sincerity

Первое, что он чувствует, когда просыпается, это тянущую боль внизу живота. Коля морщится и приподнимается на локтях, с обреченностью смотря на все ту же комнату. Комнату в далеком неправильном будущем. Из панорамного окна льет приглушенный искусственный свет, и невозможно понять, сколько сейчас времени. Мысленно Коля строит план действий: подняться на ноги и доползти наконец до душа, до которого вчера так и не дошел, сначала пытаясь дозваться до ушедшего Глота, в итоге доведя себя до истерики. Он рыдал, пока не вымотался и не уснул. И сейчас чувствовал себя ужасно. Помимо горящих огнем внутренностей, жутко болела голова, а от привкуса во рту тошнило. Хотя, в последних двух неприятностях, как и в первой, Коля винил Глота — тот явно что-то подсыпал ему в сок и даже не отрицал этого. Только собравшись с силами встать с кровати, он слышит шипение открывающейся двери и замирает, расширенными глазами смотря на проход. Но вместо ожидаемого им Глота, в комнату входит девушка — с синюшно-трупным цветом кожи и длинными белоснежными волосами. Она кланяется и смотрит ему куда-то на уровень подбородка, а у Коли выдается возможность рассмотреть ее — явно инопланетянка, помимо странного цвета кожи отличающаяся почти плоским носом и излишне длинной шеей, которую обвивает черный обод. — Мое имя Гира, молодой господин. Я буду прислуживать вам, — тихо произносит девушка, еще раз кланяясь. Коля застывает с приоткрытым ртом. — Я… Я хочу увидеть Глота, — настойчиво произносит он, наконец собравшись с мыслями, одновременно с этим замечая что из одежды на нем — лишь слегка прикрывающая бедра простынь. И смущенно закутывается в нее весь. — Прошу прощения, но Хозяин занят. Я передам ему вашу просьбу о встрече, — девушка, Гира, говорит спокойно, но совсем не смотрит ему в глаза. — Ты… горничная? — пытаясь понять что с ней не так, спрашивает Коля. Хотя, возможно, как и в случае с Глотом, это просто особенность ее расы. — Я рабыня. Как и вся обслуга здесь. — Ра-рабыня? — мальчик с ужасом наклоняется вперед, но тут же мысленно костерит себя за это — внутри простреливает болью — и тихо шипит. Девушка обеспокоенно вскидывает голову, а затем будто о чем-то вспоминая, начинает шариться по карманам свободной туники. Через пару секунд она вытаскивает из одного из многочисленных карманов небольшую черную матовую баночку и аккуратно кладет ее на постель рядом с Колей, — Хозяин приказал передать вам это. Заживляющая мазь. Хозяин сказал что… Что это поможет вам справится с последствиями вчерашнего вечера, — договаривает она скомкано, темнея щеками. Явно поняла подтекст. Коля краснеет и они, оба смущенные, молчат несколько минут. Затем Гира берет себя в руки. — Я принесу вам завтрак, — девушка кланяется, по дороге подхватывая разбросанные тут и там вещи Коли и Глота, и покидает комнату. Тихо простонав, мальчик утыкается лицом в ладони и смущенно дышит. Переборов себя, он с усилием поднимается с кровати, обматываясь простыней и подхватывая выданную Гирой мазь, неустойчиво ковыляя в сторону ванной. * Самым смущающим в своей жизни Коля считает не секс, а его последствия. Точнее то, как с ними приходилось бороться. Эти четыре дня, проведенные запертым в комнате практически в одиночестве, он неизменно шел в душ в компании баночки заживляющей мази. И совать в себя пальцы, даже для собственного здоровья, было во многом более смущающим, чем когда в него засунул свой член Глот. Но это помогало и он больше не двигался как подбитая дробью в задницу утка, а к утру четвертого дня уже совсем не болело внутри. За неимением своей одежды — его вещи Гира как унесла в первый день, так и не возвратила, отговорившись тем, что «испорченную одежду пришлось уничтожить, так как качественному восстановлению она не подлежала» — пришлось залезать в вещи Глота. И разность их комплекций Колю жутко бесила — все штаны не держались на узких бедрах, а поясов не было, и ему приходилось таскаться в туниках, как в коротких платьях, которые тоже весели на нем как на вешалке, хоть не спадали. Единственное, что удалось отвоевать — нижнее белье, что ему безропотно принесла Гира в первый же день. Он жаждал общения. Но Гира была удручающе молчалива, скупо отвечала на его вопросы, выполняла свои обязанности — перестелить кровать, убрать пыль, принести ему поесть и забрать посуду, иногда забрать одежду на стирку — и уходила. Коля каждый день спрашивал ее о Глоте, просил передать что хочет с ним встретиться, но и этот ответ не менялся — «Хозяин занят. Я передам Хозяину вашу просьбу». Ему уже хотелось повеситься не столько от скуки, сколько от нехватки общения. У него в принципе не было много друзей — да только Фима и был. Но даже с ним они постоянно были вместе — дома то у одного, то у другого зависали, играли в онлайн игры, решали домашку, гуляли, когда у Коли удавалось оттащить друга от компьютера или приставки. С мамой много общался — после смен, когда та отсыпалась, то обязательно рассказывала что-то интересное с работы, расспрашивала его о том, как прошли его дни. Они смотрели вместе сериалы и фильмы в свободные вечера и играли вдвоем в монополию. Он обожал такие вечера, наполненные маминым смехом, ароматом чая и кучей вкусностей. И как же сжималось внутри от мысли, что они больше никогда не повторятся. Он злился. В первый же вечер разбил стеклянный столик, стоящий у кресел, и навел жуткий бардак, на следующий день жутко застыдив себя, когда все это убирала Гира, отказываясь от его помощи. После раздумывал что скажет Глоту при встрече, какие аргументы приведет, чтобы смягчить его решение, чтобы хотя бы добиться послаблений — он так хотел увидеть маму в последний раз, обнять, сказать как ее любит. Последние же два дня он тупо пролежал в постели, уже лишь по привычке уточняя у Гиры о Глоте и молча принимая ее ответ. У Коли не было аппетита и из принесенной еды он съедал едва ли четверть, очень беспокоя этим Гиру. И на появление Глота к концу четвертого дня он отнесся спокойно. Остался лежать на кровати, закутавшись в простыню, следя за мужчиной взглядом. — Ты не ешь. Какой заботливый, посмотрите. Коля фыркает и отворачивается от него, переворачиваясь на другой бок. — Ты убьешь себя, если не будешь нормально питаться, — настойчиво повторяет Глот и Коля слышит тихие шаги, понимая что тот подходит к кровати. — Я не хочу. — Есть или жить? — кровать за спиной мальчика прогибается и через секунду его рывком переворачивают на спину. Глот нависает над ним, смотря темными, холодными глазами, — Есть и более гуманные способы покончить с собой, не доводя свой организм до истощения. Мужчина отстраняется, ровно садясь на кровати, тогда как Коля остается лежать, пялясь в потолок. И чувствует как в его раскрытую ладонь что-то вкладывают. Что-то маленькое и гладкое. Он приподнимается на локтях, удивленно рассматривая ампулу с чем-то бордовым внутри. Поднеся ампулу ближе к лицу, мальчик завороженно смотрит как жидкость переливается внутри, — Что это? — Яд. Коля вздрагивает, борясь с желанием откинуть опасное вещество подальше, с ужасом смотря на Глота. Он решил таки его убить? — Зачем? — Твой последний шанс, — спокойно произносит мужчина, выглядя при этом как манекен — не шевелился, застывшим взглядом смотря на Колю, даже грудная клетка, казалось, совсем не двигалась от дыхания, — Ты можешь выпить этот яд. Он убьет быстро и безболезненно. Ты уснешь и больше не проснешься. Либо сохранишь свою жизнь и посветишь ее служению мне. — Зачем я тебе? — перекатывая в руках капсулу с ядом, спросил Коля, не поднимая глаз на сидящего напротив мужчину. — Считай это моей… Прихотью. О большем тебе думать не нужно. И следит безразличными глазами за поджимающимися в недовольстве губами. Но Коля молчит, вопреки ожиданиям, смиренно кивает. — И… Что дальше? — Я займусь твоим обучением, лично. — Обучение? Хочешь сделать из меня пирата? — Для начала тебе нужно хотя бы научится защищать себя. Ты слаб. Беспомощен, как ребёнок — Я и есть ребенок, — фыркает мальчик, отворачивая голову от Глота. Он и вправду не считал себя взрослым — да бога ради, ему и семнадцать исполнится только через два месяца. — Как скажешь, — мужчина поднимается с кровати, — Тебе следует отдохнуть. Завтра тебе понадобятся силы. — И одежда, — хватает его за запястье Коля, ощущая под пальцами бугристую кожу, — Гира выбросила мои шмотки, а из твоих я вываливаюсь. Глот, будто впервые обращая внимание на то, во что мальчик одет, кивает, — Тебе принесут все нужное. Аккуратно вытягивает руку из захвата и уходит. Вздыхая, Коля заваливается на спину, все еще удерживая капсулу с ядом в руке. Он оставит ее. На случай если уже не сможет терпеть такую «жизнь». * Глот — жуткий педант. Нет, в принципе, от настолько безэмоционального мужика и стоило ожидать чего-то подобно, но Коля до последнего думал, что обойдется. Не обошлось. Его разбудила Гира в несусветную рань, судя по ощущениям, выдала одежду, да удобную обувь на тонкой подошве, и отвела в огромную комнату без окон на несколько этажей ниже. Стены комнаты были металлическими, с потолка светили куча светодиодных ламп, а весь пол состоял из мягких и упругих матов. В центре же комнаты застыл Глот статуей самому себе. Гира поклонилась и спешно ушла. — Привет, — смущенно улыбнулся Коля, подходя к Глоту ближе. Мужчина повернул к нему голову, но продолжил молчать еще с минуту, затем скупо кивая. А потом начался Ад. Сначала все было очень даже неплохо — как обычный урок физкультуры — поприседать, отжаться, пробежать пару кругов (читать как пару десятков кругов) по периметру зала. Коля не то чтобы был спортивным. Ни черта подобного — он стабильно прогуливал половину уроков физкультуры и без отдышки мог бежать лишь километров десять. И то, что требовал от него Глот, немного выходило за его физические возможности. Добегая последний круг он думал, что вот оно, счастье, сейчас он отдохнет, но ему сказали что это была лишь разминка. Разминка! Да он еле на ногах стоял! — Ты можешь больше, — произнес Глот, рукой подманивая Колю к себе ближе. Мужчина показывал боевые стойки, рассказывал, хоть и достаточно скупо, куда следует бить противника, чтобы нанести максимальный урон, и если у Коли что-то не получалось или он не понимал как физически сделать то, что ему показали, Глот перехватывал управление его телом и показывал наглядно. К концу «тренировки» мальчик просто свалился на маты. — Все. Я умер. Не трогай меня больше, — жалостливо прошептал Коля, раскинувшись на матах звездой, — У меня все болит… — Без усердия и тренировок невозможно ничего добиться, — Глот стоял прямо над ним слегка наклонив голову к мальчику, — Каждое утро в это же время я могу уделять тебе три стандартных часа. Тебе принесут планшет, будешь учится - языки, математика, инженерное дело. Коля возмущенно стонет, закрывая лицо руками, — Божечки, я попал в Ад… — Это самый минимум, которому ты должен обучиться в ближайшее время. Дальше будет больше, — невозмутимо продолжает говорить мужчина, — Мне не нужны неучи и ленивые существа рядом. — Понял, нужно соответствовать твоему непомерному эго, — тихо смеется мальчик, наблюдая как Глот недовольно ведет плечом. — У тебя есть два часа на отдых и еду, потом будь добр удели время учебе. Он наклоняется, подхватывает пытающегося сопротивляться Колю за предплечье и тянет вверх, заставляя подняться на ноги, а затем тянет в сторону выхода. * Коля ненавидел школу. Он не был «неучем» и вытягивал средний балл на четверку с минусом, чтобы не расстраивать маму, но усидчивости ему всегда не хватало, из-за чего учебный процесс превращался в пытки. Он просто не мог усидеть так долго на одном месте или так долго сосредотачиваться на одном — да бога ради, он засыпал от чтения книг! А тут учиться, еще и самостоятельно. Тем более по скупым, неинтересным учебникам и статьям. И, что ожидаемо, просто отрубился в кресле через пол часа, как открыл папку на планшете под названиям «Инженерное дело». А когда проснулся, то чуть не поседел от страха — в кресле напротив сидел внимательно наблюдающий за ним Глот. — Боже! Ты смерти моей хочешь? — затараторил Коля, хватаясь свободной от планшета рукой за грудь. — Нет, — продолжая неподвижно — о боже, у Коли бы спина уже отвалилась, будто палку проглотил — сидеть, явно не поняв сарказма — Как обучение? — Как-как, я уснул, — смущенно опускает глаза мальчик, прижимая к себе вошедший в режим ожидания планшет, — Не могу я так, скучно и нудно. Может видео какие-нибудь есть? Точно лучше пойдет. Я всегда от книг засыпаю. Глот молчит, Коля тоже, но явно чувствует что его сверлят взглядом. — Прости, я правда не могу с этим ничего сделать, старался, но все равно вырубило… — У тебя проблемы с концентрацией внимания? — наконец уточняет мужчина. — М… да, — Коля сползает ниже в кресле, почти складываясь напополам, — У меня в детстве гиперактивность была, это вот остаточное. Маме сказали что это не лечится. — Сейчас все лечится, — наконец темные глаза перестают так пристально смотреть на него и Глот отворачивается, задумчиво уставившись куда-то сбоку от мальчика, — Исправим. — Как? — В прошлом земляне лечили подобные заболевания нейролептиками, психостимуляторами и ноотропами. Сейчас же достаточно вживить в лобную кору имплант, который будет выделять вещества, стимулирующие работу мозга. Эти вещества безопасны и не влияют негативно на работу организма. — Ничего не понятно, но очень интересно, — летит в ответ комментарий со смешком, — Это больно? — Нет, процедура безболезненна. Но после вживления импланта могут появится временные болевые синдромы. — Не знал, что в этом будущем так развита медицина, — бормочет Коля, ловя на себе долгий взгляд Глота, — Ну, то есть, мне показалось что здесь, как бы сказать, не особо распространена забота о ближнем… — Для поддержания стабильности Альянса требуется постоянная рабочая сила. Для рабочей силы, людей и других рас, требуется должный медицинский уход. — Понял, не будет развитой медицины — не будет того, кто будет за еду батрачить на тебя. Коле не нравилось это. Не нравилось рабство, узурпация и диктатура. Но сделать он ничего не мог. И слишком много выражать свое «фи» тоже — мало ли что случится, если он таки доведет Глота. — Слушай… — неуверенно начинает мальчик, поднимаясь с кресла, закинув на него ненужный пока планшет, и подходит к Глоту, касаясь своими ногами босых стоп, — Я понимаю, что ты запретил мне… уходить… И застыл, не зная как продолжить разговор. — Я… Если ты не даешь возможности вернуться назад, в прошлое, то… Прошу, дай мне хотя бы передать маме весточку, — собравшись с силами, закончил Коля, боясь поднимать глаза на мужчину. Тишина его пугает. Что будет дальше? Глот разозлится, снова запрет его? Или решит таки, что прибить его будет проще всего? — Весточку? — наконец спрашивает мужчина. — Да! Всего лишь письмо. Я только напишу что в порядке, жив-здоров и нахожусь в безопасности. Мама же с ума сойдет, если я просто пропаду! Неужели не понимаешь? — Не понимаю, — безразличный голос Глота заставляет Колю вздрогнуть всем телом, — Не понимаю подобной привязанности к существу, всего лишь давшему тебе жизнь. Мальчик озадаченно уставился на него, приоткрыв рот от удивления, — Что значит… Мама меня любит, всегда-всегда делала так, чтобы мне было хорошо. Даже когда у нас денег почти не было, последнее тратила на мои игрушки и сладости. Как я могу ее не любить и просто бросить в неизвестности? Что, черт возьми, было в детстве Глота, что о нем не заботились? Неужели из-за этого он такой каменный? — Можешь написать письмо, — отрывает мальчика от мыслей долгожданный ответ, — Я передам его. — Спасибо! От радости Коля забирается к мужчине на колени, крепко обнимая. А Глот застывает в недоумении, не понимая как реагировать в такой ситуации. — Спасибо! — снова повторяет Коля, отрываясь от мужчины и тут же покрываясь красными пятнами от смущения, — Боже, прости, я случайно! Тут же соскакивает с его колен, отходя назад, к своему креслу. Мальчик смущенно поправляет челку, старательно отводя глаза, — А, бумага? — Гира принесет тебе позднее. — О-кей…

***

Привет мам. Прости что прощаюсь с тобой так, но другой возможности у меня нет. Скорее всего мы никогда больше не увидимся. У меня все хорошо, я сыт, одет и здоров. Я ушел по своей воле, никто меня не удерживает и не ограничивает мою свободу. Мне больно от того, что я больше не увижу тебя, не смогу обнять, но к сожалению вернуться я не смогу. Я благодарен тебе за то, что ты есть, за то, что ты мне дала. Ты подарила мне детство и любовь. Прошу тебя, живи. Живи ради меня и будь счастлива. Я очень тебя люблю. Твой, Коля.