my human

Юнхо слышал сквозь дрёму звук воды. Знакомый. Уютный. Глубокий. Когда до поверхности далеко-далеко и можно не думать об опасности. Когда можно без оглядки расслабиться и просто остаться один на один с родной стихией, где нет ни охотников, ни вечных преследований. Так звучало его детство. Так звучали дни, когда он даже не задумывался о том, чем позже обернётся его жизнь. Так звучало прошлое, которое оборвалось, когда прозвучал тот выстрел. Юнхо знал, что это лишь обманка. Мираж. Быть может, просто шутка его собственного сознания или самый обычный сон, которые уже давно ему не снились. Сон без очередной погони или сожалений о сделанном когда-то. Сон о родных местах, в которые он сам запретил себе возвращаться. Там не было сожалений или вины. Не было ничего, что могло бы напомнить о случившемся. Просто вода. Тёплые воды родного океана, нагретого южным солнцем, светящим где-то высоко-высоко. Юнхо никогда не следовало подниматься к нему из глубин, в которых он был рождён. Кажется, у людей существует притча о чём-то подобном. О смертном, который не послушал совета того, кто был мудрее, и нарушил запрет, взлетев к солнцу. Солнце растопило воск и разрушило его крылья из-за чего юноша погиб. Эта притча учила людей осторожности и послушанию, необходимости не поддаваться гордыне и помнить о том, что смелость порой так просто спутать с глупостью. У драконов нет своих святых, как и нет их поучительных книг, которые проповедовали бы о праведности. Но это и не значит, что они не учат каждое новое поколение тому, что следует знать. Что такое добро и зло, чего следует опасаться и к чему стремиться. Безопасность, охрана своей семьи и клана, послушание старшим и осторожность — вот чему учили молодых драконов ещё раньше, чем те начинали самостоятельно охотиться или защищать себя. Каждый родитель стремился научить тому, чему научили его, надеясь, что это убережёт его потомство от опасностей, которыми всегда полнился этот жестокий мир. Избегать встреч с людьми. Не задерживаться на поверхности. В случае опасности — никогда не вести преследователей к стае. Эти три правила были не единственными, но считались основой того, чем должен руководствоваться каждый дракон, если он хотел оставаться частью семьи. Юнхо отлично знал, что у других видов этих табу куда больше, и они в разы строже тех, что были установлены у морских кланов. Это было основой их мирной жизни. Основой выживания. Вот только ребёнку трудно объяснить необходимость строгого соблюдения правил, когда он сам никогда не видел опасности, от которой те призваны защищать. Игнорирование опыта приводит к катастрофе. Об этом гласит человеческая притча о безрассудном юноше, который не послушал наставлений отца. Тот юноша умер из-за своего проступка, а Юнхо — остался жив. Вот только, кажется, этой жизни ему не хватит, чтобы заплатить цену, в которую та обошлась. — Эй! Просыпайся. Чужой голос пробился сквозь сон сначала невнятно и приглушённо, точно ему и в самом деле пришлось пробираться сквозь толщу воды, которая с каждой секундой всё отчётливее теряла свою прозрачность и чистоту, окрашиваясь тревожным багрянцем — знакомый оттенок. Юнхо отлично его помнит. Утренний океан, уже подсвеченный рассветом. Плеск волн о металлическую обивку судна. Выстрел. Крик. Вода, которая окрасилась точно таким же красным оттенком — ещё более ярким, чем только-только поднявшееся над горизонтом солнце. Запах крови и пороха. «Плыви. Плыви как можно дальше…» — ...просыпайся. «Не дай им поймать себя». — Эй, слышишь меня? «Ты не виноват». — Просыпайся. «Ну же, плыви! Спасайся!» — Открой глаза… «Брат…» — Просыпайся! Он не знал, от чего очнулся на самом деле. То ли от кошмара, то ли от этого голоса. Или же от внезапной режущей боли, которая пронзила руку, наверное, за секунду до того, как Юнхо окончательно пришёл в себя. За панорамными окнами давно уже царил день, пусть и не такой солнечный, как те, что шли до него. Юнхо не мог понять, сколько именно он проспал, но до вечернего шторма ещё оставалось много времени, а значит — не больше двух или трёх часов. Серо и душно. Так мало воздуха. Рука всё ещё болела, но Юнхо не обращал на неё внимания. Любые раны затянутся — он уже привык к этому. Но потревоженная кошмаром память всё ещё беспокоила, выбивала из колеи. Нужно было прийти в себя. Сосредоточиться на чём-то конкретном. Реальном. Где он сейчас? На острове. Острове, принадлежащем человеку по имени Ким Хонджун. Почему он здесь? Новое задание. Розыск оборотня-одиночки, связь с которым потеряли из-за внезапной атаки охотников. Кто этот человек рядом с ним? Мысль, казалось, вклинилась в логическую цепочку «вопрос — ответ» сама по себе. Просто пришла извне, как что-то очевидное. Конечно. Чонхо всё это время был здесь. Юнхо почувствовал его запах ещё сквозь сон, наверное, даже раньше, чем тот обратился кошмаром, но не придал этому значения. Чонхо был не опасен. Почему-то дракон принял его присутствие рядом как что-то привычное. Правильное. То, из-за чего не стоит тревожиться. Это Чонхо его разбудил. Юнхо моргнул несколько раз, словно всё ещё пытаясь сфокусировать взгляд, осознать наконец, что в самом деле уже проснулся. Чонхо сидел возле дивана, смотря на Юнхо одновременно перепуганно и беспокойно. Рядом на полу валялись скомканное одеяло и открытый ноутбук. С наушников на чужой шее доносилась негромкая мелодия. Карие глаза смотрели настороженно. Их оттенок сейчас казался почти неразличимо-чёрным. *I wage my war on the world inside I take my gun to the enemy’s side… Приглушённый голос всё ещё звучал, переплетаясь с мелодией; из включённого на стене телевизора доносилось почему-то пение волн. Юнхо перевёл взгляд с человека на экран, только теперь замечая включённую там запись какой-то подводной съёмки. Что это была за передача? — Ты в порядке? Сильно болит? I wish I could escape I don’t wanna fake it… - Нельзя же так пуг... — Выключи это. — Что? Но… твоя рука, — всё ещё растерянный Чонхо, кажется, не понимал, о чём говорит оборотень, но всё же потянулся к пульту от телевизора. — Нет, — Юнхо перехватил его ладонь. — Музыка. Выключи её. That I’m a bad liar, bad liar Now you know, you’re free to go… Пение обрывается, так и не перейдя к следующему куплету, а Юнхо только теперь замечает, как на руке Чонхо от его прикосновения остаётся красный смазанный след. Он ведь проснулся уже. Тогда откуда эта кровь? Закончился ли тот кошмар на самом деле? «... плыви! Спасайся!» Только было установившееся ощущение реальности словно бы дало новую трещину. Юнхо буквально слышит этот звук. Резкий и протяжный, почти напоминающий выстрел. Он пятится назад, не сводя взгляда с этого кровавого отпечатка и, кажется, ничего больше не видит, кроме этого цвета. Всё вокруг снова становится расплывчатым. Неясным. Лишь эта кровь. Чья она? — Юнхо! Голос Чонхо в этот раз звучит ещё громче. Почти крик, но теперь он другой. Более твёрдый и требующий. Зовущий вернуться. Придающий сил. Юнхо цепляется за этот звук. Хватается за него, как за единственное, что ещё способно вернуть его обратно. Плывёт следом, точно впервые учится это делать, доверяясь лишь слепому инстинкту. Водные драконы привыкли общаться звуками, и для этого не нужны слова. Важны лишь эмоции, смысл, который в них вложен. Чонхо мог сказать в тот момент что угодно. Важным было лишь то, как он это сделает, сколько собственных эмоций вложит в собственный голос. «Приди в себя. Иди за мной». Понимал ли человек, что именно сделал в тот момент? Осознавал ли, что в критический миг нашёл, возможно, единственный способ докричаться до того, кто уже так глубоко успел утонуть в собственной темноте? Или, может, он просто действовал по воле случая? Но это помогло. Расфокусированный взгляд пугающих ядовито-зелёных глаз сначала словно бы помутнел, теряя тот необъяснимый оттенок, от которого по коже шли мурашки. Это было больше похоже на близкое безумие, от которого хотелось сбежать. Но оно исчезло, растворилось и осело, словно муть на дне стакана. Юнхо наконец отвёл взгляд от измазанной кровью руки Чонхо и посмотрел в лицо человеку, разом расслабляясь и оседая, точно из напряжённых мышц кто-то в один миг выкачал все силы. — Ты ведь не собираешься потерять сознание, да? — всё так же беспокойно спросил Чонхо, приподнимаясь на коленях, чтобы лучше рассмотреть состояние оборотня. Возможно, куда ближе чем в обычной жизни позволял себе приближаться к другим людям, но сейчас это не казалось чем-то неправильным. Просто убедиться, что с ним всё в порядке. — Нет, — Юнхо ответил почти сразу, прикрывая глаза и откидываясь обратно на подушку. — Прости. — Что за чертовщина это была? Ты ведь говорил, что не ходишь во сне! Под прикрытыми веками плясали разноцветные пятна, а к горлу подкатывала тошнота, но Юнхо всё равно без раздумий выбрал эту липкую слабость вместо того, что испытывал мгновение ранее. Голос Чонхо отдалился, после чего откуда-то послышались невнятные ругательства, шорох переставляемых вещей и открывающихся дверок шкафа. Теперь в этом голосе не было прежней твёрдости, точно все силы ушли на тот единственный рывок, и он снова стал обычным — по-человечески обычным. Но ведь Юнхо не приснилось ещё и это? — Земля вызывает Чон Юнхо, как слышно? Голос снова вернулся и звучал где-то рядом. — Слышу вас хорошо, — негромко отозвался Юнхо, только теперь поднимая к лицу всё ещё саднящую ладонь. Кожа от основания укзательного пальца почти до середины запястья казалась будто бы разорванной и сочилась свежей кровью, а в некоторых местах из раны виднелись длинные острые осколки дерева и мелкие щепки. Юнхо негромко ругнулся, медленно поднимаясь и осматриваясь вокруг себя. Одна из нижних панелей дивана, на котором он сидел, представляющая собой узкую деревянную вставку толщиной в несколько сантиметров, скорее всего предназначенная исключительно как декоративный элемент, была сломана, будто кто-то просто вырвал из неё кусок. На светлом дереве отчётливо виднелись тёмно-бурые пятна. Юнхо снова перевёл взгляд на собственную ладонь и после короткого промедления принялся быстро вытаскивать из уже заметно затягивающейся раны оставшиеся там щепки — нужно было избавиться от них раньше, чем повреждение полностью исчезнет, иначе позже придётся заново вскрывать кожу, вытаскивая то, что осталось внутри. Боль всё ещё чувствовалась, пульсировала под повреждённой кожей и разорванными мышцами, но Юнхо игнорировал неприятные ощущения. Получать ранения он уже давно привык, как и к тому, что нужно просто перетерпеть, прежде чем регенерация сделает своё дело и можно будет вернуться к выполнению собственных обязанностей. Он уже давно перестал считать, сколько ран успел получить за все годы в роли связного — точнее, он и вовсе никогда этим не занимался. Убить кого-то подобного ему не так-то просто, а боль… боль рано или поздно прекратится. — Твою ж… Вернувшийся откуда-то Чонхо стоял рядом с диваном, загруженный по самые глаза какими-то стеклянными пузырьками, несколькими упаковками бинта и чистыми полотенцами. Карие глаза, уже потерявшие свою прежнюю темноту, теперь широко смотрели на сидящего на диване оборотня и выражали такой широкий спектр эмоций, что Юнхо слабо улыбнулся, видя, с каким выражением смотрит на его руку человек. Одновременно с растерянностью и неверием. — Как… как ты это делаешь? — наконец смог сформулировать внятную мысль Чонхо, неловко откладывая свою поклажу на стол рядом с диваном и не отрываясь глядя за тем, как быстро, словно в ускоренной съёмке, восстанавливаются ткани и как отчётливо, казалось бы, глубокая рана сначала становится свежим ярко-розовеющим шрамом, а затем и от него ничего не остаётся, кроме испачканной кровью, но при этом совершенно неповреждённой ладони с переплетением замысловатых линий. «Линия судьбы так хорошо видна, — почему-то подумал Чонхо, отчётливо понимая, что в голову лезут несусветные глупости, но даже так не находя в себе силы оторвать взгляд от чужих рук и от рисунка на теперь уже совершенно здоровой ладони — отчётливо подведённых красным из-за оставшейся на них крови. Быть может, из-за стресса? В его жизни слишком много стресса в последнее время. Откуда он вообще знает хоть что-то о хиромантии? Кажется, кто-то из профессоров в университете упоминал это, когда они в очередной раз уболтали его своими глупостями, в надежде растормошить скучную пару. — Но линия сердца прерывистая, едва заметная в самом начале…» — Я ведь вчера, кажется, упоминал о регенерации, — пожал плечами Юнхо, а затем легко подался вперёд, стаскивая с плеча всё ещё замершего в праведном неверии Чонхо висящее там полотенце и вытирая руки. — Д-да, — как-то заторможенно кивнул Чонхо, — но… что-то я как-то не был готов увидеть это своими глазами… Ты ведь себе мышцы чуть ли не до кости располосовал! Да и как вообще умудрился сломать деревянную доску толщиной почти в два пальца? Что за дрянь тебе снилась? — Ты судишь обо мне с точки зрения человека, — пожал плечами Юнхо, совершенно игнорируя последний вопрос младшего. Не то, чтобы Чонхо надеялся на откровение — не все любят говорить о своих слабостях. — Только в случае использования специальных препаратов, способных замедлить или вовсе прервать процесс регенерации, подобная рана могла стать для меня проблемой. — Но… чёрт… — Чонхо уселся рядом на диване, всё ещё внимательно глядя на собеседника, словно видел его впервые. — Просто забей, — отмахнулся Юнхо и попытался подняться, но головокружение, на которое он пытался не обращать внимания всё это время, снова напомнило о себе новым приступом, заставляя почти упасть обратно. Юнхо откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза в надежде просто переждать тошнотворно мигающие круги перед глазами. После кошмаров всегда приходило это мерзкое состояние слабости. Иногда оно длилось лишь несколько минут, а иногда затягивалось на долгие часы. Юнхо не знал, от чего это зависит, и просто научился с этим жить. Нужно было всего лишь перетерпеть, как ту самую боль. Регенерация справится с ранами, забирая с собой дискомфорт. Воспоминания снова улягутся на дно памяти, унося с собой и это ощущение собственной беспомощности и слабости. Где-то рядом послышался тяжёлый, словно раздражённый вздох и шуршание какой-то обёртки. Юнхо не стал открывать глаза. Просто не находил в себе сил на это. В воздухе почувствовался запах медикаментов, а затем на лоб опустилось что-то прохладное, остро пахнущее мятой и эвкалиптом. Губы сами собой растянулись в облегчённой улыбке. — Спасибо, — негромко отозвался Юнхо, нехотя приподнимая веки и косясь на беспокойно мнущего упаковку из-под гелевого компресса Чонхо. — Мгм, — неразборчиво протянул тот, кажется, имея на примете по меньшей мере ещё десяток интересующих вопросов, но всё же так и не решаясь спросить что-то ещё. Возможно, из-за того, что понимал — Юнхо не скажет больше того, что уже позволил знать о себе. Возможно, по какой-то другой причине. В доме было тихо. Юнхо заметил это, когда головная боль начала отступать — со второго этажа не доносилось даже намёка на чьё-то присутствие. — Где твой родственник? — спросил наконец-то оборотень, когда Чонхо снова вернулся в гостиную после того, как расставил на место оказавшиеся ненужными медикаменты, и снова уселся в свой кокон из одеял на полу, перетаскивая на колени потухший было ноутбук. — К вечеру обещают грозу, — кисло отозвался парень. — И Хонджун решил, что нужно убрать оставленный в джунглях мусор, прежде чем к нему прибавится ещё и грязь. — Мусор? — Шатёр, который он купил для Сонхва, пока тот пребывал в драконьей форме. Сейчас, правда, от него остались лишь лоскуты тента и покорёженная арматура, но их всё равно нужно убрать, пока непогода не растащила по всему острову или к океану. Хонджун, хоть и выглядит безалаберно, но всё же в комплекте с этой безалаберностью идёт какая-никакая, но всё же ответственность. Ты знал, что он опекается несколькими черепешками в местном волонтёрском центре? — Как-то нелестно ты отзываешься о своём родственнике. — Не беспокойся, он в курсе и отвечает взаимностью, — отмахнулся Чонхо, что-то быстро набирая на клавиатуре. — Сонхва пошёл с ним? — Мгм. Уж не знаю почему, но эти двое с утра устроили разговоры по душам, а затем Хва таскался за ним по кухне как хвостик. Несчастный Хон с перепугу чуть пальцы себе в салат не накрошил, когда тот в очередной раз пытался влезть под руку. У вашего вида с личным пространством вообще как? Вы в курсе, как это работает? Юнхо не посчитал нужным отвечать на столь явную провокацию, а потому Чонхо, вскоре поняв, что вопрос его благополучно проигнорировали, продолжил: — Так вот, Сонхва увязался вслед за ним, вызвавшись помочь. Хотя теперь, вспоминая, с какой лёгкостью ты одной рукой раздробил доску, думаю, от него там будет больше толку, чем от Хонджуна. Физическая сила ведь не зависит от вида дракона? — Не зависит, — подтвердил Юнхо, уже предчувствуя, что грядёт очередная волна расспросов, и даже его состояние не станет преградой на пути человеческого любопытства. Предположение оказалось верным. — Тогда как насчёт внешности? Почему вы так отличаетесь? Ну, в смысле, эти ваши приколы с разными видами. Ты говорил, что у огненных драконов глаза преимущественно красные, у бесцветных — полупрозрачные, с голубизной. У этого твоего дружка… Сана — у него вообще там такой калейдоскоп, что и не разберёшься сразу. А ты сам, в зависимости от… кхм, настроения? — светишься всеми оттенками зелёного. Почему тогда у Сонхва глаза обычные, карие? А когда в него вселяется этот его дракон — фиолетовые? Это тоже из-за лекарств? Весь этот словесный поток сопровождался почти непрекращающимся стуком по клавишам, и Юнхо невольно прижал компресс посильнее — нет, голова уже почти не болела. Просто безнадёжная попытка избежать очередной лекции. — Так как? Провалившаяся попытка. — Ответ ты уже знаешь, — чисто из упрямства расплывчато ответил Юнхо, с удовольствием замечая, что стук клавиатуры прекратился и Чонхо недовольно смотрит в его сторону, явно не удовлетворённый таким объяснением. Юнхо улыбнулся. — К какому виду относится Сонхва? — Ночные тени, — покорно ответил младший, скрещивая руки на груди и закатывая глаза, очевидно принимая правила чужой игры. Сам виноват. — И их особенность? — Скрытность? Умение теряться в окружающей среде, — чуть подумав, припомнил Чонхо, всё так же недовольно поглядывая на слишком явно забавляющегося оборотня. — Ещё вопросы? Вопросы у Чонхо ещё были, как и предложения, куда Юнхо следует засунуть свой сарказм, но озвучить ничего из этого он не успел, когда наконец понял, к чему именно клонит дракон. — Идеальная маскировка. Даже в человеческой форме? — Бинго! Я где-то видел у вас там печенье — иди возьми одно. От перспективы летящего в только переставшую болеть голову ноутбука Юнхо, наверное, спасло лишь то, что Чонхо слишком любил свою технику, а найти подобную в ближайшем городе было бы не так-то просто. Ну и ещё немного то, что лежачих не бьют. — Значит, это просто защитный механизм? Если любого из вас можно вычислить в толпе по цвету волос и глаз, то оборотни, подобные Сонхва, получается, более совершенный вид? Оказалось, что любопытство в этом мальчишке даже сильнее уязвлённого самолюбия. — Получается, что так, — легко согласился Юнхо. — Это даже немного забавно, учитывая, что именно ночные тени являются тем видом, который реже всего прибегает к человеческой форме. — Тогда смена цвета его глаз… это происходит, когда дракон полностью перехватывает контроль? Пока ты спал, я немного говорил с Хва об этом. Он беспокоится, что может кому-то навредить, так как пока не очень понимает, что там надумала эта его вторая сущность. Сказал, что лучше к нему не подходить, если увижу, что это снова произошло. — На твоём месте я бы так и поступил. — Он в самом деле так опасен? Хоть Юнхо и не мог видеть лицо человека, он всё же услышал — или даже скорее почувствовал — хорошо скрываемое в нём беспокойство. — Для человека, которого он потенциально не воспринимает "своим", — да, — не стал скрывать Юнхо. — Ты ведь сам только что видел, что даже в этой форме мы легко можем причинить вред безоружному человеку. — Ни я, ни Хонджун не станем ходить по дому с пистолетом наизготовку, ты ведь в курсе, да? Фраза должна была прозвучать с привычным сарказмом, но Юнхо всё равно заметил плохо скрываемое возмущение. Обычно подробный разговор после очередного кошмара лишь усилил бы головную боль, но почему-то в этот раз всё было по-другому. Голос Чонхо не раздражал, не бил по напряжённым нервам, как это происходило после любого другого приступа. — В курсе, — просто ответил оборотень, пытаясь уловить ускользающую мысль. Какую-то смутную догадку, которая растворилась, едва появившись. Точно далёкая тень птицы на поверхности воды, которая вспорхнёт раньше, чем успеешь подняться к ней. — Но не пренебрегай словами Сонхва. Дракон, лишённый второй части сознания, куда опаснее любого из нас. Тем более дракон, подобный Сонхва. Это, можно сказать, голый звериный инстинк. Хищник, который не станет разбираться, кто перед ним и просто будет действовать так, как продиктует ему природа. — Он сильнее тебя? — Физически — не уверен, — чуть подумав, ответил Юнхо. — Да, в этих телах мы будем практически равны. Но если он примет свою первую форму, не вернув себе при этом человеческую часть сознания… сомневаюсь, что это хорошо закончится. — Насколько он может быть опасен? Чонхо больше не скрывал своего беспокойства. Отложив ноутбук на пол, он теперь полностью повернулся к собеседнику, словно разом подобравшись и внимательно слушая каждое слово. — Если почувствует себя загнанным в угол — смертельно опасен. На суше я бы не смог ничего ему противопоставить. Те шипы и клыки не для украшения. Как ты и сказал — более совершенные оборотни. Одиночки, которые в одной форме могут с лёгкостью затеряться среди людей, а в другой — идеальные убийцы, навык скрывать своё присутствие у которых развился так хорошо, что даже сородичи порой не способны их обнаружить. От людей отличить их может лишь подробный анализ тканей или крови — и то только тогда, когда знаешь, что и где искать. — Как насчёт регенерации? — вполне разумно заметил Чонхо, кивая на лежащее на полу полотенце, на котором отчётливо были видны пятна крови. — Разве не все вы так исцеляетесь? Или вы можете это контролировать? — Не все. Те из нас, кто более приспособлен к маскировке, порой могут замедлять регенерацию почти до человеческого уровня, если это необходимо… — И Сонхва как раз относится к такому типу, — закончил за него Чонхо, прислоняясь к дивану и глядя куда-то в окно. — Нужно как можно скорее разобраться с тем препаратом, что ему ввели, и убедиться, что тот больше никак не влияет на организм оборотня. Если Сонхва так же хорошо способен регенерировать, как это только что сделал ты… он ведь почти две недели не мог справиться с полученной в результате выстрела раной, даже после того, как мы извлекли гарпун. Наверное, для его организма это было большим стрессом. Затем последовало это странное разделение со второй сущностью, и теперь дракон оказался отделённым от человека, оставаясь при этом замкнутым с ним в одном теле. — Удивительно точные наблюдения, как для того, кто ещё месяц назад даже не догадывался о существовании драконов, — хмыкнул Юнхо. — Собираешься защитить диссертацию на эту тему? — Не думаю, что хоть в одном университете мира существует кафедра ликантропии, — вернул колкий тон младший и, после короткой паузы, что-то пролистав в открытом окне незнакомого Юнхо сайта, неожиданно спросил: — Послезавтра в восемь утра подойдёт? — Что подойдёт? — Матушка моя подойдёт — будем смотрины устраивать, — Чонхо сидел спиной к оборотню и Юнхо не мог видеть выражения его лица, но почему-то был уверен, что человек закатил глаза. — Вылет в восемь утра вторника. Можно было бы купить билеты на этот вечер, но из-за непогоды ни один самолёт в небо не поднимется, да и мы вряд ли сможем добраться до материка с такими волнами. Ну, разве что ваше глубоководное величество всё же соизволит показать свою вторую форму. Хотя полететь ты потом всё равно не сможешь… — Стоп! — Юнхо потёр переносицу, приподнимаясь на диване и теперь внимательнее присматриваясь к открытому на экране сайту. — Куда ты меня уже отправить собрался? — Не тебя, а нас — я тоже полечу. Это раз, — наконец отложив ноутбук, Чонхо повернулся, явно забавляясь непониманием на лице собеседника, но всё же великодушно решил пояснить. — Ты не вышел из почты, а сегодня утром пришло письмо. Я не хотел читать, правда! — Юнхо почти поверил. — Просто зашёл, думая, что это мой мэйл, и увидел письмо. Прочитал, а затем понял, что это писали не мне. Там ведь и имени никакого не было — лишь адрес и подтверждение, что можно приехать. Ну и решил, что, пока ты спишь, я могу поискать рейсы и… — Ты останешься на острове. — Что? С какой стати? — Я должен объяснять, почему это опасно? Юнхо снял со лба компресс, от которого, кажется, уже не было никакого толку, и вопросительно смотрел на человека. Он в самом деле не понимает, о чём говорит? Последние два дня они только и делали, что говорили о том, насколько опасно быть оборотнем в мире людей. Даже простое пребывание рядом с кем-то вроде Юнхо может иметь трагические последствия, и Чонхо совершенно точно не был настолько глупым, чтобы не понимать этого. Юнхо догадывался о том, почему парень решил, что может быть полезен в этой поездке. Ещё до своего прибытия на остров он узнал всё, что было ему доступно о людях, живших здесь. Изначально эта информация вызвала тревогу, ведь и Чхве Чонхо, и Ким Хонджун идеально подходили на роль тех, кто мог быть связан с охотниками. Богатенький наследник с личным островом и не самым спокойным прошлым вполне мог стать одним из немногочисленных «посвящённых», которых охотники осторожно ознакамливали с особенностями своего мерзкого ремесла, обещая экзотические трофеи и зрелища взамен на финансирование и покровительство. В последнее время подобные случаи уже не были редкостью. В прошлом охотники считали себя чуть ли не мессиями, которые самоотверженно избавляют мир от зла, но со временем этот мир перестал отвечать им взаимностью. Возможно, люди наконец испугались того количества крови, которое лилось во имя так называемого «спасения», возможно, в них наконец-то проснулось благоразумие — трудно ответить наверняка. Просто с каждым новым столетием охотники уходили всё больше в подполье, но вместе с этой скрытностью появилось и осознание, что действовать как раньше уже не получится. Насколько бы независимой и важной ни считала себя организация, она не могла обойтись без того, что давно уже стало главным двигателем нового мира — деньги и связи. Новые виды оружия. Доступ к данным и ресурсам. Надёжное прикрытие для собственных действий, которые любое современное государство посчитало бы преступлением. Для всего этого нужны были самые обычные деньги. Казалось, что в этом вопросе у оборотней было явное преимущество: в отличие от человеческого вида, они куда тоньше чувствовали окружающий мир и то, что тот прятал в себе. Поиск драгоценных металлов или камней, на обнаружение местонахождения которых люди могли потратить месяцы, если знали, где искать, любой дракон, едва научившись летать или даже ходить, мог почувствовать так же просто, как определить направление ветра. Наверное, было счастьем, что охотники не знали этого, ведь страшно представить, насколько более ожесточённую охоту они могли начать. Способность адаптироваться и доступ к ресурсам могли бы со временем дать драконьему виду хорошее преимущество, если бы охотники не решились наконец внести изменения в свой извращённый кодекс чести. «Посвящённые» по сути были просто спонсорами, которые покупали за баснословные суммы возможность прикоснуться к чему-то такому, что было недоступно для всех остальных. Оказалось, что человеческое тщеславие продаётся так же хорошо, как и всё прочее. Ким Хонджун, если верить собранным про него данным, идеально подходил на подобную роль. Пусть за ним не наблюдалось каких-то жестоких эпизодов, но и не все, кто входил в круг посвящённых, были такими. Один из наследников многомиллионного состояния, который, даже если посвятит всю свою жизнь тому, что будет тратить положенную ему долю налево и направо, всё равно едва ли смог расправиться хотя бы с половиной. От него не требовалось принимать узды правления или как-то проявлять себя. Такие люди либо добиваются больших высот, либо просто тонут, не способные справиться с собственными возможностями. Большая часть биографии человека по имени Ким Хонджун, казалось, была идеальным примером второго пути. Домашнее обучение. Лучшие учителя и исполнение любых прихотей. Возможно, осознав, что наследнику нужно больше навыков коммуникации, родители и попытались дать ему их, отправив в частную школу, но получилось лишь то, что они просто подтолкнули собственного сына в мир, не понимая, что тот совершенно не готов к его искушениям. Расти в любви и роскоши прекрасно, но если тебя никогда не учили противостоять тьме, как ты поступишь, столкнувшись с ней впервые? Кто-то инстинктивно сделает шаг назад, кто-то без раздумий окунётся в неё… но есть и те, кто пойдёт вперёд из чистого любопытства, просто желая испытать себя, но ещё не осознавая, что вырваться назад может быть совсем не просто. Кто-то назвал бы это «связался не с той компанией», но там они все были такими. Кучка детей, которые пытались найти себя не там, где нужно. Алкоголь. Запрещённые вещества, достать которые оказалось не сложнее, чем заказать пиццу, если у тебя достаточно денег и никто не следит, куда ты их тратишь. Поиск новых удовольствий, за которыми пытаешься не замечать, что уже и сам себе кажешься отвратительным. В каком-то из периодов своей истории человечество назвало бы подобный образ жизни свободой. Новый гедонизм. Попытка искать наслаждение во всём, что только доступно. Но, когда можешь позволить себе почти всё, как далеко ты позволишь себе зайти? Ким Хонджун смог остановиться, не переступив черту, либо же просто испуганно замерев, в последний момент заметив, что край слишком близко. Разрыв всех старых связей. Продолжительное лечение, о котором знали совсем немногие и за время которого он сам, кажется, несколько раз усомнился в том, что способен избавиться от всего, что связывало его с прошлым. И после всего этого — полное уединение на острове, отдалённом от старой компании достаточно, чтобы можно было без проблем догадаться: он просто сбежал. От людей, которых знал и хотел забыть. От семьи, перед которой, наверное, чувствовал себя виноватым. От самого себя и прошлого, забыть которое, наверное, было совсем не просто. Он изменил свою жизнь, но, читая эту биографию, Юнхо всё равно сомневался. Собственный опыт и недоверие к чужому виду не могли не связать уже имеющиеся факты с вероятностью того, что пропавший в этих широтах дракон мог вполне оказаться на острове. Что если Ким Хонджун — просто ещё один богач, разочаровавшийся в привычных развлечениях и попавший под внимание охотников в качестве кандидата на роль нового спонсора? Наличие на острове ещё одного человека лишь усиливало эти догадки. Чхве Чонхо, пусть и не отличался особо пёстрым прошлым, но всего двумя строчками своей биографии вызывал куда более серьёзные подозрения, чем потенциальный посвящённый в лице его родственника. Королевский колледж Лондона. Направление: фармакология и биохимия. Кроме этого, в личном деле мальчишки было ещё полно информации и о сложностях коммуникации с одногруппниками, и не менее подозрительная история наблюдений семейного врача, но именно образование казалось ключевым пазлом во всей этой истории. Мог ли обычный студент быть связанным с созданием тех самых злосчастных «коктейлей», с которыми не способна справиться даже драконья регенерация? Обычный, может, и не способен, но вот лучший в своём потоке вполне мог. Это могло оказаться просто совпадением, но Юнхо не собирался рисковать, а потому в ту же ночь отправился на остров, едва дождавшись, пока на океан опустятся сумерки. Преодолеть нужное расстояние для него не составило труда, да и к тому же впервые за долгое время наконец принять истинную форму было приятно. Вот только насладиться плаванием как следует не давало беспокойство из-за всего, что он узнал ранее. В сущности, за свою долгую «карьеру» Юнхо успел повидать немало, и, наверное, его не выбило бы из колеи даже то, если бы он нашёл скрытую базу охотников с полностью развёрнутым оборудованием и находящимся под действием аппаратов драконом, которого пришлось бы вытаскивать собственными силами. Он почти уверен, что справился бы с подобным. Вот только всё, что он увидел, оказалось способным выбить его из колеи куда сильнее, чем даже если бы он нашёл пропавшего дракона измученным до полуживого состояния. На самом острове практически не было следов пребывания оборотня. Лишь в глубине джунглей Юнхо нашёл странную гору из рваного бело-серого брезента и обломков того, что, кажется, когда-то было каркасом. На другой стороне острова располагался уже давно спящий дом, на первом этаже которого в кресле преспокойно дремал тот самый студент-химик, которого он ещё утром встретил на материке (то, что мальчишка притворился глухонемым, конечно, было забавно, но отнюдь не добавило Чхве Чонхо очков доверия в его глазах — и да, так оригинально Юнхо ещё никто не посылал). Пробраться бесшумно мимо человека было просто, учитывая навыки Юнхо. То, что ни в самом доме, ни больше нигде на острове не чувствовалось присутствие ещё одного дракона, вызывало одновременно беспокойство и слабую надежду. Быть может, оборотень всё же смог обратиться, и люди поверили ему? Но найденный в первой от лестницы комнате огромный гарпун, предназначение которого было очевидным, быстро развеял это предположение. Сложив его наличие с увиденным в джунглях, Юнхо понял, что пропавшему дракону не удалось избежать выстрела, но что было дальше? От оружия отчётливо ощущался запах знакомых препаратов. Юнхо казалось, что он может лишь по этому шлейфу определить, чего именно хотели добиться охотники, готовя свою отраву. Дракон, в которого стреляли, должен был стать лишь очередным трофеем. Препарат запечатал бы его надолго в первой форме, препятствуя обращению и делая невозможным шанс затеряться среди толпы. Но было в этом запахе ещё что-то. Такое, чего Юнхо не чувствовал раньше, и от этого на душе становилось тревожно. Из имеющихся данных Юнхо знал, к какому именно виду относится тот, кого он ищет. Ночные тени были лучшими в своих навыках камуфляжа, но ни на острове, ни в самом доме Юнхо вообще не мог ощутить присутствие другого дракона. Ни запаха, ни следов. Ничего. Лишь во второй спальне, дверь которой оказалась приоткрыта, Юнхо осторожно заглянул внутрь, но так и не решился переступить порог. Оборотень не спал. Возможно, он почувствовал появление Юнхо уже давно, но почему-то не вышел навстречу или даже не обозначил как-то своё присутствие. Просто сидел на краю кровати и ждал, пока Юнхо наконец придёт к нему. Возможно, кто-то менее опытный поверил бы в это мнимое спокойствие в чужой позе и взгляде аметистовых глаз, но Юнхо, к своему счастью, оказался более наблюдательным. Само положение, в котором сидел оборотень, расположение рук и даже наклон головы — одно единственное движение Юнхо, которое будет считано как угроза, и он бы напал. Быстро. Точно. Без раздумий. Как обычно напал бы любой представитель их вида чтобы защититься или… защитить? Юнхо заметил человека куда позже, чем это следовало сделать. Отчасти потому, что второй оборотень, кажется, сделал всё, чтобы он в первую очередь обратил внимание именно на него. Отчасти потому, что просто не ожидал чего-то подобного. Почему ночная тень — оборотень, который раньше позволит себя убить, чем пойдёт на контакт с человеком, — вдруг ведёт себя подобным образом? Юнхо попытался позвать его, но получил в ответ предупреждающее рычание. Тихое. Наверняка почти неразличимое для человеческого уха. Но другой дракон безошибочно мог считать его значение. Спящий за спиной оборотня человек беспокойно шевельнулся, переворачиваясь и словно бы неосознанно пододвигаясь к напряжённо замершей между ним и Юнхо фигуре. В аметистовых глазах предупреждение приняло форму угрозы. Бескомпромиссное требование. Заявление права. «Что за чушь?» Юнхо нахмурился, но не решился пройти вперёд. Если перед ним и был пропавший дракон, то всё оказалось куда сложнее, чем предполагалось изначально. Что за новый препарат разработали охотники? И почему складывалось ощущение, что оборотень перед ним выглядит совсем иначе, чем все, кого Юнхо встречал когда-либо? Обычно грань между человеческой частью сознания и драконом почти неразличима. Сложности характера отдельной личности. Чистый звериный инстинкт, ведомый лишь генетически и эволюционно запрограммированными механизмами. Но тот, кого тогда связующий увидел перед собой, оказался лишь одной частью этого целого. Не зная, как следует поступить, Юнхо просто решил дождаться утра, надеясь, что, проснувшись, люди смогут дать ответы на возникшие у него вопросы. Можно было разбудить их сразу же, но Ким Хонджун, который, по всему выходило, и был тем, кого охранял дракон, оказался недосягаем, а Чхве Чонхо, хоть и находился на первом этаже и явно не подпадал под неожиданную гиперопеку второго оборотня, всё равно мог поднять лишний шум и потревожить спокойствие последнего. Сейчас, когда всё было более-менее понятно, Юнхо мог вполне складывать план дальнейших действий, ведь обстоятельства оказались куда более благоприятными, чем он мог предположить изначально, вот только Чхве Чонхо явно так не считал. И пусть Юнхо понимал, что со знаниями мальчишки от него в этой поездке было куда больше толку, чем от самого Юнхо… сама поездка не была простым пикником в общественном парке. — Если ты думаешь, что я не осознаю всей опасности, то ты ошибаешься, — спокойно заявил Чонхо, глядя оборотню прямо в глаза. Юнхо слышал его спокойный пульс, чувствовал каждый оттенок аромата, который исходил от чужой кожи, пусть и сидел достаточно далеко от её обладателя. Чонхо был абсолютно спокоен и, кажется, совершенно не пытался бравировать напускной смелостью. Или же он просто не осознавал весь масштаб того, во что уже успел ввязаться. Прошло всего несколько секунд, прежде чем Юнхо заговорил вновь. Спокойно и неторопливо, точно стараясь донести мысль маленькому неразумному ребёнку и неотрывно следя за чужой реакцией на свои слова. — Сейчас в ближайших от острова городах осталось всего лишь с десяток охотников высокого ранга — отряд для подстраховки после первичной проверки. Мы не знаем, сколько людей находится под их командованием и к каким инфраструктурам у них есть доступ, но почти уверены, что они контролируют почти все выходы из города и воздушное пространство. Нашим связующим удалось увести основные охотничьи группы далеко на север и убедить в том, что им не удалось подбить Сонхва. — То есть они думают, что его здесь нет. Так это же отлично! — обрадовался Чонхо. — Тогда я тем более не понимаю, о чём ты так переживаешь. Мы спокойно можем… — Не можем. И ты действительно не понимаешь, — Юнхо тяжело вздохнул, переводя взгляд с Чонхо снова за окно. — Это не карикатурные злодеи из фильмов, и мы не просто так называем их охотниками. Они убийцы, Чонхо. И убивают не ради выживания или голода. Они делают это потому, что просто хотят этого, какими бы целями ни пытались оправдать или украсить свои поступки. Сама погоня и возможность быть тем, кто первый доберётся до жертвы — вот ради чего они это делают. Их не остановит полиция или закон. Они не отступят, если вдруг почувствуют, что потеряли цель. Они будут искать. Будут преследовать и изобретать новые уловки, чтобы получить желаемое. Будут охотиться на тех, кто может знать нужную им информацию, а если найдут кого-то такого, то уже не отпустят живым, понимаешь? Небо над сочной тёмно-зелёной листвой с каждой секундой словно темнело лишь сильнее. С запада всё быстрее приближался шторм, и, возможно, с такими темпами он грозился обрушиться на остров куда раньше, чем предполагал Юнхо изначально. Из открытых настежь дверей и окон порой врывались первые отголоски ветра, который вскоре обретёт куда большую силу, но пока он лишь лениво поднимал и отпускал полупрозрачный тюль да звенел металлическими подвесками на крыльце. Тонкий металлический перезвон на фоне подкрадывающейся непогоды. — Ты не обязан брать за меня ответственность, — всё тот же спокойный голос, точно он уже давно всё решил для себя. — И я понимаю, на что иду. Просто… после всего, что ты рассказал об охотниках, о том, как они вас преследуют и убивают… это так ужасно. И ещё хуже то, что вы совершенно одни против них. Юнхо дрогнул, но не перевёл взгляд на всё ещё говорившего человека. Дрогнул не потому, что в чужом ровном голосе наконец что-то изменилось — словно натянутая струна истончилась за секунду до того, как наконец порваться. Дрогнул потому, что этот мальчишка так просто озвучил то, о чём он сам думал так часто, но чего старался не замечать. То, что упрямо отвергал, боясь, что потом не сможет избавиться от отвратительного чувства собственной беспомощности, которое всегда приходило следом. — Я знаю, что не в силах исправить всё и искупить то, что люди уже причинили вам, просто… позволь мне помочь. Можешь считать это просто эгоистичным желанием успокоить собственную совесть или любым другим оправданием. Но я всё равно полечу. Тебе ведь нужен кто-то, кто разбирается в фармацевтике. — Я могу запросить… — В письме говорилось, что специалист сможет прибыть на место не раньше следующего понедельника, — перебил его Чонхо, снова заставляя посмотреть на себя. — Целая неделя. Для Сонхва это может оказаться слишком долго. Мы не знаем, что было в том препарате. Может, за это время ничего и не случится, но может, что это ожидание будет стоить ему всего. Юнхо молчал. Быть может, дело было в недавнем кошмаре, который, кажется, вытянул из него все восстановившиеся за время сна силы. Или же эта слабость заключалась в том, что Чонхо был прав. Юнхо понимал это изначально, может, даже с той самой минуты, когда понял, что люди на острове оказались вовсе не теми, кого он опасался увидеть. Получить кого-то подобного в союзники… с точки зрения стратегии это было просто невероятной удачей в сложившихся обстоятельствах. Дело было лишь в том, что весь предыдущий опыт Юнхо говорил — людям верить нельзя. Тогда… почему он всё ещё здесь? Почему Сонхва и его дракон не приняли их за врагов, и никто из них, вместе или по отдельности, не сбежал прочь при первой же возможности? Почему, вопреки всему, через что он прошёл, Юнхо всё равно чувствует, что ему не лгут? — Я заказываю билеты, — так и не дождавшись никакого ответа, Чонхо снова вернул наушники на прежнее место и склонился над экраном с бело-зелёным оформлением сайта ближайших авиалиний. Несмотря на минимальную громкость, Юнхо отчётливо слышал, как звучит прерванная ранее мелодия и как снова переплетаются музыка и голос вокалиста. …Now you know, you're free to go Oh Please believe me Please believe me Музыка затихла, сменилась другой мелодией, но Чонхо продолжал делать вид, что не замечает чужого взгляда и полностью сосредоточен на вводе личных данных с паспорта Юнхо. Естественно, поддельного. И когда только успел его найти? Юнхо слышал, как тихо звучит очередная песня, слышал неровный перестук пальцев о клавиши и всё более отчётливый звук близкого шторма. Музыка ветра уже звучала не переставая. Тревожный перезвон, который вскоре должен был потеряться в шуме приближающейся непогоды. Из джунглей доносился ровный шорох, и постепенно приближались негромкие спокойные голоса — наверное, Сонхва и Хонджун уже закончили и возвращались обратно в дом. Юнхо старался сосредоточиться на их звучании, неосознанно пытаясь заглушить странное чувство вины перед тем, кто сидел рядом с ним, всё сильнее кутаясь в брошенный рядом плед. Собирался ли Юнхо в самом деле позволить ему так рисковать? Нет. Конечно нет. Шторм закончится завтра к обеду, а ночью Юнхо покинет остров и вылетит в лабораторию раньше, чем Чонхо осознает, что его обманули. Сонхва и Хонджун примут такое решение, нужного специалиста среди связующих можно будет попытаться найти быстрее. Как бы то ни было, Юнхо уже всё для себя решил, и сколь бы серьёзно ни был настроен этот мальчишка, Юнхо не станет рисковать чужой жизнью. Он обещал себе больше не повторять этой ошибки.