sincerity

— Нет. Неа. Ни. За. Что! Как же его бесил этот холодный безразличный взгляд темных глаз. Глот был упрямым. Но и он сам не пальцем деланный. — Я не пойду! Давай обойдёмся без этого? — он уже готов опуститься до мольбы, — Я обещаю что буду стараться лучше…! — Процедура совершенно безболезненна, — в четвертый или даже пятый раз терпеливо повторяет Глот, — Либо идешь сам, либо я тебя заставлю. — Лучше яду! Не хочу я! — Твое «хочу» никто не спрашивает. Вопреки словам мужчина не захватывает управление над телом, а подходит и крепко хватает руку Коли чуть выше локтя, настойчиво потянув за собой. И Коле пришлось смиренно идти — Глот все равно намного сильнее его физически, а руку ломать себе сопротивлением не хочется. — Ну пожалуйста! — пытается надавить на жалость мальчик, но это не работает. Кто бы сомневался. Нет, Коля не был трусом, не боялся уколов или крови, на самом деле ему даже нравилось сдавать кровь из вены или лежать с капельницами (за что Фима справедливо обзывал его извращенцем), но, божечки, операция на мозг? По началу, когда Глот только вынес идею о том, как можно избавить мальчика от навязчивого СДВГ, тот даже не обратил на это внимание. Ну имплант и имплант, что такого? Но через несколько дней Глот ошарашил его новостью что вот прям сегодня Коле этот имплант поставят. А ведь только все стало налаживаться — мальчик привык к постоянным тренировкам, уже не такой убитый возвращался в комнату, а вечером спокойно учился по найденным для него Глотом обучающим видео — ну разве все не прекрасно? Но нет, надо же чтобы что-то испортило эту идиллию. И теперь ему оставалось лишь недовольно сопеть, идя за тянущим его мужчиной. В этой части здания он еще не был — максимум спускался на пять этажей в тренировочный зал (точнее целый этаж, состоящий из десятка таких залов, оборудованных под разные потребности). Сейчас же они спустились на десятки этажей вниз — Коля старался не задумываться насколько здание огромное . Этот этаж не сильно отличался от других — все та же металлическая облицовка, огромные панорамные окна, открывающие вид на убитую заводами пиратов Землю, и приглушенное голубоватое освещение. Место, в которое его привел Глот было похоже на обычную больницу, только более навороченную. Со светлыми стенами из похожего на пластик материала, ярким белым освещением и большим свободным пространством. В помещении стояло множество коек со странным прикрепленным к ним оборудованием — что-то подобное Коля видел в кабинете профессора Селезнева. В дальней части стоял большой стол, за которым восседал единственный в помещении человек, что-то внимательно читающий с планшета. Едва завидев их, мужчина откинул планшет на стол и поднялся на ноги, обойдя стол и обопрясь на него бедром, сложил руки на груди. Мощный, высокий — выше Глота на пол головы точно — с идеально уложенными короткими светлыми волосами. — Кого я вижу, — весело протянул тот, с усмешкой рассматривая Глота, а затем переводит взгляд голубых глаз на замершего в нерешительности Колю, — О, ты мне подопытного привел? Привет, малыш. Первое, что мальчику пришло в голову — спрятаться от этого страшного мужика, чем-то напоминающего ему У — что он успешно и сделал, шагнув Глоту за спину и испуганно выглядывая оттуда. — Ну что за прелесть! Как тебя зовут? — Прекрати. — одним словом Глот заставляет другого мужчину замолчать и полностью обратить внимание на себя, — Проверь состояние организма и установи имплант, если нет противопоказаний. О любых отклонениях я должен знать. — Да без проблем, — мужчина весело хмыкает и подходит к ним ближе, вылавливая Колю из-за спины Глота. — Эй! Отпусти! — мальчик в негодовании — подобные хватания он готов терпеть только от Глота — пинает мужика в голень и тот от неожиданности отпускает его, — Нечего меня дергать, мудак! — Малыш с зубками, — скалится мужик, — Как бы тебе их не выбили. — Рен, — слышится позади них, — За любой причиненный вред — лишишься конечности. — Понял, капитан! — восклицает «Рен», театрально вскидывая руки и делая излишне испуганное лицо, — Пошли, малыш, посмотрим что там у тебя. Больше Рен «зови меня Док» к нему не цеплялся. Усадил на одну из ближних коек и запустил что-то на экране, что был к ней подключен, попросив не шевелится и не трястись как желе. — Ужас какой, ты на каком заводе пахал до этого? — удивленно, на этот раз искренне, воскликнул Док, заставив Колю испуганно уставится на него. Глот незаметно подходит ближе, заглядывая в экран. — Что там? — шепчет мальчик, прижимая руки к груди. Что-то серьезное? Но он ведь не так давно проходил медкомиссию — все было в пределах нормы. — Искривление позвоночника, смещение позвонка в шейном отделе, вытекающая из этого плохая проходимость сосудов головного мозга. Пацан, у тебя голова часто болит? — и, не дожидаясь ответа на вопрос, продолжает, — Анемия, низкое содержание железа и магния в крови, недостаток витаминов группы B, A, Д. Плохо сросшийся перелом голени — какой криворукий идиот тебе ее восстанавливал? Н-да, зависнешь ты у меня на пару дней точно. — Ну, вроде же не все так плохо? — боже, он успел так испугаться, а тут такие мелочи — об этом он знал еще с медкомиссии. Не особо хорошо, но в сравнении с некоторыми одноклассниками и ребятами из параллели — в пределах нормы. — Это пиздец пацан, — мрачно смотри на него Док, — Не знаю что за дебил работал в медотсеке завода, где ты пахал, но ему явно нужно оторвать руки и вставить на правильное место — в жопу. Глот, стоящий чуть сбоку от Рена, листает показатели Коли на экране, — Сколько времени понадобится на исправление изъянов и установку импланта? — Ну, — задумывается Док, беззвучно шевеля губами пару секунд, — Дня три, не больше. Сутки минимум потрачу на восстановление нормального состава крови, потом введу его в наркоз и поиграюсь с позвоночником, вставлю имплант. Денечек он пролежит бревном — придется потерпеть, малыш — а там может быть свободен. — Ограничения после? — Недельку без физических нагрузок, да выдам ему пилюльки на пару недель, витаминный недостаток даже с нашими технологиями за пару дней не уберешь, — громко рассуждая, мужчина отошел к стеллажам за своим рабочим столом, что-то вытаскивая оттуда. Глот молча кивает и уходит из помещения, а Коле остается лишь испуганно смотреть ему в след. Черт. Он не хотел оставаться с этим мужиком наедине. — Ну что, малыш, поиграем? — веселый голос сбоку заставил его вздрогнуть. Боже, дай сил ему пережить эти три дня. * Три дня в компании Рена были, на удивление, веселыми. Док знал кучу баек и развлекал его те сутки, когда ему нельзя было не то что вставать, а даже шевелится. Рассказывал какие идиоты к нему периодически попадались, — Прикинь, вставил себе пистолет за пояс, а предохранитель переставить забыл, идиот, ему пол пердака снесло! Отвечал на все вопросы, к примеру, почему он тут один совсем. — Да пока некого чинить, девочки разбежались по ближним заводам, помогать этим криворуким идиотам, что себя докторами называет. Если вдруг что — через пол часа будут здесь в полной боевой готовности. Кормил с ложечки, помогал делать легкие упражнения, когда стало можно, и мягко поддерживал, пока Коля пытался вновь вспомнить как нужно ходить. В общем, неплохой мужик оказался. Каких-то сильных изменений в себе Коля не почувствовал — разве что голова стала легче и спина ощущалась по-другому — но тут неудивительно, судя по весьма нецензурным выражениям Дока, тому пришлось постараться, чтобы привести его позвоночник в приемлемый вид. А еще он обзавелся светлым шрамом на лбу — да он гребанный Гарри Поттер, даже свой Волдеморт есть, вот умора! — правда шрам жутко чесался, и Коля так и тянулся его почесать, но стабильно больно получал по рукам. Шрам должен был пройти через пару дней, но Док пригрозил, что если, не дай бог, Коля будет его чесать — о чем он обязательно узнает — вырвет руки. Смотря на грозное лицо мужчины, Коля даже не сомневался — реально вырвет. И вот сейчас, отпущенный на все четыре стороны, в сопровождении Гиры, возвращался в комнату. Там его уже ждал Глот, чинно восседая в одном из кресел. Гира поклонилась и быстро ушла, оставив немного смущенного Колю на мужчину. — Привет, — слегка улыбается мальчик, подходя ближе к занятому креслу. — Привет, — безэмоцианально отзывается Глот. — Эм… Прости, — как он не любил признавать себя неправым, но пришлось придавить гордость, — Ты был прав, это было совсем не больно. Но мужчина продолжал просто смотреть на него в ответ, никак не реагируя. — Глот? Все в порядке? — испуганно шепчет Коля. Неужели таки достал его? — В порядке, — наконец реагирует Глот, заставив его снова улыбнуться. Ну и хорошо. — Слушай, — заваливается на свободное кресло мальчик, снова обращая чужое внимание на себя, — Помнишь… Тогда, когда вы с У в первый раз меня поймали… Ты что-то говорил о том, что кто-то разрешил вам забрать космион. О ком ты говорил? — он смущенно вертит в руках выданную Доком пачку витаминов, смотря прямо в темные глаза напротив. Он много думал, пока пластом лежал под присмотром Дока, когда тот был слишком занят, чтобы развлекать его, о том разговоре, еще тогда показавшимся ему странным, но обдумать его до недавнего времени у него не было возможности. Неужели есть кто-то, стоящий выше Глота? Глот молчал. Боже, как же он периодически доставал Колю этим долгим молчание или вообще полным игнорированием. Минута, две. Затем мужчина странно поводит плечами, и накланяется чуть вперед, будто приняв какое-то решение. — Хочешь, покажу? Покажет? Коля кивает и мужчина манит его к себе рукой, и он послушно встает на ноги, снова подходя ко второму креслу, почти повторяя позу двухнедельной давности, когда просил Глота отправить письмо матери. Глот аккуратно обхватывает его запястье и тянет на себя, заставляя — о божечки — опереться коленями по бокам от собственных бедер. Буквально усадил его на свои колени. Кровь мгновенно ударяет в голову и Коля уверен что сейчас его лицо пылает красным. Он смущенно опирается руками о бледные плечи и вопросительно смотрит. Изначально он думал, что они куда-то пойдут, раз мужчина хочет ему что-то «показать», но судя по всему, тот под своим выражением имел ввиду что-то иное. Глот мягко перехватывает его ладони своими и переплетает их пальцы, смотря прямо в голубые глаза, и Коля понимает что полностью теряет контроль не только над телом, но и сознанием. В голове становится пусто, хаотично мечущиеся до этого мысли просто растворяется и в груди воскресает такое спокойствие, которое он никогда не чувствовал. Темные глаза напротив гипнотизировали. Он не хотел отводить взгляд, но тело Коле не подчинялось. И в точности повторял все за Глотом, послушно запрокидывая голову. Он должен был просто уставится в потолок, но вместо этого смотрел в ночное звездное небо. Потолок будто просто растворился… В иллюзорном небе, будто раздвигая его, возникла огромная черная дыра, светящаяся голубым по краям и что-то начало давить. Давить жестко и беспощадно. Что-то ужасно мощное, древнее. В голове возник невозможный, непонятный голос — он то был громче, то тише, почти на грани слышимости, сливался; одновременно и кричало, и шептало. И Коля почувствовал как по его щекам бегут слезы. Непонятное что-то исчезло, оставляя после себя привычный уже металлический потолок, и мальчик с тихим стоном опустил голову, расширенными глазами смотря на наблюдающего за ним Глотом. — Что… что, черт возьми это было? — всхлипывает мальчик, вытягивая одну руку из цепких пальцев Глота и вытирая слезы. — Вселенная, — отвечают ему, и чужая рука тянется к его лицу, темными пальцами помогая вытереть слезы, — Око Вселенной. — Разве такое может быть? Я чувствовал… Оно было разумным… — У Вселенной есть разум, — терпеливо поясняет Глот, — Но большинство разумных существ неспособно ни увидеть ее, ни услышать. — Только ты? Или, твоя, ну… раса тоже? — задает вертевшийся в голове вопрос Коля. — Только я. И из моего вида остался тоже только я, — спокойно отвечает ему мужчина, — Раньше, когда другие, подобные мне, существовали, каждый из нас мог связаться с вселенной. Кто-то был слабее, кто-то сильнее, но мог каждый. — Что с ними случилось? Коля даже не задумывался раньше, что Глот не один такой, с ненормальными для людей психоспособностями, хотя как-то думал о его родителях и почему Глот вырос именно таким. — Федерация, — и, черт возьми, это был первый раз, когда Коля слышал от него что-то столь эмоциональное. Злость, это была злость, — Ты считаешь меня злом, как и миллиарды других существ. Но я не считаю геноцид правильным решением. Пираты не убивают без причины. — Геноцид? Неужели… Федерация уничтожила…? — он не мог в это поверить. В том будущем, которое он ранее считал «правильным» все было таким приторно-сладким. Идеальная система жизни, глубокая мораль, рай… Так он считал до этого момента. Неужели существа, создавшие что-то столь прекрасные, могли так просто уничтожать? — Они посчитали нас слишком опасными. Наши активные психоспособности и владение космионом. Федерация решила уничтожить нас до того, как мы начнем предоставлять для них угрозу и прибрать к рукам наше оружие, — Глот внимательно следил за сменяющимися на его лице эмоциями, — Они привели огромный флот к нашей планете и уничтожили ее. — Но как выжил ты? — незаметно для себя мальчик пододвинулся ближе, крепко зажимая в своей руке ладонь Глота. — Я был хранителем космиона в Храме Вселенной, — мужчина на секунду поворачивает голову, внимательно смотря на свою зажатую в бледных пальцах ладонь, а затем снова смотрит на лицо Коли, — На нашей планете не было войн, не было стран или отдельных объединений. Не было того, кто стоял бы во главе. Нами правила сама вселенная. Космион использовался только в случаях глобальных катастроф на планете, чтобы спасти жизни. Не более того. Мы делились своими знаниями с Федерацией, когда те пришли к нам, думали, что они понимают нас, что присоединимся к ним. А Федерация, — Глот издает странный звук, похожий на хмыканье, — Вонзила нам нож в спину. Когда мы поняли, что должно случится, было уже поздно. Даже если бы я перенес свое сознание, если бы предупредил о грядущем, моя планета не смогла бы дать достойное сопротивление. У нас не было оружия. И я принял решение спасти хотя бы космион. Перенесся во времени за дни до нападения, и ушел с планеты, захватив один из кораблей Федерации. Когда они поняли, было уже поздно, а я был далеко. История, рассказанная Глотом, была ужасна. Как можно уничтожить целую планету, заселенную миллиардами живых существ, лишь из-за необоснованных предположений? Это ужасно. На глаза Коли снова навернулись слезы и он подался вперед, мягко обнимая Глота за плечи. Боже, пережить уничтожение подобных себе, родной планеты, остаться совсем одному… — Мне жаль, — тихо шепчет он, уткнувшись в бледную щеку. И чувствует прохладные руки, коснувшиеся его спины в подобие объятий. Просидев так с минуту, Коля смущенно отодвинулся, но оставил ладони на чужих плечах, чувствуя руки Глота на себе. — Кстати, разве космион переносит не на сотню лет? — недоуменно спрашивает мальчик, наконец более-менее успокоившись. — В неумелых руках, да, — Глот опускает руки с его боков на бедра, будто даже не замечая этого, — Нужны годы практики и полный контроль над собственным сознанием, чтобы перейти во времени на малый промежуток. Сотня лет — это максимум, на который можно переместиться с помощью космиона. — А… А когда Маргарита Степ… То есть Кира напала на тебя и переместилась в прошлое… Почему ты выжил? Ты же не мог передать ей космион по своей воле, — боже, сколько же вопросов крутилось в его голове. — Она вмешалась в ответственный момент и критично ранила меня. Мое сердце остановилось на несколько секунд и космион посчитал это достаточным, чтобы покинуть мое тело. Я находился слишком далеко, чтобы помешать Кире переместиться, — задумчиво говорил Глот, пальцами поглаживая бедра Коли, — У нее было специальное устройство, которое сдерживало космион, не давало тому ни проникнуть в чье-то тело, ни дестабилизироваться. Когда она поместила в него космион, то переместилась, а из-за полученных ран я не смог сопротивляется задержанию Федерацией. Мальчик кивнул, слегка краснея от мягких поглаживаний. Он больше не считал Глота злом. Правильно говорят, что герои сами создают себе врагов. Федерация сама помогла становлению Глота как самого опасного существа во вселенной. И Коле было ее совсем не жаль, что бы не происходило с ней в этом времени. — Глот, — обратил внимание на себя Коля, — Я на твоей стороне.