sincerity

-...через три дня, - задумавшись, как сквозь вату, слышит Коля голос Глота и поворачивает к нему голову. - Повтори, пожалуйста. - Инициация. Через три дня, - повторяет Глот со все той же отсутствующей интонацией. Застыв, Коля с ужасом на него уставился, - А чего так поздно говоришь? А... А что мне надо будет делать? Ты чего молчишь! В панике хлопнув мужчину по груди раскрытой ладонью, он сильнее обернулся к нему. Глот чуть сильнее сжал его в своих руках, раздраженно дернув плечом, - Ты поймешь. - А вдруг что-то не то сделаю? Это же будет просто позор! - продолжает причитать мальчик, совсем не понимая спокойствия Глота, - Скажи, ты ведь сам потом... Но его затыкают достаточно оригинальным способом - поцелуем. Обычное прикосновений губ, но Коля просто замирает, тут же растеряв все мысли, с приоткрытым ртом. Глот крайне редко целует его сам, и то - во время секса. - Ты сделаешь все правильно, - уверено говорят ему. И Коле хочется верить... Но он ведь постоянно косячит. Вздохнув, он переворачивается в крепко держащих руках в прежнюю позу, снова прижимаясь спиной к груди Глота, и откидывает ему голову на плечо. Уговорить Глота переехать с кресла в кровать было сложно, но у Коли жутко болел позвоночник после утренней тренировки, и полулежа было намного удобнее, поэтому тот пошел на уступку. И сейчас, чувствуя спиной редко бьющееся сердце, Коля сидел довольным, сытым котом. Ему нравилось, что Глот поддается ему. Дает собой манипулировать. Не сказать, что он не смог бы высидеть пару часов в кресле, это было не критично, Глот об этом наверняка тоже знал, но смена ежевечерней позы оказалась... особо приятной? И Коле оставалось надеется, что не для него одного. Скосив глаза на планшет, с которого мужчина что-то читал уже час на незнакомом Коле языке, он поморщился. Языки ему одновременно нравилось учить, и не нравилось. Мальчика сильно раздражало то, насколько тяжело они ему давались - сложно перестроить свой мозг, говорящий всю жизнь только на одном языке, на другой. Услышав пищащий звук таймера от планшета, Коля горестно вздохнул - перерыв закончился - и перехватил свободно лежащую на его животе руку Глота, прижав к своей груди и играясь с его расслабленными пальцами, пытался вспомнить, на чем они остановились, - Ичтран ур-ихен имс клаист… - Крауист, - спокойно правит его Глот, кажется, даже не отрываясь от чтения. - Крауист ло смакур, - послушно исправляет Коля, заканчивая предложение. - Твое произношение просто ужасно, - слышится критика прямо у уха. И ему остается только фыркнуть, - Говорил же уже несколько раз, рычащие звуки нужно произносить дольше. - Понял, принял, - смеется Коля. Боже, да он этот язык, название которого даже не помнит, учит всего с месяц, параллельно с еще пятью, а у трех уже перешел на письменность! Можно же ему сделать хоть небольшую поблажку, а? - Может, займемся чем-нибудь более интересным? У Глота плохо с намеками. Это Коля знал прекрасно. Но они оба учились. Коля – всему, что хотел впихнуть в его несчастную головушку мужчина, в числе прочего понимать и его самого; Глот же учился понимать сарказм, шутки и постепенно вливался в земную поп-культуру двадцать первого века. Поэтому решил попытать шанс. И очень обрадовался, когда безвольная в его ладонях чужая рука зашевелилась, обхватив его за талию и сильнее прижав к чужой груди. - Можешь рассказать об экстренной починке двигателя корабля дальнего следования во время утечки топлива. И все мечты разбились о суровую реальность. - Я немного не то имел в виду… - Начинай. Коля разочарованно стонет, но собирается с мыслями и пытается максимально не скомкано рассказать все, что он помнит о чертовых двигателях кораблей дальнего следования. * Глот очень любил промывать мозги. А Коля был благодарным слушателем. Занимаясь уже привычной растяжкой, он внимательно слушал все его напутствия - уже завтра его ждала загадочная инициация, о которой он ничегошеньки не знал. -...ты должен быть безжалостным, не смей показывать свои настоящие эмоции, свой страх и растерянность. Пираты - крайне неприятные личности, не терпящие слабости, - холодным голосом говорил Глот, на контрасте мягко поддерживая его под спину, - Если они увидят слабость в тебе - задавят, и я ничем не смогу тебе в этом помочь. Я дам тебе возможность, дам место около себя. Но ты сам должен заслужить среди них уважения. Вне стен нашей спальни ты должен быть взрослым. Коля знает, что Глоту нравится его характер, его манера поведения, и что тот наверняка не хочет его менять но... Коля был мягким, домашним, в каком-то смысле, мальчиком, который вертелся в пиратском адском котле не так давно, да и то... теплично. Глот ограничивал его социальные контакты и, судя по услышанному от Рена, с его появлением почти полностью перекрыл доступ пиратам к этажам, к которым был доступ у Коли. И тот день был скорее случайностью. Он не должен был встречаться с пиратами до инициации. Но он хочет быть поддержкой Глота. Хочет чтобы тот всецело доверял ему. А для этого придется задавить свой собственный характер и наверняка перемолоть свою душу. Ничего хорошего от инициации Коля не ждал. - Многие уже знают о тебе... - Это явно те придурки слухи распустили, - ворчит Коля, вспоминая об инциденте в медотсеке. - Ты не должен спорить со мной, оспаривать мои решения, - проигнорировав его выпад, продолжил говорить мужчина, - Если есть какие-то идеи, сомнения, если ты чем-то недоволен или хочет отказаться - говори мне об этом, когда мы будем наедине. Ты понял меня? - Конечно, - мягко улыбается Коля, расслабляясь и усаживаясь удобнее. Тянет руки к лицу сидящего рядом на матах Глота, обхватывая его ладонями, - Я все запомнил. Не беспокойся, я не подведу тебя. Не подведет, потому что иначе сам себя загнобит. Он не должен опозорить Глота. Он должен стать ему опорой. Зря что ли тот на него столько времени убил? * - И что это такое? - недоуменно вертел в руках непонятную связку ремней Коля. Глот притащил ему эту хрень пару минут назад и сказал надеть на себя. Через час у него измучившая его ожиданием инициация и знакомство с приближенными к Глоту пиратами. И едва ли за этот час он самостоятельно поймет, как надевать вот это. Он кое-как всунулся в ужасно обтягивающие штаны и застегнул кучу мелких пуговиц на рубашке, а тут еще такой сюрприз. - Портупея, - терпеливо отвечает Глот, наблюдая за его потугами. - Порту-чего? - вскидывает брови мальчик. Глот же молча забирает у него ремни, под удивленный писк усаживаясь на пол у его ног. Обхватив бедро Коли, он тянет его вверх и на себя, заставляя ступней упереться в свое плечо. Перехватив ремни поудобнее, он цепляет их к худому бедру, поверх плотных штанов, замысловато застегивая их. Справившись с одной ногой, мужчина опускает ту на пол и перехватывает вторую, устраивая ее в том же положении. Закрепив ремни на ней идентично первой ноге, Глот опускает ее и берет в руки висящие незакрепленными оставшиеся, более плотные и широкие ремни, и крепит их на бедра и талию. - Вот так, - проверяя пальцами, чтобы Коле было не слишком туго, говорит Глот. Потратив еще с минуту на то, чтобы проверить, крепко ли держат застежки, мужчина пристегивает к ремням ножны с маленькими ножами, не больше десяти сантиметров в длину, которые не так давно Коля, наконец-то, научился более-менее точно метать. К одному из самых крупных ремней, на бедрах, сзади у поясницы, Глот крепит более крупные ножны с мечом, подобным тому, что был когда то у Весельчака, сбоку у бедра кобуру с лазерный пистолетом, а с другого бока непонятный по назначению для Коли маленький кожаный… конвертик? - И что это? – недоуменно тыкает он пальцем в непонятное что-то. Глот расстегивает конвертик, показывая лежащие внутри ампулы с лиловой жидкостью. - Разгрузка, - поясняет мужчина, - В ампулах инъекции, с иглой; снимаешь колпачок, прижимаешь к бедру или плечу, вводится автоматически. На экстренный случай. По пустякам использовать запрещено – они сильно истощают организм. - И для чего они? - Ускоряют регенерацию, но тратится излишне много энергии. Их нужно использовать только при серьезном ранении, когда твоя собственная регенерация не справляется. - Окей, понял. Встав с колен, Глот помог ему накинуть кожаную куртку длиной до бедра, и поправил ворот, вытягивая попавшие под него волосы. Аккуратно стянув с запястья Коли резинку, он отходит к нему за спину, небрежно собирая его волосы в низкий хвост. Снова встав перед ним, мужчина внимательно осматривает его с ног до головы, явно пытаясь понять, не упустил ли он чего. - Красавчик? - вскинув брови, смеется Коля. - Ты прекрасен, - и каждый раз эта фраза выгоняет его в краску, тем более сказанная подобным, обманчиво-холодным голосом. Со смущением отведя глаза, Коля кивает. На несколько минут из головы вылетают абсолютно все волнения. Но они очень быстро возвращаются, едва он вспоминает, что его ждет меньше чем через час. Судорожно выдохнув, Коля передергивает плечами. Ни пуха, ни пера. * Обычно пустой, стерильно-пустынный зал наполнили несколько десятков пиратов - занимающие самые высокие посты в Альянсе. Все мужчины, пугающей внешности, в темной одежде, обвешанные оружием. И как странно смотрелся на их фоне безоружный Глот. Обманчиво-безоружный. Коля знал что тот может, даже не касаясь, считывать поверхностные мысли, если имел на то желание. Он всегда контролировал всех в толпе, особенно в окружении пиратов. Те были в его подчинении не только потому, что он принес им Землю, как удобный аванпост, на блюдечке, и вывел пиратов из шатающегося по вселенной сброда до угрозы галактического масштаба, но и из страха. Никто не знал предела его возможностей. А особо смелые долго не жили. Как ему и приказали, все свои страхи и волнения Коля закрыл в спальне. Он не имел права на ошибки. С гордо поднятой головой и прямой спиной, он шел в ногу с Глотом. И если от босого мужчины не исходило и звука, то его тяжелые ботинки с металлической подошвой создавали громкие отзвуки при встрече с полом. Встав на шаг дальше обернувшегося к пиратам Глота, он застыл молчаливой статуей. Ему не нужно было говорить. Только что-то сделать. В волнении он совсем не слушал скупо говорящего Глота. Лишь уловил, что тот представил его как своего помощника, лично обученного им. А Коля лишь старался удерживать на лице безразличие и осматривал толпу собравшихся пиратов, замечая среди них знакомое лицо - загорелое, скуластое, с лисьими красными глазами. Тот мужик из медотсека, спорящий с Доком. Коля совсем не обращал внимание на то, что делал Глот, и не заметил как тот махнул рукой. И в зал завели мужчину в лохмотьях, жутко избитого, еле волочащего ноги по металлическому полу. С ужасом уставившись на это, мальчик слегка повернул голову в сторону Глота, но тот смотрел прямо. - Этот человек думал, что может идти против Альянса, думал, что ему ничего за это не будет, - холодный голос заставил мужчину, которого поставили на колени в нескольких метрах от них, задрожать, - Думал, что если поможет мятежникам, ему хорошо заживется. Почувствовав ладонь на своей спине, Коля отмер. "Ты должен казнить его", слышит он в своей голове голос Глота и сглатывает. Прикрыв на пару секунд глаза, позволив себе маленькую, такую незаметную слабость, он слегка усмехается. Он был прав. Отсюда он выйдет с разбитой душой. Осталось лишь надеяться, что Глот удержит эти осколки в своих руках. Удивительно не дрожащими руками Коля вытянул пистолет из кобуры на бедре и шагнул вперед, вставая в метре от содрогающегося от ужаса мужчины. - Ты обвиняешься в измене Альянсу, - повторяет он звенящие в голове слова Глота, переключая предохранитель с оглушающим в этой тишине щелчком, - Альянс забирает твою жизнь в упущение твоих грехов. И прижимает дуло пистолета ко лбу зарыдавшего мужчины. Задавив появляющуюся жалость, Коля слегка поджимает губы. Этот человек виновен. Он осознано привел смерть к невиновным людям. Они ведь тоже хотели жить. Глубокий вдох. Ни одной мысли в голове. Зеленые глаза смотрят умоляюще, хриплый голос дрожит; мужчина думает, что может умолять, что у него есть такое право, - Пожалуйста, у меня дети... - У них тоже были дети, - безразлично отвечает Коля и нажимает на курок. Он не слышит выстрела. Не слышит, как падает тело. Коля не чувствует ничего, смотря на мертвеца. Позже будет откат, позже он не сможет справиться с эмоциями. Единственное, что его удерживает от истерики сейчас - холодные руки, опустившиеся на его плечи. Он не слышит, что говорит Глот своим подчиненным, но послушно стоит, с усилием удерживая на лице скучающее выражение. Эмоции вредят. Не здесь. В спальне. Только там он может позволить себе рассыпаться от разрывавших его мыслей... * Ворвавшись в спальню, даже не смотря, идет ли за ним Глот, Коля скидывает с себя куртку, пытается расстегнуть крепко затянутые мужчиной ремни, но психует и лишь отсоединяет ножны и кобуру. Последнюю, вместе с вложенным в нее пистолетом, он с отвращением забрасывает в другую сторону комнаты. Стянув в ярости тяжелые ботинки, он застывает, опуская руки. Он убил человека... Холодные руки заставляют его обернуться и он огромными глазами смотрит на застывшего безразличной статуей Глота. Но это лишь кажется. Коля уже давно на автомате считывает его эмоции. И видит как тот волнуется. - Я... - но губы дрожат, язык прилипает к небу и Коля не может выговорит не слова. Он убийца. Он отнял жизнь своими собственными руками. По своей воле. Дрожащими руками мальчик перехватывает руки Глота, нервными движениями тянет их себе за спину в намеке, а сам сплетает свои руки на спине мужчины, прижимаясь крепко-крепко, пальцами сжимая трескающуюся от подобного обращения ткань накидки. И позволяет себе отпустить эмоции. Слезы застилают глаза, а тело сотрясает крупная дрожь. Коля чувствует, как Глот заставляет его идти, не отпуская садится на кровать и затягивает его к себе на колени. Чувствует, как одна из холодных рук вплетается в пряди его волос, как мягко поглаживает вторая его спину. Глот ничего не говорит, лишь перебирает мягкие пряди, слегка укачивая в своих руках трясшегося в рыданиях мальчика. Глот знает, что ничем не сможет помочь, не сможет сказать ничего, что успокоит его. Поэтому просто был рядом. Когда слезы закончились, когда он только всхлипывал, изредка вздрагивая, он отпускает руки, что судорожно сжимали тело Глота, и отодвигается назад, опухшими глазами смотря на мужчину. Глот протягивает ладонь к его лицу, прижимая к мокрой от слез щеке, мягко поглаживая пальцами покрасневшую кожу. - Ты справился, - наконец говорит он, - Я не сомневался в тебе. И Коле все еще мерзко и гадко от совершенного им убийства, но слова Глота, как бальзам на разбитую душу - все равно, хоть немного, но становится легче. - Не стоит горевать о подобном. Он не заслуживал жить, - продолжал мужчина и Коля мысленно с ним соглашался. Тот человек был наказан. Он отнял жизнь, и жизнь отняли у него. Слабо улыбнувшись, он тянется вперед, касаясь своими губами бледных губ. Он погорюет еще немного. А потом, как и клялся, посветит свою жизнь служению Глота. И если тот прикажет убить - рука Коли не дрогнет.