sincerity

За последний год от сопротивления почти не было новостей. Да, было несколько попыток подрыва стратегически важных мест и хакерских атак, но все они, благодаря постоянно обновляющейся Глотом системе безопасности и усиленной охране, были безуспешными. К сожалению, никаких данных они так же добыть не могли — все, кто попадал в руки пиратам, каким-то образом умудрялись лишить себя жизни раньше, чем до них добирался Глот. Коля в такие моменты устало вздыхал и незаметно гладил по плечу или спине раздраженного мужчину. Задумчиво перебирая в пальцах по-девчачьи крупную сережку-гвоздик с темным камнем, слегка оттягивая этим мочку уха, Коля полностью пропускал мимо ушей то, что говорили пираты. Отреагировал он только тогда, когда Глот говорит оставшемуся единственным кроме них Инару, -…все обязанности лягут на тебя, пока мы не вернемся на Землю. Все уже предупреждены и будут слушаться без нареканий. В ином случае, разрешаю взять под стражу. В крайних случаях — казнь. То есть «мы вернемся на Землю»? Мальчик удивленно смотрит на отпустившего Инара Глота и спрашивает, — Мы куда-то собираемся? — Верно, — мужчина поворачивает к нему голову и смотрит с явным укором, — Я говорил тебе об этом пять дней назад. Новое вооружение для кораблей требует особый контроль. Я лечу на границу. Ты летишь со мной. И никаких «а хочешь» или «как тебе идея». В этом весь Глот. Он даже ультиматумы не ставит — лишь приказывает. Раздраженно вздохнув, Коле остается лишь кивнуть. У него нет права отказываться. * Собирая небольшие пожитки — сменную одежду, масла для Глота — наверняка на кораблях жуть какой сухой воздух и его руки придется обрабатывать чаще — и планшет, Коля замирает, обратив внимание на высветившуюся на нем дату. «27 декабря 2127 год». — Твою мать. Из ставших резко непослушными рук планшет выпадает на пол со звонким звуком, заставившим Глота, сидящего в кресле, резко обернуться. Темные глаза внимательно следят за вмиг побледневшим Колей, который замер в неловкой позе. — Что случилось? — мужчина одним движением поднимается с кресла и подходит к Коле ближе, по дороге перехватывая с пола планшет и, посмотрев на его экран и не найдя ничего странного, испытывающе смотрит на Колю. — Вчера, — наконец выпрямляется, вытягивается в струнку Коля, — Вчера у меня был день рождения. И беспомощно смотрит на Глота. — И? — На Земле день рождения, ну, по значимости как День Единения, правда не столь… Масштабный, но… Важный, — хрипло отвечает мужчине Коля, неловко поправляя выпавшие из хвоста пряди, — Я уже и забыл… Три года не вспоминал… Мы с мамой всегда вместе праздновали. Она мне торт сама пекла ночью, а на утро будила и поздравляла… Глот, хоть и не понимал все это, но всегда старался поддержать Колю как мог — не эмоционально, то хотя бы физически. Как и сейчас, откинув планшет на кресло, Глот мягко притягивает Колю к себе и крепко обнимает, проводя холодными ладонями по скрытой тонкой рубашкой спине. Глот наверняка чувствовал его внутренний раздрай, да и по лицу давно научился читать, что происходит с его эмоциями. Глот старался понимать Колю. Ему не нравилось видеть Колю расстроенным. И даже, не придерживаясь тех же взглядов, что и мальчик, все равно пытался вернуть его стабильное эмоциональное состояние. Глот знал, насколько для него была значимой мать. Да бога ради, он даже передавал ей письмо от него. Да, Коля почти не вспоминал маму, только если ему было совсем плохо, а у Глота не получалось в достаточной мере уравновесить его, и он этого стыдился. А еще стыдился от понимания, что один день и сто лет назад мама — его прекрасная мамочка — как и два года до этого, наверняка в ночи пекла торт, ставила на него свечку, а на рассвете рыдала над ним. Потому что его не было рядом. Цепляясь непослушными пальцами за накидку Глота, Коля молча глотал рыдания. Ему девятнадцать. А он даже порадоваться этому не может… * Колю трясло. У него никогда не было аэрофобии — лет пять (и еще сто) назад они с мамой летали в Адлер, и все четыре часа он провел спокойно слушая музыку и — спасибо маме — в обнимку с учебником, так как этой прекрасной женщине дали отпуск в разгар учебного года и «две недели, Коль! все из головы выветрится, как ты в школу вернешься?». Да и по городу на Глотовом джете, как за рулем, так и пассажиром, летал спокойно. А тут, увидев огромную махину корабля, занимавшего половину космодрома, в высоту с неплохой такой небоскреб и в ширину с половину района, до него наконец дошло, что летит он в чертов космос. Даже имея связь с Вселенной, сейчас, спустя полтора года, намного более сильную, он все равно не до конца осознавал что Вселенная — это не только планета Земля, Луна, Солнце и звездное небо. Вселенная — это нечто огромное. Бесконечное. И от этого осознания подкашивались ноги. — Молодой господин? — робко тянет его за рукав Гира, наклоняясь и заглядывая ему в глаза, — Вам плохо? — Н-нет, — трясет головой мальчик, пытаясь успокоится, — Все хорошо. Это всего лишь корабль. Да, космический. Да, просто невъебенно огромный. Но. Этим кораблем будет управлять Глот, а ему Коля доверял полностью. Вздохнув, он тянет девушку за собой, идя к зданию. Оттуда, по трапам, где их уже должен ждать Глот, они зайдут на корабль. * Страх быстро сменился любопытством, едва они зашли на корабль. Коля видел чертежи — тут куча отделов, десятки уровней, а коридоры просто бесконечны. И, конечно же, он решил, что просто обязан исследовать весь корабль. И готов был идти в свою миссию здесь и сейчас, когда его перехватил Глот и потянул за собой на мостик, где усадил у одной из панелей, приказав внимательно следить за всем что происходит и ничего лишний раз не трогать, сам же устроился на кресле у главной панели. Гира скромно встала рядом с ним, но тоже явно нервничала — это ее первый полет в космос с тех пор, как ее в далеком детстве забрали пираты. Коля мягко ей улыбнулся, поддерживая, смотря снизу вверх на девушку, но вся его уверенность ушла, едва корабль сотрясся, готовясь ко взлету, и просто вцепился в ее руку, мгновенно побледнев. Точнее вцепились в друг друга и побледнели они оба. Корабль же сотрясался еще с минуту — пока закрывались все отсеки, пока настраивалась внутрикорабельная гравитация. Затем осталось лишь тихое гудение двигателей и направляющих, и им оставалось лишь огромными глазами наблюдать как корабль, уже совсем тихо и незаметно, отрывается от земли и на огромной скорости срывается в космос. — Ахуеть, — шепчет Коля. — Не поддерживаю ненормативную лексику, но я с вами согласна, молодой господин, — не громче него говорит Гира, наконец отпуская ладонь Коли, заставляя его тихо рассмеяться. Глот же сидит абсолютно спокойно, не обращая на них никакого внимания, ведя пальцами по огромной сенсорной панели. Еще с десяток минут, двигатели разогреются, и они перейдут на скорость света. Трое суток — и они будут у границы. * Без единой мысли в голове Коля устало пялится в темный потолок комнаты — каюты — раскинувшись на широкой кровати звездой. Сегодня он, в компании не отходящей от него Гиры, облазил едва ли и половину корабля, заглянув в каждый отсек, в каждую комнату, доведя многих снующих тут и там пиратов и рабочих до нервного срыва. Пиратов он доводил одним своим присутствием — еще бы, игрушка Капитана путается под ногами, а рабочих, обслуживающих корабль — кучей вопросов-почемучек. Ему и вправду было интересно было понять что и как работает. Конечно, Глот не один год бился над тем, чтобы в инженерном деле он знал достаточно, но устное объяснение, хоть и с картинками, не шло в какое сравнение с практикой. Рабочие, заикаясь, объясняли ему предназначение той или иной детали, принципы работы и, без возможности послать его в пешее дальнее, давали даже залезть и потрогать все, что его интересовало. За это он даже успел отхватить от Глота, когда мужчина, оставивший мостик под присмотр одного из своих пиратов-командиров, решил найти его. И нашел. Наполовину залезшим в механизм, подающим топливо к двигателю. Вытащили его оттуда за шкирку, молча отругали — для всех остальных молча, конечно же — и заставили вернуться в комнату и учится. Когда Коля впервые — с пол года назад — смог уловить эмоции Глота при прикосновении он жутко испугался. Сначала даже и не понял что случилось, испуганно одернул руку от плеча мужчины и застыл, огромными глазами смотря на него. А затем, под странным взглядом Глота, снова прикоснулся к нему, улавливая тихую, чужую эмоцию — настороженность. — Глот, я чувствую твои эмоции, — испуганно прошептал Коля, крепко сжимая пальцы на бледном плече. Тогда мужчина убедил его что это нормально. Нормально, как и ползшая все выше и выше по рукам чернота. Нормально, как и то, что он начал видеть Вселенную. — Твой мозг работает по-другому, — рассматривая снимки обсуждаемого органа, говорил Рен, — У тебя активны участки, которые столь сильно у людей не используются. И они совпадают с активными участками у Капитана. Рен уже не удивлялся, лишь продолжал фиксировать все изменения, наблюдать и разгадывать геном Глота. Сейчас ладони Коли были полностью черными, а темные пятна покрывали запястья и уже стекались вверх к предплечьям. Ему нравились его новые руки, как он любил называть проявляющиеся метки. Особенно ему нравилось то, насколько он становится похожим на Глота. Сейчас Коля уже мог считывать не только эмоции при прикосновении, но и мысли. Он практиковался на Гире, Рене и Инаре, прося их о чем-то подумать, а потом старался уловить их мысли. Глота он тоже мог считать, даже мог инициировать их связь — когда они объединяли сознания, практически теряясь друг в друге. Но мужчина так же легко мог полностью закрываться от него, и тогда мальчик не чувствовал ничего. Но тот делал это лишь для наглядности и в принципе никогда не закрывался всерьез. — В будущем ты, хотя возможно и не в той степени, сможешь манипулировать чужим сознанием, считывать мысли и эмоции с расстояния, — ежевечерне заплетая его волосы говорил как-то Глот, а Коля молча слушал и улыбался. С этими силами о не беспомощен. Он не обуза для Глота. * Корабли пиратов завораживали. Огромные махины, лишь немногим уступающие по размерам кораблю Глота, были просто невероятно красивыми. И теперь, как только они прибыли к границе, Коля буквально поселился у огромного смотрового окна на мостике, рассматривая блестящие на местном солнце корабли. Пират, имени которого Коля не знал — и знать, если честно не хотел — недовольно пыхтел у главной панели управления, а сам мальчик, даже не обращая на того внимания и утянув к себе на пол Гиру, рассказывал ей все, что знает о кораблях, что видел. Девушка, явно уставшая от беготни за ним по всему кораблю, слушала с явным удовольствием, наконец отдыхая. С восторгом наблюдая за процессом стыковки то одного корабля, то другого, Коля хотел спуститься к грузовому отсеку и посмотреть как сгружают оружие, как его устанавливают, но его в приказном тоне отправили подальше, чтобы не мешался под ногами. Нет, Коля понимал почему — до сюда хоть и доходили слухи о нем, он все равно был не в достаточной безопасности и кто-то — по собственной глупости — мог случайно навредить ему. Потом, конечно же, умереть от рук Глота, возможно в муках, но мужчина решил что лучше в принципе исключить подобные варианты. На третий день, когда все оружие было сгружено на корабли и установлено, Коля, узнав из рассказов одного из наиболее лояльных к нему пирата, что неподалеку в нейтральной зоне есть обитаемая планета, уговаривает Глота спуститься на нее. — Мы просто посмотрим! Мне интересно! Там есть рынки? Там точно есть рынки, — наворачивал вокруг мужчины круги Коля, доставая кучей вопросов и предложений. И Коля, гордясь собой, был уверен, что Глот согласился, лишь бы от него отстали. Планета была не так далеко — всего с час на шаттле, и добрались они спокойно. В этой системе, когда не велись активные боевые действия, постоянно находились и пираты, и солдаты Федерации. Во избежание неприятных ситуаций Глот, изменив себе в одежде, надел обувь — божечки, она у него реально есть? — и плотный плащ с глубоким капюшоном и длинными рукавами. А вот Колю лишь заставили нацепить кислородную маску — тонкую, матово-черную и, на удивление, удобную. На этой планете, чье название мальчик даже не удосужился запомнить, уровень кислорода был значительно выше. И если Глот, который удивительно быстро адаптировался к практически любым видам атмосфер, дышал спокойно без маски, Коля, увы, прост-напросто сжег бы легкие. Но маска была удобная, а рынки интересные, поэтому Коля быстро забыл об этом аксессуаре и носился по рынку, рассматривая все у лавок и постоянно теряя Глота в толпе. Ведя себя слишком безрассудно и невнимательно, не замечая внимательных и злых взглядов. * — Да, Адмирал, мы уверены, это он, — переступив с ноги на ногу, следя взглядом за — как он уверен — Капитаном пиратов Глотом, отчитался по внутренней связи Сильфс, ткнув напарника локтем, — И с ним пират. Молодой, пацан совсем. — Принц. Мы уже наслышаны о нем. — Что нам делать? Слежка? — Слежка. Если есть возможность, захватите мальчишку. Не попадитесь Капитану на глаза. Вокруг вас достаточно существ, чтобы заглушить его способности. — Принято. Передав напарнику информацию от руководства, Сильфс, идя чуть в отдалении, старался не потерять мельтешащего на рынке мальчишку. Тот постоянно терялся в толпе, а идущий за ним вслед Глот постоянно осматривал толпу, но отставал. Катастрофически отставал от мальчика. И это позволило Сильфсу утянуть мальчишку за локоть в один из переулков и крепко прижать к стене, сорвав с того кислородную маску и зажав рот рукой, не давай ни вздохнуть, ни закричать, пока напарник вкалывал тому снотворное. Как только мальчишка обмяк в их руках, Сильфс, на правах более сильного, закидывает бессознательное, удивительно тяжелое тело на плечо, и связывается с Адмиралом, докладывая об успешности миссии и спеша как можно быстрее убраться к шаттлу. * — Аккуратнее, — прижимая ко рту респиратор, второй рукой поправляет Артема Алиса, — Да, вот так, молодец. Едва провод был припаян к нужному месту, девушка отходит чуть назад, отводя от лица респиратор, — Теперь корпус и все готово. Блаженно улыбнувшись, Алиса проводит ладонью по уже большому животу, где активно пинается ее малышка. Совсем чуть-чуть, и ее маленькая Кира появится на свет, а они конкретно так, впервые за почти полтора года, смогут подпортить Глоту кровь. Возможно, его получится убить. И тогда в мире воцарится рай.