всяком случае так всё это видел Хонджун. Реальность же была чуть не такой радужной, больше напоминая хмурого Чонхо, который, к вящему удивлению Хонджуна, больше не проклинал свою судьбу за «подобные сюрпризы». Младший со всем усердием принялся за лечение раненого, ответственно меняя повязки по нескольку раз в день и время от времени заставляя старшего метаться на материк за всем необходимым. Хонджун, хоть и не особо любил эти вынужденные прогулки, помалкивал, боясь спугнуть подобный энтузиазм. На его памяти, за то время, что Чонхо провёл на острове, тот впервые брался за что-то с таким азартом. Правда, это улучшившееся настроение имело свои последствия, как, например, сегодняшний утренний розыгрыш, но Хонджун был готов пойти на подобную жертву. Быстренько разобравшись с утренним душем и всем прочим, он вскочил в свежую одежду, на ходу расчёсывая ещё влажные светлые пряди, в которых уже почти не осталось некогда яркого пигмента — лишь в нескольких местах он ещё напоминал о себе бледно-бирюзового разводами. — Я сегодня уже поменял повязки, так что ничего там не трогай! — бросил ему вдогонку Чонхо, что-то колдуя на кухне, которая совмещалась с гостинной на первом этаже и была чем-то вроде студии. — Вас понял, — без промедления согласился старший и не удержался от того, чтобы стащить один из только что приготовленных тостов. — Эй! — донёсся ему вслед возмущённый оклик, но Хонджун к тому времени уже успел вскочить в первую попавшуюся обувь, которой оказались чёрные кроксы Чонхо. За это наказание он получит чуть позже, а пока, дожёвывая на ходу свою добычу, Хонджун направился к гаражу, чтобы захватить всё купленное накануне. На вечер обещали довольно сильный дождь, чего за последние несколько недель не наблюдалось, так что Хонджун решил начать с самого утра, чтобы успеть вовремя. Чтобы всё подготовить, ему пришлось несколько раз повторить маршрут от гаража и обратно, пока необходимые вещи не были сложены в не самую аккуратную кучу рядом с местом, где располагался дракон. За всё прошедшее время, а сегодня это уже был десятый день, раненое существо так и не приходило в себя. Стабильно осматривающий его Чонхо предполагал, что дело было как раз-таки в той дряни, что они вытащили из его спины в первый день. Возможно, вместе с раной в организм дракона попал какой-то токсин или препарат, главной целью которого было то ли просто обездвижить, то ли на продолжительное время оставить в этом подобии глубокого сна. Чонхо не мог сказать, насколько жизненные показатели его «пациента» были в норме, ведь понятия не имел, что именно является нормой для подобного существа. Но о том, что дракон жив, говорило многое: ритм дыхания за прошедшую неделю значительно выровнялся и больше не казался таким болезненно тяжёлым, и, кроме того, по словам Чонхо, рана стала выглядеть куда лучше, хотя всё ещё нуждалась в постоянном присмотре. Иногда он всё же приходил в себя. Случалось это почему-то именно тогда, когда рядом находился Хонджун, на что, к слову, Чонхо про себя очень сильно возмущался, тогда как старший тайно гордился. Такие моменты за прошедшие дни можно было сосчитать на пальцах одной руки, но Хонджун всё равно каждый раз ощущал себя одновременно словно делающий прыжок в пропасть без страховки и словно пятилетний шкет, которому родители на Рождество подарили заветную игрушку: неописуемый восторг, переплетённый с такой убойной дозой адреналина, что и представить трудно. Обычно это не длилось дольше пары минут. Тяжёлые веки приподнимались словно нехотя, дракон несколько раз медленно моргал, стараясь сфокусировать взгляд и с явной насторожённостью осматривая окружающую обстановку. Каждый раз эта проверка обрывалась, стоило в поле зрения оказаться Хонджуну. Чёрные точки зрачков больше ни разу не были тонкими, как это наблюдалось в их первую встречу. Круглый чёрный зрачок расширялся и сужался в зависимости от времени суток. Каждый раз Хонджун с нетерпением ждал и одновременно боялся таких моментов, но в этот визит дракон явно не собирался приходить в себя. — Даже не поздороваешься? — с напускной обидой спросил парень, копаясь в принесённых им вещах. — А ведь найти палатку таких размеров, знаешь ли, было довольно сложно. На самом деле не так уж сложно. Палатку, точнее, вполне себе приличных размеров шалаш, он нашёл онлайн и заказал доставку на материк (можно было, конечно, поддаться лени и сделать это прямо на остров, но рисковать он не стал). А вчера, во время очередной поездки за требуемыми Чонхо препаратами, он заодно и получил свою достаточно немаленькую посылку. Пришлось, конечно, потрудиться, чтобы найти конструкцию нужных размеров, которая при этом не требовала помощи целой бригады, но благо современные производители готовы удовлетворить любые запросы. Был ли Хонджун профи в установке палаток? Конечно же нет. Но он жил на этом острове уже довольно долго и научился справляться если не со всем, то со многим. В целом, если опустить присущий большинству представителей рода человеческого инстинкт пытаться собрать что-либо без инструкции («да кому оно вообще надо, сам справлюсь»), который, само собой, привёл лишь к тому, что спустя почти полтора часа бессмысленной возни Хонджун ещё минут двадцать искал выброшенную ранее брошюру с последовательностью установки, всё прошло на удивление спокойно. Когда уже после полудня Чонхо пришёл посмотреть, как там обстоят дела, Хонджун уже заканчивал установку каркаса, в последний раз проверяя, насколько хорошо держатся крепления. — А меня, главное, заставлял настольную лампу из «Икеи» собирать, — возмутился младший, осторожно переступая через разбросанные в беспорядке инструменты. — Но ведь там действительно сложно было, — попытался вяло оправдаться Хонджун, спускаясь с лестницы. — Ага, вставить и закрутить болт в проёме. Признайся, что ты просто ленивая задница и не хотел тогда ничего делать. И вообще, я… Джун? Хонджун, уже к тому времени уже перебравшийся к коробке с полотном, которое теперь следовало закрепить на каркасе, не сразу услышал его из-за шуршания, потому младшему пришлось позвать его ещё несколько раз. — Да что там? — наконец отозвался он, откладывая свёрток и подходя ближе. — Опять паука увидел? — Давно он… — Что «он»? Опять шуточки свои шутишь? — Давно он не спит? Застигнутый этими словами врасплох, Хонджун едва не свалился, споткнувшись о собственноручно разложенные инструменты. Чтобы пробраться через уже частично установленную конструкцию, потребовалось ещё несколько секунд. Но когда он наконец оказался возле Чонхо, то с каким-то усталым осознанием увидел, как младший преспокойно стоит рядом со всё ещё крепко спящим драконом, раскладывая необходимые для предстоящей перевязки медикаменты. — Ты… — Хонджун чувствовал, как раздражённый румянец уже наверняка добрался до кончиков ушей. — Вот доиграешься! Он в самом деле проснётся, а я тебе не поверю! — Будешь читать мне притчу о мальчике и волках? — Был бы из этого толк, — отмахнулся Хонджун, и в самом деле понимая, что для нравоучений он опоздал. Лет так на десять. Поэтому он решил воспользоваться возможностью и наконец-то передохнуть, удобно устроившись на всё ещё свёрнутом тёмно-зелёном рулоне брезента. Среди принесённых Чонхо вещей также наблюдался контейнер, от которого отчётливо тянуло чем-то съестным, так что, здраво рассудив, что это вполне приемлемая компенсация за все потраченные сегодня нервы, Хонджун принялся за поздний обед, пока Чонхо с явным энтузиазмом менял повязки, промывал рану и делал прочие необходимые процедуры, о которых старший предпочитал не думать ввиду собственной чувствительности к подобного рода действиям. Вообще, если быть честным, Хонджун был немного в шоке от того, что Чонхо до сих пор оставался здесь. По предварительным оценкам, тот должен был спетлять на материк следующим же утром после случившегося, параллельно проклиная Хонджуна и его «чёртов» остров. Но прошло уже полторы недели, а Чонхо не только оставался здесь, но и, несмотря на все подколы, усердно помогал заботиться о раненом существе. От этого Хонджун мысленно извинялся перед ним за свои преждевременные выводы. Само собой, вслух он ничего подобного произносить не собирался ввиду: а) неловкости подобного разговора; б) родственник мог стать ещё несноснее ввиду своего и без того сложного характера; в) ну, в самом деле, Хонджун не собирался давать этому засранцу ещё одну причину чувствовать себя в чём-то лучше него (см. пункт «б»). Нет, конечно, Хонджун не считал Чонхо в самом деле таким безнадёжным. С этим парнем они виделись не то чтобы часто. Первый раз, кажется, это было на каком-то семейном сборище, когда их с Чонхо, как и всех «малышей», что присутствовали тогда на празднике, согнали в одну кучку и велели «развлекаться, пока взрослые разговаривают». Аниматоры в каких-то жутко-эпичных костюмах (само собой, в их семье не могли нанять кого-то дешевле среднего ценника) вовсю фонтанировали нескончаемым потоком интерактивов и квестов. Тогда как Хонджун, ещё слишком мелкий, чтобы тусоваться среди «взрослых», но и уже считавший себя достаточно зрелым, чтобы аниматоры даже не пытались затащить хмурого подростка в свою вакханалию, сидел в тени огромного дерева, жуя стащенный с кухни десерт, который, к слову, должны были подавать ещё очень не скоро. Вот тогда-то к нему и подошёл темноглазый мальчишка лет десяти и, не проронив ни слова, уселся рядом, беря со стоящей на скамейке тарелки десерт и всё так же молча жуя его. От столь неожиданного вмешательства не только в личное пространство, но и в его честно-стащенную добычу Хонджун сначала даже растерялся. Но, видя, что сидящий рядом пацан не только не замечает его молчаливого шока, но и уверенно продолжает поглощать торт, он всё же умудрился найти слова: — Эй, я вообще-то это для себя принёс! — Не принёс, а стащил с кухни, — преспокойно возразил мальчик, даже не поднимая глаз на собеседника и отправляя в рот очередной кусок бисквита с кремом. — А если не будешь делиться, то я пойду к взрослым и устрою истерику. Тогда ты и без торта останешься, и будешь вынужден выслушивать лекцию о том, что нужно делиться с младшими. Оно тебе надо? Во взгляде тёмных глаз, которые сверкнули на него из-под густой чёлки, Хонджун безошибочно угадал такую уверенность в собственной правоте и способности в одночасье исполнить этот абсолютно однозначный шантаж, что возражения так и не были озвучены. Позже они уже вместе совершили ещё одну вылазку на кухню, но в этот раз менее удачную — одна из зорких тётушек каким-то образом вычислила их передвижение и утащила в гостиную. Хонджуна усадили за рояль, требуя сыграть что-то: «Мы все хотим послушать, Джунни! Покажи, чему научился!» Чонхо, вот как, оказывается, звали этого мелкого шантажиста, хотел было спетлять, но его манёвр не удался. Одной жертвы всем оказалось мало, и младшего упросили (читай — заставили) спеть что-то под аккомпанемент. Видя чистейший протест на лице своего, как оказалось, сколько-то-там-юродного племянника, Хонджун неожиданно проникся к мелкому неким подобием сочувствия. Но на попытку отговорить толпу родни от этого, как он думал, публичного издевательства над ребёнком (сам он-то был уже привычным к таким вот импровизированным концертам), Хонджун неожиданно встретил сопротивление… от самого Чонхо. — Отстреляемся по-быстрому и сматываемся, — заговорчески прошептал младший, вроде как просматривая установленную на пюпитре партитуру. — Скукотень, — наконец констатировал он, захлопывая большой сборник нот в красивом переплёте. По виду схватившейся за сердце женщины, сидевшей на диване чуть в стороне, Хонджун предположил, что это было не самое дешёвое издание. Чонхо тем временем что-то ожесточённо печатал в телефоне, а затем установил перед Хонджуном открытую страницу с ровными рядами нот. — «All of Me»? — неуверенно уточнил старший, с сомнением поглядывая на Чонхо. — Сложно? — нахмурился тот и потянулся к телефону, очевидно собираясь найти произведение «соответствующее» уровню его вынужденного аккомпаниатора. Но Хонджун, уже десять раз пожалевший о своём, как он думал, благородном порыве уберечь мальчишку от довольно сложного в вокальном плане произведения, остановил его. — Ничего подобного, — буркнул он, не глядя в партитуру и быстро перескакивая пальцами по основным аккордам. — Не отставай. Даже спустя почти десять лет с того дня Хонджун до сих пор помнил собственное удивление, когда к сыгранной им мелодии присоединился удивительной красоты голос — уверенный и сильный, даже несмотря на то, что принадлежал ещё совсем ребёнку. В тот день он сыграл ещё несколько песен, неосознанно пытаясь определить, насколько велик потенциал этого мальчишки, и с каждым разом убеждался, что, кажется, своими глазами впервые увидел то, что все привыкли называть «талантом». Позже эта мелкая колючка, конечно, не преминула указать ему на места, где он «облажался» с ритмом или пропустил паузу. Но даже это не смогло испортить воспоминания о их первой встрече. После того дня они почти не виделись. Хонджуна выслали на учёбу в Англию, а родители Чонхо отчего-то решили, что им жизненно необходимо расширять семейный бизнес ещё и в Америке. Семейные праздники, конечно, повторялись из года в год, но те из них, на которых Чонхо и Хонджуну удавалось встретиться, можно было сосчитать на пальцах. Ещё несколькими годами позже в жизни Хонджуна наступили времена, о которых он вспоминал не очень охотно, если вообще был способен помнить хоть что-то из-за вечного похмелья и ещё не самых приятных вещей. Как складывалась жизнь младшего в те годы, Хонджун не имел ни малейшего понятия. Просто надеялся, что лучше, чем у него самого. Когда он смог вырваться из всего того болота, в которое сам себя столь удачно умудрился затолкать, и переехать на остров, то первое время вообще старался не думать ни о чём. Семья, прежний образ жизни или что бы то ни было — Хонджун решительно собирался оставить всё это в прошлом и начать с чистого листа. Кажется, лишь здесь он впервые почувствовал себя по-настоящему свободным и не обязанным кому-то что-то доказывать. Прошлое осталось где-то там, за тысячи и тысячи километров, и Хонджун не позволит ему снова добраться до себя. А ещё спустя пять лет к нему на остров подкинули Чонхо. Хонджун, конечно, мог посмеяться насчёт котёнка в корзинке с надписью «позаботьтесь обо мне, пожалуйста», ведь письмо и в самом деле было. Точнее, не письмо, а длинный имейл от госпожи Чхве, которая просила позволить её сыну немного пожить на острове, «развеяться и прийти в себя». Хонджун, к тому времени уже малость пообвыкшийся и даже заскучавший хоть за какой-то компанией (нет, до стадии рисовать рожицу на мяче и называть его «Уилсон» было ещё далеко, но Хонджун уже вполне серьёзно подумывал начать приручать обитающую на острове стайку попугаев), принял это предложение даже с некоторой долей энтузиазма. Вот только он не ожидал, что по факту в его попечение пришлют девятнадцатилетнее тело с расстройством режима сна, питания и ещё бог весть чего, да с таким болезненно-нездоровым цветом лица, что Носферату в сравнении с Чхве Чонхо мог сниматься в качестве модели для какого-нибудь солярия. «Немного с учёбой перестарался», — как всегда лаконично ответил Чонхо. А Хонджун задумался о том, что именно значит «немного» в лексиконе этого молодого (по крайней мере по паспорту) человека. Дальнейшие переговоры с мамой этой сомнамбулы разъяснили, что за этим самым «немного» прячется парочка обмороков от переутомления и энное количество дней с капельницей у больничной койки. Как результат — вынужденный академ, в который Чонхо уговаривали пойти если не всем семейством, то по крайней мере большей и самой авторитетной его частью. Как именно все эти люди пришли к выводу, что именно Хонджун идеально подходит на роль идеальной няньки, он не имел ни малейшего понятия. Подозревал, что они там просто тянули жребий. Но в конечном итоге всё сложилось так, как сложилось. В целом Хонджун не мог жаловаться: ведь, не явись Чонхо на остров, что он должен был сам делать со свалившимся с неба драконом? А пробуждения под аккомпанемент фильмов Спилберга он как-нибудь переживёт. Как и было указано в прогнозе погоды, ближе к вечеру погода совершенно испортилась. Хонджун уже заканчивал проверять последние крепления, когда в опустившейся несколько часов назад духоте почувствовались первые свежие дуновения приближающейся непогоды. — Вовремя, — пробормотал мужчина, поглядывая на наручные часы и убирая с лица мешавшиеся пряди. Примостившийся в углу палатки Чонхо уже полчаса как благополучно дремал на раскидном пляжном кресле-лежаке (к слову, Хонджун его для себя принёс вообще-то) и ревностно прижимал к груди какой-то ветеринарный справочник — точно это был мягкий плюшевый мишка, а не толстенный фолиант с не самой располагающей к себе обложкой, изображающей богатый внутренний мир несчастного кролика. Хонджун с содроганием вспоминает момент, когда впервые увидел этот «шедевр» типографии и довольно озадаченное лицо девушки-консультанта в книжном, куда ему пришлось тащиться по указке своего милейшего племянника, чтобы забрать заказ. Дракон также не подавал никаких знаков к тому, что собирается приходить в себя, так что Хонджун, окончательно поддавшись общему настроению, широко зевнул, подходя к шезлонгу и лениво пиная свисающую с его края конечность. Чонхо в ответ лениво отбрыкнулся, кажется, намереваясь перевернуться на другой бок и окончательно определить толстенный том в своих руках как подушку, но Хонджун не собирался по утру выслушивать чужие причитания о затёкших конечностях и жалобы на то, что «вот бы кто массаж сделал». — Подъём, — вновь душераздирающе зевая, позвал старший. — Топай в дом и там спи. Всю подушку мне изслюнявил. — Что? — Чонхо сонно разлепил один глаз, растерянно оглядываясь и явно пытаясь определить, кто вообще посмел посягнуть на его священный сон в столь варварской манере. — Иди в дом, говорю, — повторил Хонджун. — Ливень вот-вот начнётся, а у меня тут только одно спальное место. Мне так-то пофиг, но ты уверен, что согласен делить со мной одно одеялко? Сопровождающая этот вопрос улыбка, кажется, произвела необходимое действие, и Чонхо как ветром сдуло с импровизированного ложа. — Вот то-то же, — протянул довольный Хонджун, тут же укладываясь на нагретое место и расправляя сбившееся покрывало. — Кошмар какой-то, — пробурчал Чонхо, недовольно косясь на веселившегося родственника. — Вот вернусь домой и всем расскажу, какие вы здесь ужасы творите, дядюшка. — Будешь всем рассказывать, что я здесь устроил наркопритон и завёл гарем из мальчиков? — Ага, и ещё открыли нелегальный зоопарк с экзотическими животными, — поддержал шутку младший, проходя вглубь шатра и осторожно приглядываясь к неподвижному существу. — Кажется, пульс участился. — Наверное, из-за духоты, — отмахнулся Хонджун. — Я сам думал, что кони двину, пока брезент натягивал. — Эй, я вообще-то помогал! — Если хвастовство способностью прочитать инструкцию на немецком и французском можно назвать помощью, то да — твоя помощь просто неоценима. — В следующий раз сам свои стремянки держать будешь, и так уж и быть — я снизойду к тому, чтобы вызвать неотложку, чтобы те собрали твои поломанные кости по окрестности. — Как мило с твоей стороны. — Всё для семьи. На протяжении всей этой ленивой перепалки Чонхо снова проверял что-то в ранее наложенных повязках, то и дело сверяясь с чем-то в своём справочнике. Когда Хонджун несколькими днями ранее попытался заикнуться, что в интернете поискать оно быстрее будет, его (против воли) просвятили в нескольких летальных и крайне неприятных результатах подобных поисков, а затем (во всё том же принудительном порядке) ознакомили с внушительным научным авторитетом авторов привезённого им же самим издания. На попытке начать рассказ о некоторых исследованиях вышеупомянутых учёных Хонджун всерьёз уже рассматривал вариант самому свалиться со стремянки и саботировать это насильственное просвещение. Помощь тогда пришла неожиданно: случайно или же по причине исключительной занудности излагаемого материала, но дракон выбрал именно тот момент, чтобы беспокойно шевельнуть своим усеянным шипами хвостом, сметая расположенные неподалёку контейнеры с инструментами. Монолог о науке был прерван, а они с Чонхо потратили ещё четверть часа, чтобы собрать в траве все разбросанные в неё предметы. — В самом деле останешься ночевать здесь? — поинтересовался младший, перелистывая очередную страницу. — Нужно убедиться, что ничего не протекает, — кивнул Хонджун. — Боишься, что твоей птичке кошмары в грозу будут сниться? — Иди уже. — Иду-иду, — нараспев протянул младший, в самом деле направляясь к выходу из палатки и ловко уворачиваясь от висящей из натяжного потолка лампы (ну не мог же он во второй раз с ней не разминуться). Хонджун тем временем удобнее натягивал на себя одеяло и пытался найти более-менее удобное положение для сна, когда его снова окликнули. — Эй, Джун, смотри! Шестой раздел с лаконичным заголовком «Паразиты крупных млекопитающих» начинался, к огромному сожалению Хонджуна, не с сухих научных терминов на десяток страниц, а сразу с иллюстрированных картинок. Автор которых, кажется, должен был направить свой явно выдающийся талант для каких-то хоррор-комиксов, где на одно изображение дай бог найдётся хоть одно более-менее приемлемое для рассмотрения существо. — Сладких снов, — всё так же певуче попрощался Чонхо, ныряя за полог двери раньше, чем Хонджун успел дотянуться хоть до чего-то, что можно было использовать в качестве снаряда. Опустив схваченный с пола запасной генератор, Хонджун снова попытался уложить себя, но, увы, вынужден был признать, что план этого мелкого заранца удался — прежнюю сонливость как рукой сняло. Полежав с закрытыми глазами ещё немного, Хонджун откинул одеяло, поворачиваясь на бок и укладываясь так, чтобы можно было лучше рассмотреть лежащего неподалёку дракона. Уж лучше любоваться на это непонятно как появившееся здесь существо, чем бессмысленно пытаться заставить себя спать, когда под закрытыми веками то и дело появляются увиденные недавно гадости. Само собой, дело было не только в Чонхо. Хонджун отлично понимал, что и так не уснул бы, хоть за прошедший день намотал достаточную дистанцию, пока собирал палатку. Приложение в телефоне, которое он когда-то установил в энтузиастическом порыве следить за своим здоровьем, и которое в крайне ненавязчивой манере обычно лаконично напоминало о «необходимости физической активности», сегодня только то и делало, что едва не пело ему оды, хваля за «отличную работу». Но даже несмотря на почти десять тысяч шагов («отличный результат! Не забывайте о гидратации организма»), Хонджун всё равно чувствовал едва ли не восторг от того, что будет ночевать сегодня рядом с драконом. Можно было бы, конечно, это сравнить с долгожданной ночёвкой у друга, на которую родители всё никак не хотели отпускать, а тут вдруг согласились, но у Хонджуна язык бы не повернулся сравнивать масштабы. Ночевать в одной палатке рядом с живым драконом. Кто чем бить будет? Чонхо наверняка сподобился бы свести всё это к выделению адреналина, дофамина и ещё чего-то, в чём Хонджун совершенно не разбирается, но единственное, в чём он смог бы сейчас быть уверенным наверняка, было то, что уснуть вот прямо сейчас, несмотря на всю усталость долгого дня, он точно не сможет. Под приглушённый аккомпанемент шума листвы и тихого перестука тяжёлых капель о брезент Хонджун осторожно перетащил лежанку ближе к дракону, напоминая себе, что к утру следует вернуть её обратно — с Чонхо станет организовать внеплановые учения по технике безопасности рядом с огромными ящерами неизвестного происхождения. Приглушив почти все источники света, Хонджун оставил только одну лампочку возле себя, которая едва ли разгоняла густой полумрак укрытия. Дождь звучал всё отчётливее и громче, подбираясь ближе, подгоняемый всё новыми порывами ветра, но внутрь не попадало ни капли. Лишь воздух сделался чуть свежее и прохладнее, но рядом с драконом всё ещё оставался достаточно тёплым, чтобы не создавать дискомфорта. Хонджун расположил лежанку так, чтобы видеть лицо этого существа, сам не понимая, почему так поступает. Он ведь должен бояться, разве нет? Инстинкт самосохранения. Бей или беги? А может, то, что он иногда слышал у себя за спиной, было правдой и с ним в самом деле что-то не так? Сбой в идеальной системе эволюции или элементарное любопытство? Хонджун не знал ответа на этот вопрос, просто испытывал необъяснимое желание оказаться ближе и понять то, что сейчас видит перед собой. Осознать до конца, что некоторые сказки, в которые ты никогда не верил, могут оказаться правдой. — Что дальше? — негромко спросил он в тишине, вытягивая руку из-под одеяла и мягко опуская её на отчётливо тёплую кожу, покрытую плотным панцирем чёрно-перламутровой чешуи. — Скажете, что настоящая любовь тоже существует? Он невесело хмыкнул на эти слова, чувствуя под пальцами шероховатый рисунок и ритмичное дыхание. — Нет, пожалуй, это уже слишком — все чудеса закончились на настоящих драконах. Небольшой остров посреди океана полностью спрятался за непроходимой пеленой дождя, укутался ею и уснул, точно под толстым пледом, засыпая и не боясь быть разбуженным или обнаруженным теми, кто хотел бы нарушить его покой. Волны одна за одной наплывали на песчаную полосу берега и прятались обратно. В глубине высокой стены джунглей, за прочными стенами небольшого двухэтажного дома, сидел, прислонившись спиной к стене на развороченной кровати, закутавшийся в одеяло юноша, привычно ожидая, пока гроза закончится. Он не любил ночи подобно этой, но ни за что не решился бы кому-то признаться в своём страхе. Он просто подождёт до утра, и всё. Так же, как и всегда. Чуть дальше вглубь острова находился ещё один человек, который, в отличие от первого, крепко спал, несмотря на то, что от бушующей вокруг стихии его отделяли всего лишь тонкие бризентовые стены. Холодные капли разбивались, но вовсе не мешали тем, кто находился внутри. Человек крепко спал, всё ещё приложив ладонь к тёплой коже того, кто внимательно наблюдал за его сном, не сводя настороженного взгляда аметистовых глаз. * All of Me» (John Legend)